На следующее утро Финист поднялся на палубу, смущённо щурясь, и не сразу понял, что происходит. В глазах рябило от солнца и ветра, у юта толпились люди, раздавались весёлые и возмущённые вскрики.

– Следующие! – услышал он громкий голос Соловья за спинами команды. – Подходите, мать вашу, не задерживайте.

Финист приблизился, растолкав людей, и с удивлением увидел Соловья с ножом у мачты и Сойку с обрезками тряпок. Разбойники подходили к ним по двое, азартно бросали кости и проигравшему Соловей бил в морду, резал ножом руку или тыкал в грудь – неопасно, но так, чтобы кровь хорошенько смочила тряпки, которыми Сойка небрежно бинтовала раны.

– Вы чего тут творите? – ошарашенно спросил он.

– А, Скаль-Грайский! – весело ухмыльнулся Соловей, повернувшись к нему. – Давай сюда. Тебе тоже должно достаться.

– Чего достаться? – Финист посторонился, пропуская очередного разбойника с забинтованной головой.

– Ну как чего? Ты же не мог сдаться без боя, правильно? – Соловей подмигнул Сойке и снова повернулся к Финисту.

Часа через полтора после обеда вахтенный на фок-мачте прокричал:

– Парус!

Соловей поднялся на бак. Финист и Сойка присоединились к нему.

– Кто там? – спросила она.

Соловей прищурился, всматриваясь.

– Жёлтые паруса. Арданцы, сволочи.

– Арданцы? – нахмурился Финист. – Уверен?

– Абсолютно, – процедил Соловей. – Идут с юго-востока, впереди нас, в крутой бейдевинд.

– Значит, из Каирии, – сказала Сойка.

– Точно, – кивнул Соловей. – И, скорее всего, в Вестлан. Интересно, что они забыли здесь? Обычно они берут намного южнее.

– И что будешь делать? – спросил Финист.

– Галера однорядная, – сказал Соловей. – То ли посольская, то ли везут немного. Парус поставили, чтобы лавировать против ветра. Не поможет. Мы их быстро нагоним.

Он сбежал с бака, раздавая команды и веля сигнальным известить о манёвре «Грозу морей» и «Разящую длань». Через полчаса три тяжёлые галеры, рассекая форштевнем волны, шли широким полукругом, охватывая с запада, севера и юга небольшое, по сравнению с ними, судно под жёлтыми парусами. Соловей велел вывесить флаг Салтаната и при приближении дать из пушек сигнальный залп. Два коротких, два длинных – приказ остановиться.

Маскировка сработала. На судне подняли вёсла и спустили паруса. Ещё через двадцать минут тяжёлая громада «Солнца юга» швартовалась высоким бортом к маленькой торговой галере «Прекрасная дама». «Разящая длань» и «Гроза морей», подняв вёсла, медленно дрейфовали рядом.

– Давай я пойду, – предложил Финист. – Если всё в порядке, просто отпустим. Чего зря людей пугать.

– Если бы это был не Ардан, я бы с тобой согласился, – ответил Соловей. – Но его людей по любому придётся обыскивать. А тут ты один не справишься, Скаль-Грайский, уж извини.

По крутому трапу с «Прекрасной дамы» на «Солнце юга» поднимались два человека. Остальной экипаж выстроился на палубе, насторожённо ожидая, чем всё закончится.

Соловей, Сойка и Финист встречали прибывших. Те растерянно озирались, не зная, к кому обращаться. Присутствие Соловья для них было явным сюрпризом.

– Капитан! – поклонился один, сняв круглую светло-голубую шапочку, похожую на берет. – Позвольте представиться: Бернардо Дамброзо, шкипер «Прекрасной дамы». А это, – он небрежно махнул рукой на спутника, – мой помощник Винни.

Массивный Винни был в полтора раза тяжелее своего высокого, но тощего капитана. Однако и он покорно сдёрнул с себя берет и склонился перед Соловьём.

– Дамброзо, значит, – прищурился Соловей. – Что-то я про тебя не слыхал раньше. И корабль твой здесь не замечал. Давно вступил в Ардан?

– Четыре года как, капитан, – почтительно ответил Дамброзо. – Я просто редко хожу в этих водах.

– Да ну?! А что же сейчас-то идёшь? И с чем, интересно?

– Капитан?

– Чего везёшь, Дамброзо? Кому, откуда? Не притворяйся, что не расслышал.

– Чай, капитан, – торопливо ответил шкипер. – Кушинский чай из Каирии к императорскому двору.

– И всё?

– Всё.

– Ну это мы сейчас проверим. – Соловей повернулся, кивнул Сойке. – Обыщи судно. Ты ведь не возражаешь, Дамброзо?

– Я не хочу неприятностей, капитан, – осторожно ответил тот.

– Я тоже. Сделаем всё быстро, тихо, аккуратно. Если всё в порядке, никто не пострадает.

Сойка с парой десятков человек перешла на борт «Дамы». Дамброзо проводил их тревожным взглядом. Соловей заметил, усмехнулся, кивнул Финисту.

Они отошли к другому борту.

– Я бы не советовал их грабить, – тихо сказал Финист. – Арданцы так просто это не оставят.

– Я не собираюсь их грабить, – возразил Соловей. – Но у него там не только чай.

– С чего ты взял? – Финист покосился в сторону Дамброзо с Винни.

– Смотрят трусливо. По-воровски. Знаю я этот взгляд, у таких всегда чего-то заныкано.

– Может, просто боятся? Явно не тебя они ожидали здесь встретить.

– Нет, Скаль-Грайский, – процедил Соловей, не спуская взгляда с Дамброзо. – Знаю я эту братию, никогда они не работают чисто. Как минимум у них какая-нибудь контрабанда. А может, что и похуже.

– Что?

– Сейчас узнаем.

Сойка вернулась через полчаса. Легко взбежала по трапу, спрыгнула, покачала головой в ответ на вопросительный взгляд Соловья.

– Ничего нет, – сообщила она. – В трюмах только чай. Ну и харч дорожный…

– Точно? – подозрительно спросил Соловей. – Всё проверили?

Сойка сверкнула глазами.

– Хочешь сам поискать? Мы все мешки вспороли, во все углы потыкали.

– А бумаги его? Судовой журнал, счета, расписки, ведомости? Должны же они быть в его каюте.

– А… – Сойка осеклась, пожала плечами. – Нету. Там тоже всё обыскали – чисто.

– Та-а-ак! – Соловей повернулся к Дамброзо. – Подчистил, значит. Ну, говори, сукин сын, спрятал куда или за борт выкинул? Чего там такого было в твоих бумагах?

Глаза Дамброзо забегали. Соловей потянул нож из ножен. Винни взялся за свой, выдвинулся, загораживая патрона.

Финист быстро подошёл и зашептал на ухо Соловью. Сойка ревниво следила за ними. Разбойники вытащили пистолеты и небрежно, словно играя, наставили их на Дамброзо и Винни.

Соловей дослушал, ухмыльнулся, убрал нож.

– Ладно, Дамброзо. Я бы с тобой повозился ещё, но времени у нас мало. Предлагаю так: до Буяна ты смирно идёшь с нами, не рыпаешься. Потом мы тебя отпускаем – греби куда хошь. Идёт?

– До Буяна? – Дамброзо облизнул губы.

– Угу, – кивнул Соловей.

– Зачем я вам, капитан?

– Считай нас бесплатным сопровождением. Ты же не хочешь, чтобы тебя разграбили?

Дамброзо посмотрел на Финиста, Сойку, разбойников. Обречённо вздохнул.

– Хорошо, капитан. Как прикажете распорядиться?

Соловей широко улыбнулся.

– Вот и чудненько, Берни, – он похлопал его по щеке. – Сообразительный, сразу видно. А распорядимся мы так…

Винни вернулся командовать на «Даму». Дамброзо Соловей оставил при себе, пообещав отпустить, как только закончит дела на Буяне. Тому ничего не оставалось делать, как подчиниться.

Дальше «Дама» шла в окружении трёх боевых галер под присмотром десятков стволов пушек. Дамброзо Соловей угощал за общим столом вместе с Финистом, Сойкой и своими командирами, расспрашивал, хитро поблёскивая маленькими глазками. Шкипер отвечал вежливо, но уклончиво и неохотно.

