Розовый девичий будуар, выходящий окнами на южную сторону дворца, был весь залит весенним утренним солнцем. От цветных витражей в верхней части стрельчатых окон рябило так, что София невольно отворачивалась, щурясь и прикрывая глаза левой рукой. Правой она держала веер и лениво обмахивалась.

До разгара дня было ещё далеко, а в комнате уже стояла жара и духота. Весна в этом году наступила как-то слишком резко и рано. Даже отец говорит, что не припомнит такого.

– Жан! – потребовала София. – Откройте окно!

– Принцесса, на улице ни ветерка. Станет только жарче. Давайте я лучше шторы задёрну.

Молодой паж, принятый ко двору четыре месяца назад, сразу пробился к принцессе, получив её снисходительное одобрение. Он был влюблён в неё и даже не думал этого скрывать, открыто восхищаясь её красотой и каждый день признаваясь в чувствах, сочиняя возвышенные стихи и грустные баллады. Но и София, и он сам, и все окружающие прекрасно понимали, что, кроме шаловливой, пусть даже с одной стороны, и искренней игры, здесь ничего быть не может. Младший сын небогатого графа Вермона ни с какой стороны не мог считаться годной партией для принцессы Барлоог. Он даже в любовники ей не подходил. Уж точно не до замужества.

Виконт Вермон был молод, симпатичен, остроумен. Он смешил Софию своими остротами, развлекал стихами и песнями, бросался усердно выполнять любое её поручение. В какое-нибудь другое время она, может быть, и обратила бы на него внимание, позволила бы чуть больше, чем целовать кончики пальцев или край платья. Но виконт попал во дворец в крайне неудачное для себя время.

Буквально через несколько дней после того, как он представился императору и его семье, из далёкого Волхова от посла Блэквуда пришло неожиданное и ошеломляющее известие: наследник престола царевич Иван хочет просить руки принцессы Софии. И намеревается прибыть в Барилью с личным визитом для представления императору и будущей невесте.

Блэквуд запрашивал разрешение на приезд, от себя настоятельно рекомендуя соглашаться на этот брак. Было послано за советом к канцлеру. Канцлер тоже не возражал. Все мечты и надежды Вермона были тут же разбиты самым неприглядным образом.

Его едва не отправили из дворца куда подальше; не хватало ещё рисковать целомудрием невесты в преддверии возможной скорой помолвки. Историю Эдмонда и Малики здесь помнили ещё слишком хорошо. Оставили его только после уговоров Софии, которая, узнав, что молодой виконт изучал язык её будущего мужа, собралась брать у него уроки, и после клятвенных заверений обоих, что никаких известных границ они не перейдут.

Но наедине их всё равно никогда не оставляли. Хоть одна из придворных девушек или фрейлин принцессы всегда находилась с ней в комнате, если рядом был виконт.

Он задёрнул лиловые шторы, прикрыв комнату от слепящего солнца, повернулся, театрально раскинув руки:

– Вуаля! И остановил Бог солнце для дщери своей Софии. И сказал он…

– Прекратите паясничать, виконт! – поморщилась Магда. – Когда вы уже прекратите поминать Господа всуе?

Фрейлина Магдалина Конти была на год старше виконта Вермона и на целых четыре – принцессы Софии. Тем не менее она ещё была не замужем и всё ещё числилась в придворных девушках.

– Магдалина, вы такая скучная! – сообщил виконт, возвращаясь к столику между двумя широкими кушетками. – От вас даже Коко зевает. Ну что, чей ход?

Бросали кости, передвигали костяшки по красочно расписанной карте. Нужно было, стартуя из крепостей в разных углах карты, добраться по замысловато нарисованным путям до находившейся в центре Кесарии. Кто добирался раньше всех, избежав многочисленных ловушек, тот побеждал.

Виконт сел на своё место, отодвинув крошечную надушенную болонку Коко. Собачка недовольно спрыгнула с его кушетки и забралась на колени к принцессе, сидевшей напротив.

– Ваш ход, Жан, – сообщила София, складывая веер и почёсывая им болонку за ушами. Собачка блаженно жмурилась.

– Та-а-ак… – пробормотал виконт, сгребая кости и швыряя на стол. – М-да… четыре. Так мы далеко не уедем.

Он передвинул костяшку и откинулся на спинку кушетки.

– Знаете, Магдалина, – вернулся он к прерванному разговору, – вы всё-таки не уйдёте от ответа. Рассказывайте, о чём вы вчера шушукались с этим молодым красавчиком?

– С кем? С царевичем?

– Магдалина! – виконт шутливо погрозил пальцем. – Вы опять? Мы все знаем, кто вчера был с этим царевичем. И это были явно не вы. А вот вы были с послом. Как там его? Босол? Босволк?

– Босоволк, – поправила София, скидывая туфельки и вытягивая ноги на кушетке. – Алексей Петрович Босоволк.

– Поздравляю, принцесса! – с усмешкой поклонился виконт. – Вы делаете успехи в этом варварском наречии. Даже имена запоминаете правильно.

– А в самом деле, Магда, – София предпочла проигнорировать виконта, – о чём вы разговаривали с послом? И кстати, как? Ты же не знаешь языка.

– Так он довольно неплохо говорит на срединном, – Магдалина укоризненно вздёрнула брови.

– Ах да! – София досадливо щёлкнула пальцами. – Да, действительно. Забыла.

– Он же при нас здоровался. От имени наследника и всё такое. Ты даже отвечала ему.

– Ну забыла я, Магда! Что ты цепляешься?

София поправила белокурый локон, бросила кубики, сделала ход.

– Я знаю, почему принцесса забыла, – встрял виконт, забирая в свою очередь костяшки. – Ей явно не до нас было, Магдалина. И вообще ни до кого. У неё ведь свой собеседник был.

Вермон и Магдалина вопросительно и лукаво уставились на Софию. Она небрежно дёрнула плечом, скрывая смущение.

– Ничего такого не было. С нами всё время был Матвеев.

– Зачем?

– Царевич ещё не очень хорошо говорит на нашем. Посол Матвеев переводил.

– Ну и как он вам, принцесса? – спросил виконт. – Шут с ней, с Магдалиной, не ей замуж выходить. Лучше вы нам расскажите.

– Не забывайтесь, виконт! – резко произнесла Магдалина. – Вы говорите с принцессой о её будущем муже.

– И вовсе это не факт, – возразил Вермон. – Официальное сватовство ещё только послезавтра, и у принцессы есть время всё как следует взвесить. И отказать.

– Зачем ей отказывать? – недоумённо нахмурилась Магдалина.

София тоже насторожилась, не спуская взгляда с Вермона. Она молчала, но было видно, что ждала ответа не меньше Магдалины.

– Я вчера разные разговоры слышал, – туманно сообщил виконт. – Не все в восторге от этого брака. Кое-кто вполне даже против.

– Кто? – не сдержалась София.

Виконт бросил на неё взгляд, усмехнулся.

– Простите, принцесса, но…

– Жан, вы должны мне сказать! – потребовала София, снова выпрямляясь на кушетке и отбрасывая обиженно взвизгнувшую болонку. – Что вам известно? Что вы слышали вчера?

– Со всем моим уважением и благоговением, принцесса, вам вряд ли стоит это знать…

– Жан, если вы расскажете мне, – обольстительно улыбнулась София, – я разрешу вам сегодня сопровождать меня на купания.

– В самом деле?! – вскинулся виконт.

– Вместе с Магдалиной. Но только если вы сейчас же подробнейшим образом мне всё расскажете.

Виконт вздохнул.

– Вы же знаете, принцесса, что я ни в чём не могу вам отказать, – виновато улыбаясь, развёл он руками. – На самом деле никаких государственных секретов я не выдам, так что и совесть моя чиста. Но я слышал, что Арно Амори готовил ваш брак с наследником короля Давосского.

– С Мишелем? – скривилась от отвращения София. – С этим рыжим пончиком поперёк себя шире?

