Несколько дней Лика привыкала к отсутствию Маргариты.

Казалось, что она была всегда. Они были знакомы всего несколько месяцев, но Маргарита уже так вошла в её жизнь, что Лика просто не представляла себя без неё.

Когда Дуняша прибежала в то утро и задыхающимся голосом сообщила, что Кошкина ранена, при смерти и Марья колдует над ней, Лика перепугалась так, как не пугалась, наверное, даже за Ивана. Только в этот момент она и поняла по-настоящему, как дорога ей её непутёвая подруга и что она не мыслит себе уже жизни без неё. И теперь, впервые за несколько месяцев, приходится заново учиться этой жизни.

Она буквально не знала, за что взяться, она отвыкла быть одна. Марья запретила ей выезжать в город без Маргариты, объясняя это опасениями за ребёнка, и теперь Лика не могла даже навещать Ядвигу. Теперь их общение ограничивалось короткими посланиями. Ядвига каждый раз спрашивала, не дозволит ли ей царица появляться во дворце хоть ненадолго, хотя бы повидать дочь, но Марья только сухо качала головой и просила Лику больше не приходить к ней с этим.

На вопрос про Снежку царица отвечала, что попробует вытащить её в Волхов, но Мороз до сих пор зол и лучше на многое не рассчитывать. Лика уныло возвращалась к себе. Пробовала читать, рисовать, но быстро бросала. Ничего не хотелось делать.

Приходил Аддон. Целовал руки, осведомлялся о самочувствии. Вёл осторожные цветистые беседы. Лика ненадолго оживлялась.

Непонятно, как и откуда, но Аддон был хорошо осведомлён о происходивших событиях. И здесь, во дворце, и в Волхове, и за его пределами. Раньше все новости Лика узнавала от Баюна, но в последнее время зловредный и наглый кот ей надоел, и она стала предпочитать беседы с каганом. Он по крайней мере не насмехался над ней и не пытался поминутно уязвить.

Чем-то, иногда казалось Лике, они с ним даже были похожи. Оба почти что пленники, оба лишены возможности видеть родных и близких. Оба, при всём своём статусе и положении, отстранены от реальных дел и власти и зависят от чужой милости.

О том, что он фактически смещён с трона каганов родной сестрой, Аддон рассказал Лике словно ненароком, вскользь, как о чём-то уже не слишком существенном. Но она заметила, как обиженно подрагивали его губы, и невольно проникалась сочувствием. Она понимала его здесь как никто. Пусть не сама, пусть через Ивана, но она представляла, каково это, когда твоё законное место перехватывает другой, и особенно родной человек.

– Я не думаю, что она там долго удержится, – Аддон язвительно кривил мягкие пухлые губы. – Каганатом никогда не правила женщина. И она не сможет. У неё уже большие проблемы.

– Какие проблемы? – рассеянно спросила Лика.

Она стояла у окна и смотрела на реку, словно надеялась увидеть возвращающуюся Маргариту.

– Каганат бурлит, насколько я слышал. Найман, Меркит и Шираз отказались ей подчиняться. А это богатейшие города после Халдона.

– Да? – Лика даже не повернулась.

Всё это казалось ей настолько далёким и несущественным, что она и не пыталась делать заинтересованный вид. Кому интересен какой-то Найман, когда Марго бросила её на целых два месяца. Про Ивана она вообще молчит!

– Вы сегодня что-то особенно грустны, царевна, – заметил Аддон.

– А чего веселиться?! – вздохнула Лика, отворачиваясь наконец от окна.

– А чего грустить? – парировал Аддон. – Прекрасная погода, вы скоро станете матерью. Наследника престола, на минуточку. У вас появится свой двор, свои чиновники и фавориты. Надеюсь, вы оставите меня при своей милости?

Каган сказал это полушутя, но Лике было не до веселья.

– Совсем не обязательно, что будет мальчик, Дон, – возразила она. – А даже если и мальчик, то совсем не наследник. У него нет отца. А значит, и прав.

Аддон склонил голову набок, всмотрелся в лицо царевны.

– Так вот чего вы грустите, – констатировал он. – Да, ситуация щекотливая. Царевич повёл себя… э-м-м… прямо скажем, не лучшим образом. Бросить вас в таком состоянии…

– Он не знал, – сдержанно сказала Лика.

Она с удивлением обнаружила, что не хочет возражать Аддону Напротив, её тянет поддакивать и соглашаться, и она лишь с большим трудом удержалась.

– Мне кажется, он уже знает, – возразил каган. – Ваша беременность уже не тайна, и послы должны были известить своих государей. С трудом себе представляю, чтобы Иван до сих пор был в неведении.

