После небольшого отдыха и ужина верховного представителя магистра Шахрая и представителя ордена в Барилье Биркина провели в комнаты канцлера Комнина. Там их уже ждали, помимо самого Комнина с секретарём Себастьяном и подручным Антонио, император с Амори и Наина.

– А где же наш молодой царственный гость? – усмехнулся Шахрай, обведя взглядом собравшихся. – Или его уже не касается всё это?

Сидели за большим столом, покрытом картами, исписанными и чистыми листами, свечами в высоких канделябрах. Окна были наглухо зашторены. Слуга, приведший гостей, удалился, неслышно прикрыв дверь.

– Мы уже обсудили с наследником то, что касается его части дела, – сказал император. – Канцлер и… и настоятельница, – он затруднённо кивнул аббатисе, – решили, что сегодня нет необходимости в его личном участии.

– Вот как, – опять усмехнулся Шахрай, отодвигая стул и усаживаясь между Амори и аббатисой; Биркин тихо пристроился у него за спиной. – А наследник-то знает, что мы тут без него планы строим? А ну как решим тут что, а ему не понравится? Возьмёт да и откажет, и накрылись все наши планы.

– Не откажет, – возразила Наина. – Он уже слишком далеко зашёл, он больше, чем кто-либо, хочет свергнуть Марью.

– Тогда почему я его здесь не вижу? – Шахрай стёр усмешку, посмотрел жёстко.

Короткое замешательство собравшихся опять прервала Наина.

– Потому что сначала нам нужно решить этот вопрос между собой. Если решим и договоримся, тогда можно будет поставить в известность и наследника.

– Какой вопрос?

– Вы сами знаете, Шахрай! – сдерживаясь, ответила Наина. – Иначе бы вас здесь не было.

– В общем и целом, – Шахрай побарабанил пальцами по столу. – Но я ещё не знаю, чего вы тут решили. Расскажите.

Собравшиеся переглянулись, словно определяя, кому начать. Канцлер пошевелил губами; слуга осторожно пододвинул его кресло на колесиках к столу.

– Наина! – просипел Комнин.

Аббатиса повернулась к Шахраю.

– Вы ведь уже всё знаете и про Бессмертного, и про Марью. Они ведь вам тоже мешают.

– Не так, как вам, – осторожно сказал Шахрай, пододвигая к себе карту и задумчиво водя пальцем по очертаниям границ. – Но в целом да. Добавьте сюда ещё Елену в каганате, Скаль-Грайских, и у нас вырисовывается сильный и весьма неприятный союз.

– Который сильно мешает вашей торговле, – усмехнулся Амори. – Вы не пробовали договориться?

Шахрай без выражения посмотрел на секретаря императора.

– Разумеется, пробовали. Но из всех них на какие-то уступки идут только Скаль-Грайские и отчасти Елена. И то только потому, что вместо неё правит чужак Савостьянов. Достаточно разумный молодой человек. С ним можно договариваться. Не то что с царицей Волховской.

Амори хмыкнул.

– Да, она сама с вас три шкуры сдерёт и заставит плясать на них. Ну а Бессмертный?

– Ему мы совсем неинтересны, – пожал плечами Шахрай. – Что даже обидно, мы могли бы стать отличными союзниками. А он мало того, что сам отказался, так ещё и республики Семиградья увёл под себя. Наших традиционных партнёров на севере, минус пятую часть оборота. Это уже совсем никуда не годится.

– Значит, на сегодня у нас общие интересы, – констатировала Наина. – Империи, ордену, всем независимым магам одинаково мешает или прямо угрожает Бессмертный с сестрами. Нам нужно избавиться от этой угрозы.

– Я бы не сказал, что империи так уж нужно… – с сомнением начал Амори.

– Амори, прекрати! – раздражённо прервала его Наина. – Сколько раз мы уже это обсуждали. Комнин! – обратилась она к канцлеру за поддержкой.

Комнин почмокал; прислужник, наклонившись, промокнул платком уголки его губ.

– Они слишком быстро растут. Волхов и прочее междуречье Истока. Если не сдержать их сейчас, они неизбежно станут угрозой империи.

– Между нами мераяны, боргейцы, тысячи миль и бог знает ещё что, – раздражённо возразил Амори. – Маленькие, дикие, разрозненные царства на востоке. Они только-только между собой прекратили воевать, и то сомневаюсь, что надолго. Какая угроза, о чём мы вообще говорим?!

– Мераяны, боргейцы, аловцы, семиградцы, арданцы, – монотонно перечислял Комнин, – кабарды Гребня, унны и зонны Долин точно так же думали, что им ничего не грозит, пока не пришли волховцы. Они очень умны и амбициозны, они приняли власть колдунов. Они слишком быстро растут.

– Ну пусть так, – не сдавался Амори. – Но здесь им нечего делать. У них своя земля, неустроенная и необъединённая. Им только осваивать её ещё лет сто. У них просто нет сил соперничать с нами.

– Амори, ты слышишь, что тебе говорят?! – повысила голос Наина. – Где были эти волховцы ещё полвека назад? Нигде. И звать их было никак. Ты посмотри, чего они добились за эти полвека, а особенно последние годы. Мераяны под рукой царицы Волховской, боргейские степи и побережье у её сестры. Золотоносные и рудные долины уннов захватил Бессмертный. Семиградье его же, Красный стан вот-вот тоже. Каганат… он и каганат сумел привязать к себе. А это уже выход к Кинжальным проходам и к самому Малахиту. Знаю, вам здесь всё это кажется непонятной вознёй, но вы даже представить себе не можете, что произойдёт, если Бессмертному придёт фантазия захватить Малахит и шахты Мурала. Он и сейчас практически неуязвим, а тогда станет поистине всемогущ. Ему даже не понадобится захватывать империю или ещё кого-то. Мы и без этого будем в его полной и безоговорочной власти.