– За что купил, принцесса, за то продаю, – развёл руками виконт. – Амори совсем не в восторге от приезда Волховского. Я слышал, он уговаривал императора отказать царевичу.

– Да ведь он же лично его встречал! – не выдержала Магдалина.

– По приказу императора, – усмехнулся виконт. – И по этикету положено. Но это вовсе не значит, что он одобряет этот брак. У него свои планы были.

– Так вот почему Мишель вчера ко мне приставал, – догадалась София. – А я-то думала, чего он льнёт ко мне при каждой свободной минуте.

– Ну да. Амори и пригласил короля с наследником, чтобы, так сказать, продемонстрировать альтернативу. Убедить императора передумать и всё такое.

– А зачем ему это?

– Союз с королём Давосским даёт императору важное преимущество. Позволяет сдерживать и короля Арадонского, и короля Гаэтанского, и, самое главное, принца Коннова. Если только дон Педро получит желаемое…

– Желаемое?!

– Ну… невестку из дома Барлоогов. Тогда он готов и на военный союз. Дать императору и армию, и флот.

– И почему мы только сейчас об этом слышим? – недоверчиво спросила Магдалина. – Если бы велись переговоры, мы бы знали.

– Нет, потому что Амори ждал совершеннолетия принцессы. Откуда он знал, что поступит предложение из Волхова? Если бы сообщение пришло не от Блэквуда, а от кого-нибудь другого, он бы, наверное, его даже и не показал императору.

София молчала, испуганно сжав губы. Она не могла поверить, что отец всерьёз рассматривает предложение своего секретаря, не сообщив ей. Про предложение из Волхова он же ей сообщил. Сразу же! Но, с другой стороны, Давосские ведь и вправду были вчера на приёме. Единственный королевский род; ни Арадонских, ни Гаэтанских не было. Зачем-то же ведь их пригласили.

Магдалина с тревогой смотрела на принцессу.

– Даже если Амори и ведёт какую-то свою интригу, вряд ли у него что-то получится, – сказала она, пытаясь успокоить Софию. – Ваш брат будет против этого брака. Он не захочет такого усиления Давосских. Не говоря уже про вас самих. Вряд ли без вашего согласия…

– И очень даже запросто, – перебил виконт. – При всём уважении, ваше высочество. Там, где вступает в дело большая политика, чувства молодых не играют никакой роли.

– Тебе ли не знать?! – съязвила Магдалина.

– Увы, да, – вздохнул виконт. – Посмотрите на меня, принцесса. Вряд ли кто-то будет любить вас сильнее, чем я. Но нам не суждено быть вместе. Вас…

– Жан, вы же обещали! – укоризненно воскликнула София.

– Вас выдадут замуж либо за давосского тюфяка, набитого жиром и смазанного потом, – настойчиво продолжал виконт, – либо за этого восточного варвара, который даже не говорит по-вестлански. И даже здесь вам не дадут право выбора; за вас всё решат другие.

– Жан!

– Разве я не прав? Скажите, Магдалина, разве я не прав?!

Виконт повернулся к фрейлине за поддержкой. Та отвела взгляд.

– У принцессы всегда есть третий выбор, – пробормотала она.

– Ну конечно, – саркастично улыбнулся виконт. – Постричься в монастырь. Да кто же ей даст? Тут вон всего лишь у дона Саважа дочь в монастырь собралась, так самого епископа Блатта подключили к уговорам, аж из Этерского аббатства вызвали настоятельницу. И, не сомневайтесь, отговорят Луизу. А у нас тут сама принцесса. Магдалина, вы бы хоть думали, что говорите.

– Я не собираюсь в монастырь! – сказала София.

Вермон с Магдалиной повернулись к ней.

– И за Мишеля Давосского я тоже не пойду.

– Ого! – с удивлением воскликнул виконт. – Да вы уже всё решили, принцесса. Неужели вам хватило одного вечера?

– Да, хватило! – София посмотрела с вызовом.

– Он же варвар, принцесса, – поморщился виконт. – Он не красит губы, не пользуется духами. Он даже в карете не ездит, от него за милю несёт лошадиным потом. Как вы… как вы встанете рядом с ним? Как целовать его будете? Это же омерзительно!

– Уж всяко получше, чем Мишеля, – презрительно бросила София, вставая. – Скажи, Магдалина!

Фрейлина замялась.

– Ну., да, наверное. Наверное, если бы я между этими двумя выбирала, царевич был бы поинтереснее. Ничего не скажешь – он красив по-своему. Но с другой стороны…

– С другой стороны, – подхватил виконт, – придётся ехать за ним в какую-то несусветную даль, на край света, где одни леса да медведи, а зимой такие морозы, что вместо воды там сосут лёд.

– Виконт! – возмущённо воскликнула Магдалина.

– Что?! Я не вру Спросите у своих волховских. Хоть у кого-нибудь из этих…

– Спрашивала уже. И воду там пьют зимой так же, как и у нас, – обычно, из кружек. Нечего всякую ерунду выдумывать.

– Ах да! – закатил глаза виконт. – Вы же весь вечер с послом щебетали. Что он ещё вам наплёл?

– Неважно! – отрезала Магдалина. – Принцесса, вы как? С вами всё хорошо?

Она с беспокойством смотрела за Софией. Принцесса бесцельно ходила по будуару, то открывая и обмахиваясь веером, то снова складывая и похлопывая им о ладонь.

– Ведь официальное же сватовство уже назначено? – повернулась она к приближённым. – Ведь послезавтра царевич придёт делать предложение. С подарками и делегацией. И нужно будет дать ответ, разве нет?

В требовательном тоне принцессы проскальзывали беспокойные вопросительные нотки. Магдалина переглянулась с Вермоном.

– Насколько мне известно, церемония назначена, – осторожно сказала фрейлина. – Приглашения разосланы, и их никто не отзывал.

– Значит, всё в порядке?

– Принцесса, помилуй бог! – опять закатил глаза виконт. – Неужели вам так хочется замуж хоть за кого-нибудь? Даже за этого дремучего…

– Жан, я устала от вас, – София капризно помахала рукой. – Идите отсюда.

– Принцесса! – обиделся виконт. – А как же игра? И купания? Вы же обещали…

– Потом, потом, – отмахнулась София. – После обеда. Идите уже.

Магдалина встала, сделала книксен. Виконт поклонился. София дождалась, пока они уйдут, раздвинула шторы и зажмурилась от слепящего солнца.

Ей хотелось побыть одной, привести в порядок свои мысли и чувства. Всё происходящее до сих пор казалось ей немного не взаправдашним, словно очередная игра в имена или «Кесарию». И даже ещё сегодня утром она не могла до конца осознать, что скоро станет чьей-то женой и ей придётся ложиться в постель с кем-то чужим и незнакомым и делать с ним…

София почувствовала непривычное волнение, закусила губу. Она ходила по комнате, рассеянно трогала то одно, то другое, не обращая внимания на ластившуюся болонку и полностью уйдя в свои мысли.

Только сейчас, после разговора с виконтом, она осознала, что всё серьёзно и что её свадьба уже не мечта, не игра и не воображаемое сказочное будущее, о котором приятно было думать по ночам перед сном. Это уже реальность, наступающая в самые ближайшие дни. И реальность не слишком-то сказочная.

Неужели Амори всё-таки переубедит отца?! Нет, этого не может быть! Что угодно, но только не это. Софию передёргивало от отвращения всякий раз, как она вспоминала Мишеля. Таких толстых и потных людей она не видела больше нигде. Все короли Давосской династии были тяжёлыми и плотными, даже их жёны, даже королевы и принцессы. Но Мишель был не просто плотным, он был натурально жирным, с обвисшими животом и боками, с лоснящимися щеками и пухлыми, вечно причмокивающими губами. София на секунду представила его раздетым, в постели и тут же зажмурилась, простонав чуть ли не в голос.