– Чего-то он явно мутит, – поделился Соловей своими соображениями с Финистом. – Если бы ему надо было в Вестлан, не стал бы забираться сюда, под Туманную Косу. Арданцы не любят ходить здесь.

– Никто не любит, – хмыкнул Финист. – Твоя братия постаралась. Да и ты тоже.

– Тогда чего ему надо здесь? – Соловей напряжённо хмурился, пытаясь понять. – Шёл бы себе Подветренными проходами, и забот бы не было. Подольше, правда, но безопаснее.

– Значит, ему надо было идти здесь. Если не сбился с курса.

– Здесь? – раздражённо бросил Соловей. – Здесь он мог идти только в одном случае… нет, в двух. Либо ему надо было на Буян, либо в Салтанат. Зачем, можешь мне сказать?

– Чай продать?

– Ага, и поэтому поспешил от бумаг избавиться. Как только заметил боргейские галеры. Ты чего, Скаль-Грайский?!

– Да, неувязочка, – нахмурился Финист.

– Зря ты меня остановил, – процедил Соловей, опуская кулак на стол. – Надо было пустить ему кровь – заговорил бы как миленький.

– Он бы наврал тебе что угодно, – покачал головой Финист. – Да и времени у нас мало, сам говорил. Закончим с Буяном, потолкуем с Дамброзо. В крайнем случае отправим его к Марье. На Уловителе он ей всё скажет, и калечить не надо.

– Ладно, – согласился Соловей, вставая и допивая бокал. – Может, ты и прав. Марья с Арданом лучше ладит, чем я, – пусть и разбирается с ними. А у нас пока другие заботы.

Как и предсказывал Соловей, сильный западный ветер и мощное течение Великой дуги затрудняли и замедляли движение эскадры едва ли не втрое по сравнению с противоположным направлением. Остров вырос на горизонте под вечер ещё через день.

Соловей собрал совещание: двигаться в ночь или отложить до утра? Сойка стояла за немедленное нападение; Финист предлагал дождаться утра. Кудеяр и Слащёв тоже были приглашены на военный совет и тоже разошлись во мнениях. Кудеяр был за ночную атаку, Слащёв хотел подождать, выяснить сначала, что, где и как.

– Чего тут выяснять?! – горячилась Сойка. – Спокойно войдём в залив, встанем на рейде и наведём пушки. И всё – остров наш.

– Порт наш, – уточнял Слащёв. – Ну, высадимся мы в Сладкой гавани, захватим Бутылку. А дальше что? Ни Кошачий Глаз нам не взять, ни Клюв Стервятника, ни даже Городок. Пушки не добьют, а наличных сил нам не хватит.

Финист рассматривал разложенную на столе карту острова, над которой склонились участники совещания, и понимал, что Слащёв прав. Широкий открытый северный залив острова, в котором однажды затонула ладья с бочками мёда, заканчивался обустроенной гаванью и небольшим посёлком Бутылка. Назывался он так потому, что лежал между двумя холмами, спускавшимися и расширявшимися к берегу, и вытягивался вверх узкой горловиной. На холмах стояли небольшие крепостки с башнями и пушками, которые корабельная артиллерия Соловья могла разнести в пух и прах за пять минут. Как и всю Бутылку и все стоявшие и в гавани, и на рейде корабли.

Но грозный пиратский остров держался не Бутылкой и не двумя игрушечными фортами, поставленными больше для внушения, чем для реального боя. В возвышенной северо-западной части острова на крутом высоком холме с открытыми склонами стояла крепость Кошачий Глаз, артиллерия которой контролировала подступы ко всем близлежащим посёлкам, включая Городок – крупнейший населённый пункт острова.

А в южный берег Буяна глубоко врезался обширный извилистый фьорд с неприступными каменными берегами, закрытый от моря загнутым скалистым выступом, напоминавшим клюв стервятника. В этой естественной крепости спокойно размещались и маневрировали на рейде до сотни кораблей, самые большие галеры могли разойтись, не коснувшись друг друга, и при всём при этом она не нуждалась ни в какой артиллерийской защите. Фарватер был настолько сложен, что войти в Клюв могли только самые опытные лоцманы и капитаны, и любой хозяин острова старался, чтобы таковых было как можно меньше. Пиратские капитаны, просившие убежища на Буяне, получали лоцмана за половину добычи. Это было много, но зато все знали – под защитой Клюва и Кошачьего Глаза их не возьмёт ни один королевский или императорский флот.

Попытки устроить блокаду острова тоже неизменно проваливались. Не говоря уже про запасы в огромных скальных складах Кошачьего Глаза, остров был достаточно плодороден, чтобы прокормить до десяти – двенадцати тысяч населения ежегодно. Постоянные пиратские набеги и бойкая работорговля привели к тому, что успешные капитаны, вышедшие на покой, устраивали себе на острове поместья с плантациями, «сажали» на землю захваченных и выкупленных рабов и занимались хозяйством.

Плодов этого хозяйства вполне хватало для обеспечения продовольствием и гарнизона, и прочих поселенцев. А всё остальное – от пуговиц с чернилами до пушек и пороха – пираты добывали грабежом и торговлей по всей акватории Тёплого моря. Иногда успешно, иногда не очень. На место выбывших неизменно приходили новые искатели богатства, вольности и славы.

Всё это Финист знал и понимал, что захватить Буян штурмом будет чертовски сложно. Даже вестланская армада под командованием брата императора не смогла этого сделать; что уж говорить про них с пусть мощными, но всего лишь тремя боевыми галерами и без малейшей поддержки десанта.

У Сойки, однако, было другое мнение.

– Ты же знаешь фарватер, – повернулась она к Соловью. – Залив не охраняется, надо только войти в него. А там разобьём все корабли пушками в упор – и всё. Держаться им будет нечем.

– Я не собираюсь разбивать эти корабли, – возразил Соловей. – Они мне нужны целыми. Да и люди желательно.

– Тогда что ты предлагаешь? – раздражённо спросила Сойка. – Или, думаешь, там ещё не знают, что ты переметнулся к Марье?

– Знают, конечно, – Соловей усмехнулся. – Но…

Он загадочно замолчал.

– Что? – не выдержала Сойка.

– Есть у меня одна идея. Подождём до утра. Не будем суетиться в ночь.

Утро встретили стоя на якоре в миле от Сладкой гавани, нарочито безобидно развернувшись носом к острову и вывесив на мачтах пурпурных «соловьев». Поднятые и убранные вёсла тоже должны были продемонстрировать предельно мирные намерения.

Вход в гавань перегораживали поставленные посередине залива четыре каравеллы, развёрнутые бортом и с наведёнными пушками. Сойка смотрела на них, возбуждённо раздувая ноздри.

– И это вся их защита?! Да мы разнесём их вдребезги! Соловей, ну давай пальнём разок. Для острастки, а?

Соловей качал головой.

– Не надо. Подождём.

– Чего?

Соловей пристально всматривался в гавань, где начиналось оживлённое движение. Через час после рассвета от пристани отошёл небольшой однопалубный бриг и на хорошей скорости, проскользнув мимо каравелл, направился к «Солнцу юга». Соловей приказал спустить верёвочную лестницу Ещё минут через двадцать бриг пришвартовался к борту галеры, и на палубу «Солнца» сноровисто поднялись три человека с ножами и пистолетами за поясом.

Соловей усмехнулся. Он знал этих ребят и был доволен, что на разведку и первичные переговоры послали именно их.

– Макс! – добродушно воскликнул он, распахивая объятия. – Ты теперь до пограничника дослужился? Или в таможню перевели?

– Капитан, – растерянно пробормотал Макс, пытаясь вырваться из крепких объятий Соловья. – Что вы здесь делаете?

– Как – что? – делано удивился Соловей. – Домой вернулся. Вы чего, ребята? Не получали, что ли, сообщения?

– Нет, – Макс неуверенно переглянулся со спутниками, те в ответ так же растерянно пожали плечами. – Какое сообщение?

– Драть меня в четыре дырки! – воскликнул Соловей. – Я же послал Лукашу письмо, что иду. С какого хрена он вам не сказал?

Макс молча переводил взгляд с капитана на окружавшую его команду. Он не понимал, что происходит и что ему самому теперь делать.

