Поднялся я под звуки горна «Пионерской зорьки», доносящиеся с кухни, где постоянно негромко работало радио. За девять лет школы у тела выработался рефлекс, который достался мне в наследство. С другой стороны удобно, будильник не нужен. Мама уже ушла, у неё работа начиналась с пяти утра, чтобы успеть приготовить завтрак для рабочих. Повар не самая лёгкая профессия, как бы там кто ни считал, и я уже подумывал о том, чтобы уговорить её уволиться. Идеальным решением было бы своё кафе или кондитерская, но для этого нужны были деньги. Собственно, сегодня я и собирался заняться их зарабатыванием. Точнее, создать для этого основу.

На удивление, самочувствие у меня было прекрасное. Ничего не болело, не ныло, словно я заново родился. Хотя если считать моё попадание сюда своеобразными родами, то ощущения у меня тогда были не самые радостные. Хотя тут можно было поспорить, можно ли считать моё появление рождением, или это какой-то метафизический сбой. В принципе, даже при доказанном существовании параллельных вселенных, существа-двойники из них не должны встречаться. Значит, я баг? Придя к такой мысли, я быстро выкинул её из головы, ибо так можно было додуматься до того, что меня вовсе не существует, а все воспоминания и личность лишь плод больного воображения. Нет уж, я жил, жив и буду жить. Почти как Ленин, только по-настоящему.

В школу я успел как раз к торжественной линейке, где зачитали мою грамоту. Директор торжественно пожал мне руку, поставив другим в пример, как раскаявшегося хулигана, твёрдо вставшего на путь исправления. Я пообещал не подвести, оправдать и так далее, что вызвало вал смешков, но мне было плевать. Я бы и сам поржал, услышь это от кого другого типа Зёмы. А ведь я от него мало чем отличался. Разве что в лидеры не рвался, оставаясь одиночкой, но и то скорее из-за лени.

Впрочем, это всё в прошлом. Сейчас я усердно работал на уроках, поднимая руку почти на каждый вопрос. Если, конечно, это была не химия. Победить этот предмет у меня никак не получалось, а зубрить не было ни сил, ни желания. Всегда питал отвращение к подобной нудной и бесполезной деятельности. Как по мне, знания — это когда ты понимаешь материал, можешь его проанализировать и сделать выводы, а не когда тупо задолбил что-то в голову и повторяешь, как попугай.

На удивление, сегодня мои потуги заметили и даже дали возможность ответить. Возможно, в этом была заслуга той самой грамоты, на линейке все учителя присутствовали. Так или иначе, но за первых два урока я заработал пятёрку и четвёрку, чего в моём дневнике отродясь не водилось. И хоть сам я думал, что давно имею иммунитет к подобным мелочам, на душе вдруг стало неожиданно приятно.

А на большой перемене, когда я вернулся из столовой, довольный и сытый, возле моей парты нарисовалась Полякова. Я, конечно, заметил недовольные взгляды, которые она бросала на меня во время перемен, но по сравнению с Софией, то смотревшей как Ленин на буржуазию, а то ни с того ни с сего красневшей, это было незначительной мелочью. И я ждал разборок с Сикорской, но Машка успела первой.

— Ну и где?! — тхеквондистка грозно упёрла руки в боки и нахмурила брови. — Я спрашиваю где?!

— Где-то тут, — честно говоря, я не понимал, чего от меня хотят, так что решил включить дурака. — Может, под парту упала. Но это не точно. Сама погляди, мне лень.

— Ты идиот? — спортсменка аж подзависла, а затем обличающе ткнула в меня пальцем. — Ха! Я так и знала, что ты просто трепло!

— Если бы ты потрудилась объяснить причину своего наезда, возможно, наш диалог был бы гораздо более познавательным, — я пожал плечами, показывая, что мне её обвинения совершенно фиолетовы. — Ты попробуй сложить буквы в слова, а из них сформулировать мысль. Согласен, это непросто, но ты не торопись. Начинай с малого. Ну, там, мама мыла раму. Потихоньку, годика через три дойдёшь до сложноподчинённых осмысленных предложений. Тогда и приходи, поговорим.

— Что ты сказал?! — мгновенно вспыхнула Полякова, сжимая кулаки, но кинуться на меня ей не дал Ромка. — Ерёмин, не лезь!