По сравнению с ним её пока что единственный публично объявленный и признанный жених был подлинным красавцем. И даже не по сравнению, а сам по себе.

Все последние недели София провела в томительной тревоге, ожидая увидеть то ли волосатого, бородатого мужлана чуть ли не в шкуре на голое тело, то ли сгорбленного морщинистого старика с похотливой улыбкой и редкими зубами. Конечно, ей говорили и посол Блэквуд писал, что наследник Волхова молод и хорош собой, но она всё равно изводила себя сомнениями и переживаниями настолько, что в последнюю ночь перед приездом царевича попросту не могла уснуть. Да ещё и виконт подзуживал: вдруг, мол, у царевича этого бородавка на щеке или из носа течёт?

Блэквуду, конечно, плевать, а вот ей каково будет жить с таким мужем? Ложиться в постель каждую ночь?

Когда объявили о приезде наследника, София была уже на грани обморока. Она даже не сразу поняла, на кого смотреть. Взгляд бегал по людям из делегации Волхова, выхватывая то одного, то другого, пока Магдалина, сжав руку, не кивнула ей на высокого, статного, черноволосого красавца, твёрдым шагом вышедшего вперёд после витиеватого представления послом. София облегчённо выдохнула, тут же почувствовав, как радостно заныло сердце.

Он был красив подлинно царственной красотой. Благородно удлинённое лицо, твёрдые скулы, прямой нос, чистый высокий лоб, холодные серые, «северные» глаза. Он не завивал волосы, и не красил губы, и, видимо, не пользовался духами, но и видом, и статью превосходил всех находящихся в зале и привлекал всеобщее внимание, и вовсе не только как почётный и знатный гость.

Они потом сидели рядом за столом, беседовали о чём-то незначительном с помощью Босоволка. Она отвечала невпопад, спрашивала, тут же забывая о чём. Он улыбался редко и скупо, но даже это придавало ему своеобразное очарование на фоне бесчисленных придворных улыбок, от фальши которых ломило скулы.

Несколько лет назад София услышала историю про молодую красавицу-принцессу из далёкого восточного царства, отказавшую многим знатным женихам, включая её двоюродного брата Иринея, и сбежавшую из родного дома с таинственным колдуном. Тогда она не понимала её – как можно было?! Бросить родной дом, семью, уйти непонятно куда с каким-то незнакомцем вдвое старше её?!

Теперь она начинала понимать ту принцессу. Ей ещё повезло по сравнению с той. И Иван Волховский не вдвое старше её, а всего лет на десять. И он не отверженный страшный колдун, а молодой красавец, наследник престола. И ей не нужно втайне сбегать с ним, достаточно всего лишь ответить согласием на предложение. Если, конечно…

София отбросила веер. Ей нужно знать, что происходит и какие у отца с его министрами планы насчёт царевича.

В конце концов, это прямо касается её и она имеет право участвовать, что бы там ни говорил Вермон.

Камердинер не хотел пускать её к отцу, убеждал, что тот занят, что нужно подождать. София упрямо настаивала и в конце концов просто отодвинула старого камердинера, рванув на себя тяжёлую дверь.

Отец и вправду был не один. Арно Амори сидел напротив него и вслух зачитывал какое-то то ли письмо, то ли донесение. Увидев принцессу, прервался. Встал, поклонился почтительно.

– Вот хорошо! – обрадовалась София. – Арно, ты мне тоже сейчас нужен.

– Принцесса! – Амори поклонился ещё раз. – Весь в вашем распоряжении.

– Дорогая! – Отец поднялся, недовольно поморщившись, поцеловал в подставленную щёку. – Что случилось? Что за спешка у тебя?

– Папа! – София смело посмотрела в глаза отцу. – Скажи мне честно – Иван Волховский мой единственный жених?

Она заметила, что отец смутился. На секунду, совсем чуть-чуть, но ей хватило этого.

– Что за вопрос, дорогая?! Конечно же. Хотя, строго говоря, он ещё не жених…

– А я слышала другое, – перебила София, с вызовом повернувшись к Амори. – Что есть и другие претенденты. Не так ли, Арно?

– Принцесса! – Амори поклонился, уходя от ответа.

– Откуда ты слышала эти глупости? – не очень убедительно возмутился император. – Опять Вермон тебе сплетни всякие…

– Так это правда? – быстро спросила София, переводя взгляд с отца на Амори. – Вы действительно… Вы всерьёз думаете, что я соглашусь пойти за этого жирного Мишеля? Отец!

– Дорогая! – примиряюще улыбнулся император. – Никто ничего не думает. Кто тебе сказал про Мишеля?

– Значит, церемония состоится? Послезавтра царевич сделает предложение?

Отец опять замялся. София услышала почти незаметное покашливание Амори и стремительно повернулась к нему.

– Боюсь, всё не так просто, принцесса. Могут возникнуть некоторые… э-э-м… сложности.

– Какие? – похолодела София.

– Не могу сказать, ваше высочество.

– Отец!

– Софи, не забивай себе голову, – посоветовал император. – Тебе совершенно не об этом сейчас нужно думать.

– Не об этом?! – завелась София. – Не об этом?! Да я ни о чём другом больше сейчас думать не могу.

– Я неудачно выразился, – поправился император. – Хотел сказать, тебе не нужно думать о делах вокруг этой свадьбы. Не забивай этим свою прелестную головку, думай только о свадьбе.

– С кем?!

– С наследником Волхова. Разве мы о ком-то ещё говорим?

– Тогда про какие такие сложности плетёт Арно?

Амори опять кашлянул. София требовательно уставилась на него.

– Некоторые вопросы… скажем так, процедурного характера. Царевич прибыл с предложением не только руки и сердца, но и нового договора. Нужно всё как следует обсудить, прописать. За один день этого не сделать.

– А я тут при чём? – сердито спросила София. – Обсуждайте, прописывайте – при чём тут моя свадьба?

Амори вопросительно переглянулся с императором. Тот коротко вздохнул.

– Софи, ты должна хорошо себе представлять, куда отправишься. Если этот брак состоится…

– Если?!

– Когда. Когда этот брак состоится, ты поедешь с царевичем в Волхов.

– Да, – София с вызовом посмотрела на отца. – И что?

– Ты хорошо себе представляешь, что это такое? Куда именно и к кому ты поедешь?

– Что ты имеешь в виду? – растерялась София.

– То, что не всё так просто, как тебе кажется. Мачеха наследника, правящая царица Волховская, – колдунья, ты знаешь это?

– Ну… да.

– И у неё совсем не простые отношения с пасынком. В этих отношениях нужно разобраться и урегулировать их, прежде чем всерьёз говорить о свадьбе. Я не хочу отправлять тебя в пекло внутрисемейной борьбы. Тем более с колдуньей.

– Вот оно что! – подавленно произнесла София.

У неё упало сердце. Неужели действительно всё настолько запутанно и сложно? Она начинала жалеть, что ввязалась в этот разговор.

– Не бери в голову, Софи, – мягко улыбнулся император. Он обнял её за плечи, повёл к двери. – Мы, разумеется, во всём разберёмся и всё уладим. Просто, возможно, понадобится чуть больше времени, чем казалось сначала.

София капризно вывернулась из рук отца.

– Но предложение ведь он может сделать? Можно же провести помолвку? А потом уже, до свадьбы, разбирайтесь со своими делами.

– Боюсь, солнышко, что так не получится, – император развёл руками, словно извиняясь. – Это такое тонкое дело, что лучше всё прояснить с самого начала. Чтобы потом не было сложностей.

– Так проясняйте! – воскликнула София. – Чем вы занимаетесь? Где царевич?

– Как раз ждём его после обеда, – успокаивающе кивнул император. – Начнём предметные переговоры с ним и с его делегацией. Возможно, успеем всё сделать до послезавтра.

– Тогда церемония состоится? – с надеждой спросила она.