– Мы думали, вы это самое… с царицей теперь… с Волховской… Командор Лукаш сказал…

– Чего?! – перебил Соловей, презрительно прищурившись. – С каких пор этот хрен командором себя возомнил?

– Ну, когда вы, значит, сдали город и галеры, он объявил вас недействительным… Ну и, как наместник, сам, значит…

– Сам, значит?! – угрожающе произнёс Соловей. – Наместник не может стать командором – ты что, забыл, Макс? Командор должен быть выбран на общем Совете.

– Так это… будет Совет-то… через неделю.

– Ах, будет! Ну, вот когда будет и если его выберут, тогда он и может считаться. А пока что командор я, и я приказываю доставить меня на берег.

– Не могу, капитан, – возразил Макс.

– Это ещё почему?

– Вас лишили звания. Вам запрещено появляться на Буяне.

– Выбирай выражения, Максик, – посоветовал Соловей, кладя руку на нож, – если не хочешь отправиться на дно лизать мёд.

– Не могу, капитан, правда, – Макс всем своим видом выражал сожаление, что не может иначе. – Вы же вышли из нашего звания.

– Да кто, бл… сказал тебе это?! – взорвался Соловей. – Кому ты веришь? Лукашу или своим глазам? Посмотри, – он повернулся, широко размахнув рукой, – где ты тут видишь царицу? Или хоть что-нибудь царское? Видишь? С кем уходил, с тем и вернулся. – Сойка и прочие согласно закивали. – Галеры обещал захватить? Захватил. Флаги, видишь, чьи? – Соловей поднял голову, и Макс невольно задрал тоже. – Мои. Чего ещё надо?

– Так вы это, – Макс замялся, – не были в Волхове?

– Был. Вёл переговоры с царицей как командор острова. Имел право.

– И что?

– Упрямая стерва оказалась. Пока не договорились. Ничего, мы ещё вернёмся к этому.

– А Скальный Грай?

– Тут небольшая промашка. Пока был в Волхове, Скаль-Грайские отбили город. Как услышал, сразу вернулся. Зарубились маленько. Город пока не отбил. Но зато вернул галеры и ещё кое-кого захватил.

– Кого?

Соловей обернулся, махнул повелительно рукой. Из трюма вытащили Финиста со связанными за спиной руками, подвели.

– Узнаёшь?

Породистое горбоносое усатое лицо Финиста было слишком известно. Даже Макс его узнал; он потрясённо уставился на высокопоставленного заложника.

– То-то же! – удовлетворённо бросил Соловей. – За своего кума царица что хошь отдаст. И Скальный Грай, и всё Лукоморье в придачу. Так что ты там говорил, Макс? Кого там лишили звания?

Макс сглотнул, перевёл взгляд на Сойку. Та не выдержала.

– Хорош уже кобениться! – раздражённо воскликнула она. – Тебя зачем сюда послали, Макс? Проверить, кто пришёл?

– Да…

– Ну, проверил?! Командор пришёл. С добычей. Не зли его, Макс. А то сам знаешь, что будет.

Макс растерянно переглянулся со спутниками.

– А Лукаш…

– А вот давай-ка веди нас к нему, – приказал Соловей. – Там и разберёмся с ним по-мужски. Кто тут вас наё… – я или он?

Макс решился. Перегнувшись через борт, он крикнул своим на бриге, что всё в порядке и капитан едет с ними. Соловей довольно ухмыльнулся.

Погрузились втроём – он, Сойка и по-прежнему связанный Финист. В Кошачий Глаз, понимал Соловей, больше не пропустят. Но и так было нормально.

Бриг прошёл мимо каравелл, с бортов которых, свесившись и перегнувшись, на них смотрели во все глаза. Соловей махал рукой, орал приветствия, улыбался во весь рот. Макс боязливо косился.

В порту стояло два десятка торговых галер, не боявшихся рисковать контрабандной торговлей с Буяном, одна большая рабовладельческая барка и семь-восемь быстроходных каравелл, вооружённых малокалиберной артиллерией и патрулирующих остров по периметру. Обязанных патрулировать, но… Соловей усмехнулся. Командор из Лукаша выходил явно не слишком предусмотрительный.

Впрочем, дело ещё не было сделано. Да, Макс ему поверил и он уже на острове, но, пока не захвачен Кошачий Глаз и не взят Клюв Стервятника, о победе и контроле говорить не приходится.

Они высадились в гавани в самый разгар оживлённой утренней торговли. Торговля, впрочем, тоже на какой-то момент встала. И продавцы, и покупатели, и случайные зеваки, и сторожа, и грузчики, и портовые шлюхи уставились на них, словно не веря своим глазам. Кажется, Лукаш успел уже всем напеть в уши.

– Здорово, ребята! – гаркнул Соловей, выпрыгивая на причал и махая рукой.

– С приездом, капитан! – крикнула одна из девчонок и тут же отвернулась, зардевшись.

Остальные молчали, насторожённо глядя и ожидая, что будет. Макс распорядился, им подвели лошадей. Соловей легко вскочил в седло, упёрся, привстав, в стремена. Финиста посадили позади Сойки, связав ему руки спереди неё.

Тронули. Поднялись в горловину между холмами и помчали, постепенно забираясь на северо-западную возвышенность острова. Миновали несколько небольших посёлков и усадеб с садами и полями, на которых уже трудились десятки рабов. Соловей скакал легко, не оглядываясь. Финист хмурился, подскакивая на крупе позади Сойки, всматривался, искал знакомые лица из команды Вадима. К счастью или к несчастью, никто ему по дороге не попался.

В Городке остановились передохнуть и пообедать. Здесь к ним присоединился ещё один отряд человек в двадцать. Соловей заметил, что, пока они обедали, Макс послал гонца в Кошачий Глаз. Он до сих пор не мог решить, кому служить, и больше всего боялся не угодить будущему победителю.

Соловей кивком указал Сойке на Макса. Та понимающе прикрыла глаза, побарабанила пальцами по своему ножу.

От Городка дорога стала подниматься круче. Лошади спотыкались на каменистой дороге, тяжело вскидывали ноги. Пришлось перевести их на шаг. Холм был изрыт по периметру рвами, в которых добывали камень на строительство крепости. Глубокие рвы потом заполнялись разнообразными ловушками, и от подножия холма к стенам крепости можно было подняться по одной-единственной дороге с перекинутыми мостами, которые легко уничтожались в случае необходимости.

Последнюю четверть пути по крутому склону холма проделали и вовсе пешком, подтягивая упиравшихся лошадей за собой в поводу. Ноги скользили, Финист периодически падал. Сойка, смеясь, помогала ему подняться, предлагала развязать руки. Соловей качал головой, и Финист, сцепив зубы, отмахивался от Сойки и упрямо поднимался дальше.

Начинало уже темнеть, когда они поднялись наконец к узким высоким воротам, в которые с трудом могла протиснуться одна повозка. Две массивные башни с переходом нависали над воротами, из пробитых гнёзд угрожающе посверкивали стволы пушек.

Финист огляделся. С высоты холма остров был как на ладони. Далеко впереди, в лучах заходящего мартовского солнца, поблёскивало море. Он не мог разглядеть надёжно укрытый скалами Клюв Стервятника, но три чёрные галеры виднелись слева по берегу довольно отчётливо. На горизонте, насколько он мог заметить, пока больше не было никого. Значит, все силы здесь, на острове. Осталось только понять, сколько их.

– Капитан! – их окликнули сверху, из перехода над воротами. – Какими судьбами?!

– Керай! – откликнулся Соловей. – Смотрю, ещё потолстел. Скоро и в ворота не влезешь, не то что в бордель.

– Открой, Керай! – сердито потребовал Макс. – Они со мной.

– Сейчас, – кивнул Керай, – открываем. Только это самое…

– Чего?

– Велено забрать перстень, – Керай виновато развёл руками. – Уж простите, капитан, не моя затея. Я бы пустил вас без всяких этих…

– Да на здоровье! – Соловей взмахом пресёк бурные возражения Сойки, поднял руку и показательно снял с пальца перстень с Лонгиром. – Лови! – Он подбросил его вверх. – Потом вернёшь.

– Само собой, капитан! – Керай ловко поймал перстень, убрал за пояс и заорал: – Открыть ворота для капитана Соловья!