– Да зачем ему это?! – воскликнул Амори.

– А зачем ему Долины, Семиградье и каганат? Зачем он годы назад незаконно начал собирать осколки Лонгира, а уже после возвращения, насколько мне известно, похитил Большой Лонгир? Он собирает у себя всю магическую мощь этого мира, всю власть, которая только может быть. Если тебе повезёт, Амори, ты умрёшь раньше, чем он добьётся своего. Но если доживёшь – увидишь наступление тьмы этого мира. Такой тьмы, по сравнению с которой Проклятая эра покажется благословенным временем.

Амори выдохнул. То ли закончились аргументы, то ли Наина наконец убедила его. Судя по его следующему вопросу, второе было вернее.

– Но если он так всемогущ, как ты расписываешь, как нам с ним в принципе справиться?

– Вот для этого мы и собрались здесь. Чтобы решить как. И наш молодой наследник нам очень помог в этом смысле. С его помощью мы сможем свалить царицу Волховскую. Выбить одно из ключевых звеньев цепи Бессмертного. Без своего главного союзника он станет слабее. Ему придётся отвлекаться, и тогда мы сможем придумать ещё что-нибудь.

– Но до него самого всё равно не добраться. Мало того, что он колдун, так ещё и бессмертный. Ведь пробовали уже, ты сама говорила.

– Не спеши, Амори, всегда есть варианты, – зловеще улыбнулась Наина. – Того же Бессмертного уже вышвыривали в другой мир. Кто сказал, что нельзя этого проделать ещё раз?!

– Если у него Большой Лонгир, – медленно произнёс Шахрай, – сделать это будет трудно. Но, как ты сказала, Наина, всегда есть варианты.

Он значительно посмотрел на неё, на Комнина. Канцлер медленно опустил веки, поняв всё без слов и давая согласие.

– Для начала мне придётся вернуться в Халдон, – сказал Шахрай. – Обсудить всё с великим магистром. Заодно прозондирую почву с Савостьяновым.

– А попробовать напрямую с Еленой? – предложила Наина.

Шахрай покачал головой.

– Её можно использовать, только если она не будет об этом знать. Напрямую Бессмертного она не предаст. Сам Велизарий пробовал убедить её, и если уж у него не получилось…

– Так используйте!

– Работаем. Кое-какие успехи есть, но ещё нужно время.

– Хорошо. Потом что?

– Потом отправлюсь в Малахит. В принципе… – Шахрай подумал. – Возможно, даже сначала в Малахит.

– Да, – поддержала Наина. – Да, Шахрай, сначала нужно в Малахит. Не решив вопрос с Хранителями, склонять остальных не имеет смысла.

– Ты со мной? – Шахрай бросил внимательный взгляд.

– Я напишу письмо. И пошлю с тобой моих девочек, они защитят тебя, если что. Но самой мне отсюда отлучаться нельзя.

– Как хочешь. И девочки мне твои не нужны, у меня своя защита. – Шахрай поднял руку, повертел ладонь с красной треугольной печатью ордена на золотом перстне.

– Если Бессмертный или царица узнают, что мы тут…

– Ты же сказала, что закрыла здесь всё, – раздражённо перебил Шахрай.

– Хватит любого дурака. Не обязательно даже предателя.

– Так, всё! – Шахрай махнул рукой. – Я еду один, со своими людьми. Биркин останется здесь, будет со мной на связи. Как только Хранители дадут согласие, можете начинать.

– А остальные?

– Остальных подтянем по ходу действия. Благо один и так у нас уже есть.

– А! – Наина понимающе кивнула. – Да, Скаль-Грайский. Очень удачно он сюда приехал.

– Надеюсь, вы сделаете всё как надо. – Шахрай поднялся; Биркин бесшумно встал вслед за ним. – Самое главное сейчас – не допустить никаких утечек.

– Царица же знает про Ивана, – возразил Амори. – Знает, чего ждать. И наверняка готовится.

– Да, – улыбнулся Шахрай. – Но она знает только про Ивана. И готовится только к его встрече. Про нас она пока ничего не знает.

Иван обнял Скаль-Грайского, поддавшись нахлынувшему порыву. Князь был первым за много месяцев знакомым и почти родным лицом. Иван забыл даже своё былое неприязненное отношение к Скаль-Грайскому. В конце концов, князь спас его, послав Финиста на Калинов мост. А сейчас, может быть, привёз вести из дома. После потери Окоёма связи с Волховом Иван не имел никакой, а сноситься через Матвеева он не рисковал.

– Ты-то как тут? – спросил он, едва отстранив князя. – Какими судьбами?

Рядом встречали высаживающихся арданцев; Иван не обращал внимания. Князь улыбался приветливо и немного устало.

– Рад тебя видеть, Волховский. Думал, в Барилье застану, а оказалось, сюда вас всех увезли. Не женился ещё?

– Потом обо мне, – Иван нетерпеливо мотнул головой. – Ты про себя скажи. Ты-то что тут делаешь? У вас там всё в порядке? – спросил он с невольно проскользнувшей тревогой.

Князь посторонился, пропуская носильщика с мешками.

– Волховский, давай устроимся сначала, а потом уж поговорим. Идёт?

Иван кивнул. Если князь не бросился ему сразу рассказывать, значит, ничего срочного нет. У него немного отлегло.

Через пару часов устроенный в комнате рядом с царевичем, отдохнувший и приведший себя в порядок князь вышел к Ивану. В небольшой гостиной был накрыт стол, стояли блюда, бутылки.

– Садись! – кивнул Иван. – Располагайся. Успеешь ещё императору представиться.