– Да, тогда состоится, – улыбнулся император.

– Люблю тебя! – София чмокнула отца в щёку и выбежала за дверь.

София очень хотела увидеть царевича, когда он придёт к отцу. Ни официальных, ни приватных встреч у неё с ним сегодня не должно было быть; до послезавтрашнего сватовства они вообще не должны были видеться. Но она надеялась хотя бы посмотреть на него с галереи, когда он будет проходить по приёмным залам со своей делегацией. А если повезёт, может быть, он и её увидит.

После обеда она несколько часов дежурила на галерее, проходящей над главным приёмным залом, отменив ради этого даже обещанные купания. Виконт ныл, что это нечестно, что она обещала и нехорошо так обманывать. Пришлось пообещать поехать в другой раз.

Софии не хотелось ввязываться в очередные споры с Вермоном и Магдалиной, выслушивать досужие домыслы о восточных варварах, до сих пор практикующих колдовство. Поэтому она не взяла их с собой на галерею, стоически продежурив несколько часов в одиночестве. Слишком поздно она сообразила, что царевича провели к отцу по второму ходу через парк или вообще отвели в северное крыло, в зал приёма иностранных делегаций.

Она побежала к отцу, ругая себя за оплошность и недогадливость. На этот раз вместо старика камердинера у дверей стояли гвардейцы и не поддавались ни на какие уговоры. София и сама понимала, что на такие переговоры её не пустят. Она вышла было наружу, намереваясь обойти дворец с другой стороны и всё-таки увидеть царевича, когда он будет уходить. Но во дворе её догнали Вермон с Магдалиной, и на этот раз прогнать их ей не удалось.

Они сразу сообразили, что придумала принцесса, и совместными усилиями не без труда, но всё-таки отговорили её. София подозревала, что здесь не обошлось без вмешательства матери, пославшей следить за дочерью. Неохотно, но она дала увести себя.

– Послезавтра, принцесса, – в который раз повторяла ей Магдалина, торопливо уводя под руку на девичью половину. – Подождите до послезавтра. Придёт ваш царевич с официальным предложением, обручитесь и тогда уж сидите друг с другом сколько хотите. Но нельзя сегодня.

– А вчера можно было?! – недовольно канючила София.

– Вчера было знакомство. Публичное, при людях. А сейчас вы чего хотели?

– Просто посмотреть…

– Ну вот и посмотрите послезавтра. Или так замуж невтерпёж? – почти дословно повторила она слова Вермона.

Виконт хмыкнул. София уничтожающе взглянула на него через плечо, но не успела придумать язвительный ответ. Магдалина опять дёрнула её за руку, волоча за собой по лестнице.

Увидеть царевича в этот день ей так и не удалось. Весь вечер она ходила, недовольно хмурясь, шпыняя свою болонку, то беря на руки, то сгоняя с дивана. Магдалина пыталась успокоить Софию; виконт, напротив, подначивал, найдя себе новое развлечение. Теперь он уверял, что Амори планирует выдать принцессу замуж не за принца Давосского, а за самого короля, вдовствующего уже третий год. София сердилась, приказывала виконту прекратить, но втайне боялась, что, может быть, что-то за этим и есть. Поэтому Амори с чистым сердцем и заверял её, что ни о каком Мишеле речи не идёт. Конечно, если он и впрямь готовит её для самого короля…

Но ни за сына, ни за отца Давосского она не пойдёт. Это София решила точно. Она нервно ждала окончания сегодняшних переговоров, надеясь расспросить за ужином отца об их итогах.

Но и этого ей не удалось. Император, как сказала мать, был вынужден куда-то отъехать по делам. И ужинать он будет тоже не дома.

София знала только одного человека, который был бы нужен императору и не мог бы прибыть к нему лично. Два-три раза в месяц отец навещал канцлера Комнина и сегодня, очевидно, отправился тоже к нему.

София заволновалась ещё больше. Если канцлер Комнин подключился к переговорам о браке (а похоже, что так; зачем бы ещё император отправился к нему?!), значит, всё совсем серьёзно и не в её свадьбе тут уже дело. Такими пустяками канцлер себя не утруждает.

Она плохо спала в эту ночь. Перед сном долго молилась, просила Господа, чтобы всё побыстрее утряслось и она смогла бы, как уже мечтала, встать в подвенечном платье перед алтарём и произнести заветную клятву вместе с царевичем Волховским. Он должен быть её мужем. Он и больше никто, бормотала София засыпая и, кажется, даже во сне.

Утро выдалось таким же нервным и беспокойным, как и вечер. Во дворце царила напряжённая суета, император заперся у себя с Амори и никого не пускал. Мать таинственно отмалчивалась. Даже виконт, кажется, ничего не знал. София изводила себя догадками, не зная, что думать, и то приходила в отчаяние, боясь, что всё отменят и никакой свадьбы не будет, то успокаивалась, поддаваясь уговорам Магдалины, что это обычная предпраздничная суета.

Только за обедом что-то начало проясняться. Словно невзначай, между рисовым супом и жареной камбалой, император сообщил:

– Кстати, Софи, попроси Магдалину помочь тебе собраться. И не строить никаких планов на ближайшие дни.

– Куда собраться? – подозрительно спросила София.

– В Клауден. Завтра поедем на Илич. Проведём там несколько дней, может, даже недель.

– Что?! – не поверила София. – Клауден? Какой Клауден, папа?

– Царевич поедет с нами, – ответил император, понимающе улыбаясь. – Не переживай.

– А, – растерялась София, – а, ну ладно. Но зачем в Клауден? И почему завтра? Как же церемония, папа?

Император переглянулся с женой.

– Вот и проведём её в Клаудене. В городе слишком жарко и пыльно, наши гости непривычны к такой жаре. А на Иличе тихо, свежо, уютно. Уверен, там всем будет гораздо приятнее.

– Папа! – требовательно воскликнула София.

– Так надо, Софи, – мягко, но непреклонно произнёс император. – Тебе не всё нужно знать, но, поверь, так надо. Царевич отправится с нами – это всё, что тебе пока нужно знать. Помолвка ненадолго откладывается, но, если всё пройдёт хорошо, мы проведём её там же, в Клаудене. И всё! – он запрещающе поднял руку. – И не спорь!

– Мама! – уже не требовательно, а жалобно воскликнула София. – Как же так?! Что это такое?!

– Софи, не кричи, пожалуйста, так, – утомлённо произнесла императрица. – У меня мигрень. Ты же знаешь, что решения отца не прихоть. И если мы едем в Клауден, значит, так надо.

– Но как же моя помолвка? Папа, ты же говорил! Ты же обещал! Неужели вы не договорились?

– Софи, девочка моя! – терпеливо произнёс император, принимая от дворецкого тарелку с рыбой. – Я же говорю тебе – иногда дела занимают чуть больше времени, чем хочется. Мы не отменяем твою помолвку, просто ненадолго переносим её.

– А что царевич? Он тоже согласен с этим?

– Полностью. Он понимает, что сначала нужно решить все спорные вопросы и только потом уже приступать к приятной части. Впрочем, – император неожиданно улыбнулся, – ты сможешь сама с ним переговорить в дороге. Или уже в Клаудене.

– Правда?! – вспыхнула София.

– Правда. Клауден, – он снисходительно пожал плечами, беря чистую вилку, – сама понимаешь.

Мать неодобрительно покачала головой. София понимала.

В камерном удалённом Клаудене, спрятанном на озёрном острове, действительно можно было позволить себе чуть больше вольности, чем в этом огромном многолюдном Карминесе, расположенном на виду у всего города.

Достоинство Клаудена оборачивалось его же недостатком. В маленький замок нельзя было взять весь двор. Софии разрешили пригласить с собой только двух фрейлин. Она хотела повозмущаться, но успокоилась, узнав, что и царевич берёт с собой всего двух-трёх приближённых, оставляя в Барилье даже послов.