— А ну тихо! — парень рявкнул на агрессоршу, заставляя её успокоиться. — Ты хочешь нас перед Первомаем на всю школу опозорить?! Драка двух Юниоров, замечательно! Только этого нам не хватает!

— Он обещал принести стихи и соврал! — тоже повысила голос девушка. — А ты за него заступаешься! То есть так, да?!

— Я не за него, я просто не хочу, чтобы ты попала в неприятности, — тут же заюлил Ромка. — Семёну всё равно, он и так одной ногой на улице, а тебя за драку могут и на учёт поставить.

— Тем более что стихи я принёс. — я сидел с таким видом, словно гляжу бразильский телесериал. — И, если бы умела пользоваться речевым аппаратом по назначению, ты бы это уже узнала. Но, к сожалению, твоё развитие…

— Чобот, завязывай, — тихо и зло рыкнул на меня Ерёмин. — Хорош. Мог бы просто сказать, что принёс.

— Если бы твоя пассия задала вежливый вопрос, я так бы и сделал, — ничуть не повёлся я на угрозу. — Но, видимо, она считает, что все должны сами мечтать её осчастливить. Не знаешь, кстати, почему?

— И ничего я не его пассия, — несмотря на отрицание, Машка слегка покраснела. — Я три урока ждала, между прочим!

— Самое смешное, что тебе я ничего не обещал, — ухмыльнулся я на глупый наезд. — Мы с Зосимовой договаривались, а не с тобой. Так что ты коней бы притормозила с наездами.

— Я же сказала, что тебя к Леночке не подпущу! — Полякова зло полоснула меня взглядом. — Ты…

— Так, давайте успокоимся, — Роман решил навести порядок, пользуясь своей властью комсомольского активиста и лидера класса. — Не надо ссориться. Мы не так поняли Семёна, за что лично я прошу у него прощения. Извини, Сём, мы были неправы. Так ведь, Маша? Маша?

— Л-ладно! — рыкнула девушка. — Извини.

— Да какие проблемы, — я барски отмахнулся, пустяки, мол. — Мы же одноклассники. Так и быть, я вас прощаю. Что поделать, если вы такими уродились.

— Чобот, не борщи, — скрипнул зубами Ерёмин. — Ты наглеешь.

— Так я всегда таким был, — я лучезарно ему улыбнулся и тут же стал серьёзным. — Ладно, давай ближе к телу. Тут десять песен. Все — будущие хиты. Гарантирую. Но к ним надо сделать хорошую музыку. Темп я там накидал, но не более, про мой слух вы знаете. Только я не уверен, что вы те, кто мне нужен.

В доказательство своих слов я накрыл тетрадку рукой, прижимая к парте. К чести Поляковой, она не кинулась выдирать её, хоть едва ли не слюной истекала. Ромка тоже, пусть и не смотрел, как кот на сметану, но выглядел весьма заинтересованным, пусть и пытался это скрыть. А на соседнем ряду чьи-то малиновые уши выдавали того, кто больше всего мечтал залезть в мои записи.

— То есть набиваешь себе цену, — презрительно сощурилась Машка. — Всё с тобой понятно. Я так и думала. Нифига ты не изменился, так и остался моральным уродом. Но учти, только попробуй хоть коснуться…

— Воу, воу, палегше, — я даже отодвинулся подальше от агрессивной девушки, всем своим видом показывая, насколько в шоке от её слов. — Уймись, озабоченная! Больно надо мне кого-то из вас, малолеток, трогать. Я, вообще-то, говорил о профессиональных качествах. Мне нужен настоящий композитор, способный придать песням лоск и цельность, а не вот эти ваши дурные фантазии. Рома, повлияй на подружку, у неё явный…

— Чобот, заткнись!!! — рыкнул комсомолец, сжимая кулаки, готовый броситься на меня в любую секунду. — Завали пасть!