Князь негромко хмыкнул, взял бутылку, посмотрел.

– Арадонское? Ну что ж, давай. За встречу!

Разлили тёмно-красное вино по бокалам, чокнулись, выпили. Слуг не было – Иван не хотел отвлекаться на посторонних.

– Ну что? – он поднял взгляд на Гвидона. – Теперь-то объяснишь?

– А ты ещё не знаешь? – осторожно спросил князь, подвигая к себе тарелку с запечённой олениной.

– Чего не знаю?

– Отец умер, – коротко сказал князь.

– О! – растерялся Иван. – Прости, не знал. Соболезную.

– Да. Пришлось ехать в Салтанат, потом в Барилью.

– Зачем?

Князь объяснил. Иван слушал, молча кивая. Подлил вина.

– Значит, это отец убедил тебя?

Гвидон помолчал, сделал глоток из бокала.

– Марья была не против, – словно оправдываясь, сказал он. – Ольга тоже. Так что…

– Марья?! – переспросил Иван. – Она согласилась на верховенство Барлоогов? В твоих землях?

– Только в отцовских, – поправил князь. – Только в Западной Боргее. Лукоморье остаётся нашим.

– Нашим?

– У Ольги на него такие же права. Мы договорились. Барлооги при всём желании не могут претендовать на Восточную Боргею. Они не имеют к ней никакого отношения.

– Но ведь и Западная не считается Вестланом, – заметил Иван, разрезая свой кусок оленины.

– Да, но тут случай особый, – неожиданно смутился князь. – Всё-таки отец сам Барлоог, хоть и незаконнорождённый. Да и обстановка в Салтанате сложная. Признание императора успокоило бы ситуацию.

– А что там такое? – заинтересовался Иван.

Князь коротко рассказал. Как и предсказывал отец, не все в Салтанате оказались довольны его возвращением. Часть влиятельных вельмож и высших офицеров флота и кавалерии, правивших Западной Боргеей в отсутствии короля, привыкли к своему независимому положению и не горели желанием передавать власть молодому наследнику. К тому же тесно связанному с Волховом и северянами, к которым местная знать, вышедшая отчасти ещё из Вестлана, относилась весьма насторожённо. Немногочисленные сторонники и союзники князя уговорили его последовать совету отца и принести оммаж императору. Тогда аргументов у противников не останется.

– Понятно, – медленно протянул Иван. – А править-то ты как будешь?

– В смысле? – не понял Гвидон.

– Ты будешь объединять свои владения? Или оставишь как есть? И где сидеть будешь? В Салтанате или Скальном Грае?

Князь задумчиво побарабанил пальцами.

– Не знаю пока, – честно сказал он, вскинув глаза на Ивана. – Для меня сейчас самым важным было закрепить за собой трон отца. Остальное потом. Будет ещё время подумать.

Иван остро посмотрел, словно взвешивая: говорить или нет? Сказал, но не то, что хотел сначала:

– Ты сказал, что Марья была на похоронах…

– На прощании, – поправил Гвидон. – Хоронили в Салтанате.

– Ну да, – затруднённо кивнул Иван. – Ну и как она? Как там вообще, в Волхове?

Теперь уже Гвидон внимательно посмотрел на Ивана.

– Всё в порядке, насколько я могу судить. Почти по-старому. Все разъехались, Марья с Ликой одни…

– Погоди, как одни? – перебил Иван. – Как разъехались?

– Ну, Кошкина ещё осталась, кажется. Да каган мыкается. А так…

– А остальные? – с волнением спросил Иван. – Соловей? Бессмертный?

– Разъехались все, – князь недоумённо вскинул брови. – Всё время забываю, что ты ещё ничего не знаешь.

Иван растерянно молчал.

– Ну, в общем, – продолжал князь, – Бессмертный вернулся к себе, в Долины. Елену загнал в каганат, она там сейчас за брата правит. Соловей рванул отвоёвывать Буян. Кстати, отвоевал. И даже галеры вернул. Что очень любезно с его стороны. Ах да, Яна с Олегом и Костей сейчас тоже в Золотом городе.

– Что? – не поверил Иван. – Зачем?

– Ты многое пропустил, Волховский, – усмехнулся Гвидон. – Бессмертный теперь на нашей стороне. Он вытащил мальчика из Малахита и… В общем, мальчик решил задержаться, поучиться немного с Олегом и Яной.

– У Бессмертного?!

– А ты знаешь лучшего учителя?

Иван встал, заходил в волнении по комнате, пытаясь переварить обрушившиеся на него новости. Ведь он уезжал совсем из другого Волхова. Совсем не того, какой рисует сейчас Скаль-Грайский.

– А Лика? – спросил он, остановившись. – Как она?

– Нормально, – пожал плечами князь. – Насколько я знаю.

– Ты её видел?

– Давно, – он прищурился, вспоминая. – Последний раз, когда Костю забрали из Малахита и… И да, на следующий день мы все разъехались, и с тех пор я в Волхове не был.

– Ты же говорил, что Марья была на прощании.

– Ну да, она. Дети тоже прибыли из Золотого города. Лики не было. Да и зачем ей…

– Да, зачем, – пробормотал Иван, снова трогаясь с места.

Он ходил, не в силах остановиться. То, что рассказывал Скаль-Грайский, меняло картину… ну не кардинально, конечно, но весьма существенно. И нужно было решить, что делать дальше. Потому что, если это всё правда, сейчас у него оставался только один повод злиться на Марью. Правда, самый главный.

Князь с беспокойством следил за Иваном.

– Волховский, ты чего? Ты как сам-то? Как дела с женитьбой? Согласились Барлооги?

Иван нетерпеливо мотнул головой, словно отгоняя муху. Механически, продолжая ходить, расстегнул пару пуговиц на светло-коричневом колете.