Тяжёлые массивные створки раскрылись, пропуская их внутрь крепости. Она была рассчитана на шестьсот-семьсот человек гарнизона, но могла принять, в случае надобности, ещё тысяч пять беглецов. Для них были построены убежища, уходившие вглубь скалы, на которой стояла крепость, а на поверхности преобладали массивные служебные здания – склады, арсеналы, конюшни, казармы, дома командиров.

В центре крепости, возвышаясь на тридцать метров, стоял маяк, своим жёлтым светом давший ей название, а рядом пристроился обширный приземистый двухэтажный дом с плоской крышей – Управление Совета и командование крепости.

На плоской крыше дома и возле него дежурили стрелки. Соловей опять усмехнулся. Даже забрав Лонгир, Лукаш всё равно боится его до чёртиков. Настолько, что снимает людей со стен крепости и ставит в своё личное охранение. Но и не принять он его не может – этого бы не поняли уже в Совете.

Их попытались обыскать на входе, забрать оружие. Но и Макс, и Керай дружно возмутились. Для них предпринятых мер было более чем достаточно; унижать ещё больше своего капитана они не хотели. Да и Сойка смотрела так, что забирать у неё саблю с ножом не рискнул никто.

В доме тоже было полно вооружённых охранников. Соловей заметил, что здесь были сплошь люди Лукаша, многих из которых он даже не знал – видимо, набирались в последние дни. Сам Лукаш принял их в главном зале, где проходили заседания Совета и избирали командора. Высокий, худой, с длинным узким лицом и длинными волосами до плеч, перетянутыми на лбу чёрным шарфом, Лукаш сидел во главе большого дубового стола, по сторонам которого устроились командиры гарнизона и несколько капитанов из числа членов Совета. За спиной Лукаша стояла пара охранников.

К ним обернулись все. Пригибаясь за спинами, Керай подбежал к Лукашу и протянул перстень Соловья.

– Вот, командор! Как приказывали.

– Командор?! – Соловей рявкнул так, что вздрогнуло даже пламя свечей на столе и факелов на стенах. – С каких это пор ты командор, Лукаш? Потрудись объяснить.

Он пихнул плечом одного из бойцов, сопровождавших их от Городка, независимо прошёл к столу и сел в торце стола напротив Лукаша.

– Что здесь происходит, господа? Какого лешего я являюсь на свой остров как враг и пленник, а не как командор? Устроили переворот?!

– Мы бы сами хотели знать, что происходит, капитан, – процедил Лукаш. – До нас тут дошли слухи…

– Знаю, знаю, – перебил Соловей. – Макс уже просветил меня. А я его. Макс, будь добр, не хочу повторяться.

Макс торопливо пересказал разговор на борту «Солнца юга». Лукаш смотрел недоверчиво, но остальные капитаны, заметил Соловей, заколебались.

– Мы слышали, ты сам сдал город, – сказал Лукаш, не спуская с него подозрительного взгляда. – Ничего Скаль-Грайские не отбивали, они просто вернулись.

– Слышали? – Соловей прищурился. – Откуда слышали?

– Неважно.

– Ещё как важно! – возразил Соловей. – Вы кому верите тут? Своему командору, пришедшему с добычей, или какому-то брехуну? Где он? Где его доказательства?

– А твои?

– А мои вот, – Соловей кивнул в сторону Финиста. – Галеры, заложник. Я усилил наш флот, укрепил наши позиции – чего вам ещё надо, господа? – он обратился к командирам и капитанам.

Те переглядывались, шепчась. Доводы Соловья явно произвели впечатление.

– Нас уверяли, что ты подписал соглашение с царицей, – Лукаш повысил голос, перекрывая ропот. – Сведения надёжны.

– Да ну?! – Соловей уже и не думал скрывать угрожающие нотки. – И откуда же эти сведения?

– Из надёжных источников, – повторил Лукаш.

Соловей поскрёб бороду.

– А согласно моим надёжным источникам, ты, сука, снюхался с арданцами. И это они поставляют тебе «сведения». Чтобы внести раскол в наш союз и захватить наконец остров. Ты же продал его им!

– Нет! – Лукаш заметно побледнел, заметался глазами. – Какого чёрта! Зачем мне это?

– Затем, что командор из тебя никудышный, и сам знаешь, что острова не удержишь. Вот и решил продать его подороже и слинять куда-нибудь на покой.

– Враньё! – взвизгнул Лукаш, вскакивая. Ропот за столом усилился, теперь недоверчивые и подозрительные взгляды обратились в его сторону. – Господа, не слушайте его, он всё врёт.

– Да неужели?! – ухмыльнулся Соловей. Он становился всё спокойнее, по мере того как Лукаш всё больше выходил из себя. – А почему тогда никто не знал, что я возвращаюсь, хотя я писал тебе?

– Я ничего не получал.

– Конечно, как сейчас проверить. Слово против слова. Но вот касательно сговора я готов предоставить своего свидетеля. А ты?

– Свидетеля? Какого ещё свидетеля?

Соловей заметил в глазах Лукаша неподдельный страх и удивился. Это было не совсем то, чего он ожидал.

– Мы тут, пока шли, перехватили одну арданскую галеру. Хозяин – Бернардо Дамброзо – поведал кое-что интересное.

– И что же? – Лукаш пытался улыбаться презрительно и надменно, но получалось плохо. Капитаны за столом слушали внимательно и насторожённо.

– Что он вёз тебе от магистра второй вексель в качестве предоплаты. Само собой, он его уничтожил, когда заметил нас. Но мы потолковали с ним по душам и убедили всё рассказать. Так вот, по его словам, первый вексель ты всё-таки получил. И где-то он у тебя тут заныкан.

– Ты с ума сошёл? – Лукаш нервно рассмеялся. – Ты сошёл с ума! Нет у меня никакого векселя.

– Уверен? Голову готов поставить?

– Да хоть две! Прекращай этот балаган. Нет у меня никакого векселя, и не знаю я никакого Дамброзо. Господа, он же издевается над нами, вы разве не видите?

Капитаны промолчали. Один из них, массивный и крупный, с тяжёлым подбородком, повернулся к Соловью.

– Где этот твой Дамброзо? Мы бы его тоже послушали.

– Без проблем, Ярыч, – Соловей пожал плечами. – Он у меня на борту, прикажи доставить. Только можно же ведь не ждать до завтра, а всё сейчас выяснить.

– Как?

– Перетряси все бумаги Лукаша. Уверен, где-нибудь да найдёшь этот вексель.

– Вы с ума сошли! – воскликнул Лукаш, вскакивая. – Я не дам вам рыться в моих бумагах только потому, что этому привиделось невесть чего.

Ярыч тяжело поднялся, отодвинув кресло с противным скрипом. Охранники за спиной Лукаша подались вперёд, взявшись за сабли.

– Выдвинуто тяжёлое обвинение, Лукаш. – Соловей со злорадством заметил, что Ярыч не назвал его командором. – Нужно его или подтвердить, или опровергнуть. Просто так это оставлять нельзя.

– И вы… вы ему верите? Что я мог продать остров? Господа, вы же меня знаете. Сколько раз я ходил с вами в бой!

– Не усложняй ситуацию, Лукаш, – спокойно, но настойчиво произнёс Ярыч. – Если Соловей врёт, отвечать будет он. Но сначала мы всё проверим. Прикажи сам.

– Отлично! – Лукаш с вызовом вздёрнул голову. – Отлично. Раз вы настаиваете. Мне скрывать нечего, сами потом будете каяться и извиняться. Силантий!

Справа от Лукаша поднялся невысокий круглолицый человек с заплывшими, как будто бы вечно сонными, глазами.

– Ну уж нет! – возразил Соловей. – Подпускать казначея к бумагам одного – ни за что! Он же этот вексель там и сожрёт. Ярыч, иди с ним. Или пошли людей.

– Я пойду, – бросил Ярыч, опуская тяжёлую ладонь на плечо Силантия, от чего тот аж присел. – Иди давай! – Он подтолкнул его вперёд. – И без фокусов.

Они вышли в боковую дверь. В напряжённом молчании только Соловей, кажется, чувствовал себя расслабленно и беззаботно. Он откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и, позёвывая, поглядывал по сторонам.