— Ну хоть не поганую, и то хлеб, — я презрительно цыкнул. — Всё с вами ясно. То есть я моральный урод, а вы святее папы римского. Знаете что, идите-ка вы в жопу. Строем. Блюстители нравственности и моральных принципов херовы. Способные из-за своих домыслов облить человека говном, но не готовые к замечаниям в свой адрес. Как же, вы же комсомольцы, активисты. А я быдло. Вот и шуруйте. Вон Сикорскую с собой захватите, она тоже любительница обличать и укрощать. Тоже ещё одна звезда пленительного счастья блин. Валите вон коммунизм строить, в котором таким, как я, не место. Так ведь, София?

— Я тебя не трогала, Чеботарёв, чего ты меня-то приплёл? — Сикорская сегодня была тихой, хоть и поглядывала на меня время от времени. — Но что тебе среди нормальных людей делать нечего — это факт.

— Что и требовалось доказать, — я хмыкнул и убрал тетрадь с песнями в портфель, показывая, что разговор закончен. — Я вас больше не задерживаю. Гуд бай. Ауффидерзейн. Оривидерчи.

И принялся повторять темы к уроку. Нет, я не обиделся. По большому счёту мне было плевать на одноклассников. Учиться оставалось от силы пару месяцев, да и то вряд ли, а затем мы разбежимся кто куда. Точнее, они-то, большинство, останутся в школе, а я уйду в какое-нибудь училище. Куда мне ещё деваться-то. Так что я и не пытался быть вежливым.

А ещё меня задрало это отношение. Да, я понимаю, что заслужил и сам виноват. Но они же видят, что я изменился. Стал другим человеком, можно сказать. Да и с той же Зосимовой не так уж всё страшно было, как они рисуют. Ну потискал чутка в углу на танцах, но без фанатизма, даже в трусы не лез. Больно надо мараться. Кто ж знал, что она такая чувствительная и возвышенная натура, что накрутит себя до невозможности. Я даже извинялся потом, ну, правда, меня заставили, но тем не менее.

Однако, чего у Ленки было не отнять, так это таланта. Не Моцарт или Ганс Себастьян Бах, конечно, но в прошлой жизни она и в консерваторию поступила, и стипендию президентскую получила. Потом её музыку весьма известные оркестры исполняли. Я это хорошо запомнил, потому как Светлана Владимировна, наш класрук, на вечере встречи показывала афиши и видео с концертов. Другой вопрос, что Зосимова пока ещё молодая, и уж точно опыта Пахмутовой у неё нет. Потянет ли, не знаю, а ошибиться мне было нельзя. Стихи у меня действительно были хитовыми.

Я не зря вспомнил культового композитора из своего прошлого. Просто в этом мире ни её, ни её мужа, столь же знаменитого поэта, просто не было. Уж не знаю, что там произошло, может, они просто не встретились, но люди здесь не знали ни про компас земной, ни про команду молодости нашей. Даже про то, что трус не играет в хоккей, были не в курсе. На мой взгляд, это серьёзное упущение. И пусть я не помнил всех песен звёздной пары, но десятка три-четыре по памяти накидал. И это действительно были хиты. Хитяры, я бы даже сказал.

За одно прощание с мишкой могут премию дать, тем более что вроде года через четыре как раз Олимпиада будет у нас проходить. Короче, у меня было что показать, но вот с музыкой полный швах. А идти наобум, мол, вот понаписал, я не хотел. Послать не пошлют, но обязательно извратят и испортят. Нужен был свой человек, которого можно поправить в процессе, однако если кто-то посторонний будет каждую секунду нудеть над ухом, это тоже не работа. Вот я и отбрил Машку. Главное, чтобы помогло. И саму Леночку не отпугнуло, но это вряд ли. Она фанатичка и уже попалась на крючок, вон как крутится. Как говорится, и хочется, и колется, но рано или поздно любопытство и желание создать что-то новое возьмёт верх. В этом я был уверен.

Пока же я вернулся к учёбе. Не то чтобы меня прямо тянуло, но стоило исправить оценки, какие ещё было можно. Плевать на аттестат, я дал слово самому себе и маме, что сделаю это. К тому же в школе у меня было ещё одно дело, после уроков я собирался встретиться с Хомяком и узнать, что тот решил. Да, может, стоило подождать подольше, дать ему проникнуться, но я не мог дальше бездействовать, а без компьютера не было возможности начать работать. Но, чтобы купить самый простенький комп, требовались деньги. И тут я попадал в замкнутый круг, ведь без криминала достать нужную сумму у меня не получалось. Быстро как минимум. Зато Хомяк был на хорошем счету у учителя информатики и имел доступ к компьютерному классу, где даже имелся выход в интернет. Ограниченный, но тем не менее. Осталось только убедить Хомяка, что мы должны работать вместе, и здесь было не грех даже немножко надавить. Без фанатизма, но достаточно жёстко, чтобы проникся.