София не думала, что выбор спутников станет для неё проблемой. Но оказалось, что виконт считает иначе. Когда она сообщила, что едет в Клауден, он тут же предложил себя в компаньоны.

– И в каком качестве? – саркастично поинтересовалась София. – Мне разрешили взять только двух фрейлин. Ну хорошо, Магдалина, а вы мне зачем?

– Принцесса! – картинно возмутился виконт. – А кто же вас будет развлекать?! Вдруг вы заскучаете?

– Вряд ли принцесса будет скучать в Клаудене, – заметила с усмешкой Магдалина, складывая в короба платья и туфли. – В ожидании свадьбы, с женихом…

– Ну, до свадьбы ещё не близко, – отмахнулся виконт. – А вот как принцесса будет беседовать со своим женихом?

– Что значит как? – растерялась София.

– Он наш язык знает плохо. Вы его – ещё хуже. Посол Босоволк, если я правильно понял, в Клауден не едет. Кто будет вам переводить?

– Э-э, – протянула София, только сейчас с ужасом обнаружив, что виконт прав. Почему раньше она не подумала об этом? Видимо, без Вермона ей и впрямь не обойтись.

– Ну хорошо, – сдалась она. – Я попрошу отца, чтобы разрешил вам поехать.

Виконт возликовал, побежал к себе собираться и укладываться в дорогу. Магдалина неопределённо хмыкнула.

– Что? – спросила София.

– Он в вас влюблён, принцесса, – сказала Магдалина, выпрямляясь и закрывая последний короб. – Думаете, он не будет ревновать к царевичу?

– Ну и что? – пожала плечами София. – Мне-то что? Пускай ревнует.

– Так-то оно так, но я бы на вашем месте не слишком доверяла его переводам, когда вы будете с царевичем. Мало ли, что ему придёт в голову.

– Пусть только попробует! – пригрозила София.

Предостережение Магдалины не слишком её взволновало. Она не верила, что виконт посмеет строить козни и что-то там лепить от себя. Но всё-таки решила усерднее взяться за изучения языка.

Выехали на следующее утро. Небольшой гвардейский эскорт сопровождал процессию из шести карет и огромного тяжёлого возка, в котором, с изумлением узнала София, везли самого канцлера Комнина. Парализованный канцлер пять лет не покидал своего дома, и вот теперь его вместе со специально приспособленным креслом и личной кроватью перенесли в возок, чтобы доставить в Клауден. «Что же такое безумно важное могло заставить канцлера предпринять эту мучительную для него поездку?» – терялась в догадках София. И не могла придумать ничего хорошего.

В своих каретах ехали император с женой, Амори, ещё пара царедворцев, епископ Блатт и почему-то аббатиса Этерская. София даже не знала, кто это, пока виконт не сказал ей. Но, зачем она едет, не знал даже он. Епископ – понятно, епископ проведёт венчание, если оно и впрямь состоится в Клаудене. А зачем аббатиса, которая и при дворе-то никогда не появлялась?

В другое время София всерьёз бы заинтересовалась всеми этими странностями, но сейчас занимало и беспокоило её совсем другое. Она надеялась, что царевич поедет с ней в одной карете, пусть даже с виконтом и Магдой. Но оказалось, что он едет даже не в своей карете, а верхом. Перед отъездом, когда все собрались на дворе и рассаживались по каретам, он только вежливо поздоровался с ней и пожелал хорошей дороги. София смотрела на него во все глаза, надеясь, что он по одному её взгляду догадается попросить разрешения ехать вместе.

Но царевич молчал. Он дождался, пока она зайдёт в карету, и сел в седло подведённого вороного коня. София разочарованно выдохнула.

Всю дорогу она то и дело выглядывала в окно, ловя взглядом царевича. Он ехал впереди не оборачиваясь. Софии хотелось крикнуть, позвать его, чтобы он ехал хотя бы рядом. Она с трудом удерживалась, понимая, как неприлично это бы выглядело.

Когда останавливались обедать и ужинать, она старалась оказаться поближе к царевичу, но и это ей не удавалось. Случайно так получалось или намеренно, но они всё время оказывались на разных концах стола. София ловила его взгляд. Иногда он замечал её; тогда коротко и вежливо кивал, но ничего более.

Из-за тяжёлого возка канцлера, который тянула шестёрка лошадей, ехали неторопливо, то и дело с неспешной рыси переходя на шаг. На следующий день въехали в заповедный императорский лес Фариа и окончательно перешли на шаг. Возок канцлера периодически проваливался в рыхлые колеи по самую ось. Гвардейцам приходилось спешиваться, выталкивать его.

Процессия еле двигалась, София изнывала от нетерпения. Она посылала виконта попросить царевича составить ей компанию. Вермон долго отказывался, потом согласился и возвратился ни с чем. Царевич просит его извинить, передавал он с усмешкой, но он не хочет являться в карету к дамам, сойдя с коня в пыльных сапогах. София дулась, подозревала, что виконт всё выдумал, но больше не настаивала.

Только к вечеру второго дня добрались до озера Илич. О великой битве, состоявшейся когда-то на его берегах, не напоминало сейчас уже ничего. Молодой буково-ясеневый лес ближе к берегу озера переходил в ольховые и ивовые заросли, сквозь которые была проложена только одна дорога – прямо напротив острова с замком Клауден.

На берегу была устроена хорошая пристань. Загодя посланный гонец подал сигнал, и к приезду гостей лодки с острова уже подогнали к пристани.

София надеялась, что попадёт в одну лодку с царевичем. Но и здесь ей не повезло. Императора с женой и дочерью переправляли на самой роскошной лодке с балдахином, украшенном гербом и вензелем. Царевича и его людей перевозили на другой лодке, попроще. Поняв, что и поплывут они порознь, София с досады стукнула кулачком по перилам и тут же сунула в рот ушибленные костяшки.

От берега до острова было чуть больше двух миль. Невысокий, заросший гигантскими секвойями остров Ланча лежал почти посередине озера. Ровные берега, правильная продолговатая форма делали его очертания похожими на лодку – собственно, со срединного слово «ланча» и переводилось как «лодка».

Недалеко от берега на невысоком холме стоял замок Клауден. Он был так искусно вписан в окружающий ландшафт, что его островерхие башенки терялись в ветвях секвой, а стволы деревьев как будто держали углы и подпирали стены дворца.

Никакой стены или ограды не было. От пристани к дверям замка вела широкая ровная дорожка, поднимавшаяся уступами ближе к концу. Обслуга выстроилась вдоль дорожки, приветствуя императора и прибывающих гостей.

Дворецкий учтиво подал руку Софии, помог ей перейти с лодки на пристань. Она нетерпеливо обернулась, выискивая лодку царевича, но император двинулся к замку и Софии пришлось уступить матери, взявшей её под руку.

До ужина у Софии не было никакой возможности увидеться с царевичем. Устраивались в комнатах, переодевались, разбирали вещи. На ужин позвали, когда совсем стемнело.

В большой парадной столовой, освещенной множеством свечей, собрались, пожалуй, все прибывшие гости, кроме канцлера Комнина. Канцлеру ужин подали отдельно, прямо в его комнаты. Все остальные, включая епископа Блатта и аббатису, были здесь.

Софии не было дела до всех остальных. Войдя в зал, она тут же отыскала взглядом царевича и повелительным взмахом подозвала виконта.

Царевич стоял в небольшой группе вместе с Амори и аббатисой. Аббатиса что-то говорила, он слушал, вежливо кивая.

– Принцесса! – поклонился он подошедшей Софии.

Она знала, что неучтиво прерывать разговор старших, но ей уже было всё равно. Это её дом, и она здесь хозяйка. А все остальные – гости и должны уступать ей.

Епископ и аббатиса тоже поклонились. София не обратила на них внимания.

– Как вам Клауден, ваше высочество? – спросила она.

Виконт торопливо перевёл. Царевич скупо улыбнулся, показав, что понял и сам.

