Несмотря на свои двадцать шесть лет, Вельяминов-младший был женат и уже трижды успел стать отцом. Как не без гордости говорил он Маргарите, все три раза жена рожала ему сыновей. Теперь можно и дочек, замечал он, словно выполнил обязательную программу и мог позволить себе произвольную.

Почти все бойцы в отряде тоже были людьми семейными, женатыми. Маргариту это устраивало. Не так-то просто быть единственной женщиной в отряде из шестидесяти мужиков. Ситуацию как раз и спасало то, что дома их ждали жёны с детьми, и к Маргарите мужики особо не лезли. Пару-тройку первых дней, а особенно ночей она ещё подозрительно косилась, ожидая сальных шуточек и намёков. Потом привыкла, успокоилась и уже держалась смелее, по-компанейски встревая в беседу за обедом, помогая вытаскивать сети с рыбой или варить уху.

Берега Молочной ниже Волхова были густо заселены. То и дело проплывали какую-нибудь деревню, село или вполне себе приличный городок. На ночь всегда приставали к берегу у какого-нибудь посёлка. Вельяминов требовал старосту или воеводу, совал под нос дорожную, подписанную Марьей, и стрельцов без возражений размещали по избам или постоялым дворам. Маргарите всегда выделяли отдельную избу или комнату, за что она Вельяминову была вполне признательна.

Большую часть времени делать ей было нечего, кроме как рассматривать проплывающие берега или встречные и попутные лодки. Царское знамя и красные борта лодок делали своё дело. Им всегда уступали дорогу, сбавляя ход и почтительно приветствуя. Хотя чего уступают, думала порой Маргарита. Река здесь широкая, столкнуться можно только при очень большом желании.

Проплыли широкую излучину Белых вод с Бычьим омутом, на котором нашли Лику. Маргарита бы не заметила, если бы Вельяминов не сказал, что это за место. Она тогда встрепенулась, рассматривая берега с особым интересом. Хотя Вельяминов про Лику не говорил вовсе, а заметил лишь, что на Белых водах лучшие царские рыбные промыслы и, кроме придворных поставщиков, рыбачить здесь не дозволяется больше никому. Даже местные вынуждены спускаться дальше по течению; иначе, если поймают, – штраф и битьё батогом.

Маргарита вспоминала о Лике каждый день, думала, как она там, есть ли новости от Ивана. Но обещание писать письма не сдержала и даже не особо раскаивалась. Во-первых, не о чем было писать, а во-вторых, не с кем посылать. Да, пару почтовых голубей при лодках держали, но только на экстренный случай и для действительно важных сообщений. Гонять же их туда-сюда ради девичьей переписки никто бы не позволил, и Маргарита сама это понимала. Ничего, утешала она себя, как-нибудь справится Лика. Не так уж и надолго она её покидает.

Стояла прекрасная погода, солнце пекло уже вполне по-летнему. На прибрежных лугах выходили уже на первые покосы. Стрельцы гребли в одних промокших рубахах, скинув зипуны; некоторые раздевались и до штанов. В обеденный перерыв многие прыгали в воду, ныряли, плескались, купались.

Маргарита с завистью смотрела на мужиков. Она бы, конечно, тоже с удовольствием поплавала или хотя бы позагорала. Но купальника у неё не было, а купаться нагишом в такой компании, ясное дело, она бы не рискнула. Всё, что ей оставалось, – это, сняв сапоги, болтать ногами в прохладной воде Молочной реки.

До Россоши добирались две недели. Старая мераянская крепость, взятая волховцами в последней войне, была восстановлена, обновлена, усилена артиллерией и гарнизоном стрельцов. В сущности, это был последний пограничный город Волхова на северо-западе; дальше начинались земли мераянов и берендеев. Да и он продолжал считаться спорным, поэтому Марья всегда держала в нём усиленный гарнизон с проверенным воеводой и никогда не забывала ни о снабжении, ни о довольствии.

– А чего вы водой-то? – удивился воевода Кудрявцев, узнав о цели экспедиции. – Посуху же быстрее. Посажали б людей на коней и…

– Нам всё равно нужно было завернуть сюда, – перебил Вельяминов. – Царица приказала доставить тебе кое-что, а на ладьях сподручнее было везти.

– Чего? – заинтересовался Кудрявцев.

Стрельцы Вельяминова выгружали на крепкий деревянный причал ящики из лодок. Маргарита распоряжалась, показывая, что брать и куда ставить.

– Вот, смотри, Кудрявцев. – Она открыла один из ящиков, вытащила СВЧ. – Это снайперская винтовка. В сущности, на четыреста лет вперёд усовершенствованная аркебуза. Бьёт так, что до крепости можно вообще никого не подпускать. Сейчас времени нет, но будем возвращаться – задержимся тут на недельку. Подучим твоих ребят, покажем, что и как.

Кудрявцев с опасливым восхищением вертел в руках винтовку, переданную Маргаритой.

– А тут что? – кивнул он на соседний ящик.

– Тут гранаты. – Маргарита открыла крышку, продемонстрировала содержимое. – А тут автоматы. Нам с собой всё это тащить не с руки, да и место понадобится. Так что пусть пока у тебя полежит.

– Только смотри, Кудрявцев, – пригрозил Вельяминов, – всё под роспись и под твою личную ответственность. Это тебе не арбалеты с пищалями, это новейшее оружие. Не дай бог, потеряешь хоть ствол или гранату. Самое меньшее, что тебе тогда светит, – пять лет на Выступе.

Кудрявцев присвистнул.

– Да, да, – кивнул Вельяминов. – А ты что хотел?! С таким вооружением Россошь не возьмёт никто. Но если хоть что-то из этого уплывёт на сторону, к противнику, можешь даже на Выступ не рассчитывать. Сразу на виселицу.

– Сдаётся мне, я бы предпочёл остаться со своими пищалями и аркебузами, – пробормотал Кудрявцев, осторожно закрывая ящики. – И куда мне девать теперь всё это?

– Запри в каком-нибудь сухом подвале, – посоветовала Маргарита. – Обязательно сухом и проветриваемом. Запри на ключ и держи его при себе. Даже когда спать ложишься. И помалкивай пока. Жена-то есть?

– Есть.

– Ну вот и ей не говори. Скажи, царский приказ и не её ума дело.

Кудрявцев опасливо и послушно кивнул. Приезжие из Волхова выглядели уверенно и грозно, а царица Марья шутить не любила и слово держала. Приказами из столицы лучше было не пренебрегать.

Ящики под надзором Маргариты занесли в крепость, аккуратно уложили в подвале одной из башен, где уже хранили порох. Стрельцов увели кормить на поварню. Вельяминова с Наумом Жуковым и Маргаритой Кудрявцев пригласил к себе в терем. Невысокая пухленькая жена воеводы робела перед столичными приезжими, извинялась, что так скромно, что не ждали и не готовились. Маргарита махала рукой, въедаясь в окрошку и закусывая пирогами с гречневой кашей и свежим сыром. Хозяйка поставила баклажку домашнего пива, но Вельяминов отказался, ограничившись квасом, и Маргарита последовала его примеру. Утром поднимались рано, и трезвой просыпаться было легче.

– Ну как тут вообще? – спрашивал Вельяминов. – Что слышно про мераянов?

– Да шут их знает! – Кудрявцев недовольно морщился, прикладывался к кружке пива. – Брожения какие-то тухлые, слухи всякие дурацкие. Не пойму, с чего вдруг.