Лика промолчала. Нехорошее чувство, колыхнувшееся в груди, напугало её. Нет, Иван не может. Он не такой, он просто…

В дверь постучали, вошла царица. Аддон торопливо встал с дивана, поклонился.

– Ваше величество!

– Добрый день, Дон! – Марья говорила с каганом, но смотрела почему-то на Лику. – Я бы хотела поговорить с царевной наедине. Вы не возражаете?

– Разумеется. – Аддон ещё раз поклонился царице, потом Лике и неторопливо вышел.

Лика отметила про себя, что Марья сейчас одна – без Баюна и без Коломны. Видимо, разговор намечался такой, что свидетели царице не нужны были никакие.

– Садись, Лика! – Марья кивнула на рабочий стол царевны.

Лика покорно села в кресло, нервно передвинула листы и карандаши. Царица села напротив.

Она была сегодня в светло-сером платье с золотой брошкой дельфина на левой груди. Лика догадывалась, что брошка эта появляется на груди Марьи всегда по какому-то поводу или настроению, но никак не могла вычислить, по какому именно. Широкий чёрный пояс с золотыми вкраплениями подчёркивал стройную талию царицы, особенно на фоне выступающего живота царевны. Не нарочно ли она это, успела подумать Лика, но Марья заговорила и все посторонние мысли вылетели у неё из головы.

– Ты его любишь?

– Что? – Лике показалось, что она ослышалась.

– Ты любишь Ивана? – настойчиво повторила Марья. – Насколько сильно ты его любишь?

Лика сдержалась, поджав губы и опустив глаза. Как она может о таком спрашивать? Ведь она же знает… она же знает…

– Лика! – В голосе царицы прозвучала непривычная мягкость. – Послушай меня, Лика! Я сейчас стою перед дилеммой. Наверное, ты догадываешься какой. Помоги мне. Помоги мне принять правильное решение. Ты хочешь быть счастливой с Иваном?

Лика подняла глаза, с трудом сдерживая слёзы.

– Да, – прошептала она.

– А можешь ли ты быть уверена, что Иван будет счастлив с тобой?

Лика замерла, приоткрыв рот. Марья задала вопрос, который ей даже не приходил в голову. Она не знала, что ответить, она никогда не думала об этом.

– Он любит меня, – сказала она первое, что пришло в голову. – Он хочет быть со мной, он сам сказал.

– Тогда почему он уехал? Если он любит тебя, как ты уверяешь, почему бросил? Почему собирается жениться на другой?

Лика качала головой, отмахиваясь от вопросов царицы словно от мух. Она знала: рано или поздно ей пришлось бы отвечать на них. Но почему сейчас? Почему именно сейчас Марья решила добить её?

– Я не знаю, – тихо сказала она, отводя глаза и кусая губы.

– Лика!

Почти против воли она посмотрела на Марью. В тёмных глазах царицы странным образом мешались строгость и сочувствие. Словно она извинялась за этот допрос, но никак иначе поступить не могла.

Лика судорожно вздохнула, предприняв последнюю отчаянную попытку сдержаться.

– Правда не знаю. Я думаю… думаю, он любит меня… Но понимает, что не может жениться. Поэтому вот…

– Уверена? – Марья не спускала с Лики внимательных строгих глаз. – Даже узнав о твоей беременности?

– А он знает?

Лика впервые спросила прямо. До этого она даже Маргариту не решалась послать к царице с этим вопросом.

– Я сделала всё, чтобы он узнал. Но никакой реакции никто из моих разведчиков не отследил. И у меня только два объяснения подобного поведения.

Лика со страхом смотрела на Марью, ожидая и боясь продолжения. Что ещё придумает царица, кроме очевидного?

– Либо по какой-то причине до него не доходят новости из Волхова, либо они ему безразличны. Что возвращает нас к первому вопросу – действительно ли он тебя любит?

– Да! – отчаянно выпалила Лика. – Да. Да, он меня любит. Любит!

– Лика, неделю назад состоялась помолвка Ивана и принцессы Софии. Через месяц будет свадьба.

– Что?!

Лика почувствовала, как сердце остановилось и рухнуло вниз. То, что сказала Марья, не укладывалось в голове. Этого не может быть. Этого не может быть!

– Откуда вы знаете? – потребовала она.

– Колобок прислал весть. И не только он. Если не веришь мне, я позову Блэквуда. О помолвке и свадьбе объявлено по всему Вестлану.

Лика мотала головой, отказываясь верить. Неужели Иван пойдёт на это? Неужели он правда пойдёт на это?! Всё, что он обещал, всё, что говорил, – всё оказалось ложью?

У неё больше не было сил сдерживаться. Она заплакала, уткнувшись в ладони, всхлипывая и вздрагивая плечами.