– Замок прекрасен, принцесса.

– Вас хорошо устроили?

– Благодарю, комнаты замечательные.

– Надеюсь, вам выделили лучшие, – с намёком на вопрос сказала София.

– У меня не было возможности осмотреть весь замок, принцесса, но, уверяю вас, мне не на что жаловаться.

В присутствии епископа и аббатисы София не рискнула спросить напрямую. Ладно, виконт или Магдалина потом расскажут ей, где именно устроили царевича.

Она вдруг поняла, что не знает, о чём говорить. Ей так хотелось все последние дни оказаться рядом с царевичем, а сейчас она просто не могла придумать, что бы ему сказать и о чём спросить.

Наверное, это епископ с аббатисой так угнетающе на неё действуют, сердито думала София, кусая губы. Молчание затягивалось. Казалось, царевича оно нисколько не тяготит. Он вежливо улыбался, смотрел, ждал.

София начинала нервничать. Да что с ней такое, что она и пары слов не может подобрать?!

К счастью, вошли император с супругой и гостей позвали за стол. София облегчённо выдохнула, тут же опять рассердившись на себя.

– Принцесса! – царевич подал ей руку. – Прошу.

Он уже был знаком с местным этикетом. Подвёл её к столу, помог сесть рядом с матерью. Ему отвели место с другой стороны – рядом с императором, как самому почётному гостю.

София плохо слушала, что говорят за столом, какие тосты произносят, почти не обращала внимания на еду. Она переживала свой короткий бестолковый разговор с царевичем, снова и снова придумывая, что бы сказала ему, начнись всё сначала. Уж точно не завела бы эти дурацкие расспросы про замок и комнаты!

Их посадили так, что за родителями царевича ей практически не было видно. Ещё полчаса назад она бы расстроилась из-за этого, но сейчас чувствовала облегчение, что не нужно встречаться с ним глазами. София пребывала в лёгком смятении, она не понимала, что с ней. Почему ей вдруг так неловко в присутствии царевича? Ведь даже при первой встрече, в первый их день она себя чувствовала намного спокойнее и свободнее. Почему сегодня не так?!

Она едва дождалась конца ужина. Прощаясь с царевичем, старалась не встречаться с ним взглядом.

– Спокойной ночи, принцесса! – сказал он почти без акцента.

Она невольно подняла ресницы и испугалась. Холодные серые глаза царевича смотрели спокойно и почти безучастно. Так равнодушно и отстранённо на неё не смотрел никто, а ведь он её жених, почти муж! Он лично приехал из далёкой страны просить её руки. Тогда почему ведёт себя так?

София почти бегом вернулась в свои комнаты. Магдалина с Вермоном едва поспевали за ней.

– Я не нравлюсь ему! – София ходила по комнате, не находя себе места. – Почему я не нравлюсь ему, Магдалина? Что со мной не так?!

Она замирала перед зеркалом, нервно поправляла локон, поворачивалась, придирчиво выискивая какой-нибудь прыщ или волосок, хоть что-нибудь, что объяснило бы ей холодность царевича.

– Что за вздор! – возмущалась Магдалина. – Как вы можете не нравиться ему?! Придумаете всякое, ваше высочество…

– Он смотрит на меня как на пустое место, – пожаловалась София. – Ты заметил, Жан? Ну правда ведь. Как будто меня нет. Как будто я ему совсем не нужна!

– Ну это вы преувеличиваете, принцесса, – засомневался виконт. – Просто держит себя в рамках. И правильно делает. Он вам ещё даже не жених, он тут всего лишь гость.

– Нет! – София упрямо помотала головой, отворачиваясь от зеркала. – Нет, дело не в этом. Я же вижу, как он на меня смотрит. И в карету ко мне прийти отказался, и вообще…

– Вообще-то, Жан прав, – поддержала виконта Магдалина. – Волховский держит себя в рамках приличий, в отличие от вас, – перешла она на назидательный тон.

– А что я? – вспыхнула София, надменно посмотрев на Магдалину.

– Вы ведете себя неподобающе, – нисколько не смутилась Магдалина. – Вы же принцесса Барлоог! Вас должны добиваться самые знатные женихи, а не вы их.

– Что-то вот он не добивается меня, – желчно произнесла София.

– Как так не добивается?! – возразила Магдалина. – А что он тут делает, по-вашему? В шашки играет? Или сватается?

– Это не одно и то же, – уныло сказала София. – Я ему нужна как принцесса, а не как… и то ещё не знаю…

Предложение всё откладывается. Когда церемония будет, вы знаете?

– Поверить не могу, принцесса, – покачал головой Вермон. – Неужели вы влюбились? По-настоящему влюбились?! За две-то встречи!

Магдалина округлила глаза, тоже уставившись на принцессу каким-то новым взглядом. София зарделась.

– Ничего я не влюбилась, – сердито сказала она, отворачиваясь. – Просто он ведёт себя так…

Она не договорила, не сумев подыскать подходящее слово.

– Влюбились, влюбились, – закивал виконт. – Он вам не просто нравится. Вы же уже страдаете, что не нравитесь ему.

– Не страдаю…

– Ладно, переживаете, – нетерпеливо отмахнулся виконт. – Какая разница, принцесса? Вам не всё равно, что он о вас думает.

– Конечно, не всё равно. Он мой жених.

– Пока ещё нет.

– Не цепляйся к словам, Жан.

– Это вы цепляетесь, принцесса. Признайтесь честно, принцесса, вы влюбились.

– Нет!

– Да!

– Жан!

– Что?

София уже едва держалась, чтобы не влепить молодому пажу пощёчину за дерзость. Он вызывающе смотрел, явно стараясь вывести её из себя.

Магдалина вступилась за неё.

– Идите отсюда, Жан! – приказала она. – Принцессе пора готовиться ко сну.

– Не тебе здесь приказывать, Магда, – огрызнулся виконт.

– Да, Жан, проваливай! – спохватилась София. – Почему я вообще с тобой спорю?!

– Потому что знаете, что я прав!

Виконт вышел с таким выражением, что вот-вот покажет язык. София гневно фыркнула.

– Ну ладно, ладно, – успокаивающе забормотала Магдалина. – Нечего спорить с наглецом, принцесса. Просто гоните его в шею. И давайте уже переодеваться.

София долго не могла успокоиться. Магдалина с трудом усадила её. Вытащила заколки из волос, сняла туфли, расшнуровала платье. Стащила его через голову, помогла надеть ночную сорочку, подала чепчик. Принесла горячего молока с мёдом, поставила на столик рядом с кроватью.

– Почитать вам сегодня?

София подумала.

– Нет, Магда, не надо, – решила она. – Иди к себе.

– Точно не хотите? – Магдалина посмотрела вопросительно.

– Точно, – София демонстративно зевнула. – Устала уже. Трудный был день сегодня. И тебе тоже…

Она не договорила, опять зевнув. На этот раз по-настоящему.

– Оставить свечи?

– Одну.

Магдалина задула свечи, оставив одну в плошке на столике с молоком. Наклонилась, подоткнув одеяло.

– Магда? – сонно позвала София.

– Да, принцесса?

– Как думаешь, он прав?

Магдалина поняла. Она задумчиво помолчала.

– А вы как хотите?

София тоже помолчала.

– Не знаю.

– Ну и не думайте тогда. Всё само собой решится, образуется как-нибудь. Сделает царевич предложение, обручитесь и не заметите, как изменится.

– А если нет?

– Изменится, – настойчиво повторила Магдалина. – И не захочет, а изменится. Если вы его любите, и он вас полюбит. Обязательно.

– Правда?

– Правда, – ободряюще кивнула Магдалина. – Как можно не полюбить такую красавицу? Да он обязан будет это сделать!

София сонно и успокоено улыбнулась.

– Надо будет завтра найти его, – пробормотала она. – Поможешь, Магдалина?