– Какие слухи?

– Да, – Кудрявцев неопределённо пожал плечами, – поди разберись. Сами толком не знают. То судачат, что царица вот-вот вернёт Россошь, то Товтивил собирается отбивать её, то ещё чего. Если бы вы не прибыли, я бы, наверное, сам послал запрос в Волхов. У меня же в округе полномочий нет. Только в крепости.

– Та-а-ак! – Вельяминов задумчиво потёр подбородок. – А что из Лотков?

– Глухо, – нехотя признал Кудрявцев. – Я в их дела особо не лезу, они в мои тоже. Но всё равно что-то не то. Если они и впрямь задерживают выход, что-то, значит, задумали. Я бы на вашем месте побольше людей взял.

– Людей хватит, – возразил Вельяминов. – С нашей огневой мощью мы их там живо построим…

– Эй, эй! – возмутилась Маргарита, отрываясь от кружки с квасом. – Договорились же – никакой самодеятельности. Покажем им, что к чему, и сами поймут.

– Да, да, Кошкина, – миролюбиво кивнул Вельяминов. – Как договорились. Только ещё понять надо, с чего они вдруг взбаламутились. Чтоб на следующий год не повторять заход.

Он вопросительно посмотрел на Кудрявцева, на Маргариту. Воевода недоумённо вздёрнул плечи, промолчал. Маргарита и вовсе отмахнулась. Это была не её забота – разбираться в тонкостях местных политических и финансовых взаимоотношений. Её послали следить за оружием и его применением. Обо всём остальном пусть думает Вельяминов.

Спать Маргарита отправилась на сеновал, где ещё оставалось несколько охапок прошлогоднего сена. Хозяйка предлагала постелить на лавке, готова была даже уступить свою спальню. Но в доме было душно, а ночь стояла такая тёплая и соблазнительно свежая, что Маргарита не устояла перед искушением. Прихватив хозяйский тулуп и рядно, она отлично устроилась в куче сена, ещё пахнувшего прошлогодней земляникой.

Она уже засыпала, когда вздрогнула от чьего-то мягкого прикосновения. Это оказалась хозяйская кошка. Маргарита улыбнулась, вспомнив Баюна, пустила кошку под руку и заснула под негромкое довольное урчание.

Поднялись с рассветом. Торопливо поплескались холодной водой, выпили по кружке парного молока и расселись по вёслам. Маргарите опять особо делать было нечего. Она сонно зевала, ёрзая на лавке, осматривала с кормы окрестности.

Теперь лодки шли против течения, поднимаясь вверх по Иссоши. Грести стало тяжелее. Извилистая река петляла между лесистых берегов. Обработанных пахотных земель, заметила Маргарита, стало меньше. Зато больше – прибрежных лугов с коровьими стадами и коневыми табунами. Мальчишки-пастухи с любопытством и настороженностью провожали взглядами царские ладьи.

Пока спускались по Молочной, держась во владениях Марьи, встречали их что на воде, что на земле радушно, приветственно махали шапками, без разговоров принимали в домах. Зачастую Вельяминову не требовалось даже предъявлять дорожную.

Здесь же, в землях мераянов, всё было по-другому. Открытой враждебности к ним не проявляли, но и прежней благожелательности тоже было не встретить. Редкие встречные лодки уже не салютовали приветственно, как на Молочной; поселяне не махали шапками и не толпились на пристани, рассматривая и расспрашивая, что за приезжие из Волхова, куда и по какому делу.

Маргарита кожей чувствовала настороженность и недоверчивость местных жителей. Если лодки наплывали к вечеру на какое-нибудь мераянское село или городок, на ночлег в нём предпочитали не останавливаться. Вельяминов решил, и Маргарита его полностью поддержала в этом, не раздражать местных раньше времени; им ещё предстояло возвращаться обратно этим же путём.

Находили удобные спуски к реке, ставили шатры. Маргарита ночевала в лодке. Досаждали комары, наутро она просыпалась припухшей от укусов. Но заснуть под храп мужиков в шатрах было вовсе невозможно.

Чем ближе становились Лотки, тем напряжённее делалась Маргарита. Она уже не валялась часами на лавке, слушая музыку со смартфона и следя за проплывающими облаками, не висела на борту, осматривая берега. Теперь она деловито перебирала винтовки с автоматами, чистила, смазывала, настраивала оптические прицелы.

Из шестидесяти бойцов, набранных в эту экспедицию, большинство предпочитали автоматы. Но было и восемь стрелков, освоивших СВЧ на уровне лучших снайперов. Иногда они прямо с лодки подстреливали какую-нибудь косулю или кабана, выходивших на водопой, и обеспечивали бригаду мясным обедом. Маргарита, тоже устававшая от однообразного рыбного меню, была не против.

За день до прибытия в Лотки Маргарита лично вручила Вельяминову и Науму Жукову пистолеты в кобурах, повесив себе на пояс такой же. Как офицерам и командирам, считала она, пистолеты им полагались по уставу. Вельяминов – руководитель всего отряда, Наум отвечал за снайперов, а она – за автоматчиков. Маргарита не уставала грозно напоминать, чтобы ни в коем случае не открывали огонь без её прямого приказа, только если уж в самом крайнем случае.

Стрельцы согласно кивали. Они и без неё понимали, что дело деликатное и лучше постараться обойтись без крови. Хотя как убедить мераянов соблюдать прежние договорённости и выплатить задержанный выход без применения силы, Вельяминов не представлял.

– Действуем, как договорились, – убеждала его Маргарита за последним обедом перед прибытием в Лотки. – Проведём демонстрацию, покажем, с чем мы явились. Сами поймут, что шансов у них нет, и тихо-мирно всё выплатят.

– А если нас даже в город не пустят? – спросил Вельяминов.

– Как это – не пустят? – растерялась Маргарита.

– Очень просто. Закроют ворота, да и всё. Раз уж решили не выплачивать выход, так с чего им царских послов принимать? Знают же, что мы не подарки им привезли.

– Э-э-э… – протянула Маргарита. – Ну, тогда…

– Разнесём гранатами ворота да и войдём, – предложил Наум Жуков, обгладывая кабанью лопатку.

– А будут стрелять? – Вельяминов вздёрнул брови.

– Ну тогда это прямой мятеж. – Наум облизал пальцы, вытер полотенцем. – Имеем право отвечать.

– Нет, вы чего? Вы чего?! – заволновалась Маргарита, бегая взглядом с Жукова на Вельяминова. – Никаких гранат, никаких «отвечать». Сначала попробуем договориться. Чего они устроили, чего вообще хотят? И вообще, Серёга, ставь себя тут не как пристава, а как посла. Ты посол царицы, прибыл обсудить проблемы и сложности. Посла они не имеют права не пустить.

– Ага! – хмыкнул Вельяминов. – Особенно с такой свитой.

Маргарите всё-таки удалось убедить, что в город надо постараться войти мирно. И только если уж мераяны сразу начнут стрелять, ну тогда ладно. Тогда можно и ответить. Но только чтобы прикрыть своих людей и подавить их огонь. И ни пулей больше.

Маргарита добилась прямого обещания Вельяминова и Жукова, что они не откроют огонь первыми. Обошла всех бойцов, наставляя стрелять, если даже придётся, по ногам. Убеждала, что гранаты лучше и вовсе не трогать.