Сойка бросала на него тревожные взгляды. Она не понимала, что затеял капитан, но на всякий случай была готова броситься в схватку по первому его знаку. Финист сжимал и разжимал затёкшие в ремнях руки, насторожённо оглядывался. Он тоже не мог понять, к чему ведёт Соловей. Вчера они о таком не договаривались, и эта его импровизация ему совсем не нравилась. Тем более его беззаботный вид.

Ярыч с Силантием вернулись минут через десять с большой шкатулкой и кипой бумаг. Силантий свалил бумаги на стол, Ярыч поставил шкатулку перед Лукашем.

– Открывай.

Лукаш презрительно посмотрел на Ярыча, на всех остальных.

– Пожалуйста! – Он вынул ключ из кармана, швырнул на стол. – Сами открывайте, если мне не верите.

Ярыч невозмутимо подобрал ключ, открыл шкатулку, взял верхний лист, развернул. Медленно прочёл первые строчки, свернул, положил рядом на стол и вынул следующий.

– Читайте, читайте, – Лукаш исходил сарказмом. – Проверяйте своего командора, господа. Только когда ничего не найдёте, я потребую, чтобы Соловья высекли за клевету у всех на глазах. И вышвырнули из нашего общества с пожизненным запретом.

Соловей улыбался, скрестив на груди руки и поигрывая пальцами. Сойка кусала губы, нервно посматривая то на безмятежного Соловья, то на напряжённого Финиста. Ярыч перебирал и откладывал бумаги, ничего не происходило, и она уже примеривалась, как рубанёт ремни на запястьях Скаль-Грайского, сунет ему в ладонь нож, а сама выхватит саблю и…

– Так! – заинтересованно произнёс Ярыч, развернув очередной лист. – А это что такое?

Сойка напряглась. За столом прошёл ропот. Лукаш побледнел.

– Что? Что там такое?

Ярыч сунул ему лист под нос.

– Ты сказал, что не получал его.

Лукаш вытаращил глаза.

– Да как оно тут… да не может этого быть…

Он попытался выхватить письмо, Ярыч отдёрнул руку.

– «Лукаш, брат мой! – принялся зачитывать он. – Переговоры с царицей оказались не слишком удачные. Сам еле вырвался, возвращаюсь на юг. До меня дошли сведения, что Скаль-Грайские отбили город. Но у меня ещё остались отряды на Гребне, так что не всё потеряно. Пришли корабли на подмогу. Будем действовать быстро и слаженно, вернём Скальный Грай. Твой брат и командор Соловей».

Ярыч дочитал, передал письмо ближайшему капитану. Лукаш тяжело дышал, безумными глазами озирая собравшихся.

– Это не моё! – шептал он. – Я ничего не получал. Его не было здесь. Его не было здесь!

Он опять сорвался на визг. На него бросали косые хмурые взгляды, передавали письмо по рукам, мельком просматривали, кивали.

Ярыч копался в бумагах дальше.

– А вот и он! – с мрачным удовлетворением произнёс он, вытаскивая плотный синий лист с золотой треугольной печатью. – Арданский вексель. На предъявителя. На пять тысяч серебряных талонов.

– Дёшево же ты продал остров, Лукаш, – откликнулся Соловей с другого конца стола. – Хотя, если это плата за мою голову, пожалуй, что и нормально. Я почти польщён.

Ярыч тяжело смотрел на Лукаша. Соседний капитан вытянул вексель у него из рук, внимательно осмотрел, передал соседу. Некоторые подавались вперёд, вытягивали шеи, но треугольная арданская печать на шнурке была отлично знакома всем и не оставляла никаких сомнений.

– Это не моё! – завопил Лукаш. – Я не знаю, откуда это здесь! Хотя нет, стойте… знаю. Знаю откуда! Это всё он, он наколдовал мне этот проклятый вексель. Он же колдун!

Лукаш тыкал пальцем в Соловья, брызгал слюной. От него презрительно отворачивались.

Соловей весело рассмеялся, поднял правую руку, поиграл пальцами с оставшимися перстнями.

– Ты же забрал у меня Лонгир, Лукаш. Как мне, по-твоему, колдовать?

– Не знаю! – Лукаш вращал белками глаз, дёргал себя за воротник, словно нечем было дышать. – Не знаю, но это ты. Ты, колдун, ты меня подставил. Ты засунул сюда этот вексель, не знаю, как и зачем…

– Хватит, Лукаш! – оборвал его Ярыч. – Доказательства налицо. Признайся по-хорошему, что ты пообещал Ардану?

– Ничего! – заорал Лукаш, пнув кресло так, что оно отлетело к стене. – Говорю же вам, это подстава. Это Соловей… Он… он сговорился с Силантием… и тот подбросил… Признавайся, гнида, ты всё это подстроил?!

Лукаш вцепился в горло Силантию. Тот посинел, вытаращив глаза, вцепился в руки хозяина. Даже Ярычу не сразу удалось его оторвать.

Охранники растерянно мялись, не зная, что делать. Ярыч пихнул Силантия в кресло, встал перед Лукашем.

– Короче, так. Или ты нам расскажешь всё прямо сейчас и умрёшь быстро, или мы отдадим тебя Кераю. Ты всё равно всё расскажешь, но умирать будешь долго. Ну?

Лукаш тяжело дышал, глядя в глаза Ярычу. Они были одного роста, но Ярыч чуть ли не вдвое тяжелее и стоял и смотрелся намного более уверенно.

– Ладно, – Лукаш вдруг успокоился. – Ладно, вы мне не верите. Хорошо. Но поверьте хотя бы…

Неуловимым движением он выхватил из пояса охранника нож и метнул в Соловья. Никто не успел ни среагировать, ни даже повернуть головы. Сойка только дёрнулась, открыв рот, но было поздно.

Грянул выстрел. Соловей стоял у стола с пистолетом в руке, опрокинутое кресло валялось позади него, а Лукаш оседал на пол, держась обеими руками за простреленное горло.

Кровь толчками выходила из раны. Он захлёбывался, пытался что-то сказать, поднимал руку, словно прося о помощи. Это длилось недолго. Секунд через десять Лукаш затих, руки безвольно упали на пол и остановившийся взгляд уставился в потолок.

Сойка подбежала к Соловью.

– Ты как?

– В порядке, – ухмыльнулся тот, подбрасывая в руке Макарова. – Отличная вещь, надо сказать. Хорошо, что разжился.

На выстрел вбежала охрана из других комнат. Растерянно глядя на тело командира и Соловья с пистолетом, потянули сабли из ножен.

– Охолоньте! – Ярыч поднял руку, останавливая готовых ринуться на Соловья охранников. – Он защищался, Лукаш был первым, – он кивнул на валявшийся у стены нож. – И вообще – собаке собачья смерть. Вынесите эту гниду отсюда.

Коротко рассказав о произошедшем и объяснив ситуацию, Ярыч велел охранникам убрать тело Лукаша и закопать где-нибудь. Дождавшись, пока его вынесут и все, более или менее успокоившись, рассядутся по своим местам, повернулся к Соловью.

– Командор! – он не стал садиться и стоял сейчас в торце стола, где ещё полчаса назад сидел Лукаш. – Примите наши извинения. Нас ввели в заблуждение, хорошо, что всё разъяснилось. Готовы ли вы забыть этот досадный инцидент и вновь принять свои полномочия во всём объёме?

– Только если все остальные изъявят такое же желание.

Соловей насмешливо обвёл взглядом собравшихся за столом. Все как один торопливо закивали и загудели согласно, с некоторой опаской поглядывая на невиданное оружие в руке командора. Он так и не убрал его обратно за пояс и продолжал небрежно поигрывать им, крутя на пальце.

– Нет, господа, так не пойдёт, – произнёс Соловей. – Мне нужно единогласное подтверждение полным составом Совета. Вся полнота власти и полное одобрение. Тогда да, тогда я согласен. Иначе ищите себе нового командора.

Капитаны переглядывались с некоторой паникой, как со злорадством заметил Соловей.

– Мы верим вам, командор! – заверил Ярыч. – Можете командовать. Но Совет назначен только через неделю, не все ещё прибыли.

– Кого не хватает?

Ярыч с сомнением покосился на Силантия. Тот торопливо подсказал:

– Пятерых. Маркел идёт с Копья Дьявола, может не успеть. Карлос послал доверенность, Мелит…

– Понятно, в общем, – перебил Соловей. – Времени у нас нет, так что обойдёмся теми, кто есть. Оповестите всех – завтра Совет и общий сход. Соберите народ к полудню, я намерен выступить на Плащах.