– Слушай, – он опять встал перед князем, – а о том, что ты сюда отправляешься, Марья ведь знала? Она с тобой ничего для меня не передавала?

– Так ведь у вас же своя связь должна быть, – удивился князь. – Если я ничего не путаю. Кажется, Марья про Окоём говорила.

– Да, – Иван махнул с досадой. – Утопил в Горе-море. Сами еле спаслись.

– Серьёзно?! – поразился Гвидон. – Ну, Иван, ну ты, конечно…

– Сам знаю, – процедил Иван.

– Так, и что теперь? Тебе надо с Марьей связаться? – догадался Гвидон.

– Нет. – Иван споткнулся, покачал головой. – Нет, не надо. Я просто…

– Что?

– Ничего. – Иван вернулся за стол, взял новую бутылку. – Давай о чём-нибудь другом. Что ты там про ребят говорил? У Бессмертного учатся? Как вы вообще решились отпустить их к нему?

Остаток вечера князь рассказывал, как дети оказались в Золотом городе и чем занимаются там. Иван слушал вполуха, рассеянно кивая. Ему нужно было подумать, а под необременительную болтовню о детях это получалось лучше всего.

Князь получит от Барлоогов подтверждение наследования и скоро вернётся, в этом нет сомнений. Да, он принесёт оммаж, да, будет считаться вассалом империи, но весьма и весьма условным. Необременительная цена за реальную власть над всей Боргеей.

А он? Что ему теперь делать? Продолжать ненавидеть Марью? Продолжать готовить её свержение? Или попробовать ещё раз объясниться?

Ничего не перевернулось в Волхове, ничего не сломалось, как говорит Скаль-Грайский. Бессмертный покинул город. Соловей не женился на Марье и вообще куда-то пропал. Войны не случилось, даже Хранители, судя по всему, сдались и признали статус-кво. Какие у него могут быть претензии к Марье? Вот разве что Лика…

Он долго не мог заснуть в эту ночь. Князь словно привёз воспоминания о доме, о родине. Нахлынула непривычная тоска, какой он не испытывал ещё ни разу, ни в одном из своих многочисленных походов и поездок. В Долинах Бессмертного, на Глубоких озёрах Семиградья, в степях Восточной Боргеи и Лукоморье – куда бы ни забрасывала его судьба, он нигде ещё не чувствовал себя таким чужим, как здесь.

Здесь всё было чужим. Язык, пища, дома, одежда, манеры, запахи. Он до сих пор не привык к местным ароматам, к накрашенным губам, к платьям с вырезами и декольте. Даже эта вот милая девушка, на своё несчастье влюбившаяся в него, принцесса София, даже она казалась ему более чужой и далёкой, чем та же Кошкина. Хотя Кошкина вообще из другого мира, а вот поди ж ты. С ней ему, кажется, проще и понятнее общаться, чем со своей предполагаемой невестой.

Иван зажмурился, помотал головой по подушке. Он уже сделал несчастными двух женщин, не хватало ещё одну. Как, как объяснить этой наивной принцессе, что он приехал вовсе не ради неё?! Как заставить её разлюбить?! Проще всего, конечно, прямо сказать, но он не мог сейчас. Пока император, а точнее, Комнин не примет решение, у него связаны руки. Он вынужден продолжать играть свою роль жениха, даже понимая, чем это обернётся и каким ударом станет для Софии правда.

Он ничего не может сделать. Он слишком далеко зашёл. Даже если он захочет сейчас пойти на попятный, заинтересованные люди могут уже ему не позволить. Только сейчас осознав это, Иван похолодел. Неужели он прошёл точку невозврата?

На следующий день его позвали к императору.

Он вошёл, внутренне собираясь и догадываясь, о чём пойдёт речь. Видимо, с арданцами договорились ещё вчера и сегодня ему должны будут сообщить окончательное решение – окажут ли ему поддержку против Марьи или нет.

Хотя звали его к императору, но, как все последние дни, разговор проходил в комнате канцлера. Кроме Комнина с неизменными Себастьяном и Антонио и самого императора, был ещё Амори.

Наина в этот раз отсутствовала. Не было и арданцев, которых Иван тоже ждал. Видимо, свою часть работы они уже сделали и встречаться с царевичем считали излишним.

– Проходите, Иван! – император радушно обнял его, повёл рукой, приглашая.

– Добрый день! – поздоровался царевич.

Ещё и потому он обратил внимание на отсутствие Наины, что она служила переводчиком во всех здешних переговорах. Он уже почти всё понимал, но ещё не рисковал формулировать сложные предложения, порой забывал то или иное слово. Сегодня, видимо, придётся справляться одному.

Ему предложили кресло. Он сел напротив императора. Слева сидел Комнин, справа Амори. Иван старался не суетиться, но то и дело невольно косился на канцлера.

– Ну что ж, Иван, – начал император, закинув ногу на ногу. – Кажется, наше дело сдвинулось с мёртвой точки. Мы нашли решение.

– Рад это слышать, – старательно выговаривая слова, ответил царевич. Какое решение? О чём он?

Император не стал его долго томить.

– Как вы знаете, мы ждали представителей великого магистра. Нам нужна была сеть ордена для формирования блока союзников. Ну и финансы их тоже не помешают.

Иван кивнул. Это он понимал, это они уже обсуждали. Выступать против Марьи, у которой за спиной Бессмертный, а потенциально ещё и Скаль-Грайские, император не хотел. В одиночку, без союзников, даже собрав все вестланские армии, какие удастся, было слишком рискованно.