– Конечно, – Магдалина наклонилась, поцеловала принцессу. – А пока спите. День и вправду был трудный.

* * *

В сравнении со столичным дворцом Карминес, загородный Клауден был небольшим. Он задумывался и строился исключительно как семейная резиденция императора и для приёма большого количества гостей был не приспособлен. Прибывшие заняли почти все свободные комнаты, залы и коридоры наполнились народом, и уединиться, спрятаться, как в Карминесе, стало практически невозможно. Только канцлер Комнин с самого приезда не показывался из своих комнат; остальные регулярно встречались то за общим столом, то в гостиных или коридорах.

Как и накануне, София встретила Ивана в гостевой столовой за общим завтраком. Он сдержанно улыбнулся, поздоровался. Она ответила, чувствуя себя гораздо спокойнее и непринуждённее, чем накануне.

После завтрака она подошла к нему первой, в сопровождении виконта, спросила, не хочет ли царевич погулять с ней по острову. Иван извинился, сказал, что его ждут переговоры с императором и канцлером. София вопросительно посмотрела на отца; тот кивнул, подтверждая.

– Что ж, – вздохнула она, улыбаясь с досадой, – тогда, может быть, после обеда?

– Я весь в вашем распоряжении, принцесса, – Иван поклонился учтиво. – Как только буду свободен.

Но и после обеда, и вечером, и весь следующий день София никак не могла застать Ивана одного, чтобы его тут не забирали себе император, или Амори, или даже аббатиса, хотя, зачем ей нужен царевич, принцесса совсем не могла понять. Периодически за Иваном приходили от канцлера Комнина.

Шли тяжёлые, сложные переговоры о будущем союзе. Как передавал виконт, ждали ещё каких-то то ли участников, то ли новостей, без которых переговоры не могли сдвинуться с мёртвой точки.

Софию вся эта возня не интересовала. Она изнывала от безделья и томительного ожидания, переживала, что никак не может толком поговорить с царевичем. Не зная, чем себя занять, она продолжала изучать язык. Виконт не горел особым желанием, но она настаивала. Она должна уметь говорить с царевичем без переводчика; есть вещи, которые посторонним лучше не слышать, да и виконт не всегда будет рядом.

В один из дней Софии наконец повезло. Выглянув случайно в окно, она заметила царевича, одиноко прогуливавшегося по причалу.

Это было так неожиданно, что она сначала даже не поверила. Все эти дни с царевичем постоянно кто-то был рядом. И вот он один, и, кажется, даже не занят, и она…

– Жан! – закричала София. – Жан, пошли со мной! Быстро!

Она торопливо сбежала на первый этаж. Откуда-то появился виконт. Она даже не обратила внимания, краем глаза чувствуя лишь, что он рядом. Она ещё не настолько доверяла своим знаниям, чтобы общаться с царевичем без переводчика.

– Принцесса, стоит ли? – взволнованно шептал виконт, шагая рядом с ней к причалу. – Вдруг вас увидят?

– Нас увидят, – поправила София. – Ты же с нами. Значит, всё в порядке.

– Ну, не знаю…

Иван обернулся, заметив их ещё издали. Он спокойно стоял с непокрытой головой, заложив руки за спину, улыбался вежливой, но опять какой-то безучастной, безрадостной улыбкой.

У Софии упало сердце.

«Он не хочет меня видеть! – смятенно подумала она, невольно замедляя шаг. – Он не рад меня видеть. Опять».

Деваться уже было некуда; сделать вид, что вышли погулять и случайно столкнулись, не получится.

– Здравствуйте! – натянуто поздоровалась София, чувствуя, как улетучивается весь её взволнованно-радостный настрой. – Мы вам не помешаем?

– Нисколько, принцесса, – поклонился царевич.

И замолчал. И она тоже не знала, что сказать. Опять.

Слава богу, на этот раз виконт решил ей помочь и взял инициативу на себя.

– Перерыв в заседаниях? – добродушно улыбнулся он. – Вышли немного погулять, развеяться?

– Что-то вроде того, – ответил царевич по-вестлански. Он говорил уже довольно неплохо; намного лучше, чем София на его языке. Она подумала: может, им и не понадобится переводчик?

– О чём ведутся переговоры, если не секрет? – спросил виконт. – Почему такая задержка, ваше высочество? В чём сложность?

София поняла не всё, но суть уловила. И была благодарна Вермону за вопрос.

– Вряд ли принцессе интересны эти скучные детали, – пожал плечами царевич.

– Напротив, очень интересны, – возразила София.

Иван посмотрел внимательно.

– Прошу прощения, ваше высочество, но я не имею права раскрывать детали переговоров до подписания договора. Без согласия императора. Надеюсь, вы меня поймёте.

– Но эти переговоры касаются и меня тоже, – воскликнула София.

– Косвенно, ваше высочество. И довольно условно. Гораздо больше там всяких торговых и политических пунктов и подпунктов. Работа скучная, но необходимая, и её нужно проделать.

София дождалась, пока виконт переведёт.

– И когда вы её закончите? – прямо спросила она.

– Увы, это не только от меня зависит, – царевич виновато улыбнулся. – Император и дон Комнин ждут ещё нескольких переговорщиков. Со дня на день должны подъехать. Тогда, надеюсь, дело пойдёт быстрее.

София вздохнула, посмотрела неуверенно на виконта. Потом подняла глаза на царевича.

– Не хотите погулять в лесу, ваше высочество? – предложила она. – Такой хороший день…

Софии показалось, что в глазах царевича мелькнула тень то ли смущения, то ли раздражения. Впрочем, она не была уверена.

– Вряд ли это уместно, – произнёс Иван. – Меня в любой момент могут опять позвать к императору или канцлеру.

– Понадобитесь – найдут, – не отставала София. – Остров небольшой, мы тут не заблудимся.

– Ну хорошо, – сдался Иван. – Можно и прогуляться, почему бы и нет.

София подала ему руку, постаравшись сделать это кокетливо. Но получилось скованно и смущённо.

Царевич не подал вида, что заметил. Спокойно взял её за руку, повёл по дорожке от берега в лес.

Она опять не знала, о чём говорить. Спросила невпопад, первое, что пришло в голову.

– Красивые цветы, не правда ли? – она кивнула на гроздь ландышей.

– Да, замечательные, – согласился Иван.

Виконт на ходу наклонился, сорвал цветок, протянул осторожно. София взяла, рассеянно понюхала, решаясь про себя.

Нужно было что-то делать, это уже становилось невыносимым.

– Виконт, возвращайтесь в Клауден, – приказала она. – Сообщите, если нас будут искать.

– Вы уверены, принцесса? – опасливо спросил виконт.

– Да, – ответила София, не поворачивая головы.

Она была уверена, что царевич всё понял, но он и бровью не повёл. То ли этого и ждал, то ли делал вид, что его это не касается.

Виконт отстал. Несколько минут они молча шли, взявшись за руки. София свернула с дорожки, углубляясь в лес. Иван ничего не сказал.

Весеннее солнце трепетало, рассеиваясь в тяжёлых ветвях секвой. Щебетали, распеваясь, соловьи, летали, вспыхивая прозрачными крыльями, стрекозы. Невысокая трава мягко пружинила под ногами. Пахло озёрной свежестью и сухим лесом. София собиралась с духом.

Она встала, дёрнув его за руку. Он повернулся, чуть удивлённо сведя брови.

– Почему вы молчите?

София хотела спросить по-русски, но не решилась. Всё равно он знает вестланский лучше и должен понять.

– Принцесса? – он поднял брови, изобразив вежливое недоумение.

Неужели не понял? Как же ему объяснить?!

– Почему вы молчите? – повторила она, повысив голос. – Вы не хотите говорить со мной, ничего не рассказываете о себе. Вы всё время заставляете меня начинать первой. Я вам не нравлюсь? Скажите честно, царевич.