– Лика! – Марья обошла стол, наклонилась, обняв её за голову. – Ну что ты, девочка?! Неужели всё так плохо?

– Он не мог, – бормотала Лика между всхлипами. – Он не мог, он же обещал. Он обещал мне!

– Что обещал?

– Что это всё не по-настоящему. Это предлог, чтобы уехать. Прикрытие…

– Прикрытие? Чего прикрытие?

– Он хотел… хотел… хотел договориться с императором о союзе против вас. – Лика зарыдала в голос, уткнувшись в грудь мачехи. – Простите! Простите, Марья Моревна! Я… я не знала… надо было раньше…

Она со страхом ждала толчка, крика, хоть какой-то реакции Марьи. То, что они натворили с Иваном, было непростительно, и самое меньшее, что она заслужила, – пощёчина и презрительный взгляд. После того что Марья для неё сделала, после всей её заботы последних недель…

Лика боялась посмотреть на царицу и уже почти хотела, чтобы та разозлилась на неё, хоть как-то выплеснула свой гнев. Продолжать плакать в её объятиях, слушать ласковые утешительные бормотания было невыносимо. Такой виноватой она себя не чувствовала ещё никогда.

– Почему вы не злитесь? – она отстранилась наконец от Марьи, подняла на неё заплаканные глаза.

– Ты же хотела как лучше, глупышка, – Марья печально улыбнулась, поправила выбившиеся волосы царевны. – Какой теперь смысл злиться?

Лика опять заплакала, вытирая слёзы рукавом.

– Мне так стыдно, так стыдно, Марья Моревна! Простите, простите, пожалуйста! Я такая дура была… Если бы я знала…

– Успокойся! – Марья привлекла её, поцеловала в голову. – Тебе нельзя сейчас нервничать. Успокойся и расскажи, что вы там с Иваном задумали.

Она протянула стакан с водой. Лика выпила, икнув пару раз, вытерла глаза платком. Всё, что они обсуждали с Иваном, больше не имело значения. Но Марья должна знать. Это самое меньшее, что она может для неё сделать.

Марья слушала внимательно, не прерывая, периодически успокаивающе подбадривая Лику кивком головы. Потом задумчиво молчала секунд двадцать, ходила по комнате.

– Значит, он думал привлечь императора? – Марья нехорошо улыбнулась. – Собрать вестланские армии и колдунов? Чтобы свергнуть меня и беспрепятственно жениться на тебе?

Лика внутренне поёжилась от тона царицы. Ничего хорошего этот тон не сулил.

– А что он обещал им взамен?

– Что? – не поняла Лика.

– Ну конечно! – злорадно усмехнулась Марья. – Тебя он в такие мелочи не посвящал – зачем? Об этом тебе знать не обязательно, правда, Лика?!

– Марья Моревна, я не понимаю… – робко начала Лика.

– Знаешь что, Лика. – Марья решительно села в кресло напротив, выбрала на столе чистый лист, протянула царевне. – Дадим ему последний шанс. Пиши.

– Что писать? – испуганно спросила Лика, нерешительно беря лист.

– Пиши, что хочешь, чтобы он вернулся. Что беременна, что любишь его, что соскучилась. Что я дала согласие на ваш брак. Пиши, что хочешь, как умеешь, и верь, что он до сих пор ничего не знает.

– Но вы же сами…

– Я могу ошибаться. Он может действительно ничего не знать. Маловероятно, но… Но мы должны дать ему последний шанс, правда, Лика?! Если он действительно затеял всё это ради тебя, то вернётся. Напиши, что я согласна, и он вернётся. Но если нет…

– Если нет? – переспросила Лика, замирая. Её напугал блеск в зловеще прищуренных глазах мачехи.

– Если нет, Лика, значит, мы обе потеряли любимого человека, – Марья болезненно улыбнулась. – И он обманул не только меня, но и тебя. Но пока мы этого точно не знаем, дадим ему шанс.

Она обмакнула перо в чернильницу, протянула Лике.

– Пиши. Пиши, как в последний раз, Лика. Словно от этого зависит твоя жизнь и жизнь твоего ребёнка. Не торопись, найди нужные слова. Чтобы он поверил, чтобы его пробрало. Обещаю – это письмо он получит. И мы точно будем знать ответ.

Лика взяла перо, занесла, замирая, руку над листом, подняла глаза на Марью.

– Я тебе не буду мешать, – поняла она, вставая. – Подожду у окна.

Лика проводила царицу взглядом, смахнула с листа воображаемую пыль и опустила кончик пера.

«Иван, любимый мой! – вывела она первые слова. – Прости, что пишу. Я помню, что ты просил и о чём мы договаривались, но…»