– По сути, так и есть. Тут ты прав. Команда практически собрана. Объем работ вообще не проблема набрать. Знаешь, наверное, попробую свое агентство открыть.

– Я тебе могу помочь.

– Знаешь, я поняла, что это не мое. Не цепляет меня теперь реклама. Не так, как раньше. Может, кафешку открыть? Подруга предлагала мне пополам скооперироваться: у них денег не хватает, а у меня как раз нужная сумма залежалась. Востриковы честные и не обманут.

– Думай сама, как тебе лучше. Если не хочешь с этим Палычем работать, то и не надо. Открывай свое. Я денег дам. Все же лучше на себя работать, чем на дядю. И кафешку параллельно можно замутить. Потом выберешь, что тебе нравится больше.

– Никита, давай я подумаю. Не буду решать с кондачка. Я ленивая стала. На работу каждый день ходить не хочу. Это я четко поняла. Вон у тебя вроде бизнес есть, и ты мало там появляешься. Проверку время от времени устраиваешь. А все остальное время по своим личным делам мотаешься.

– Так это когда наладился бизнес. А сначала я там и дневал, и ночевал. Я у отца денег не брал и с нуля начинал. Я же тебе место своей ночевки показывал. И мы даже с тобой его апробировали. Напомнить?

– Экий вы, батенька, затейник… Зачем меня в краску вогнал?

– Ага. Значит, вспомнила… Повторим как-нибудь?

– Повторим. Куда мы денемся.

– Ирка, а ты авантюристка. Ты это знаешь?

– Знаю. Давай о деле поговорим. У меня есть начальный капитал. Значит, мне первое время будет легче. Но помощь твоя может понадобиться.

– На мои вполне нормально проживем. Вообще не надо тебе работать.

– Нет, Никита. Я свое дело хочу. И на твоей шее сидеть не хочу. Сама себя уважать перестану. Домохозяйкой я не буду. И не заикайся даже.

– В этом есть один плюс: ты не будешь больше лезть в эти полицейские дела. Ты им помогла. Пусть теперь дальше сами как-нибудь.

– Действительно. Пора подумать о себе. Нам в магазине ничего не надо?

– Нет, у нас как в Греции. Все есть.

Прогулялись. Пришли домой голодные. Мама вопросительно на нас смотрит, ждет, что расскажем. Но мы твердо заявили, что сначала надо нас накормить, напоить и спать уложить. Пока кушали, успели все рассказать в подробностях. Не утерпели. И про то, как улики нашли, и про стоянку, и про то, как в гости к старому ювелиру ходили. Мама возмущалась тупым майором и ленивыми ментами. Но очень обрадовалась, когда Никита сказал, что я не пойду к Палычу работать.

– Правильно, Иришка. Этот Пал Палыч приходил к нам на квартиру и вел себя так, как будто ты просто уволилась. Сама. Как будто не устраивал его сынок скандалов.

– Скандалы его сынок устраивал знатные. Он как чайка: прилетит, насрет, наорет и улетит. А весь коллектив в шоке полдня ходит. И так было каждый день.

– И как ты тогда выдерживала?

– Проекты сдавать надо было. Обязательства перед своими заказчиками держат иногда прочнее цепей.

– Палыч вел себя так, как будто не он уволил возмутившихся сотрудников. Они же тебе не доплатили за сделанные проекты. А он приходил к нам домой и даже не заикнулся, чтобы выплатить тебе деньги.

– Пусть у него и останутся. Он мне дал кое-что важное.

– Что? – хором спросили мама и Никита.

– Уверенность в своих силах. Знания. Понимание, что люди могут обмануть. Это тоже чего-то стоит. Будем считать, что он взял с меня плату за уроки жизни.

– Но деньги нам тогда не помешали бы.

– Да ладно. Вывернулись же. И я умудрилась еще прилично заработать.

– Надо же, у нас за один год столько всего произошло. У людей за всю жизнь столько историй не случается. А тут то одно, то другое. Переездов одних только сколько…

– К переездам мы с детства привычны. Всю жизнь за отцом по воинским частям скитались. Есть что вспомнить.

– Как вспомню, так самой становится страшно. В этих частях. Школ нет. Детсадов нет. Врачей нет. Ближайшие люди за километры. Ничего нет. То в лесу, то в степи, то в горах. Части какие-то секретные. Правда, это сначала где попало отец служил. Потом выровнялось. Хотя там такая романтика была.

– Всю страну объездили вдоль и поперек.

– С милым рай и в шалаше? – решил уточнить Никита.

– Именно так. Я Саню, Иришкиного отца, люблю, поэтому и жизнь с ним как один миг пролетела. Если бы еще не командировки эти. Поскорее приехал бы. Вот мы зажили бы, – смотрю, у мамы глаза на мокром месте. Надо срочно разговор переводить на другую тему.

– Мам, а Петька где?

– В лес гулять пошел с Грейсом.

– Ты его предупредила, чтобы далеко не ходил? Маньяк здесь бродит.

– Он только перед вами вышел. Скоро вернется. Вроде он идет…

– Точно, Петька идет. Только он так топает, как настоящий слон. Что-то быстро он пришел, – высказался Никита.

