– Тогда иди в кровать, а я посуду помою.

– Я думала, что мыть посуду – это женская работа. Ты зачем у меня кусок хлеба отбираешь?

– Я твои силы берегу. Они тебе еще понадобятся. Так что иди спать.

– А ты? Давай потом посуду помоем. Выспимся и помоем…

– Посуду мыть надо сразу после еды. На потом оставлять нельзя, а то тараканы пожрать набегут от соседей.

– У соседей тараканов нет. Никитушка, душенька, крендель, ватрушенька, пойдем спать…

– Если ты мне не будешь мешать, я сделаю это быстрее. Тут всего несколько тарелок. Иди в постель.

– Ладно. Я тебя жду, любимый… Поторопись…

Я пошла в комнату. Думала, что полежу и мужа подожду. И не заметила, как заснула богатырским сном. Проснулась от того, что меня Никита будит.

– Вот ты дрыхнуть. Думал, что тебя не разбужу.

– Я не дрыхну. Я коплю энергию. Ты мне спать ночью не давал, забыл?

– А я посуду помыл, приготовился. Прихожу, а она дрыхнет. И где обещанное? Обманула лиса рыжая…

– Давай еще поваляемся, а? Нам же дома Петька поспать нормально не даст. То утром ни свет ни заря разбудит, то до ночи где-то шлындает. А мы не спим, ждем, когда они с Грейсом домой заявятся.

– Вот вьешь ты из меня веревки. Ладно. Давай спать.

Обнялись и заснули. И проспали до самого вечера. Можно экзамен сдавать на пожарного. Пятерки обеспечены. Проснулись и сразу засобирались домой. Все за собой прибрали. Продукты мы все уничтожили: что привезли, то и съели. Помойку я выкинула. Воду и свет перекрыли. Закрыли двери, сели в машину и поехали домой. А то там наши без присмотра…

Загнали машину в гараж. Только вошли в дом, как Петя налетел на нас.

– Вы где были?

– С какой целью интересуешься? – Никита стал спрашивать так же, как и я. Вот уж точно говорят, что с кем поведешься, от того и наберешься.

– Тут такое случилось, – сказал Петька.

И полился из него набор слов, не связанных между собой. Пойди разбери, что бормочет сей отрок. Мы вопросительно посмотрели на маму. Ждем от нее связного рассказа.

– Тут вашего ювелира в лесу чуть было не убили. По голове ударили. Он в реанимации. Его своим появлением Петька спас. Он же и скорую вызвал, – мама решила прояснить ситуацию.

– И кому он понадобился? Его ограбили? – задал вопрос Никита.

– А у меня другой вопрос. Что он в лесу делал? Насколько я помню, он гулять предпочитал в парке и на скамеечке сидеть. Что ему в лесу понадобилось?

– И в каком именно месте его чуть не убили? – продолжил мою мысли Никита. Вот уж точно, муж и жена – одна сатана. Мы уже не замечаем, как друг за другом фразы заканчиваем.

– Это самое интересное. Он у дупла ошивался, – наконец-то Петька смог связать слова.

– Значит, его преступник, чей пистолет мы изъяли, и приголубил по темечку. А скоро и в дом его проникнуть попытается.

– Ты думаешь, менты догадаются в доме ювелира засаду организовать?

– Думаю, ничего они делать не будут. Им это не надо. Им за это не плачено, – высказалась я. Это правда. Я действительно так думаю.

– А может, будут? Все-таки старика огрели по башке в лесу. А если еще и ограбили, да ключи стибрили, то они обязаны что-то сделать, высказался Никита. Он до сих пор верит в умных полицейских…

– Они ничего сверх необходимого делать не будут. Помнят, что инициатива дрючит инициатора. Вот и тут лишние телодвижения могут открыть ящик Пандоры, и посыпятся на них трупы, как из мешка изобилия…

– Представляю картину Верещагина «Апофеоз войны». Горы трупов, а под ними майор, – рассказал свое виденье ситуации Никита. У моего мужа, оказывается, хорошее воображение.

– А нам что тогда делать? – спросил Петька. Петьку понять можно. Это первый его спасенный человек, поэтому он за него переживает.

– Нам делать ничего не надо. В больнице о нем врачи позаботятся. За домом домочадцы присмотрят. В деле о нападении на ювелира работает полиция. Наше дело – сторона. Наблюдать будем, – я разложила все по полочкам и ясно дала понять, что работать за нерадивых ментов не намерена.

– Как тебе-то, Петруха, на орехи не досталось?

– Я и не заметил этого еврея. Его Грейс заметил. А рядом с ним никого не было. Мужик какой-то по тропинке шел. Грейс за ним было побежал, но я его назад отозвал. Мне он нужнее. Да и вы говорили, чтобы к чужим не приближались. А мужик на стоянку быстро шел по пятой тропинке.

– Так вы преступника не задержали? И даже не укусили?

– Грейс не укусил. А я его даже и не догонял. Он далеко уже был.

– А то бы ты его точно укусил? В задницу бы впился зубами… – представила картину и засмеялась.