Она говорила быстро, чуть задыхаясь от волнения, но, кажется, он понимал её. Вопросительное выражение исчезало с лица, уступая место какой-то странной печали.

Он дождался, пока она закончит, и медленно произнёс, старательно подбирая слова:

– Дело не в вас, принцесса. Вы очаровательны. Просто я здесь гость и новичок и ещё не вполне освоился с вашими обычаями и манерами. Не знаю, как вести беседы, с чего начинать. Надеюсь, простите мне мою неопытность.

София бегала глазами по его лицу и чувствовала, что он лжёт. Может, мешал неродной язык, может, ещё что-то, но прятал он ложь неумело, так что даже ей было видно.

– Я вам нравлюсь? – прямо спросила она.

Он помолчал.

– Вы очень красивы, принцесса. Вы любому понравитесь.

– Это не ответ, – возразила она. – Я вам нравлюсь?

Он замешкался. София почувствовала, как падает сердце.

– Да, принцесса, нравитесь.

Она покачала головой. Она не поверила ему. Сознательно или нет, он сказал это так, что никто бы не поверил.

Но почему? Почему именно с ней происходит всё это? Зачем ей это?

– Я вам не нравлюсь, – убито сказала она. – Почему? Почему вы до сих пор здесь? Вам нужен договор с отцом, а я всего лишь приданое?

– Принцесса! – он коротко вздохнул, она посмотрела с надеждой. – Я никогда не позволил бы поступить с вами так. Вы кто угодно, но точно не приданое. Не надо думать обо мне так плохо.

– Тогда что происходит? Почему вы держите меня на расстоянии? Почему до сих пор не сделаете предложение?

Он сжал зубы.

– Это не только от меня зависит, принцесса.

– Нет! – выкрикнула она, отшвыривая смятый цветок ландыша. – Только от вас! Только вы можете сделать предложение. Вы же за этим сюда приехали. Или за чем-то другим?!

Он побледнел. Она смотрела на него, разрываясь между отчаянием и надеждой. Он не мог сказать ей правду. Но и врать не хотел, она это видела.

Тогда что происходит? Что она делает здесь? Зачем она здесь? У царевича какие-то дела с отцом и его министрами, а она здесь при чём?

Он так и не ответил. София развернулась и пошла назад, с трудом сдерживая слёзы. Что бы здесь ни творилось, она не станет в этом участвовать. Сейчас же потребует у отца отправить её обратно в Карминес. Она не вынесет, если проведёт с царевичем ещё хотя бы день. Не в таком состоянии.

Она уговаривала себя не оборачиваться, надеясь, что он догонит её, остановит, объяснит наконец. Только у самых дверей поняла, что пришла одна. Царевич остался в лесу.

Почти ничего не видя, в слезах от обиды и гнева, она влетела к отцу.

– Папа, я здесь больше не останусь ни одной минуты. Немедленно отправь меня в Карминес!

– Что случилось, Софи?

Встревоженный император поднялся с дивана. Софи заметила мать и порадовалась, что здесь она, а не Амори или ещё кто.

– Кто тебя обидел, Софи? – император взял дочь за плечи, она обиженно вырвалась. – Царевич Иван? Что он сделал?

– Ничего, – она всхлипнула, отвернулась к окну.

Подошла мать, участливо взяла за ладонь.

– Софи, доченька! Посмотри на меня. Что произошло? Виконт сказал нам, что вы пошли гулять с царевичем в лес. Он тебе что-то сделал?

– Ничего! – София сорвалась. – Ничего, в этом-то и проблема. Он ничего не хочет со мной делать, даже жениться. Я ему не нужна.

– Кто тебе сказал такую глупость?! – возмутилась императрица, обнимая упиравшуюся дочь. – Царевич никогда бы тебе этого не сказал.

– А ему и не надо говорить, я сама всё вижу! – выкрикнула София, вырываясь из объятий матери. – Я ему не нужна, я ему не нравлюсь, и вообще… И вообще, хватит об этом. Папа, отправь меня в Карминес! Или я сама уеду.

– Софи, ну куда ты уедешь?! – поморщился император. – Перестань ребячиться. Скажи наконец толком, что случилось? Что тебя так расстроило?

– Что меня расстроило?! – София заводилась всё больше и больше. – А вот это вот всё – недостаточно? – она театрально повела руками. – Иван приехал делать мне предложение, просить моей руки и всё такое, а вместо этого что? Сидит с вами целыми днями, обсуждает какие-то пункты и подпункты, на меня ноль внимания. Ноль! – выкрикнула София, выразительно сложив пальцы в кружок. – И что я тогда тут делаю?!

– Софи, ты ведёшь себя как маленькая девочка. Ты же должна понимать…

– Я всё понимаю, – прервала София. – Вам нужен договор – подписывайте. А я за договор замуж не пойду.

– Ты пойдёшь замуж не за договор, а за наследника престола, – терпеливо и немного устало произнёс император.

– Он меня не любит…

– Не имеет значения. Свадьба состоится в любом случае.

– Что? – София растерялась. – Состоится? Когда?

– В самое ближайшее время. Помолвка уж точно. Но и свадьбу мы откладывать не будем.

– Но… но как же Иван?

– А что Иван?

– Он мне ничего такого не говорил.

– А что он должен был сказать?

– Ну… ну, что… – София опять растерялась. А действительно, что? – Ну, я спрашивала его, а он…

– Девочка моя! – императрица улыбнулась, опять приобняв дочь и поцеловав в висок. – Мы же не крестьяне какие-нибудь, чтобы за пару дней свадьбу справлять. Ты должна понять, что здесь такие дела быстро не делаются. Царевич это понимает. И ведёт себя очень правильно и корректно.

– Но он бы сказал мне, – уже не очень уверенно произнесла София. – Он мог сказать хотя бы, что…

Она замялась. Она не знала, что должен был сказать царевич, но чувствовала, что всё не так просто, как пытаются представить родители. Что-то не сходилось, было что-то ещё в их разговоре с Иваном. Она только не понимала что.

– Волховский – очень разумный молодой человек, – сказал император. – Он не мог рассказать тебе о свадьбе, пока ещё не все договорённости достигнуты. Но я надеюсь, что в самое ближайшее…

В дверь торопливо постучали, и тут же, не дожидаясь ответа, зашёл Амори.

– Ваше величество! Едут.

Он торопливо поклонился императрице, небрежно – Софии, выпрямился, готовно глядя.

– Наконец-то! – воскликнул император, тут же забывая про Софию. – Наина в курсе?

– Да, – кивнул Амори, подходя к окну и отодвигая штору перед императором. – Вон, встречает.

София невольно тоже подошла к окну. На причале с несколькими лодками стояла аббатиса Этерская со своим неизменным посохом. Рядом с ней было ещё несколько человек, среди которых София с занывшим сердцем узнала Ивана. С противоположного берега к причалу острова подплывали две лодки.

– Кто это? – спросила София.

– Верховный представитель магистра Арданского ордена, – ответил Амори. – И князь Скаль-Грайский.

– Что? – удивлённо воскликнула императрица. – А князь здесь зачем?

– У него свои дела к императору. Что-то по вопросу наследования. Он запросил разрешения прибыть. Пришлось дать; неизвестно, когда мы ещё вернёмся в Барилью. Хорошо, что они вместе прибыли.

– Почему? – спросила София, отвлекаясь на секунду от Ивана.

– Наине не придётся дважды снимать и возвращать защиту.

Лодки подплывали к берегу. По беретам на головах София узнавала арданцев, по светло-серому перьевому плащу понимала, что это князь Скаль-Грайский.

Лодка с князем подплыла раньше. Из окна третьего этажа София видела, как, ступив на причал, князь первым делом попал в объятия царевича Ивана. Видимо, они знакомы, догадалась принцесса и на секунду позавидовала князю. Вот бы её царевич обнял так же крепко и искренне! Сколько ей ещё ждать этого? И дождётся ли она вообще?