Иван пытался убедить и канцлера, и императора, что против него колдовать Марья не станет, но не смог доказать, что она проявит такую же терпимость в отношении вестланцев. Тем более Бессмертный. Союзники были нужны, и, чтобы собрать их в кратчайший срок и убедить выступить против Марьи, требовалась разветвлённая сеть торгового Арданского ордена.

– Орден согласился выступить на нашей стороне, – продолжал император. – Понадобится какое-то время на согласование действий, но представители магистра заверяют, что они убедят кого нужно. К осени мы будем готовы действовать.

– Действовать?

– Выступать с армией. Нам тоже понадобится время собрать людей, но, думаю, десять тысяч всадников к осени мы подготовим. Вам этого хватит?

– Более чем, – заверил Иван. – Товтивил должен поддержать меня, выступить с нами. Это ещё тысяч сорок, может, пятьдесят. Плюс надёжный тыл, дороги, снабжение.

– Да, вы говорили, – кивнул император. – А на своих людей вы рассчитываете? В Волхове?

– Сложно сказать, – осторожно ответил Иван. – Столичная гвардия будет за меня, это я вам гарантирую. Семиградский полк тоже. Остальные, особенно провинциальные воеводы, скорее будут поддерживать Марью. Или выжидать, смотреть, как пойдёт дело. Если будем действовать быстро, нам они не понадобятся. С вашими войсками и мераянами я буду в Волхове ещё до снегов.

– Ну что ж, отлично! – улыбнулся император. – Осталось устроить самое главное, и можем собирать войска.

– Главное? – переспросил Иван.

– Ну как же! – наигранно удивился император. – Свадьбу. Свадьбу, Иван. Разве вы не за этим сюда приехали? София уже вся извелась; что ни день достаёт меня с этой свадьбой.

– Простите, – Иван подался вперёд, решив, что ослышался. – Простите, ваше величество, я… не совсем понял… Вы сказали – свадьба?

– Да, свадьба, Иван. А что вас так удивляет?

Иван почувствовал, как пересохло во рту. Он переглянулся с Амори, с Комнином. Канцлер был предельно невозмутим.

– Ваше величество! – он повернулся к императору. – Мы же договаривались. Мы же обсуждали это!

– Да, но, видите ли, в чём дело, Иван, – с озабоченным выражением произнёс император, – по соответствующим размышлениям мы пришли к выводу, что ваши мотивы… э-э-э… скажем так, должны отойти на второй план. Уступить, так сказать, место более важным и приоритетным целям.

– Это невозможно, ваше величество. Я приехал сюда с одной вполне конкретной целью. И для меня она не изменилась.

– И я вас уважаю за вашу принципиальность, Иван. В какой-то степени я вам даже сочувствую. Но поймите, я не могу собирать и посылать армию за какого-то чужеземного царевича. Люди не пойдут, не будут за вас драться. А вот за зятя императора и за свою принцессу очень даже пойдут.

– Ваше величество, не заставляйте меня отказывать вам, – глухо произнёс Иван. – Я не могу жениться на вашей дочери. При всём моём уважении к вам, при всём преклонении перед принцессой. Она прекрасная девушка, она заслуживает настоящей любви.

– Это несомненно, – император улыбался, но уже не добродушной, а изрядно натянутой улыбкой. – Думаю, вы способны дать ей эту любовь. Со временем.

– Нет. Не способен.

– Иван, вы разумный молодой человек, вы знаете, как всё устроено. Не усложняйте ситуацию. Вы должны жениться на Софии и сделать её царицей Волховской. Иначе наше сотрудничество не состоится.

– Комнин, – Иван повернулся к канцлеру. – Комнин, мы же договаривались. Я же вам сразу сказал… И вы обещали…

– Я обещал подумать, царевич, – просипел канцлер. – Я подумал. Император прав. Ваши права на престол сомнительны. Это будет выглядеть как бунт. И вторжение иноземных захватчиков. А вот если вы женитесь, вы становитесь законным царём. И узурпатором оказывается уже Марья. Поднять народ за себя ей станет сложнее. Даже войска задумаются.

Антонио поднёс канцлеру бокал воды с соломинкой, осторожно вложил кончик в рот. Канцлер со всхлипом всосал несколько глотков, отдышался.

Иван молча ждал, цепенея от безысходности. Если решение принял канцлер, спорить бесполезно. Но и согласиться на это он не мог. Он же не за этим сюда приехал. Всё было задумано совсем для другого.

– Понимаю, вам непросто, – продолжил канцлер, отдышавшись. – Но поймите и вы нас. Все в империи знают, что вы приехали просить руки принцессы. Все ждут вашей свадьбы, готовят подарки, поздравления. Как всё это будет выглядеть, если свадьба не состоится? Вы обидите и оскорбите не только хорошую девушку – вы оскорбите весь Вестлан. Как после этого императору просить вассалов ехать сражаться за вас?

Комнин остановился, повёл глазами. Слуга опять поднёс ему бокал с соломинкой.

Иван ждал. Возразить ему было нечего, Комнин был кругом прав. И что самое скверное, он и сам ведь думал об этом же с самого начала. Подозревал, что к этому придёт. Но гнал от себя эту мысль, тщательно скрывая на задворках сознания и надеясь как-нибудь выкрутиться, убедить императора и его окружение, что можно обойтись без свадьбы. Ведь он же не за этим сюда приехал!

Теперь оказывалось, что за этим. И винить ему, кроме самого себя, некого.

– Поймите, ваше высочество, дело уже не в ваших чувствах или желаниях. Уже не имеет значения, кого вы там любите или нет. Вы приехали к нам за помощью. Мы согласились помочь вам. Но вы должны выполнить свою часть сделки. Для начала – жениться на принцессе.

– Она не являлась частью сделки, – сдерживаясь, произнёс Иван. – Я с самого начала ясно вам дал это понять.