– Всем привет, кого не видел! – поздоровался «воспитанный ребенок».

– Иди руки мыть и за стол! – скомандовала мама.

– Отказывался есть, пока мы не вернемся?

– Скакал тут от окна к окну.

– А вы в курсе, что ментов нагнали, и они опять по лесу лазают? – Петька принес свежие разведданные.

– Вот уроды. Вспугнут же маньяка. Их хоть чему-то в институте учили? – возмущению моему не было предела.

– Учили, как активных граждан нагло использовать.

– Халяве их учили.

– А больше всего их учили, как деньги с пострадавших лохов стричь, – выдал свою версию Петька. Его версия выиграла в конкурсе ответов.

Мы с Никитой решили дома не сидеть и поехать развеяться в город.

– Тогда и квартиру проверьте все ли там в порядке, – мама волнуется. Они с Петькой на выходные к нам собирались, а застряли почти на неделю.

– Мам, если с квартирой что-то случилось, то тебя соседи звонками бы замучили. Каждый бы счел своим долгом позвонить и сообщить.

– Вам трудно, что ли?

– Нет, нам не трудно. Обязательно заедем, – это Никита мне что-то хочет сказать.

Глазками играет, затеял что-то… Я делаю вид, что намек не просекла. На самом деле все мне понятно. Он решил в нашей квартире на ночь остаться и пошалить. Тот еще Карлсон… Только сели в машину, он сразу к делу приступил. Стал меня склонять к тихому бунту. Бунт заключается в том, что на ночь мы домой не вернемся. Мы в квартире останемся и будем гулять.

– Типа как подростки? Родичи на даче. Гуляем, пацаны!

– Иришка, ты у меня сегодня будешь госпожой: распоряжайся мной, как захочешь.

– Не хочу госпожой. Хочу шампанского и конфет.

– Будет тебе и шампанское, и кофе, и какао с молоком…

– Тогда я согласна. Когда начнем?

– Сначала в магазин, потом я приготовлю что-нибудь поесть, потом все остальное.

– А ты не хочешь в кино пойти? На последние ряды?

– На последний сеанс?

– Да. У меня такого с тобой не было. Эту стадию ухаживаний ты обошел. Схитрил хороняка. У меня только сейчас глаза открылись на твое коварство, аспид.

– Будет тебе кино: на последнем сеансе и в последнем ряду. Все, как заказывала. Только ты потом не жалуйся. Наверстаем…

– Тогда поехали. Чего тянуть. Здесь все равно нам сильно пошалить не дадут. Кстати, ты что, маму стесняешься?

– Нет, Петьку. Он подрос и стал похож на мужика. Вроде конкурент растет. А на самом деле еще ребенок. Он меня смущает больше, чем мама.

– Нашел, кого стесняться. Он такой же мужик, как и ты.

– Иришка, он ребенок. Большой ребенок. Он за тобой, как дитятко приклеенный ходит. Ты просто не видишь, а со стороны можно подумать, что ты ему старшая сестра.

– Почему не мать?

– Ты на себя посмотри. Ты сама как подросток выглядишь. Какая ты такому большому мать? Не могла же ты в пять лет родить. Сестра. На большее не рассчитывай. Зато сестра заботливая. Вы его больше любите с твоей мамой, чем его родная мать.

– Просто так получилось.

– Ты не думай, я не осуждаю. Даже наоборот. Только он к вам теперь пожизненно прикрепился. Считай, что у тебя появился младший брат.

– Ну и пусть будет. Сбылась мечта. Я родителей все время просила, чтоб братика мне родили. А они только переглядывались и обещали.

– Значит, боженька тебя послушал и подарил тебе еще одного родственника, маленького братишку. Бойтесь своих желаний.

– Что желание мое исполнилось – это хорошо. А про маленького – это ты чересчур хватил. Я этому маленькому уже только по пояс. Что дальше с него вырастет? И в кого только такой громила растет? Отец у него среднего роста был. Мать… Ты сам ее видел. Рост ниже среднего.

– Значит, в меня ростом пошел. Или в своего настоящего отца. Может, соседка мужу изменяла? Вон она какой притон из своей квартиры сделала.

– Не знаю. Я ничего такого не замечала. Мне кажется, что нет. Не изменяла она мужу. Чужая душа – потемки. Лазить и копаться в чужом белье кому надо? Мне не надо. Каждый живет свою жизнь так, как может и как умеет. Поучать кого-то, как ему жить – дело вообще неблагодарное и чревато непредсказуемыми последствиями.

– Это точно. Тут я с тобой согласен. Вот и супермаркет. Выходи в магазин по одному.

– Ты хоть примерно знаешь, что покупать будем?

– Список в голове. Как на перфокарту записал.

– Никита, какой ты у меня старый. Ты знаешь, что такое перфокарта…

– Я просто умный, начитанный и любопытный. Я изучал историю создания современного компьютера.

– Зачем? Что она тебе даст?