И тем не менее, когда вошли из Иссоши в озеро Меро, на котором стояли Лотки, и Маргарита увидела на противоположном берегу крепость, небольшую на первый взгляд и не грозную, она засомневалась. Конечно, царица послала её следить за людьми. Но что, если Вельяминов прав и мераяны откроют огонь первыми? Как она потом посмотрит в глаза жёнам и детям своих бойцов, если кто-то из них не вернётся живым? По её вине.

Чем ближе подплывали к причалу, тем сильнее нервничала Маргарита. Она стояла на носу передней лодки и отчётливо видела, что весть об их прибытии уже достигла Лотков и князь Товтивил подготовился к встрече. Непонятно пока только было к какой.

Рыбацкие и торговые лодки со всего озера были согнаны к причалу и расставлены по краям, освобождая центральный проход для волховских ладей. На самом причале выстроился конвой человек из двадцати и рядом с ними стояли двое знатных вельмож, судя по платью и сапогам.

Маргарита гадала: не сам ли князь Товтивил вышел встречать?

Она спросила Вельяминова. Тот покачал головой, тоже присматриваясь к встречающим.

– Нет, это не он. Товтивилу сильно за пятьдесят, а этим и тридцати нет.

– А кто они?

– Чёрт их знает! – дёрнул плечом Вельяминов. – Какие-нибудь сынки боярские. Встречают… В оружии… Не нравится мне это, Кошкина.

– Ну, раз встречают, значит, примут, – неуверенно произнесла Маргарита. – Не собираются запираться или стрелять…

Вельяминов не ответил. Она сама чувствовала, что во всём этом было что-то не то, и не сразу поняла, что её беспокоит.

Кроме вельмож и конвоя, на причале не было никого. Ни одного местного жителя, ни одного мальчишки или зеваки, который бы вышел поглазеть на гостей из Волхова. Притом что вряд ли прибытие далёких гостей здесь такое уж частое событие, думала Маргарита.

Не было видно людей и на улицах. Бревенчатая крепость стояла не на самом берегу, а чуть поодаль, в глубине города. И эта внешняя часть Лотков казалась почти пустынной, что тоже настораживало и нервировало Маргариту.

Метров за пятьдесят до причала она решилась.

– Ладно, – она повернулась к гребцам, замахала руками, пытаясь привлечь и соседнюю лодку. – Тормози, тормози. Суши вёсла. Серёга, прикажи! – пихнула она Вельяминова в бок.

Остановив лодки, Маргарита велела всем одеться к встрече, натянуть форменные зипуны, сапоги, застегнуть ремни. Потом раздала оружие с запасными дисками и, всё ещё колеблясь, выдала каждому по паре гранат.

– На крайний случай! – приговаривала она, раздавая фанаты. – На самый крайний! Только если уж совсем припечёт и на вас толпа с копьями будет валить. Ясно?

Бойцы довольно кивали, опуская гранаты в карманы. Все они уже пользовались ими, знали, как применять, вполне представляли убойную силу. Маргарита с беспокойством смотрела, как стрельцы перекидывают автоматы за спину возвращаясь к вёслам. Она понимала, что эти, в отличие от неё, колебаться не будут и крайний случай в их представлении может наступить слишком скоро.

Через несколько минут подплыли к причалу. Вельяминов сошёл первым. За ним – Наум Жуков и Маргарита.

– Полковник Миндовг! – представился один из подошедших вельмож. – Главный конюший князя Товтивила.

Маргарита уже достаточно разбиралась в здешних чинах и званиях и знала, что конюший – совсем не то, что конюх: это начальник над конницей, то же, что маршал в средневековой Европе, один из высших чинов.

Вельяминов представился в ответ. Сообщил, от кого, к кому и зачем.

Миндовг, кажется, уже знал или догадывался. Сухо поклонился, развернулся, пригласил следовать за собой.

Вельяминов обернулся, кивнул своим. Десять человек, как и договаривались, остались на лодках. Остальные выдвинулись следом.

Маргарита шла позади Вельяминова, рядом с Жуковым, бросая по сторонам обеспокоенные взгляды. Волховцев было больше, чем сопровождающих мераянов, но это пока. Как только войдут в крепость, наверняка соотношение сил изменится.

Улицы оказались вовсе не так пустынны, как показалось Маргарите с воды. Попадались компании любопытных мальчишек, из-за углов и заборов во все глаза рассматривающих прибывших из Волхова с невиданным оружием. Пастух, прямо по улице гнавший коров, торопливо и испуганно хлопая кнутом, завернул стадо в переулок. Бабка с клюкой, вышедшая за калитку, прикрывая глаза ладонью от заходящего солнца, провожала чужаков долгим взглядом.

Молчаливая настороженность мераянов нервировала Маргариту. Волховцев здесь не любили, это было видно. И как с таким отношением рассчитывать на успех миссии, она не понимала. Как с этим справится Вельяминов, уверенно и безмятежно шагающий сейчас впереди неё? Она уже почти завидовала его уверенности.

Через массивные, обитые железом дубовые ворота вошли в крепость. Как и предполагала Маргарита, соотношение сил сразу изменилось не в их пользу Не говоря про гарнизонных солдат на стенах крепости, к конвою Миндовга по мере приближения к дворцу присоединялись по двое, по трое, по пятеро бойцов с саблями, бердышами, луками и стрелами, а кое-кто и с арбалетом. Маргарита с беспокойством проверяла свой пистолет, посматривала на Вельяминова. Тот шёл спокойно, за пистолет не хватался и вообще не проявлял никаких признаков волнения.

К дворцу подошли в сопровождении уже вдвое превосходящего их конвоя. Сорок всадников и шестьдесят-семьдесят пеших бойцов окружало полусотню стрельцов Вельяминова. Поднялись на невысокий холм, подошли к крыльцу. Маргарита повернулась, оглядев стоявших полукругом хмурых вооружённых мераянов, и внезапно ощутила себя загнанной в угол.

– Князь готов принять вас, Вельяминов, – сказал Миндовг. – Но только вас. Ваши люди останутся пока здесь.

Маргарита растерянно переглянулась с Вельяминовым и Жуковым. Это ещё что за новости? Они так не договаривались.

– И сдайте оружие, – добавил Миндовг. – Вы всё-таки на приём к князю.

– Вот что, Миндовг! – решительно оборвал Вельяминов. – Я пройду к князю со своими людьми. Оружие я тебе не сдам, можешь даже и не мечтать. Я великий боярин Волхова и посол царицы Волховской. Ты что, меня за какого-то татя держишь? По-твоему, я явился сюда князя расстреливать?

– Нет, но такой порядок, – Миндовг немного смутился.

– Порядок устанавливает старший над младшим. А я здесь представитель царицы и, значит, старший. Немедленно пропусти нас.

После недолгих, но ожесточённых споров договорились, что к князю пропустят Вельяминова с Маргаритой и парой автоматчиков – Антипой с товарищем. Жуков с остальными останутся снаружи дожидаться итогов переговоров.

Ситуация начинала нравиться Маргарите всё меньше и меньше. Очевидно, их ждали. К их встрече готовились, и готовились серьёзно. Гарнизон крепости и дворца был собран и подготовлен не за один день.

Она поймала взгляд Вельяминова. Тот ободряюще кивнул, подмигнул: мол, голову выше, всё под контролем. Маргарита нервно сглотнула, улыбнулась натянуто.

Их провели в терем. Миндовг шёл впереди, Вельяминов за ним. Маргарита старалась не отставать, с трудом удерживаясь, чтобы не взять Вельяминова за руку.