– Теперь является. Вариантов у вас немного. Если откажетесь – помощи не будет.

– Но и вы ничего не получите!

– Мы останемся при своих, – возразил канцлер. – А вы? Вам придётся возвращаться в Волхов.

– Что ж, значит, возвращаться, – Иван встал. – Сожалею, что отнял у вас столько времени. Видимо, я был недостаточно доходчив и убедителен. Простите за мой срединный.

Амори беспокойно переглянулся с императором, с канцлером, тоже поднялся.

– Срединный у вас вполне сносный, царевич, – он взял его за предплечье. – Мы вас вполне понимаем, как сказал канцлер. Конечно, вы не совсем то услышали сегодня, что ожидали. Вам нужно время прийти в себя, подумать. Не торопитесь, поживите здесь ещё какое-то время. Обдумайте всё как следует, поговорите с принцессой.

– Нам не о чем с ней говорить, – холодно ответил Иван. – Я не хочу, чтобы бедная девушка страдала из-за меня.

– Поздно спохватились, что называется, – криво усмехнулся Амори. – Бедная девушка уже страдает. И будет ещё сильнее, когда всё узнает.

– Мне очень жаль, – ровным голосом сказал Иван. – Я не хотел этого.

– А уже не имеет значения. Вы виноваты перед ней больше, чем перед кем-либо. Как сказал канцлер, вы её опозорили. Опозорите, – поправился Амори, – если не женитесь.

– Можно устроить так, что вы мне отказали. Повод найти легко. Тогда принцесса будет ни при чём.

Амори опять переглянулся с императором и канцлером, подумал пару секунд.

– Вот что, ваше высочество! – он повернулся к царевичу, заботливо стряхнул у него с плеча воображаемую пыль. – Не спешите, подумайте всё-таки. Подождите хотя бы оммажа князя Скаль-Грайского. Если не передумаете – так и быть, поедете назад вместе с ним. Хорошо?

– Я… – Иван помедлил, отвёл руку Амори. – … Подожду.

– Вот и славно! – Амори, не смущаясь, хлопнул царевича по плечу, развернул нежно к двери. – Вот и чудно. Ступайте пока, отдохните. Побеседуйте всё-таки с принцессой, не надо пренебрегать ею так демонстративно.

Попрощавшись и закрыв за царевичем дверь, Амори повернулся, стерев улыбку.

– Кто бы мог подумать! – язвительно произнёс он.

Император встал, хмурясь, отошёл к окну Отдёрнул штору Окна комнат канцлера выходили не на озеро, а к лесу, и прямо перед ними качались ветви секвойи.

– Он согласится, – просипел канцлер.

– А я вот уже не уверен. – Амори вытащил платок, протёр вспотевшую шею и лоб.

– Согласится, – настойчиво повторил канцлер. – Ему некуда деваться. Просто немного подождём.

– А что со Скаль-Грайским? – спросил Амори в спину императору.

Барлоог повернулся, посмотрел задумчиво.

– Он тоже понадобится, – опять встрял Комнин. – Но с ним всё проще, и без меня справитесь. А мне пора по своим делам.

Слуга готовно взялся за спинку кресла, осторожно развернул и покатил канцлера в соседнюю комнату, где тот и спал, и ел, и справлял естественные надобности. В его состоянии только подготовка ко всем этим простейшим действиям могла занимать до получаса.

Амори переглянулся с императором.

– Думаете, он прав? С князем проще будет?

– Посмотрим, – хмуро ответил Барлоог, подходя к двери. – Но Наину я бы всё-таки пригласил.

Князя позвали на небольшой приватный разговор, как ему сказали. Официальный приём и знакомство с императором уже состоялись, уже обменялись приветствиями и подарками, обозначили позиции.

Император принял его благосклонно. Письмо покойного отца прочитал лично, к его прошению отнёсся с пониманием. Заверил князя, что с его стороны препятствий не будет и Западную Боргею за молодым наследником он, конечно же, утвердит. Нужно только уладить небольшие формальности и провести церемонию.

Гвидон, не ожидавший такой покладистости и благодушия, был немного смущён. Он не рассчитывал, что всё устроится так быстро, настраивался на затяжную борьбу и выматывающее ожидание, и то, что отцовские владения уступают ему с такой лёгкостью, приводило его в недоумение, перерастающее в настороженность.

Что-то тут было не так. Возможно, конечно, что все слишком заняты свадьбой принцессы и сейчас банально не до него. Не до того, чтобы всерьёз влезать в дела за Харбадами, когда проще подтвердить статус-кво и больше не отвлекаться. Но это было бы слишком хорошо.

Гвидон пробовал обсудить свои сомнения с Иваном. Но тот слушал рассеянно, явно думая о другом, советовал не переживать. У двора и впрямь сейчас слишком много других забот, им совершенно точно не до Боргеи. Утвердят они его королём, можно не сомневаться. Им на востоке сейчас нужны друзья, а не враги.

С последним доводом Ивана Гвидон вынужден был согласиться. Если дело действительно в этом, уступчивость императора и двора вполне понятны. Вопрос только в том, как именно они понимают эту дружбу. И только ли его видят в качестве своего друга в Боргее.

Его приняли в гостиной императора, обитой зелёными обоями. Комнина не было, зато присутствовала настоятельница Этерского монастыря, с которой он тоже успел уже познакомиться.

Амори встретил его с улыбкой, поздоровался, пригласил к креслам. Князь давно не говорил на вестланском, помнил его с детства отлично. Он приветствовал императора, поклонился аббатисе.

– Садитесь, садитесь, князь, – Амори добродушно похлопал его по плечу. – Простите, что так фамильярно, но пока вы ещё князь, можно? Станете скоро королём, и мне до вас уже будет не дотронуться.