Ярыч коротко кивнул.

– Будет сделано, командор. Это всё?

– Всё. Свободны, господа. Можете идти.

Дождавшись, пока за последним охранником закроется дверь, Соловей повернулся к Сойке.

– Развяжи уже ему руки, – кивнул он на Финиста. – Пока совсем не отвалились.

Сойка полоснула ножом по ремням. Финист поморщился, встряхнул руками, потёр запястья.

– Что это было? – хмуро спросил он. – Мы не об этом договаривались вчера.

Сойка вертела в руках вексель, рассматривала со всех сторон, чуть ли не пробовала на вкус.

– Он настоящий? Соловей, скажи уже наконец. Я ничего не понимаю.

– Да ну, какой настоящий! – Соловей довольно ухмылялся. – Нет, конечно же.

– Но как? Как ты его туда засунул? У тебя же не было Лонгира!

– Ещё как был! – возразил Соловей, поиграв пальцами с поблёскивающими перстнями.

Он уже забрал свой перстень с тела Лукаша, пока того ещё не унесли.

– У тебя его не было! – упрямо повторила Сойка. – Ты его сдал при входе.

– Да, я сдал кольцо. – Соловей улыбнулся, снял со среднего пальца перстень с синим камнем, бросил на стол. – Чтобы все подумали, что я сдал Лонгир. А на самом деле…

Он поднял руку. Жёлтый опал на указательном пальце превратился в синий алмаз. Сойка восторженно охнула.

– Настоящий Лонгир – вот. – Соловей опять поиграл пальцами. – А это… – Он подобрал перстень со стола. – Пустышка. Обычный опал, который я перекрасил в Лонгир и поменял на пальцах.

– Ты знал, что они потребуют сдать его? – Сойка восторженно смотрела на капитана, блестя глазами.

– Как только узнал, кто сейчас здесь заправляет, – кивнул Соловей. – Спасибо Кощею – хороший приём он мне подсказал в своё время. Извини, Скаль-Грайский, не было времени предупредить тебя. Будь на месте Лукаша Ярыч или ещё кто, мы бы действовали по вчерашнему плану. Но с этой подлой скотиной можно было справиться только его же подлыми методами.

– Получается, Лукаш прав – ты его подставил. Он не собирался продавать остров Ардану.

– Сейчас нет. Но рано или поздно он бы его всё равно сдал. Так или иначе. Ты же его видел, какой из него командор?!

Финист хмурился, качал головой. Ему всё это явно не нравилось, и Соловей не мог переубедить его.

– В конце концов, – раздражённо прибег он к последнему аргументу, – остров наш? Наш. Мы вернули его без боя и вообще без потерь. Что, по-твоему, лучше было устроить тут резню, вместо того чтобы по-тихому избавиться от одного говнюка?!

– А если бы дошло дело до Дамброзо? Что бы он им рассказал?

– Как видишь, уже не дойдёт, – Соловей поморщился. – Хватит, Скаль-Грайский, завязывай уже со своими «если» да «кабы». Дело сделано, чего тебе ещё надо?

– Ты мой Лонгир вернёшь? – спросил Финист, помолчав.

– Погоди, не так быстро. Ты тут формально ещё мой пленник. Пусть привыкнут видеть тебя хотя бы несвязанным. Завтра закончим начатое, а тогда уж…

Финист подвинул кресло, сел за стол.

– Думаешь, получится?

– Не сомневайся! – Соловей хищно блеснул зубами. – Завтра у нас будет и остров, и флот. Флот её величества царицы Волховской.

Утро выдалось солнечное и ветреное. Холодный порывистый ветер выдувал всё тепло, которое нежаркое мартовское солнце посылало на землю, взмётывал полы плащей, надувал пузырями небрежно застёгнутые рубашки и куртки. Приходилось держаться за шапки и шляпы, натягивать их на уши или запихивать за пазуху.

Сойка ёжилась в своём лёгком суконном зипуне и думала с досадой, что зря не надела шерстяную куртку. Серый долгополый зипун был изящно вышит красными нитками, хорошо смотрелся под новым коричневым поясом, но продувался насквозь и ни хрена не спасал.

Она была здесь единственной женщиной. По неписаным, но строго соблюдавшимся правилам на Плащи допускались только побывавшие в бою мужчины. Но в виде исключения и в знак уважения перед командором было решено закрыть глаза на её присутствие.

Фигурально, конечно. Сойка ощущала на себе взгляды тысяч глаз собравшихся экипажей кораблей, солдат гарнизона, капитанов, как действующих, так и вышедших на покой и ведущих хозяйство на острове. Высокие скалистые берега, надёжно скрывающие от моря Клюв Стервятника, спускались неровными широкими уступами к заливу. К нижним ступеням, выдолбленным прямо в скалах, чалились заходящие в Клюв корабли. Тяжёлые галеры и галеоны стояли на якоре в глубине залива. Скалы закрывали его от ветра, так что волнения можно было не опасаться. В самый сильный шторм здесь было спокойно, как в лесном озерце.

Сейчас скалистые ступени были сверху донизу заняты собравшимся сходом. Сойка попыталась прикинуть на глаз – тысячи три здесь было точно, а может, и больше. Группируясь по корабельным и гарнизонным командам, снизу вверх поднимались рядовые составы, гребцы, бойцы, офицеры. Самые верхние ступени занимали капитаны и командующие островными гарнизонами. Венчала всё ровная круглая площадка, на которой стоял Соловей с Сойкой и ближайшим окружением, включая Кудеяра и Слащёва. За их спинами, стараясь не выделяться, скромно держался Финист.

Это и были Плащи – место избрания и посвящения в командоры острова. По старой традиции капитаны, выбравшие себе командора, сбрасывали плащи ему под ноги и просили ступить на них. Это был акт присяги, признания власти и готовности подчиняться. Потом, вместо дорогих и выходящих из моды плащей, под ноги командора стали выбрасывать шейные или носовые платки, но название осталось. Как и привычная церемония.

Сегодня, впрочем, церемония была не совсем привычная. В полдень, когда собрались уже все, кто мог и кому было положено явиться, а Сойка окончательно продрогла и стучала зубами от холода, Ярыч встал рядом с Соловьём и поднял руку, успокаивая остаточный гул.

– Господа! – зычно возгласил он. – Капитаны, шкиперы, ловцы удачи и рыбы. Братья по сабле и по волне. Слушаем сюда. Дело у нас сегодня не рядовое. Здесь мы обычно выбираем себе командора. Или смещаем его. Сегодня ни тот ни другой случай. Все вы знаете, что против командора Соловья, – Ярыч выставил руку, указывая на него, – были выдвинуты тяжёлые обвинения. На основании чего мы приняли решение о его смещении и выборах нового командора. Но вчера мы имели возможность убедиться в том, что эти обвинения ложные. Командор Соловей доказал свою невиновность. Я и ещё несколько достойных господ, – Ярыч взмахнул рукой, очертив группу присутствовавших вчера в Кошачьем Глазе капитанов, – готовы свидетельствовать. Подлая гнида Лукаш оклеветал нашего командора, а на самом деле сам готовил предательство и измену нашему острову.

Сход разразился гневными воплями. Кое-где засверкали клинки. Соловей свистнул пронзительно и протяжно, восстанавливая тишину.

Сойка невольно обернулась, бросила взгляд на Финиста. Тот молчал, хмуро уставившись в землю. Она не боялась, что он сломает церемонию, он был слишком разумен для этого. Но какая-то досада всё равно смутно кольнула её.

– Казнить Лукаша мы не можем, – продолжал Ярыч, дождавшись тишины. – Он уже получил своё, напоровшись на пулю. Туда ему и дорога. Но командор потребовал публичного обсуждения. И перевыборов. Либо мы подтверждаем наше ему доверие, либо выбираем нового предводителя. Есть желающие предложить себя в командоры?

В наступившей напряжённой тишине одни капитаны недоумённо переглядывались, другие хмуро уставились в землю, третьи преданно смотрели на Соловья. Сойка зорко отмечала и тех, и других, и третьих, зная, что вечером Соловей потребует отчёт, кто реально хотел за него, а кто лишь уступил большинству.