– Представь, что человечество само себя уничтожит… Согласись, что это вполне возможно. То такие, как я, станут рассказывать былины. И я буду нарасхват, как мудрый сказочник.

– Будешь старцем с бородой? Значит, это будет нескоро. А сейчас нам твои сказки, мифы и легенды не пригодятся. Сейчас заряди перфокарту и пошли по рядам товар выбирать. Но я тебя все равно люблю! Хоть ты и старая модель с перфокартой. Мы тебя… модернизируем.

– Никогда его не брошу, потому что он хороший!

– Вот видишь, ты сам все знаешь. Не бойся, на пол бросать и отрывать тебе лапки мы не будем. Мы тебя сегодня по-другому используем.

Спустя пять минут обмена репликами с подковырками, мы стояли между рядами и целовались. А что? Имеем права. У нас на сегодня вообще первый ночной киносеанс в последнем ряду намечается. Потом очнулись, увидели, что народ стал снимать нас на телефоны, и пошли добирать товар для гулянки. Нечего народ бесплатно развлекать.

Завезли продукты домой. Соседок встретили. Они были рады с нами поговорить. Никита поздоровался и пошел наверх. А я, как всегда, решила с бабульками пообщаться. Они мне и доложили, что мать Петькина опять нового хахаля привела.

– Тот ее бьет по чем зря. Заступиться за нее некому. Петька куда-то делся. Не убили ли они его? – выдвинула версию баба Маша.

– Петька у меня с мамой гостит. Он сам в гости к нам напросился.

– И пес его там у вас?

– Грейс тоже там. У нас лес рядом. Они оба гуляют, в озере купаются. Пусть отдыхают перед учебным годом и сил набираются.

– А то мы надумали, что они его убили.

– Нет, жив и здоров Петька. Да он скоро с мамой приедет сюда. Так что не скучайте.

– А ты сама сюда надолго? Или как?

– Или как. Мама сказала квартиру проверить, да вам приветы передать. Вот, передаю. Не скучайте. Ну, я пошла…

– Маме от нас всех тоже большой привет передай. Иди, а то муж заждался, – сказала с улыбкой баба Катя с шестого этажа.

Сразу понял человек, зачем мы с мужем сюда приехали. И помогла мне от бабулек оторваться. А то они меня на смерть могли заговорить. Давно не видели, а новостей накопилось так много. Вот и получилось бы, что не мужа бы я ублажала, а бабулек слушала… Никакой ужин мы не приготовили, а сразу в постель нырнули и из нее не вылезали. Ночной киносеанс в кинотеатре накрылся медным тазом.

– Обманул ты меня, Никита. Опять объегорил, обмишурил меня, такую наивную и доверчивую.

– Это в чем же я тебя обманул? Я обещал тебе ночь любви? Обещал. Слово выполнил? Выполнил. Вы не довольны мной как мужчиной, мадам?

– Как мужчиной я тобой довольна. Еще как довольна. А вот с кино ты меня обманул. Ни тебе последнего сеанса, ни последнего ряда, ни попкорна, ни поцелуев взасос… И как тебе теперь верить?

– Верь мне, женщина. Все будет. Только завтра.

– Вот теперь верю. Ты, как заправский муж, меня завтраками кормишь.

– Кстати, Иришка, давай я тебя покормлю. Я же тебя еще не кормил.

– Не кормил, ни холил, ни лелеял. Только пользовал коварный. Но я не в обиде. Я тобой тоже всласть попользовалась на свое усмотрение.

– Так мы кушать изволите, мадам? Или нет? Или продолжим…

– Кушать согласна. Покорми меня, пожалуйста. Мы очень есть хотим!

Никита исчез на кухне. Потом позвал подкрепиться, чем бог послал.

– Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста.

– Угу. Пойду руки на всякий случай помою…

– Иришка, тебе чего наложить?

– Давай я за тобой поухаживаю, муж мой.

– Иришка, мы есть будем или в этикете станем соревноваться? Я голоден, словно крокодил.

– Не ври, родной. На крокодила ты совсем не тянешь. Слишком красив. А вот на льва вполне.

– Можно тогда я тигром побуду? Мне они больше нравятся.

– Обычно мужиков сравнение со львом восторгает. Тебя почему нет?

– Лев – многоженец. Прайд состоит из одного льва и множества львиц. Лев еще и халявщик. Он сам за добычей не бегает. Он львиц на охоту засылает. Он тунеядец. Лежит и ждет, когда еду принесут. Лев – детоубийца: детей конкурентов убивает, поэтому мне они никогда не нравились.

– Тигры тоже не фонтан. В них подлости в нашем человечьем понимании не меньше. Они на жертву почти всегда со спины нападают. Индусы, когда в джунгли вынуждены идти, они на затылок маски одевают с изображением лица. Тигр понять не может, отвернулся человек или нет. И не нападает. Но если он очень голоден, тогда нападет по-любому: хоть есть маска, хоть нет. Так что и львы, и тигры хороши. Но это их способ выживания в дикой природе. Се ля ви…

– Ну все, Иришка. Поели… Подкрепили силушку. Что делать будем?

– Давай немножко поспим. А потом найдем, чем заняться.