– Твои доводы мне понятны. Значит, ты не успокоилась и будешь ее искать?

– Буду. Только по-своему. Вот сегодня и завтра почитаю документы. И начну думать. Вычислим, где ее держат. Рисковать я не буду. Как и обещала.

– Помощь нужна?

– Может понадобиться. Посмотрим…

Мы сидели с Никитой в беседке и разговаривали по душам. Как хорошо, что он меня понимает. Повезло мне с мужем.

– По расследованию понятно. А что с твоими планами на бизнес?

– Эти планы подождут. Тут важнее и интересней.

– Иришка, а может, ну его бизнес? Может, просто женой побудешь?

– Никита, мы уже по этому поводу говорили несколько раз. Я не халявщица. Я не могу на твоей шее сидеть, хотя шея у тебя крепкая. Я от безделья через некоторое время взвою и стану на людей кидаться. И на тебя тоже. Учти, что мне надо реализоваться.

– Вот и реализуйся, как жена и мать.

– Я хочу еще и в роли деловой женщины состояться. Я хочу себя уважать. Я Альбине Владимировне завтра позвоню и дам Востриковым деньги. Пусть открывают свое кафе. А там, глядишь, и я подключусь к ним. Мне просто надо пару дней на обработку документов. И будет понятна суть этих убийств, мотив преступления пойму.

– Так ты им сейчас позвони. А деньги я им завтра подвезу.

– Спасибо, Никита. Мне с тобой в качестве мужа крупно повезло. Умный, добрый, красивый, сексуальный…

– Вот про последнее можно поподробнее? А вообще, хвали меня почаще. Я это люблю.

– Пойдем домой, я там тебя так похвалю…

Никита резко встал, взял меня на руки. Как дикарь свою добычу в пещеру поволок. И вот хвали мужиков после этого…

– Несет меня лиса за дальние леса…

– Молчи! Ты мой трофей!

– Поберечь бы трофей надо. Смотри, не урони. Сейчас тебя Петька с мамой атакуют вопросами.

– Может, рассказать им?

– Не надо. И так нервотрепки хватает.

Вечером позвонил сын Натана Львовича. Он сказал, что папа до сих пор в коме. Врачи говорят, что состояние стабильно тяжелое. Спрашивал у меня, зачем его отец ходил в лес. И как ответить, если я и сама понять не могу, что ему в лесу понадобилось. Да еще возле этого злосчастного дупла. Что он там искал? Или что нашел?

– Скажите, а вашего отца ограбили?

– Нет, он без денег в лес пошел.

– А ключи не пропали?

– Нет, ключи были при нем.

– А что полиция говорит? Они дело о нападении на него открыли?

– Дело открыли. Но ничего мне не говорят. На все вопросы отвечают, что идет следствие.

– А у вас в доме ничего не пропало?

– Ничего.

– Чужих в доме не было?

– Да нет. Уже полиция спрашивала. У нас по камерам все чисто.

– Тогда я вообще ничего не понимаю.

– Извините. Я думал, что вы могли знать, зачем он в лес пошел.

– Почему я?

– Последний звонок с его телефона был вам.

– Да? Это интересно. Вы, если что-то узнаете, звоните. Не стесняйтесь.

Сын ювелира попрощался и положил трубку. Наши все трое смотрят на меня. Им любопытно.

– Сын ювелира звонил. Вопросы задавал. А я даже не знаю, что ответить. Меня саму мучает вопрос, что в лесу делал Натан Львович. Вот жизнь. С каждым разом все чудесатее и чудесатее…

– Теть Ира, расскажи, что ты задумала. Ты же явно что-то замышляешь?

– Ладно. Смотрю, ты не отвяжешься. Я тебе скажу. Только заключим устный договор. Я скажу тебе, если ты съешь одномоментно, в один присест, без перерыва двадцать пельменей. Согласен?

– Согласен.

Петька думает, что победа у него в кармане. Уж какие-то жалкие двадцать пельменей он запросто съест. Тот еще троглодит… Я выловила пельмени в тарелку. Петька заправил майонезом и кетчупом. Сидит, ест. Мы считаем. Шестнадцать. И это был последний пельмень.

– Я доварю.

– Ты договор помнишь? Одномоментно, без перерыва. Ты проиграл.

– Это не честно. Вы не обговорили, что пельменей будет меньше.

– Это главное, что тебе надо знать о договорах. Все условия тобой должны в мелочах обговариваться. И деньги, а в данном случае пельмени, счет любят. Посчитал бы ты пельмешки и не дал бы себя обмануть. Это даже не обман. Это вроде текста мелким шрифтом…

– Все равно не честно. Вы воспользовались тем, что я вам доверяю.

– Главное правило при заключении всех договоров: доверяй, но проверяй. А вообще не расстраивайся. Я расскажу потом.

– Да? А Никите все рассказала…

– Нет, не рассказала. Мы с ним про другие дела говорили. Я решила с Востриковыми на паях кафешку открыть.

– А реклама как? – хором спросили все трое.