– Нет, нету, – сначала тихо, потом всё громче и громче стало раздаваться с задних рядов. – Никого не надо. Оставайся, командор! Тебя хотим! Соловей, скажи им!

Ярыч поднял руку.

– Учтём, господа, что Соловей единственный среди нас колдун и может на равных общаться с царями и волшебниками. Это важное и нужное преимущество для командора и главы нашего общества.

– Да, да, верно, – опять раздалось из глубины схода. На этот раз их поддержали верхние ступени, одобрительно закивали многие капитаны и помещики.

– Так что? – Ярыч обвёл взглядом сход. – Есть претенденты? Кто-нибудь недоволен деятельностью командора? Хочет задать вопросы? Предложить свою повестку?

– Не надо! – заорали уже десятки голосов. – Соловья хотим! Соловей, Соловей! Командор, скажи им.

Сойка внимательно осматривала верхние ступени и первые ряды. За Соловья были многие, явно больше половины. Но всё же не все. Почти все действующие капитаны кричали за него, а вот большинство отставных энтузиазма не проявляли. Они насторожённо молчали, хмурились, ждали, что будет дальше.

Ярыч сделал шаг в сторону, повёл рукой, предлагая Соловью выступить. Соловей шагнул к самому краю площадки, поднял и развёл в стороны руки, успокаивая разошедшийся сход.

– Командор! Командор! – скандировала толпа, постепенно затихая.

Соловей дождался момента и резко опустил обе руки, словно выключив звук во всей округе. Секунд пять были слышны только шум ветра и хлопанье одежды.

– Братья! – начал Соловей. – Пятнадцать лет назад вы избрали меня своим командором, и с тех пор я служил вам верой и правдой.

Он говорил спокойно, не кричал, не повышал голос, но слышно его было на самых дальних и нижних ступенях. Сойка до сих пор не понимала, как он это делает; знала лишь, что без колдовства тут никак.

– Я укрепил Кошачий Глаз и отбил все атаки флота принца Коннова. Я повёл вас в тот рейд на Подветренные острова, после которого все вы, – Соловей описал рукой широкую дугу, – все вы, от капитана до кока, обогатились как минимум вдвое. Я заставил трепетать перед нами северные и южные берега и держал на расстоянии сам Арданский орден. Кто-нибудь скажет, что я плохо служил нашему обществу?

Что я хоть где-нибудь пренебрёг интересами острова? Что позволил хоть кому-нибудь думать, что нас можно купить, разобщить, сломать, запугать?

– Не-е-ет! – простонал сход.

– И всё-таки вы поверили. Поверили этому паскуднику Лукашу, что я предал интересы острова. Что переметнулся на сторону Волхова и сдал царице наши завоевания. Как вы могли, братья?! Как вы могли такое подумать?!

Голос Соловья театрально задрожал. Сойка скосила на него глаза. Он настолько искренне выглядел расстроенным и возмущённым, что она почти сама поверила.

– Прости, командор! – пронёсся над сходом рыдающий вопль. – Дураки были, обманули нас. Не прими в обиду.

– Этого и добивались наши враги, – Соловей взмахнул кулаком, вновь придал голосу твёрдость. – Раскола. Хотели посеять в нас смуту и раздрай, чтобы мы не верили друг другу, чтобы натравить нас друг на друга, истощить, раздробить и взять голыми руками. Неужели мы позволим им это, братья?!

– Не-е-ет! – От режущих криков тысяч глоток у Сойки закладывало уши, а от сверкания на солнце сабель и ножей рябило в глазах.

– Нет! – подтвердил Соловей. – Драть меня в четыре дырки, конечно же, нет! Надо показать им, что мы сильны и едины, как никогда. Надо истребить ту тень сомнения, что навёл на наш остров Лукаш. Надо восстановить наш авторитет, подорванный – да, братья, и моим проколом со Скальным Граем.

– О-о-о! – гудел сход.

– Да, да! – Соловей взмахивал кулаком, словно вколачивал гвозди. – Я был в Лукоморье, я был в Волхове. Знаете, что я слышал? Что про нас говорят? Что мы уже не те. Что мы размякли и теряем хватку. Что променяли бои и походы на торговлю и огородничество. Что нас уже можно не бояться и вообще забить на нас!

– О-о-о! – стонал сход от злобы и бешенства.

– Что мы им можем ответить, братья? – Соловей расходился, жестикулируя и переходя на крик. – Ничего. Мы ничего им не будем отвечать. Мы просто вернёмся во всём своём блеске и мощи и докажем, что с нашим островом нельзя не считаться.

– Да-а-а! – орала толпа, включая уже и капитанов, и даже помещиков.

– Ардан вздумал играть против нас – мы ударим по самому Ардану!

– Да-а-а!

– Скаль-Грайские и Волховские смеются над нами – мы заставим их плакать кровавыми слезами!

– Да-а-а!

– Вестлан решил, что про нас можно забыть, – мы напомним Вестлану о себе!

– Да-а-а!

Над колыхающейся толпой стоял уже несмолкаемый гул, но громовый крик Соловья без труда перекрывал его.

– Вы готовы, братья, идти за мной? Забыть про свои шкурные интересы? Перестать ныкаться вразнобой по углам? В одном кулаке, под одним командованием, к одной общей цели – утвердить власть Буяна на всей Великой дуге? Стать единоличными хозяевами Тёплого моря?

– Да-а-а! – толпа заходилась в экстазе, и Сойка была на грани, готовая уже присоединиться к ним. Единственное, что её останавливало, – напряжённый и бледный Финист, на которого она раз за разом бросала косые взгляды. Его единственного не увлекла страстная речь Соловья, и Сойка дёргалась между ними, то желая отдаться неудержимой волне, разгоняемой капитаном, то цепляясь за холодную сдержанность Финиста.

– Я не обещаю вам лёгких успехов и быстрых денег. Нам предстоит пройти много опасностей и невзгод. Многие из нас погибнут, многие не доживут. Легко не будет. Я даже не буду обещать, что мы точно всех победим. Но если мы останемся здесь, если разбредёмся по одиночке и будем промышлять как встарь, нас точно сомнут и оставят здесь догнивать. Вы хотите этого?

– Не-е-ет!

– Я тоже, – Соловей рубанул ребром ладони, словно саблей. – И пока я жив – не допущу этого. Мы не будем здесь гнить, мы пойдём вперёд. Мы впервые – впервые, братья! – пойдём все вместе. Армадой, которой не видело Тёплое море. Я поведу вас! Мы ударим по Вестлану так, что империя содрогнётся. Мы прошерстим Ардан так, что комтуры с магистром пойдут на паперть. Мы утвердим свою власть на Подветренных островах, и их принцессы с маркизами станут вашими жёнами и наложницами. Вы готовы пойти со мной, братья?! Все как один! Без сомнений! Без вопросов! Без жалоб!

– Да-а-а! – звуковая волна неслась с самых нижних ступеней до верхних так, что Сойку почти сшибало с ног. Даже Соловей чуть отставил назад правую ногу, словно опираясь, чтобы не упасть.

– Капитаны! – неожиданно спокойным и деловитым голосом произнёс он. – Ваше слово. Прошу голосовать.

Ярыч подошёл первым. Он сорвал с себя чёрный шейный платок, бросил под ноги Соловью.

– «Громобой» с вами, командор! – Он выставил руку, и человек семьдесят в группе на пятой ступени проорали слаженно и одобрительно. – До самого конца. Ведите.

Соловей молча склонил голову. За Ярычем подошёл Кудеяр и принёс присягу и за себя, и за свою команду. За Кудеяром Слащёв – и тоже швырнул платок и поклялся идти до конца. Один за другим подходили капитаны и шкиперы судов, плативших за укрытие на Буяне, и бросали платки под ноги Соловья, соглашаясь подчиняться его приказам.

Сойка механически считала про себя, сколько с каждым платком прибавлялось кораблей во флоте Соловья. «Четырнадцать… восемнадцать… двадцать пять… шесть галеонов… девятнадцать каравелл… шестнадцать бригов двухпалубных… девять трёхпалубных… десять галер… считая и наши…»

Шестьдесят три корабля, имевшие на борту хоть пару пушек, получил Соловей по итогам дня. Торговые, грузовые, рыболовные не в счёт, но и их шкиперы принесли присягу.