Однако этого не потребовалось. Едва прозвенел очередной звонок, и я вышел из класса, как сам Михаил возник передо мной, пытаясь отдышаться. Уж не знаю, может, за ним гнались, но я никого не увидел, однако, ухватив парня за локоть, шустро отволок его в закуток под лестницей. Там тусовались какие-то малолетки, но я их шуганул и, дав Хомяку немного прийти в себя, хотел начать разговор, но тот сумел меня удивить.

— Ты сказал, что сможешь сделать так, чтобы Зёма ко мне не лез, — голос пацана почти сорвался на визг. — А теперь меня ловят уголовники и говорят, что я им должен! Это так ты помог, да?

— Во-первых, не ори, — я демонстративно прочистил ухо. — А во-вторых, давай подробнее, с кем ты говорил, когда, что сказали.

— В-вчера, после школы. Он меня во дворе поймал. — Хомяк обильно потел и заикался. — Какой-то Гриша Утюг. Сказал, что Зёма под ним ходит и теперь я на него работаю. И что, мол, я должен делать то, что он скажет, или м-меня на перо посадят. И-или опустят.

— Это невысокий такой, морда у него ещё мерзкая, — припомнил я корешей Калёного. — Понятно. Чего ещё говорил?

— Что я денег должен, — совсем раскис Миха. — Много. Триста рублей. А у меня н-нету…

— И не надо, — успокоил его я. — Забивать на это, конечно, не стоит, быть начеку не помешает, но дальше с проблемой я сам разберусь. Задача мне ясна, что делать тоже. Ты лучше скажи, проект смотрел? Что скажешь?

— А… ты про тетрадку, — вспомнил Хомяк. — Ага. Ну в целом ничего сложного там нет. Некоторые алгоритмы странные. Но это не проблема. Думаю, месяца за два сделаю.

— У нас есть две недели, — сразу обломал я раскатавшего губу парня. — И для этого нужен доступ в компьютерный класс. Сделаешь? Тогда я тоже смогу работать, а то у меня дома компа нет.

— Попробую, — разговор о любимом деле немного успокоил Миху, и он перестал дрожать. — Ты же говорил, что не шаришь в программировании.

— Я не то чтобы совсем не шарю, сам учился раньше по журналам, но учил двоичные языки, не троичные, — решил я приоткрыть немного правды. — Но это давно, когда я ещё мелким совсем был. Потом как-то забил на это дело. А тут вдруг осенило, это же золотая жила! Надо только взять и сделать. Так что давай, дружище, выручай. Дел у нас невпроворот, а ещё ведь сервер искать где-то надо, правда, я пока не представляю, где его можно взять.

— Так у нас в школе можно, — буквально ошарашил меня новостью Хомяк, заставив буквально рот открыть от удивления. — Нужно только заявку на проект подать Валентине Сергеевне, а она уже утвердит и выделит мощность в сервер-центре по программе поддержки школ. Уже года два она действует. Я с пацанами делал одну штуку, измерение температуры воздуха и давления в реальном времени, чтобы можно было с любого компьютера посмотреть. Прикольно получилось.

— У нас будет ещё лучше, — заверил я парня, начиная верить, что всё получится. — Давай, пошли пообщаемся, пока перемена, и работать начнём.

— Кстати, если не получится, можно к Александру Сергеевичу обратиться, физику, — тут же подкинул идею Хомяк. — Он помогал нам с датчиками и ведёт кружок робототехники и кибернетики. Мы там таких прикольных роботов собирали.

— Оп-па… — я даже замер, поражённый внезапной мыслью. — Роботы! А это идея! Ты знаешь, что такое три дэ принтер?

— Н-нет, — Миха выглядел ошарашеным. — А что это?

— О, брат, это дверь в будущее, — я хлопнул его по плечу. — Мы с тобой будем творить историю!