– А рекламное агентство позже. Всему свое время. Помните? Вселенная подскажет…

Вечером пошли сначала гулять в лес. Все вместе. Далеко от дома не отходили. Выгуляли Петьку с Грейсом. Я иногда смотрю на них и не понимаю, кто из них собака. Грейс человеческую речь понимает почти как человек. А Петька эмоции и лай пса на раз считывает. И оба круги вокруг нас нарезают. Щенки-переростки… А потом мы все вместе пошли домой.

На следующее утро я договорилась с подругой о встрече. Меня ждали в кафе в любое удобное для меня время. Хоть какое-то дело меня отвлечет от скуки. Я ведь Никите чистую правду сказала. Не могу без дела. Мне надо что-то делать, чего-то добиваться. Сидеть дома и жарить котлеты – не мое призвание. Это честно. Не домохозяйка я. Не домоседка. Мне задачки потруднее подавай. И чем труднее моя цель, тем интересней. Кафешка и рекламное агентство – это не тот бизнес, который бы меня захватил полностью. Хотя для того, чтоб не сдохнуть от скуки, вполне сойдет. Надо было что-то новое искать, куда приложить свои способности. Вот всякие приключения и расследования – это мое. Мне интересно, как и почему кто-то решается на то, чтоб кого-то убить…

Итак, ранним утром, выгуляв пса и Петьку заодно, я стала собираться на встречу с подругой.

– Куда сегодня едем? – спросил муж. Никита уже оделся и готов к труду и подвигу во имя своей Дульсинеи.

– В кафешку поедем.

– Тогда ты не ешь ничего. Нас там от пуза накормят. Знаю я твою подружку. Хочешь не хочешь, а ешь. Хоть лопни, но уважь хозяйку.

Мне стало смешно. Никита точно подметил особенность Альбины Владимировны и ее дочери. Ведь это правда. Я сама раньше замечала. Действительно, какая бы сытая я не пришла, они не принимали отказа. И хоть парочку пирожных в меня старались запихнуть. Я от них никогда голодной не уходила. Почему-то они считали своим священным долгом накормить меня до отвала. И мне, честно говоря, это очень нравится. Я вообще люблю хлебосольных людей. Когда ты приходишь, а тебе рады. У меня и мама такая. Она никогда и никого от себя голодным не отпустит. Обязательно позовет к столу. Накормит, напоит…

В моей жизни только однажды встретился абсолютно не хлебосольный человек. Дело было во время студенчества. Мы часто ходили с девчонками в гости друг к другу. Вечно голодные. И, естественно, приглашали в гости иногородних подружек. И вот на последнем курсе нас позвала к себе в гости на чай наша фифа Ленка Лапина. До этого она никого никогда к себе в гости не звала. Строила из себя королеву. Но получалось у нее это как-то неубедительно. И вот пришли мы к ней в гости. Напомню, что она нас звала именно на чай. Когда нас всех пригласили к столу, то перед нами выставили чай. И все! Только голый чай. Заметьте, что голодное перестроечное время кончилось. В магазинах появились все продукты. Покупай что хочешь. И даже не по талонам на продукты.

Кто жил в перестройку, тот должен помнить талоны на сахар, на водку, на порошок, на мыло… Я этого не помню. Не застала этот политический продуктовый маразм. Моя мама хорошо помнит это смутное время.

Еще когда мы к Ленке в гости шли, я заметила, что на первом этаже их дома есть булочная и пекарня. Их изделия в булочной продавались. Еще рядом был продуктовый магазин. А были мы голодные. Перерыв между парами и консультациями всего два часа. Поехать еще куда-то мы просто бы не успели. Покушать еще где-то мы не сможем.

Я подумала, что у Лапиных перебои с деньгами. Бывают в жизни такие ситуации. Поэтому мы с девчонками скинулись, и я пошла в булочную. Купила много разного понемногу. Пришла назад с покупками. Мы попили чай с вкусностями и пошли назад в институт за знаниями. Каково было мое удивление, когда Лапина после консультации подошла ко мне и пригласила в кафе. Я сказала, что у меня нет денег. У нее, как я поняла, тоже их нет. На какие шиши есть будем? Тогда она вытащила кошелек и показала, что деньги у нее есть. И состоялся у нас такой разговор.

– Тогда почему ты нас в гости позвала, а к чаю ничего не купила?

– Не хотелось деньги на быдло тратить. Вы же с собой и этих нищебродок приволокли.

– Они наши подруги.

– На фиг такие подруги нужны. Они нам не пара. Давай с тобой дружить.

– Почему со мной?

– Мне отец сказал с тобой дружить.

Сказать, что я была зла – это ничего не сказать. То есть ей подруги нищие не нужны. Ей обеспеченных подруг подавай. И то не ей, а отцу. А потом я подумала, и мне ее жалко стало. Несчастный человек: даже подругу себе выбрать сама не имеет права. Какая же она тогда королева, если фавориток ей отец выбирает? Она тогда самая настоящая рабыня: нет ничего своего. Даже подружки…

Я не стала ничего рассказывать девчонкам. Зачем подруг расстраивать? Мы до сих пор с ними частенько между собой созваниваемся и делимся впечатлениями о жизни. Лапина ни с кем из нас с тех пор не разговаривала. Да и мы не горели желанием с ней общаться. Разные мы с ней.