Прошли полутёмные сени, несколько комнат и вышли в тронный зал князя Товтивила.

Это был явно не тронный зал Мариинского дворца, сразу отметила Маргарита. Обычная просторная палата с тесовыми стенами и небольшими полукруглыми окнами под потолком, в которых отражалось заходящее солнце. Света добавляли факелы, вставленные в держатели на стенах. Два десятка человек дворцовой охраны с бердышами стояли вдоль стен. Посреди палаты на небольшом помосте в кресле с высокой спинкой, намекающем на трон, сидел князь Товтивил. Несколько вельмож стояло по сторонам.

Вельяминов подошёл, уверенно чеканя шаг. Маргарита, совсем не так уверенно, проследовала за ним. Миндовг присоединился к группе вельмож возле трона.

– Князю Великой и Малой Мераяны Товтивилу от её величества царицы Марьи Волховской приветствие и здравствование! – Вельяминов уставно склонил голову, вытащил из-за пазухи письмо за печатью царицы, отдал одному из подошедших вельмож. – А также послание о делах срочных и не терпящих отлагательств.

Вельможа протянул письмо Товтивилу. Князь сломал печать, развернул лист, прищурился близоруко.

Маргарита нервно облизнула пересохшие губы. Подумалось вдруг: зря не послушала Ферзя. Ну вот что она делает здесь? Это же совсем не её место!

– Вельяминов, значит? – князь дочитал письмо, поднял голову. Маргарита подобралась. – Я знал вашего отца, Вельяминов. Вместе сражались когда-то. Как он?

– Скончался в прошлом году, князь.

– Сожалею. – По тону князя, однако, не было заметно, что он действительно сожалеет. – Достойный был человек. Храбрый. Видимо, как и его сын.

– Надеюсь, – Вельяминов склонил голову, выпрямился. – Так что насчёт послания её величества, князь?

– А, вы об этом, – Товтивил небрежно помахал письмом. – Вельяминов, я об этом подумаю. И разумеется, напишу ответ её величеству.

– Князь, вы, видимо, не поняли. Её величество ждёт не ответ, её величество ждёт задержанный выход. Объяснения, почему задержаны выплаты, прилагаются к выходу. Но не вместо него.

Маргарита заметила, как напрягся Товтивил, как между окружавших его вельмож прошёл лёгкий ропот.

– Вельяминов, вы забываетесь! – сухо произнёс князь.

– По-моему, забываетесь вы, князь! – дерзко возразил молодой боярин. – Вы обязаны были прислать в Волхов до Пасхи три тысячи восемьсот рублей серебром, девять подвод пушнины, тридцать бочек мёда, ну и прочего, что по договору. Вы не доставили ничего. В чём дело?

Даже отсюда, с десяти шагов, Маргарита видела, как князь побледнел от гнева. Несколько секунд он даже не мог подобрать слов.

– Я напишу царице! – сдерживаясь, произнёс он наконец. – Передадите ей моё послание, она всё поймёт.

– Нет, князь! – решительно мотнул головой Вельяминов. – Её величество послали нас забрать выход. Либо вы исполните договор, всё передадите и извинитесь, либо мы соберём всё сами. И вместе с вами и вашими объяснениями доставим в Волхов.

Маргарита с беспокойством покосилась на Вельяминова. Это вот он, конечно, зря; совершенно напрасно перегнул палку.

Товтивил привстал с трона, откинул полы соболиной мантии.

– Вы угрожаете мне? – тихо спросил он. – Мне, Вельяминов?! Князю Великой и Малой Мераяны? Подумайте ещё раз, с кем вы говорите.

Вельяминов нисколько не стушевался.

– Я – посол её величества царицы Марьи Волховской, – спокойно сказал он. – Я всего лишь выполняю её волю. Меня послали напомнить вам о договоре и получить предельно убедительные объяснения, почему вы о нём забыли.

Маргарита незаметно отстегнула кобуру, положила ладонь на рукоять пистолета.

– Почему? – Товтивил стремительно сошёл с помоста, подошёл к Вельяминову. – Почему? Пусть она себя сначала спросит. Почему она не исполняет договор? Почему не возвращает мне Россошь? О чём у нас тоже есть договор. С покойным царём Василием.

– Можете сами задать ей этот вопрос, – сказал Вельяминов. – Письменно или лично. Но сначала исполните то, что положено вам.

– Не-е-ет! – князь помахал пальцем перед лицом Вельяминова. – Пока царица не вернёт мне Россошь, я не выплачу в Волхов больше ни рубля. Так ей и передайте.

– Отлично! – невозмутимо произнёс Вельяминов. – Тогда мы соберём выход сами.

– Что? – угрожающе прищурился Товтивил. – А вы не переоцениваете ли свои силы, Вельяминов?!

Маргарита заметила, как Миндовг махнул рукой и стражники с бердышами вдоль стен начали приближаться, беря их в кольцо. Она рванула пистолет из кобуры, повернулась, прижавшись спиной к Вельяминову.

– Спокойно, Кошкина! – невозмутимо произнёс он. – Князь кое-чего не понимает. Сейчас мы ему объясним. Антипа!

Он схватил протянутый стрельцом автомат, рванул затвор и дал очередь по окнам. Выбитые стёкла посыпались со звоном на пол.

Товтивил испуганно пригнулся, вельможи отпрянули, зажимая руками уши, стражники замерли, ошарашенно озираясь.

– Ещё? – так же невозмутимо спросил Вельяминов. – Могу ещё раз. Для доходчивости.

Он дал очередь по противоположной к окнам стене, и четыре факела в держателях упали на пол.

Вельяминов повернулся к Товтивилу, наставил ствол автомата ему в грудь. Князь попятился, спотыкаясь о полы мантии.

– Я достаточно доходчиво всё объяснил? Или показать на твоих людях? Или прямо на тебе? – спрашивал Вельяминов, шагая за отступающим Товтивилом и не отнимая ствол от его груди. – У каждого из моих стрельцов по такому оружию и кое-что посильнее. Так кто из нас адекватно оценивает свои силы? Ты или я?

Маргарита беспокойно бегала взглядом по лицам мераянов. Она всё ждала, что кто-то не выдержит, сорвётся, и тогда уже придётся реально стрелять. А она совсем не была уверена в том, что готова.

Товтивил улыбнулся через силу.

– Вельяминов! – Он развёл руками. – Ну зачем же так сразу?! Не обязательно же начинать с угроз. Можно и по-хорошему поговорить.

– Можно, – кивнул Вельяминов. – Как только соберёте выход.

– Да он уже собран, собран. – Товтивил опасливо пытался отвести рукой ствол автомата от груди. – Здесь, в Лотках. Только погрузить на подводы – и можно везти.

– Вот и хорошо! – Вельяминов наконец опустил автомат. – Грузить будем завтра. Только не на подводы, а на наши лодки. Если наших не хватит, добавишь свои.

– Добавлю, добавлю, – торопливо и готовно закивал Товтивил. – Сколько потребуется…

Он свирепо махнул рукой, и стражники с бердышами послушно отошли обратно к стенам. Вельяминов вернул автомат Антипе; Маргарита, помедлив, вложила пистолет в кобуру, застегнула трясущимися пальцами. Кажется, она всё-таки перепугалась, как бы ни хотелось ей признаваться в этом.

– Распорядитесь об ужине и ночлеге, – дружелюбно улыбнулся Вельяминов.