– Так, значит, всё решено? – Гвидон опустился в кресло, посмотрел вопросительно на императора. – Церемония назначена, ваше величество?

– Ну конечно, князь! – император улыбнулся так же добродушно, как секретарь. – Какие у вас могли быть сомнения? Вы законный наследник своего отца, и всё, что я могу, – это лишь подтвердить ваши права. Простите за небольшую заминку. У нас тут одна неприятность случилась в последние дни…

– Какая неприятность, ваше величество? – осторожно спросил Гвидон, думая об Иване.

Император стёр улыбку.

– Пираты напали на Местан. Взяли крепость, разграбили всю округу. Пришлось разбираться, посылать погоню. Никак не могли арданцы найти Соловья, а он вот где, оказывается. У нас под боком.

– Соловей? – встревоженно переспросил Гвидон. – Вы уверены, что это он?

– Абсолютно. Все видели его флаги, его корабли тоже узнали. Да и кто ещё мог бы осмелиться на такое?!

– Но как он взял Манцину? Я думал, крепость неприступна. После того набега Садко…

– Да, мы укрепили её, как могли, – нахмурился император. – Не знаю ещё точно, что произошло, но мы разберёмся. И накажем виновных. А пока, князь, я бы хотел обсудить ваше участие в этом деле.

– Моё участие? – растерялся Гвидон.

– В поимке Соловья, – пояснил император. – И разгроме всей его банды на Буяне. Вы же заинтересованы в этом?

– Я… – Гвидон осёкся. – Я, конечно… Соловей должен быть пойман… Но как я могу помочь?

– Ваш флот, князь, должен присоединиться к нашему. Соловей сейчас, как всегда, попытается укрыться на Буяне. Мы должны заблокировать его там и раздавить. Раз и навсегда решить проблему пиратства на Тёплом море.

– Мой флот совсем небольшой, ваше величество, – тихо возразил Гвидон. – Вряд ли он окажет вам существенную помощь.

– Окажет, – император холодно улыбнулся. – Галеры вашего отца, князь, весьма боеспособны. Мне рассказывали – не знаю, правда это или нет, – будто бы Соловей воспользовался этими галерами, чтобы вернуться на Буян. Это так, князь? Или мы что-то неправильно поняли?

Гвидон вцепился ладонями в подлокотники. Он не знал, что ответить. Любой ответ мог привести к необратимым и непредсказуемым последствиям.

– Мы приняли Соловья по просьбе царицы Марьи, – взвешивая каждое слово и не спуская прямого взгляда с императора, проговорил Гвидон. – Он должен был взять остров под контроль, привести его к порядку. Но и только. Что он собирался делать дальше, я не знал. Галеры он вернул. Мои галеры в налёте на Местан не участвовали.

– Это правда, – кивнул Амори. – Ваших галер там не заметили. Будем считать, что вы непричастны к этому. Но сейчас вы должны нам помочь, князь. Вы всеми силами должны принять участие в разгроме Соловья.

Гвидон помолчал. Ему вдруг стало тяжело дышать.

– Ваше величество, при всём моём уважении, боюсь, я не смогу вам помочь в этом деле.

– Почему? – удивлённо вскинул брови император. – Разве вы не заинтересованы в разгроме пиратства? Разве тот же Соловей не захватывал и ваш город в том числе?

– Всё верно, – затруднённо кивнул Гвидон. – Но сейчас Соловей в союзе с царицей Марьей. Она непременно его поддержит. А я не могу воевать со свояченицей и крёстной матерью моих детей. Тем более с её братом.

– Вам и не нужно. Вы будете воевать с Соловьём.

– Это одно и то же. Ваше величество, позвольте мне остаться нейтральным. Я не стану препятствовать вашему флоту в войне с Соловьём. Но и помогать не буду.

– Князь, вы меня разочаровываете, – протянул император. – Вы просите у меня признать ваше наследственное право, а сами отказываетесь помочь в такой мелочи. Когда я всего лишь прошу. Вы ведь понимаете, что я могу приказать вам, как вассалу?

Гвидон сверкнул взглядом.

– Я пока не вассал, ваше величество!

– Но станете им, как только принесёте оммаж, – император совсем перестал улыбаться; теперь он смотрел на Скаль-Грайского с холодным прищуром. – Или вы передумали?

Гвидон промолчал.

– Отвечайте! – потребовал император, выпрямляясь в кресле. – Вы выступите по законному требованию сюзерена на войну за законные интересы империи? Или нет?

– Боргея не принадлежит империи, – скованно, но настойчиво возразил Скаль-Грайский. – Это владения моего отца и мои. Мы добыли их без помощи и без участия империи.

– Принеся оммаж, вы признаёте власть императора, князь. Вы, лично вы, становитесь частью империи. А вместе с вами и все ваши земли и люди.

– Нет!

– Не горячитесь, князь! – миролюбиво произнёс Амори. – Подумайте хорошенько, взвесьте все «за» и «против». Никто не собирается покушаться на вашу реальную власть. Мы просто предлагаем вам присоединиться к союзу с империей. Это в ваших же интересах. Вы опасаетесь, что царица поддержит Соловья и выступит на его стороне? Не выступит, смею вас заверить.

– Почему? – насторожённо спросил Гвидон.

– Ей будет совсем не до этого. Вряд ли она вообще к тому времени будет править.

Гвидон непонимающе переводил взгляд с Амори на императора, косился на настоятельницу. Наина сидела спокойно и безучастно, словно бы разговор её совсем не касался.

– Царевич женится на принцессе, – пояснил Амори. – Через несколько месяцев вернётся в Волхов царём, и уже он будет принимать решения. А не Марья. И вам не придётся воевать со свояченицей и крёстной ваших детей.

Гвидон втянул воздух.