Глядя на меня, засмеялись все. А я радовалась от души. Ну, все. Практически мы его поймали. Дело в том, что после того, как мы с Никитой обнаружили стоянку, менты с ювелиром договорились, что они в этот же день там повесят камеры. Наверное, это они и делали позавчера, когда Петька возмущался, что ментов в лес нагнали. Они камеры устанавливали. Если даже Петька не понял, что там люди делали, то преступник и подавно.

Он же вчера на место своей заначки приперся. Значит, что его вычислили, не знал. Что камеры установили, он тоже не знал. Лицо свое он камерам показал и номер машины наверняка засветил. Теперь остается волчару грамотно обложить и вычислить, где его лежбище. Если повезет, то найдем девушку.

– А ты чего так сияешь? Колись, теть Ир?

– Менты там позавчера камеры устанавливали.

– На стоянке, где маньяк машину оставлял?

– И там, и на тропе несколько автономных камер поставили.

– И нам не сказала? – возмутился Петька.

– Поэтому тебе говорили, чтобы не ходил туда. Тебе в лес говорили не ходить не просто из вредности. Маньяка любая мелочь вспугнуть могла.

– И нам не сказала? Почему? – мама тоже несколько растеряна.

– А Никита знал?

– Я знал с самого начала.

– Он и предложил. Камеры автономные Макс полицейским подогнал. У них своего ничего нет.

– А нам почему не сказали?

– Мама, мы тебя волновать не хотели. А Петька стал бы туда бегать и камеры вычислять. Он бы от своей любознательности всю игру нам поломал. Не обижайся, Петруха, но это правда. Поэтому мы как партизаны и молчали.

– Знаете, что? Это не честно! – Петька возмущен нашим коварством.

– А ювелир зачем туда пошел?

– Наверное камеры проверить и что-то для себя уяснить. Очнется, спросим.

– Он теперь не скоро очнется. Он в коме.

– Все это интересно, но если преступник засветился, то Макс может мне на комп видео прислать.

– Так поэтому ты предложила полиции свою помощь? Не от щедрости и доброты душевной? – Никита только сейчас стал понимать мой замысел.

– Мне тоже информация нужна. А они решили ею не делиться. Они же не зря нас с тобой домой отправили, а сами совещаться остались. Чтобы мы лишнего не услышали. И политик этот свою дочку не сильно-то любит. Раз ментов не потребовал поменять, имея такие связи.

– Скорее он надеется на то, что полиция честно отработает бабки, которые он в них вложил.

– Наивный крутой дурачок. Вот он кто. Ладно. Фиг с ними. Надо Максу звонить. Пусть информацией поделится.

– Подожди. Так камеры куда информацию шлют?

– Майору сказали, что накапливает. А на самом деле еще и Максу в Южную Америку втихушку шлют.

– А он же не в Южной Америке. Он у себя дома. Я его видел недавно, – Петька высказал и заинтересованно ждет ответа.

– Знаешь, Петька, наивное дитя каменных джунглей. Можно сидеть и чаи гонять в Москве, а информацию получать на свой адрес в Южной Америке. А потом следы запутать и всю информацию получить. Интернет, понимаешь ли. Говорили тебе, Петруха, учись, пока Макс живой. Нет, ты забросил учебу. Я понимаю, что доктором быть престижно, но лишние знания еще никому никогда не помешали. Так у тебя две профессии было бы на руках. Чем больше человек умеет, тем больше у него возможностей устроиться в этой жизни хорошо.

– А Абломович? Он даже в институте до конца не доучился, – высказался Петька.

– Этот пример крайне неудачен. Ты по наивности думаешь, что человек добился всего сам? Зачем ему учиться, когда у него такие родственники были в министерстве? У тебя есть родня в министерстве каком-нибудь?

– Нет.

– Значит, надеяться ты можешь только на себя самого. Как потопаешь, так и полопаешь. Понял? За неимением «дорогих» родственников тебе всю жизнь придется лапками работать самому…

Мы все уселись перед ноутбуком. Ждем, когда Макс соизволит переслать нам видео. Он сказал, что в течение пяти минут. Вот и смотрим в ноутбук, словно дрессированные обезьянки. Ждем-с до первой звезды-с. Вот файлы появились в почте. Открыли их. Стали смотреть. Не видно лицо, но есть номера машины. Мы от просмотренного в шоке: на кого другого, но на этого человека мы никогда бы не подумали.

– Что скажешь? – Никита шокирован не меньше моего.

– Что скажу? Людей он обманул, но камеры вывели его на чистую воду.

– А может, не он? Просто стечение обстоятельств?

– Допустим, что не он. И сюда приехал случайно. Просто так совпало. Но к дуплу он зачем пришел? Там же все видно. И как к дуплу он идет, и как старого человека по голове со всей дури бьет. Он это. Его эта заначка. А иначе зачем ему ювелира бить? Он что, фашист? Антисемит? «Бей ж*дов, спасай Россию!» – его лозунг? – высказала я свою версию.