– Конечно, конечно, – закивал Товтивил, оборачиваясь к одному из вельмож. – А я пока…

– А вы пока займитесь письмом царице, – перебил Вельяминов. – Если не хотите ехать с нами в Волхов и лично приносить ей все извинения и объяснения.

Товтивил замер, посмотрев на Вельяминова затравленным, как показалось Маргарите, взглядом. Помедлил несколько секунд и всё-таки кивнул, покорно и обречённо.

* * *

Маргариту положили в какой-то маленькой душной клети на третьем этаже терема с крохотным слюдяным окном, больше похожим на форточку. Видимо, это была комната какой-нибудь служанки, которую выставили на ночь ради приёма волховских гостей. Эту комнату оживляла лишь какая-то жёлтая птичка в клетке, видимо канарейка.

Маргарита не стала жаловаться и привередничать. Она слишком устала за этот день, и ей было всё равно, где приткнуться. После ужина она едва стояла на ногах и вполуха выслушивала распоряжения Вельяминова, распределявшего стрельцов на посменные дежурства. Мельком подумалось: хоть бы он не назначил стоять в карауле ей – спать хотелось до невозможности.

И ещё промелькнуло, что он ведь до сих пор не верит Товтивилу, поэтому и ставит караул. Ну и хорошо, вяло обрадовалась Маргарита. Раз Вельяминов взял на себя заботу о безопасности, значит, ей можно сегодня не париться. Хотя бы несколько часов.

Канарейка уже спала. Маргарита сняла куртку, сапоги, положила кобуру с пистолетом под подушку. Подумалось: снять ли штаны? Но какое-то инстинктивное непроходящее беспокойство остановило её. Мало ли что, решила Маргарита, вытягиваясь прямо в штанах и рубашке под домотканым одеялом. Даже если и не случится ничего, всё равно утром собираться быстрее. А подниматься Вельяминов обещал на рассвете.

Маргарита широко зевнула, нехотя дотянулась до куртки, вытащила из кармана смартфон. Было совершенно непонятно как, но смартфон, починенный Бессмертным ещё зимой, до сих работал без всякой подзарядки. Маргарита уже не удивлялась и не пыталась понять, в чём тут фокус. Она просто таскала его с собой по привычке, только чтобы знать время и слушать музыку.

На светящемся экране горело 23:37. Бессмертный сказал, что здешнее время синхронизировано с тем, в их мире, а значит, там должно быть тоже двадцать первое июня. Через несколько минут наступит день летнего солнцестояния, а значит, эта ночь будет самой короткой в году.

Надо поспать хоть немного, опять подумала Маргарита, возвращая смартфон в карман куртки. А то Вельяминов ведь и впрямь поднимет на рассвете. Не хотелось бы весь день ходить с выпученными глазами, как зомби.

Она ещё раз зевнула, повернулась на живот, просунула руку под подушку, нащупав пистолет, и моментально уснула.

* * *

Сквозь сон она ещё слышала тревожные попискивания канарейки, но проснулась только от резкого стука в дверь. Очумело помотала головой, прислушиваясь и пытаясь понять, что происходит. Несколько секунд ничего не было слышно, кроме писка канарейки, и Марго уже почти было решила, что стук ей приснился, когда за стеной затопотали тяжёлые сапоги и кто-то, рванув на себя дверь, рявкнул в полутьме сеней:

– Кошкина! Живо, бл…!

Маргарита вскочила, только сейчас разобрав, какой хаос творится вокруг. Торопливо нашаривая куртку и сапоги и цепляя кобуру, она прислушивалась к беготне в тереме и понимала, что это свои, стрельцы Вельяминова. А снаружи кричали местные, мераяны, и к их воплям добавлялся ещё какой-то странный звук, который Маргарита не сразу опознала. А поняв, что это, похолодела. Это трещал, расползаясь и поднимаясь по бревенчатым сухим стенам терема, огонь.

Она выскочила в сени, поймала кого-то за руку.

– Что происходит?

– Не знаю, – пискнул чей-то насмерть перепуганный голос. Маргарита поняла, что схватила какую-то девицу.

– Ты кто?

– Я… Яся, – пробормотала дрожащая девица.

Маргарита тащила её за собой, она даже не пыталась упираться. В неярком предутреннем свете Маргарита, как ни была взволнована и отвлечена всем происходящим, заметила, что девица в положении.

– Беременна? – на ходу спросила она.

Яся кивнула, всхлипнув.

– Ну, ну, ну, не реви, не реви, – пробормотала Маргарита, вертя головой и пытаясь сообразить, куда ей сейчас и где все остальные. – Вытащим как-нибудь тебя, всё будет нормально. Ты сама-то тут кто?

– Кухарка, – пискнула Яся. – Хлебы пекла… к завтраку…

– А чего наверху делала?

– Птицу забрать хотела…

Маргарита сообразила, что, видимо, как раз в комнату Яси её и поселили на ночь и канарейка эта принадлежит кухарке.

Раздумывать, впрочем, и сожалеть времени не было. Они торопливо спустились на первый этаж, где в широких парадных сенях толпились стрельцы.

Маргарита бежала, не выпуская руки Яси.

Огонь за стенами грозно трещал и гудел, разгораясь. Сквозь окна и щели уже начинали просачиваться вместе с дымом языки пламени.

– Где Вельяминов? – закричала Марго.

– Тут я!

Вельяминов вынырнул из соседней комнаты, откашливаясь. Он был в расстёгнутом зипуне, взлохмачен и покрыт сажей.

– Чёрный вход заколочен, – сообщил он, отдышавшись. – Если пробиваться, то только здесь, – он кивнул на тяжёлые двери главного входа. – Работаем гранатами.

Маргарита помотала головой, пытаясь сообразить. В панике у неё получалось плохо.

– А окна? Окна разбить? – спросила она, пытаясь перекричать нарастающий гул.

– Тупая затея! – Вельяминов помотал головой. – Даже не вздумай подходить. Они там все с луками и арбалетами вокруг стоят. Высунешься – получишь стрелу в лоб.

– И чего делать? – Маргарита пыталась удержаться на грани истерики. Вот только истерики ей сейчас и не хватало.

– Так, ребята! – Вельяминов повернулся к стрельцам. – Времени мало, поэтому действуем быстро. Автоматы, винтовки наизготовку, гранаты к бою. Идём по двое в ряд. Бросаем гранаты, вышибаем дверь, сразу открываем огонь. И прорываемся. Патронов не жалеем, палим не глядя. Там тоже одни стрелки. Всё ясно?

– Стойте, стойте! – Маргарита испуганно замахала руками. – Погодите, а как же…

– Кошкина, времени нет! – рявкнул Вельяминов. – Ещё минута – и нам тут вообще не выбраться. Сгорим, на хрен!

Он схватил её за руку, пихнул в группу стрельцов.

– Вставай в середину, прикроем!

– Да подождите вы! – Маргарита обозлённо вырвалась, подбежала к перепуганной Ясе, схватила за руку. – Она со мной.

– Чёрт с вами! – Вельяминов махнул рукой, отвернулся. – Наум, пригляди за бабами. Косой, Антоха, Белый – за мной! Гранаты к бою!

Маргарита с Ясей оказались плотно зажаты в группе стрельцов, прикрывавших их спинами. Маргарита отпихивала ближайших, пытаясь хоть как-то уберечь беременную кухарку, привставала на цыпочки, пытаясь рассмотреть, что там у входных дверей, куда Вельяминов повёл передовую группу.