Это была грозная сила. Больше флот на Тёплом море был только у Арданского ордена и Вестланской империи, но даже у них не было такой концентрации ударной мощи, какую собрал сейчас Соловей на Буяне. Оставался только один вопрос: куда он направит её в первую очередь?

Когда закончилась церемония, на опустевших Плащах остались только Соловей, Финист и Сойка. Команды отправились в Городок и Бутылку отпраздновать переизбрание командора. Капитанов и командующих Соловей отослал в Кошачий Глаз, назначив на вечер пир, а на завтра – полноценное военное совещание.

Отставники и помещики, поздравив Соловья, разъехались по своим поместьям. Охрана с сопровождением стояла поодаль, держа за узды лошадей. Ждали, когда командор будет готов отправляться.

А он не мог заставить себя сойти с места. Он стоял на куче платков, вдыхал солоноватый морской воздух и смотрел на теснившиеся внизу, у каменных причалов, корабли. Его собственные парусники – не купленные, не захваченные в бою, а сделанные по заказу и под личным присмотром – стояли отдельно, выделяясь узким удлинённым корпусом, высокой кормой и четырьмя мачтами. Он первый поставил на свои суда четыре мачты, и его «Буревестник», «Стрелок» и «Летящий» по праву считались самыми быстроходными кораблями Тёплого моря, соревноваться с которыми, и то только в штиль или при слабом ветре, могли лишь трёхпалубные галеры при полном комплекте.

И всё-таки этого было мало. Марья права – нужна верфь, нужны новые корабли с новейшей артиллерией. Если они хотят держаться на равных с империей, да хоть бы даже и с орденом…

– Ничего не хочешь объяснить? – сухо спросил Финист за плечом. – Ты чего тут устроил? Ты же обещал перевести остров на нашу сторону. А вместо этого натравил на нас!

– Скаль-Грайский, ты, видимо, плохо слышал, – процедил Соловей, не поворачиваясь. – Я натравил их не на вас, а на Вестлан с Арданом.

– Да какая разница! – Финист с трудом сдержался. – Ты должен был взять тут всё под контроль, а не развязывать новую войну. Ты хоть понимаешь, чем нам это всё грозит?!

Соловей усмехнулся.

– Прекрасно понимаю.

– Тогда зачем? Зачем ты ввязываешься в заведомо проигрышную войну?

– А это не моя затея.

– Не твоя? – Финист даже растерялся. – А чья же?

– Марьи.

– Марьи?!

– Да, Марьи. Флот теперь её и обязан выполнять её указания.

Финист помотал головой, пытаясь осознать сказанное. Сойка выглядела такой же растерянной, и только Соловей всё с тем же невозмутимым лицом смотрел на залив с видом победителя.

– Марья хочет начать войну с Вестланом?

– Нет, не хочет. Поэтому и послала меня.

– Ничего не понимаю, – Финист окончательно запутался. – Ты только что сказал, что действуешь по её указанию.

– Скаль-Грайский, не забивай себе голову, – посоветовал Соловей. – У тебя сейчас другие заботы, займись лучше ими.

– Какие заботы? – раздражённо спросил Финист.

– Ты же хотел вернуть команду Вадима. Разберись тут, поищи, поспрашивай. Кого найдёшь, можешь выкупить. Деньги я дам.

– А просто приказать отпустить?

– Не могу. Они только что переизбрали меня командором – и я тут же их буду грабить? Ты как себе это представляешь?

– Ну, по такой логике ты и меня не можешь отпустить, – язвительно заметил Финист. – Не говоря уже про наши галеры.

– С вами проще – вы мои «трофеи». Только мои. И вас я отпускаю в обмен на безопасный тыл, пока хожу на запад.

– Думаешь, тебе поверят? – недоверчиво усмехнулся Финист.

– Видел, что только что было здесь? – Соловей кивнул на опустевшие ступени. – Сейчас они поверят любому моему слову и согласятся на всё, что я скажу.

– У тебя будут проблемы, – настойчиво повторил Финист. – Когда они узнают, что Лукаш был прав и ты всё-таки с Марьей…

– Командор! – перебила Сойка. – Кажется, проблемы у нас уже сейчас.

– Чего? – нахмурился Соловей, поворачиваясь.

Сойка кивнула в сторону приближавшегося во весь опор всадника. Охрана перегородила ему путь; Соловей нетерпеливо махнул рукой, велев пропустить.

Мурад спрыгнул, тяжело дыша, торопливо поклонился.

– Командор!

– Что там у вас? – с нехорошим предчувствием спросил Соловей.

Сойка с Финистом насторожённо слушали за плечом. Охранники с сопровождающими тоже подошли поближе.

– Беда, командор! «Прекрасную даму» арданцев потопили.

– Чего, твою мать?!

Мурад сделал шаг назад, на всякий случай хоронясь от кулака капитана, но выглядел не особо испуганным или виноватым. Вины за собой он не чувствовал, да и за остальными тоже. Всё, что могли, они сделали, а уж что получилось…

Он коротко рассказал, что произошло. Когда рано утром экипажи галер отправились на Плащи, оставив человек по двадцать на каждом судне присматривать за Сладкой гаванью, примерно через час вахтенные заметили, как к «Солнцу юга» приближается снявшаяся с якоря «Прекрасная дама». Оставшийся за старшего Мурад дал пару предупредительных выстрелов, приказывая остановиться, но на «Даме» явно не собирались выполнять приказы.

Мурад едва успел приказать приготовиться, как люди Дамброзо во главе с Винни полезли на абордаж. Их было больше, и дрались они отчаянно, но огневое преимущество было на стороне команды Мурада, и через десять минут схватки, потеряв половину убитыми и ранеными, Винни отдал приказ отступать.

Мурад потерял только трёх человек, но гребцов, чтобы развернуть боевую галеру и преследовать уходящую «Даму», у него не было совсем. И он принял решение потопить её орудийным залпом.

Два выстрела прошли мимо, третий сломал грот-мачту, четвёртый попал в подводную часть корпуса. «Дама» повалилась на борт и затонула за пятнадцать минут. Когда подоспели лодки с галер, спасать уже было некого. Соловей затейливо и длинно выругался, дослушав.

– И, по-твоему, я бы их не догнал? Ты о чём думал, пенёк когалымский?! С моими парусниками, с моими каравеллами – да мы бы их завтра к вечеру нашли и вернули бы, самое позднее.

– Не подумал, капитан, – Мурад растерянно заморгал. – Не до того как-то было. Они уходили, а вы…

– А я тут был! – разорялся Соловей. – Послал бы гонца сразу, сейчас бы уже знали, где они.

– Зачем они вообще напали? – нахмурившись, спросил Финист. – Мы же собирались их отпустить сегодня. Как обещали.

– Затем, что они не собирались уходить без Дамброзо. И, видимо, поняли, что его мы отпускать не собираемся.

– И что? Ради этого надо было так рисковать?

Соловей не ответил. Он подошёл к своей лошади, задумчиво огладил её по шее, повернулся к Финисту.

– Вот что, Скаль-Грайский. Собирай как можно быстрее команду, забирай галеры и возвращайся. Вместе с Дамброзо. И глаз с него не спускай, пока не доставишь к Марье.

– С чего бы вдруг? – Финист почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине.

– Сдаётся мне, он слишком много знает. И орден очень не хочет, чтобы он поделился этими знаниями с кем-то ещё. Винни был готов убить хозяина, лишь бы тот не заговорил. Смекаешь, о чём я?

Финист смутно начинал понимать. Если Соловей прав, то Дамброзо и впрямь не простой торговец и не рядовой член ордена. Но это вовлекало их в такой потенциальный конфликт, что даже война с Вестланом начинала казаться на его фоне сущей мелочью.

Он сдержался, постаравшись подавить нарастающую панику, поднял глаза на Соловья. Тот ответил жёстким, без улыбки взглядом.

– Вижу, дошло наконец. Надеюсь, теперь-то поторопишься.

Он вскочил в седло. Сойка уже сидела верхом, перебирала нетерпеливо поводья. Финист едва успел сесть на своего коня, как Соловей сорвался с места в галоп, свистнув так, что лошади прижали уши, а в небе столкнулись друг с другом, испуганно заорав, пара чаек.