– Так, значит, он женится? Свадьба состоится?

– Разумеется. А зачем он, по-вашему, здесь?!

– Ну, я много тут чего уже слышал, – пробормотал Гвидон, пытаясь потянуть время и осознать новости. – Иван сам не говорил мне ни да, ни нет. И принцесса тоже…

– Просто ждали подходящего момента. Скоро будет объявлено официально. Надеюсь, вы пока сохраните это при себе?

– Конечно, – князь кивнул, думая совсем о другом. – И что же, после свадьбы Иван отправится в Волхов? Вместе с принцессой?

– С царицей, князь, – поправил Амори. – Уже с царицей.

– Должно быть ещё венчание в Волхове, – механически напомнил князь. – Но это…

– Это частности, – закончил за него Амори. – С момента бракосочетания Иван становится царём. Он и будет считаться законным владыкой Волхова и всего царства. Он, а не Марья.

– А свадьбу вы хотите провести здесь?

– Да. Согласитесь, здесь всё же надёжнее, чем ехать в Волхов и полагаться на милость Марьи.

Князь встал. Ему вдруг стало нехорошо, он почувствовал себя в испарине.

– Что-то здесь душно, – пробормотал он, подходя к окну. – Разрешите, ваше величество?

Император кивнул. Гвидон открыл створки, впустил в комнату свежий озёрный воздух, постоял, собираясь с мыслями.

Он уже понимал, к чему его ведут. Видел, что ему не оставляют хорошего выхода. Но если принимать решение, то он должен быть абсолютно уверен, что справится и Ольга его поддержит. Это для него важнее всего.

– А что же Марья? – он повернулся от окна. – Что будет с ней?

Амори переглянулся с императором.

– Это уже от неё зависит. Может остаться в Волхове, может уехать к сестре или брату. В любом случае её царствование закончится.

– А если она откажется?

– Она поставит себя вне закона.

– И что тогда?

– Тогда придётся смещать её силой. Вы же неглупый человек, князь. Должны понимать.

– Смещать? Кому смещать?

– Нам. Мы же не можем оставить принцессу Софию царицей в изгнании. Как в этом случае будет выглядеть императорская фамилия?!

– Но это война! Вы понимаете это?

– Разумеется, князь, понимаем. Но если иначе не восстановить законность…

– Марья – волшебница. Её брат колдун. Мощнейший колдун!

– Скажем так: мы тоже отнюдь не безоружны, – Амори выразительно посмотрел на Наину. – И на нашей стороне есть маги и волшебники. Вы ведь с нами, князь? И ваша супруга, надеемся, тоже.

– Ольга? – князь даже не подумал скрывать скепсис. – Вы думаете, Ольга выступит против сестры?!

– Если вы попросите. Вы же её муж.

– Но не хозяин. У неё своя голова на плечах.

– Но вы глава семьи. Вы князь, а скоро и король. Вы определяете политику – вам и решать.

Гвидон промолчал. Он медленно прошёлся по комнате, покачивая головой. Решение вызревало всё отчётливее. Они подвели его к этому. Не оставили выбора.

Он машинально покрутил Лонгир на пальце.

– Я могу подумать?

– О чём тут думать, князь? – Амори хрустнул пальцами. – Вы приехали принести оммаж, подтвердить свои права на владения. Император готов пойти вам навстречу. Вы знаете, что ваши позиции здесь отнюдь не безупречны, что даже при дворе есть разные мнения. И тем не менее император сделал ставку на вас. Именно на вас. Вы получите корону, станете королём. Но вы же понимаете, что это и на вас накладывает определённые обязательства?

– Я должен буду подписать договор?

– Оммаж сам по себе договор. Если вы его нарушите, император отзовёт признание. И после этого вы станете просто никем. На одном уровне с Марьей.

Гвидон встал.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Я вас понял. И всё-таки разрешите мне немного подумать. Хотя бы до вечера.

– Ну если вам это так необходимо, – пожал плечами император. – Подумайте, князь. Не возражаю.

– Только перстень отдайте пока.

Гвидон подумал, что ослышался. Он медленно повернулся к Наине.

– Что?

– Перстень, князь! – сухо улыбнулась она. – Сдайте, пожалуйста! На всякий случай.

– Мой перстень?!

– Только до церемонии. Как только принесёте оммаж, получите перстень обратно.

Амори встревоженно переглянулся с императором, посмотрел на князя, на аббатису. Времени раздумывать больше не было.

Князь рывком развернулся к окну, оттолкнулся и взлетел ястребом. Тут же на окне опустились железные решётки, и ястреб, врезавшись в них, с криком упал на пол.

Вернувшийся в прежний облик Гвидон в ту же секунду оказался накрепко опутан кожаными ремнями. Он попробовал пошевелить рукой и понял, что кольца с Лонгиром на ней уже нет.

Наина подошла, сжимая в одной руке посох, в другой – кольцо князя. Он заметил за её плечом ошалелые лица Амори с императором и понял, что для них случившееся оказалось изрядной неожиданностью. Они явно не были к этому готовы.

– Зря вы так, Скаль-Грайский, – мягко произнесла Наина, глядя на него сверху вниз. – Вам предложили очень хорошие условия. Вы могли встать на сторону победителей. Как Иван.

– Иван согласился? – хрипло спросил Гвидон.

– Пока нет. Но согласится. И вы согласитесь, князь. Рано или поздно.

– Нет!

– Согласитесь, согласитесь. Вам-то терять куда больше, чем ему. У вас жена, дети. Неужели вы рискнёте ими?

Гвидон затравленно смотрел в светлые выцветшие глаза аббатисы. Она не шутила. И если он не согласится или не выберется отсюда, Ольга с детьми окажутся в смертельной опасности.