– Бросай! – услышала она и тут же присела, потянув за собой Ясю и прикрывая ей голову руками.

Взрыв оказался не таким громким, как она ожидала. Струя горячего воздуха рванула так, что Маргарита едва не задохнулась.

Она подняла слезящиеся глаза, заметила языки пламени, врывающиеся в пробитую дверь.

«Как же мы выберемся тут?!» – растерянно подумала она и тут же пригнула голову, опять наклонившись над Ясей.

Раздалось ещё два взрыва, а вслед за этим автоматные очереди.

– Вперёд! – услышала она приглушённый крик, словно откуда-то издалека.

Её вздёрнули под руки и поволокли к выходу Маргарита едва успела схватить Ясю за руку и рвануть за собой.

Дым выедал глаза. Она мало что видела и ещё меньше соображала, чувствуя лишь, как их увлекает в плотной тесной группе. Сквозь гул огня и автоматные очереди до Маргариты доносились лишь тонкие вскрики Яси, но даже обернуться, посмотреть на неё не было никакой возможности. Она только лишь старалась не выпустить её вспотевшую ладонь, не потерять в этом хаосе. Вывести хотя бы её, хотя бы её, билось в голове Маргариты. Она понятия не имела, зачем ей эта кухарка, но понимала, что никак не может её бросить здесь. Никогда себе этого не простит.

– Нагни голову! – рявкнул кто-то над ухом. Кажется, это был Наум.

Она послушно пригнулась, даже прикрыла глаза, чтобы не видеть ревущий в разбитых дверях огонь. Пахнуло жаром, пару секунд Маргарита ждала, что загорятся волосы.

Пробежав двери, она открыла было глаза и снова зажмурилась. Она совсем забыла про высокое двоевсходное крыльцо, полностью охваченное пламенем. Как спускаться с него, она не представляла и сама бы даже не стала пытаться.

К счастью, её и не спрашивали. Стрельцы окружали её спереди, сзади, с обеих сторон и стремительно влекли вниз сквозь сплошную стену огня. Наум вцепился в воротник куртки и вздёргивал Маргариту всякий раз, как она спотыкалась и норовила упасть.

В какой-то момент она с ужасом осознала, что выпустила Ясю. Она дёрнула было головой, пытаясь разлепить веки, но в ту же секунду её пихнули в спину, и Маргарита, не удержавшись, шмякнулась на землю.

Ей понадобилась пара секунд отдышаться, глотнуть свежего воздуха. Только ощутив, что дышит уже не огненным жаром, а утренней свежестью, Маргарита поняла, что они выбрались из полыхающего дворца.

Она резко оттолкнулась руками, поднялась на колени. Винтовочные выстрелы и автоматные очереди инстинктивно заставляли её пригибать голову, но она продолжала испуганно шарить взглядом, пытаясь найти Ясю. Почему-то это для неё было сейчас важнее всего.

Кухарка лежала от неё шагах в трёх. Она была в сознании и, кажется, более или менее в порядке.

Маргарита торопливо подползла к ней на четвереньках.

– Ты как?

Яся осторожно села на колени, держась за живот.

– Твоя ж маракуйя ж! – выдохнула Маргарита. – Ладно, сиди тут. Мы щас…

Она не договорила. Хлопнула Ясю по плечу и повернулась к стрельцам, пытаясь наконец оценить обстановку.

За спиной, выбрасывая искры, ревел и гудел пылающий терем. Перед ней полукругом – кто встав на колено, кто упав на живот – рассредоточились бойцы Вельяминова. Винтовочными выстрелами и короткими автоматными очередями они снимали арбалетчиков и лучников, бьющих по ним с подножия холма и крыш ближайших домов. Маргарита успела заметить уже несколько десятков тел мераянов, но остальные стрелки князя Товтивила продолжали стоять, пуская в их сторону стрелы одну за другой.

Прямо перед Маргаритой одному из автоматчиков, менявшему пустой рожок на запасной, стрела попала в грудь. Парень охнул, выпустил автомат, осел, цепляясь руками за стрелу.

– Чёрт!

Маргарита сорвала автомат с его шеи, дослала диск и открыла прицельный огонь по ближайшим лучникам. Они стояли метрах в тридцати, но она дала хорошую очередь и попала удачно – полегли сразу четверо.

– Ложись! – Маргарита обернулась, свирепо махнув рукой. Яся испуганно и послушно легла опять, прикрыв голову руками.

Маргарита нашарила в кармане убитого стрельца гранату, рванула чеку и швырнула в набегавших стражников с бердышами и саблями. То ли опять она так удачно попала, то ли ещё кто кинул гранату одновременно с ней, но человек десять-двенадцать из дворцовой охраны Товтивила расшвыряло взрывом в разные стороны. Окровавленные, с оторванными конечностями люди ползали по склону холма, стонали, звали на помощь.

Маргарите было не до них. Она снова взялась за автомат, выпустив ещё одну очередь и попав на сей раз, кажется, по троим. Краем глаза она замечала, что и стрельцы Вельяминова несут потери. То одному попадут стрелой в руку, то другому арбалетным болтом в голову. И всё-таки они держались, и у осаждавших мераянов потери были на порядок больше.

У подножия холма уже начинал складываться бруствер из тел, когда очередная стрела попала в висок Вельяминову. Он только повернулся на секунду, подмигнул ободряюще Маргарите и тут же начал заваливаться с застывшим взглядом.

– Серёга! – завопила от ужаса Маргарита.

Она не заметила, как проползла на четвереньках семь-восемь метров до Вельяминова, схватила его за щёки, повернула к себе лицом. Молодой боярин, успевший за эти несколько недель стать для неё просто Серёгой, был мёртв. Из пробитого виска текла струйка крови. Остекленевший взгляд смотрел в бледное утреннее небо, но уже не видел ни его, ни поднимающееся из-за крыш и крон деревьев солнце.

…Как-то в дороге, ещё спускаясь по Молочной реке, Маргарита спросила: не его ли роду принадлежит Вельяминовский бор, где устроили стрельбища и куда сам Сергей тоже заходил пострелять не один раз? Вельяминов рассмеялся и рассказал, как ещё царь Данила, дед царевича Ивана, пытался выкупить этот бор с прекрасными охотничьими угодьями у его деда. Тот сам был страстным охотником и долго отказывал царю, не желая уступать и даже за хорошую цену продавать любимое место.

В конце концов царь рассердился и перестал приглашать Вельяминова ко двору. Тогда жена его, бабка Сергея, надоумила неразумного мужа, как вернуть царскую милость. К свадьбе царевича, будущего царя Василия, Вельяминов заявился с дарственной грамотой на сто двадцать десятин заповедного леса и бил челом, прося молодых принять его в дар. Царь смягчился, простил Вельяминова, допустил вновь ко двору и сделал воеводой, послав на западную границу.

Бор так и остался в народе Вельяминовским, а карьера самого Вельяминова пошла в гору. Его сын и внук унаследовали воеводское звание, продолжая стеречь западные границы Волхова. Сын подавлял восстание мераянов, возвращая трон свергнутому Товтивилу, внук…

Внук лежал сейчас головой на руках Маргариты, убитый по приказу того же Товтивила. Маргарита тяжело дышала, не зная, что делать. Гудел огонь, посвистывали стрелы, трещали автоматные очереди, орали мужики и с этой, и с той стороны. На какое-то мгновение она словно выпала из пространства и времени, пока не почувствовала, как кто-то грубо схватил её за плечо и пригнул к земле.