– Кстати, именно так этот шлемазл и может отмазаться. Прикинется юдофобом. И усе. Ничего менты не докажут. С их тупым майором ничего. А заставить его признаться добровольно у них ручки коротки, – сказал муж.

– Знаешь, Никита, а ты прав. На все сто процентов прав. Ему проще будет получить небольшой срок за разжигание национальной розни, чем за убийство с отягчающими двух и более лиц. А в дупле вещи как минимум двух человек. Я даже знаю, что примерно он им скажет.

– Что?

– Шел по лесу. Смотрю, старый еврей дерево курочит. И так мне обидно за Россию матушку стало, так захолонуло в душе и сердце защемило, что в глазах потемнело. Очнулся, а старик лежит, голова проломлена. Я испугался и дал деру.

– Что думаешь делать?

– Ничего. Помогать неумехам я не собираюсь, если ты про это. Осчастливить насильно никого нельзя. Вот и я не буду.

– А что будешь делать? – поинтересовался Никита.

– Ждать сигнала от вселенной, – ответила я.

Все трое уставились на меня. Но я пока не готова им объяснять. Боюсь напортачить. А так в свое время все узнают. Сейчас нет смысла их грузить. Они поняли, что пояснений не дождутся. И перевели разговоры на другое. Стали пить кофе и болтать на отвлеченные темы. Только Никита на меня все поглядывает оценивающе. Что он от меня хочет? Сделаю вид, что не понимаю его красноречивых взглядов. Самому надоест в гляделки играть – перестанет.

На следующее утро я пошла с мужем гулять в лес. Мы шли, наслаждаясь тишиной. Стучал где-то вдалеке дятел, щебетали птицы. Была жара. Дошли до озера, постояли и пошли назад. Грейс бегал вокруг нас. Далеко отбегать я ему не разрешала. Как только он отходил от меня на определенное расстояние, я командовала, чтобы он шел ко мне. Вот так и гуляли. Наконец он понял, что главное – далеко не отбегать, и стал бегать рядом. Дошли до нашего дома. И вот там я ему позволила набегаться всласть. И за палкой побегал, и за мячиком своим. От души собаку погоняли. Вошли в калитку, и тут Никиту прорвало.

– Я думал, что ты мне объяснишь свое вчерашнее высказывание.

– А что объяснять? Вот смотри. Менты не хотят кооперироваться. Но помощь мою принимают, скорчив кислую физиономию. Как будто я им под нос какую-то тухлятину подсунула или того хуже – дерьмо.

– Принимают твою помощь, корчат кислую морду и даже спасибо тебе не говорят? Твоя обида мне понятна.

Никита завел меня в беседку, чтобы нам никто не помешал поговорить. Грейс прилег рядом.

– Делиться информацией не хотят. Ведут себя так, как будто я нищенка и выпрашиваю их собственные деньги себе на пропитание.

– Допустим, это мне тоже понятно.

– Я окажу им помощь тогда, когда они созреют для ее получения.

– И когда это будет? Может, они никогда не созреют?

– Значит, не окажу. Но помощь нужно заслужить. Ты посмотри, как они до сих пор пользовались моими находками. Никак. И следующую помощь не оценят. Так что пусть сами покрутятся. Я им не слуга и не глупая мартышка, чтобы горячие каштаны из огня доставать.

– Тоже верно. А как же девушка? Ты говорила, что она пока жива.

– Она, скорее всего, пока жива. По крайней мере, я надеюсь, что это так. Мое нынешнее вмешательство только все осложнит. Пусть полиция сама все расследует, а я сама здесь покумекаю.

– У тебя информации ноль. Они с тобой не поделились своей информацией.

– Почему не поделились? Есть у меня все.

– Так они тебе дали заключения эксперта?

– Можно сказать и так.

– Не понял? Ты куда залезла со своим Максом?

– При чем тут я? Это дон Хосе Рамирес. Это все он, негодный мучачо…

– Как?

– Помнишь, в первый раз видео отсылали на почту майору? Вот так. Калитка в его комп уже после первого письма приоткрыта была, образно говоря. А до всего остального добраться вообще проще пареной репы.

– А если поймают Макса твоего? Если менты его вычислят?

– Банк не вычислил тогда, а простые жопорукие менты вычислят? Да они даже не поймут, что у них копируют все документы по этому делу. Это же не полноценная атака. Это разовая акция. Пока. Менты настолько в себе уверены, что дальше своего носа не видят.

– Самоуверенность всегда ведет к провалу.

– Если вычислят, то Макс просто пойдет на сделку со следствием. Тут нет преступного умысла. Никакого. А умысел в суде следствию придется доказать. Хотела бы я посмотреть на судью, которая поймет, для чего скачивались документы: чтобы распутать убийства и найти пропавшую девушку. Скорее в полиции начнется кадровая чистка. Так что расчет наш верен. Даже если вторжение заметят, в чем я сильно сомневаюсь, то вопрос замнут по-тихому. Никому при данных обстоятельствах шум не нужен. Спустят на тормозах и все. Сами менты замнут дело…