Все это пронеслось в голове. Вспомнилось почему-то. Согласитесь, что лучше иметь подруг добрых и отзывчивых, хлебосольных и радушных, чем злобных скупердяек. Поэтому к добродушным Востриковым я лично еду с искренним желанием пообщаться. Мне с ними хорошо. А богаты они или нет – это не так важно. Тем более, что когда я с ними познакомилась, у них ничего не было, кроме долгов перед родней и кучи кредитов.

Поехали мы с Никитой на встречу в кафе.

– О, нечаянная радость приехала!

Альбина Владимировна меня так называет по старой привычке. Подошел администратор, чтобы спросить, куда мы хотим присесть, чтобы подкрепиться. Было три свободных столика. Обычно у них все места заняты.

– Иди, Антоша, принимай других гостей. А это наш особенный гость. Ее мы лично всегда принимаем. Запомни.

– Хорошо, Альбина Владимировна, – сказал и ушел к другим клиентам.

– Новенький? А куда дели старенького?

– Старенький в другое наше кафе перебрался. Поближе к дому.

– Жалко. Он такой забавный у вас был. Смешной.

– Это точно. Ну что? Пойдем в офис?

И мы пошли в офис, где Востриковы вели свою бухгалтерию. Альбина Владимировна подошла к дочке, шепнула ей что-то на ухо. Мы с ними закрылись в офисе, чтобы нам не мешали…

– Что надумала? – спросили они меня хором.

– Думаю вложиться в ваш проект.

– В наш общий проект, – поправила меня Альбина Владимировна.

– Хорошо. Здесь на карте деньги. А вы помещение уже присмотрели?

– Присмотрели. Где рекламное агентство.

– Какое рекламное агентство. Не Палыча? – переспросила я.

Неужели у меня будет бизнес рядом с домом? Мама опять же рядом. В любой момент к ней заскочить можно. Вот повезло…

– Да. Там освобождается помещение. Для кафе в самый раз. Первый этаж. Зал для столов. Кухня сама. Подвальные помещения есть для хранения. Лифт отдельный. Складские помещения есть. Все как полагается, согласно санитарным нормам…

– Место хорошее. Там от голодных служащих отбою не будет. Молодые яппи готовить не умеют и не любят. И раскупать будут все на корню. А добавьте сюда покупателей. Клондайк… – рассуждаю я вслух.

– Вот и мы так же подумали. И выхода целых три. Один центральный, который для посетителей. Один запасной, аварийный. Один служебный.

– Чувствуется хватка акулы бизнеса. Там спрос точно будет…

– Скажешь тоже. Акула… Меня дочка давно уговаривает там кафе открыть. Только я боялась. Хочу полноценное питание там организовать. Сама же говоришь, яппи очень поесть любят, а готовить нет. А тут мы. Нате вам, пожалуйста, мясо по-французски.

– Можно и на вынос готовить. Тоже неплохие деньги. Они домой идут с работы и у вас полноценный ужин покупают. Дома не готовить и с грязной посудой не возиться. Лафа! Зарплаты у них приличные. Позволить себе могут. Гарантированный сбыт… – продолжила я.

– Иришка, только помещение будет свободно через неделю.

– Но застолбить его надо за собой сейчас. Иначе уйдет. Почему прежнее кафе съезжает?

– Они плохо готовили. Я на днях зашла попробовать. Есть у меня такая слабость – пробовать то, что готовят потенциальные конкуренты.

– И как? Попробовали?

– Попробовала на свой страх и риск. Это было есть невозможно. Не еда – отрава. Этим нельзя людей кормить.

– Настолько отвратительно?

– Хуже. Я не могу понять, почему они это готовят и нагло называют едой. И как они на плаву столько держались с такой мерзкой стряпней.

– Правило первой покупки никто не отменял. Когда покупатель, не зная товара, его покупает. Пришел один раз. Поел. Потом больше не приходит. Но один-то раз он поел. Мы в это кафе не ходили даже ни разу.

– Ни разу? Почему?

– Оттуда постоянно кислятиной несло.

– Тухлятиной.

– Наши в маленькое кафе ходили. Далековато, но зато вкусно.

– Что за кафе?

– Ваше. Все наши работники у вас ели. И своих знакомых к вам водили.

– Так это ты нам на первое время кассу делала? А я думала, откуда такой наплыв… Ну, спасибо тебе.

– Да не за что. Вы же вкусно кормите. Вот народ и стал к вам ходить.

– Я вообще думаю, чтобы такой бизнес открывать, надо людей любить. И готовить, как для себя. Оно все равно окупится.

– Кто в этом кафе будет хозяйкой?

– Ты с моей дочуркой. Пора ей привыкать к самостоятельности. Пусть сама попробует порулить бизнесом. Вам с ней проще будет найти общий язык. А я помогать вам буду.

– Тогда давайте сделаем так. Я завтра туда поеду, посмотрю помещение. И что нам надо будет. Думаю, надо сразу думать про расширение в планах.