– Ты чего? – пришла она в себя, пытаясь вырваться.

– Лежи, дура! – прошипел Наум, прижимая её тяжёлой рукой и не давая подняться из-за тела боярина. – Как Вельяминов хочешь? Их вон ещё сколько!

Он повёл взглядом. Маргарита сморгнула, вытерла глаза, присмотрелась. На её взгляд, мераянов было не так уже и много. Человек тридцать ещё окружали подножие холма, да на крышах соседних домов притаились пять-шесть арбалетчиков. Ни конных, ни пеших нападающих больше не было – размётанные гранатами и автоматными очередями, они валялись и ползали по склону холма. Сейчас их осаждали одни стрелки.

– Мы же перебьём их, Наум! – нетерпеливо простонала Маргарита. – Давай рванём и…

– Сколько у тебя осталось? – перебил её Наум. И на недоуменный взгляд: – Патронов, патронов.

– Чёрт! – Маргарита опустила взгляд на автомат. Она не знала. Запасного диска у неё не было, а сколько в этом осталось, она не считала.

– Ну а чего мы ждём?! Пока нас перебьют?

– Нет, пока у них стрелы закончатся, – просипел Наум. – Тогда и рванём.

Только сейчас Маргарита заметила, что припавшие к земле стрельцы снизили плотность огня. То ли по приказу Наума, то ли сами сообразили, что патроны заканчиваются. Только снайперы продолжали стрелять, выцеливая арбалетчиков на крышах. И очень удачно, заметила Маргарита. За полминуты ещё три-четыре арбалетчика были сняты. За это же время у них никого даже не ранило.

Маргарита ёрзала на животе, кусала костяшки пальцев, то и дело норовя приподняться и выскочить из-за тела Вельяминова. Наум всякий раз снова прижимал её к земле, матерясь свирепым шёпотом.

В какой-то момент стрельба прекратилась совсем. С обеих сторон. Маргарита перепугалась – неужели у них совсем патроны закончились?! Ну у неё-то точно нет, у неё ещё оставалось, и она намеревалась использовать их все до последнего.

– Давай, Наум! – прошептала она. – Давай рванём! У меня полрожка ещё.

– Нет! – твёрдо сказал он.

– Да почему?! – в отчаянии просипела она. Кто тут вообще кому подчиняется – он ей или она ему? После гибели Вельяминова она тут однозначно за старшего. И вообще ей изначально решать, когда и как применять оружие.

– Гляди! – Наум кивнул в сторону осаждавших.

Маргарита всмотрелась, почти сразу поняв, на что указывает Жуков. Оставшиеся в живых лучники отошли вглубь улицы, окружив небольшую группу всадников, среди которых даже на расстоянии пятисот метров она сразу узнала вислоусого князя Товтивила, нацепившего на себя латы и шлем. Конюший Миндовг и вчерашние вельможи тоже были в латах.

– Наум! – прошептала Маргарита.

– Да, да, понял уже, – раздражённо ответил он. – Сам об этом подумал.

Он повернулся к соседнему снайперу с винтовкой, кивнул повелительно, отодвигая свой автомат.

– Семён!

Семён послушно протянул Науму винтовку. Он был отличный стрелок, знала Маргарита, но всё же не безупречный. А вот именно сейчас всё мог решить один выстрел, и именно сейчас так важно было не промахнуться.

Наум проверил патронник, приложился к окуляру.

– Дай мне! – потребовала Маргарита.

– Чего? – недоверчиво покосился Наум.

– С винтовки я бью лучше тебя, – настаивала Маргарита. – Сам знаешь.

Наум знал. Но всё же спросил для очистки совести:

– Точно хотите? Не вам бы этим заниматься, старшина…

– Дай сюда! – грубо оборвала Маргарита, вырывая винтовку. – Не твоё дело, Наум, чем мне заниматься, а чем – нет.

Ещё вчера она боялась совсем другого. Боялась, что не удержит своих стрельцов, что, не дай бог, самой придётся стрелять. Убитый на её глазах Вельяминов в очередной раз перевернул картину мира. Сейчас она боялась только промахнуться.

Маргарита протёрла рукавом ободок окуляра и приложила к глазу, приняв упор лёжа. Задержав дыхание, поймала Товтивила в скрещение линий прицела и нажала курок.

Нет, не зря она всё-таки тренировалась в последние месяцы на стрельбище, пытаясь уесть Ферзя, не зря старалась попасть в монету с тысячи метров. Там получалось не всегда, но сейчас она целилась не в монету.

Товтивил повалился с коня с простреленной головой, даже не поняв, что произошло. Вокруг него явно тоже ничего не понимали. Никто не ждал, что оружие волховских стрельцов бьёт на такое расстояние, и хоть и напялили доспехи, но явно собираясь на последний штурм, а не хоронясь от снайперского выстрела.

Со злорадной мстительностью Маргарита смотрела в прицел, как растерянные вельможи суетятся вокруг застреленного князя, подхватывая его падающее тело, спрыгивая с коней и испуганно оглядываясь. Она сама вздрогнула, увидев, как упал, нелепо вскинув руки, Миндовг, а за ним ещё пара вчерашних вельмож. Это заработали волховские снайперы, прорежая вдогонку Товтивилу его окружение.

В оставшейся свите началась паника. Кто-то пытался поднять тело князя, затащить его за угол в соседний переулок; кто-то забирался обратно в седло, заворачивая коня подальше от смертельного места. Лучники растерянно озирались, не понимая, откуда прилетело, шарили в пустых колчанах и тоже разбегались, прячась за стволами тополей и стенами домов.

И тут по ним ударили с другой стороны. Удиравшие верхом вельможи повалились с коней под градом автоматного огня. Прошитые пулями лучники оседали по стенам и стволам деревьев. Маргарите понадобилось несколько секунд сообразить, что это вступила в бой группа стрельцов, оставленных на ночь на лодках. Вступила и добивала теперь разгромленные и деморализованные остатки мераянов.

– Наум! – завопила Маргарита, вскакивая и махая руками нежданной подмоге, о которой и думать забыла. – Наум, смотри!

Наум поднялся, встал рядом с ней, тяжело дыша. Ждал он этой помощи, в отличие от Маргариты, или нет, но сейчас получалось, что его решение выжидать и не дёргаться выходило правильным.

Он подхватил автомат и рванул вниз. За ним побежали ещё секунду назад вжимавшиеся в землю остальные стрельцы.

Маргарита осталась, сжимая в руке уже ненужную и бесполезную винтовку. Без неё справятся.

Бой оборачивался побоищем. Остатки мераянского гарнизона ещё пытались оказывать сопротивление. Кто-то кидался с поднятой саблей, кто-то бросался с бердышом и тут же валился, не сделав и трёх шагов. Десять автоматчиков шли по улице тесной группой, кося смертоносным огнём всех встречных.

Она сама учила их действовать так в подобных условиях. Сама, вместе с Ферзём, разрабатывала тактику ведения городского боя и шаг за шагом проходила её вместе со своими учениками, многие из которых были старше неё. Ругала, хвалила, наставляла, отмечала для Ферзя, кто как держится и к чему больше пригоден.

Там, в Волхове и на стрельбище, это всё казалось игрушечным и почти не взаправдашним. Маргарита скорее старалась произвести впечатление на Ферзя, чем осознавала, что когда-нибудь эти знания пригодятся в реальности.

И вот её ученики демонстрируют всё, чему она их учила. И она уже не знала, что думать и как к этому относиться.

Бойня на улицах затихала. Выстрелы звучали всё реже, пока не прекратились вовсе. Наум встретил подмогу, обнялся со своими.

Маргарита отвернулась, окинула взглядом верхушку холма, подсчитывая потери. Семь стрельцов, включая Вельяминова, были убиты. Ещё девять стонали или скрипели зубами, скорчившись на земле и зажимая руками раны. Яся продолжала лежать, уткнувшись лицом в землю и прикрывая руками голову.

Маргарита судорожно вздохнула, подошла к ближайшему раненому. Парень держался рукой за левый бок. Стрелу он, видимо, вырвал, и теперь из раны, как старательно ни пытался он её зажимать, сочилась кровь.

– Ты как? – она присела на корточки.

– Паршиво! – прохрипел парень (она вспомнила, как его зовут – Юрка Кобылин). – Но жить буду. Наверное…

– Будешь, будешь. Потерпи чуток. Щас найдём кого-нить… – Она поднялась, повертела головой, стараясь не глядеть на Вельяминова. – Яся!

Кухарка несмело подняла голову.

– Иди сюда! – повелительно махнула рукой Маргарита.

Яся подползла на четвереньках.

– Слушай, я, конечно, извиняюсь. – Маргарита присела перед ней, схватила за край юбки. – Но видишь, тут какая херня творится. Так что без обид, ладно?

Она оторвала край юбки Яси, отряхнула, как могла, от пыли и грязи, свернула, поплевала и приложила к ране Кобылина.

– Вот так держи! – приказала, прижав руку стрельца к лоскуту. – Пока врача не найдём. Яся, знаешь кого-нибудь в городе? Лекаря какого-нибудь?

– Я… я… – растерялась Яся. Она уже поднялась и стояла перед Маргаритой, испуганно потупив взгляд. – Я тут сама недавно. Только зимой из деревни…

– Понятно, – буркнула Маргарита, вспомнив Дуняшу. – Ладно, ты тут посмотри пока за ребятами. Помоги, кому чем сможешь. А я пока…

– Кошкина!

Она рывком повернулась. Наум Жуков возвращался со стрельцами.

– Чего?!

Жуков осмотрелся, повелительно махнул подоспевшим товарищам.

– Так, займитесь парнями. Отнесите на лодки и подлатайте.

Бойцы понятливо кивнули. Закинули автоматы с винтовками за спины, разбились на пары, подняли тела и понесли к берегу озера. Маргарита, болезненно сморщившись, смотрела, как поднимают стонущих раненых и безмолвных убитых. Нехотя, почти случайно, она споткнулась взглядом о Вельяминова, которого Косой с Антохой спускали с холма, и тут же отвернулась. Не могла она на это смотреть. Никаких сил не было.

Рядом с ней остались Жуков, Яся и ещё пара-тройка автоматчиков. Полыхающий терем вот-вот норовил обрушиться. Они спустились с холма, старательно обходя тела, вслед за остальными.

– Что делать будем, старшина? – спросил Наум, задержавшись у подножия холма и поглядывая то на догорающий княжеский дворец, то на залитый утренним солнцем город.

– А что тут сделаешь! – Маргарита сплюнула зло, закашлялась от дыма.

Наум подождал, пока она откашляется и вытрет заслезившиеся глаза.

– Выход мы не собрали. А порожняком возвращаться в Волхов – это, знаешь… Царица не похвалит.

– Ты серьёзно?! – не поверила Маргарита. Она была готова схватить его за грудки. – После всего этого ты ещё о деньгах сраных думаешь!

– Нас послали собрать выход, – упрямо повторил Жуков. – А мы чего же, с пустыми руками вернёмся?

– Наум! – взвизгнула Маргарита вне себя от бешенства. – Ты дурак?! Вельяминов мёртв, треть отряда выбыла. Ты кем свой выход собирать будешь? И где? Где?! Терем сгорел.

– Товтивил сказал, что выход в Лотках, – возразил Наум. – Не обязательно в тереме. Может, на складах где. Поискать надо, поспрашивать.

– Так, всё! – Маргарита окончательно вышла из себя. – Я тут старшая после Вельяминова, так что слушай сюда, Наум. Сейчас грузимся в лодки и возвращаемся в Россошь. И всё, и заткнись. Слушать больше ничего не хочу. Сегодня же возвращаемся.

Она опять сорвалась на крик. Наум угрюмо молчал.

– Понял меня?!

– Так точно.

– Тогда чего ждёшь?

– Старшина… – Наум замялся.

– Чего?

– Разрешите хотя бы семью княжескую поискать. Негоже бросать их тут, мало ли чего.

– Ищи! – нехотя бросила Маргарита, прекрасно понимая истинные мотивы Наума. – Только недолго. До вечера максимум.

– Понял, – Наум деловито кивнул, махнул рукой одному из стрельцов и увёл за собой куда-то по улице, скрывшись в ближайшем переулке. Он уже бывал в Лотках, знала Маргарита, поэтому представляет, наверное, где искать выведенных из терема жену и детей Товтивила. Если только их уже не увели куда-нибудь в леса.

Маргарита осталась с Ясей и двумя последними стрельцами. Надо было тоже идти к своим, к лодкам, но она не решалась тронуться с места. Не признаваясь в этом самой себе, она хотела, чтобы ребята закончили всё без неё. Чтобы ей даже ненароком не пришлось увидеть ещё раз погибшего Вельяминова и… и прочих…

Маргарита всхлипнула, торопливо постаравшись выдать это за кашель. Сплюнула, повернулась к Ясе.

– Ну а с тобой мне что делать?

– Что? – вздрогнула кухарка. – А… я… я не знаю.

– Есть тут у тебя кто в городе? Знакомые? Родные?

– Нет, никого, – прошептала Яся, опустив голову. – Только Мальва…

– Что ещё за Мальва?

– Птица…

«Бл…!» – Маргарита беззвучно выругалась, закатила глаза. Да что ж за день-то сегодня такой беспросветный!

Думала, хуже уже не будет, а вот, пожалуйста! Из-за какой-то канарейки и беременной кухарки…

– Ладно, не кисни! – она грубовато потрепала девчонку по плечу. – Я её в окно выпустила, когда пожар начался. В лесу где-нибудь твоя Мальва сейчас.

– Правда? – Яся вскинула голову, посмотрела несмело, с надеждой.

– Правда, правда, – заверила Маргарита, поскорее отворачиваясь. – Ну пошли.

– Куда? – испуганно спросила Яся, трогаясь за Маргаритой.

– Куда?! Накормим тебя сначала, а там видно будет. Если тебе тут и впрямь некуда податься…

– Некуда.

– … заберём с собой. У царицы во дворце всяко местечко найдётся. А если и не у неё, так у царевны.

Маргарита шла, вполуха слушая благодарные бормотания Яси и жмурясь от ослепительного утреннего солнца. Было на что списать выступавшие слёзы и вытирать, не скрываясь.

Зря она не послушала Ферзя. В прошлый раз не послушала Лику – и едва не стала причиной гибели Костика. В этот раз не послушала Ферзя – и… И «едва» уже неактуально. Она убийца в самом прямом смысле.

Вот бы поменяться сейчас с Никитой, тоскливо думала Маргарита. Ему никому ничего доказывать не надо. Сиди возле трона да раздавай приказы. А по ночам развлекайся с этой… как её…