Сквозь обрывки суматошных разноцветных снов, как сквозь туман или воду, до него наконец донёсся требовательный голос Майи:

– Господин! Господин, вставайте. Вставайте, пожалуйста. Бардин просит вас. Говорит, очень срочно.

Никита промычал, не открывая глаз, повернулся на другой бок, натягивая одеяло.

– Пусть подождёт, – пробормотал он.

Встать сейчас не было никакой возможности. Наверное, он поспал часа два, не больше, и Майя знала об этом. Какого же дьявола будит?!

Одеяло слетело с него. Никита с трудом разлепил веки, посмотрел ошарашенно.

– Ты совсем охренела? – возмущённо осведомился он сиплым голосом. – А ну, дай сюда!

Кажется, он вконец разбаловал Майю. Мало того, что служанка чуть ли не каждую ночь проводит в его постели, так уже и вести себя начинает как жена. Никуда не годится! Пора указать ей на место.

– Господин, вам надо принять Бардина, – настойчиво повторила Майя. – Он только что из города. Саура убили.

Никита рывком сел в постели.

– Что?

– Саур застрелен. Принесли Бардину, а он сразу к вам. Не знает, как доложить госпоже.

Никита моргал, пытаясь проснуться и собраться с мыслями. Как во сне, до него доходило обрывками. Саур убит… Бардин… Елена…

Елена! Комкая постель, он торопливо выбрался из кровати. Майя уже поставила на умывальный столик таз с водой и стояла рядом с кувшином и полотенцем.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! – ругался Никита, плеская себе мыльной водой в лицо и на шею, растирая грудь и подмышки. – Вот только этого нам ещё не хватало. Ты сама его видела?

Майя утвердительно кивнула. Никита завёл глаза к потолку, выругался так, как никогда не позволял себе при Маргарите или Елене.

– Лей давай! – раздражённо потребовал он, наклоняясь.

Майя сполоснула ему шею и спину чистой водой из кувшина, вылила остатки в ладони. Никита крепко протёр лицо, смывая остатки пены, провёл руками по влажным волосам. Майя протянула ему полотенце.

Ожесточённо растираясь, Никита думал только об одном: кто? Кто мог осмелиться на такое? Кто оказался настолько безумен или, напротив, настолько расчётлив? Если Бардин немедленно не даст ему ответа, быть беде. Елена смерти Саура не простит.

– Одеваться.

Майя уже подавала ему штаны и рубашку, опустившись на колени, помогала натянуть сапоги, сноровисто заматывала платками запястья и шею. Подала кобуру с пистолетом, куртку, расчёску, поднесла зеркало. Никита торопливо шаркнул расчёской пару раз по волосам, отбросил и вышел из полутёмной, завешенной коврами спальни.

Майя предусмотрительно осталась. «Хоть в эти дела не лезет, – мельком подумал Никита, – и то хорошо».

Бардин ждал его в зале, который Никита отвёл под свой кабинет, приказав поставить там привычные стол и стулья и прорезать в стене шатра окна для дневного света. Войдя, он тут же увидел на столе вялое тельце ворона, пронзённое насквозь арбалетной стрелой.

– Ваше благородие! – Бардин почтительно склонился в приветствии.

Никита не ответил. Он подошёл к столу, задержав дыхание, повернул ещё теплую тушку ворона.

Да, это Саур. Сомнений быть не может. Он на секунду зажмурился, перебрав в уме ещё пару матерных слов, повернулся к Бардину.

– Где вы его нашли?

– На Средном рынке, – без промедлений ответил начальник розыскной службы. – Один из охранников заметил его у входа, дал знать моим людям, ну а дальше… На самом деле это нам мало что даёт.

– Почему?

– Крови под ним было мало. Значит, убили не там, а туда просто выбросили. Советник, вы куда-то посылали ворона в эту ночь?

Никита помрачнел.

– Он следил за святилищем. Но это тоже ничего не доказывает, он всегда мог сняться. – Никита наклонился, рассматривая стрелу. – Арбалет городской стражи.

– Нет, гарнизонный, – поправил Бардин. – Городские короче и меньше.

Похоже, и тут он прав. Значит, святители подкупили кого-то из гарнизонных стрелков. Или…

– Такие арбалеты можно и на рынке купить, – сказал Бардин. – Из-под полы, конечно, но если знать, у кого и где…

– Сколько тебе нужно времени? – перебил Никита. – До обеда успеешь?

Бардин пожал плечами.

– Если стрелок ещё в городе…

– Найди мне его, Бардин, – процедил Никита с угрозой. – Найди, иначе тут такое начнётся…

Он осёкся, прислушавшись. Даже сквозь толстые ковры слышались лёгкие торопливые шаги, негромкие протестующие возгласы, и через пару секунд, отдёрнув плотную ткань на входе, ворвалась Елена. «Ну вот и началось», – обречённо подумал Никита.

Елена тяжело дышала, держась рукой за грудь, едва прикрытую утренним шёлковым халатиком. Бардин почтительно склонился перед ней; она его даже не заметила. Она смотрела остановившимся взглядом на ворона, и глаза её наполнялись слезами.

– Саур! – прошептала она. – Саур, мальчик мой…

Она схватила тушку ворона, как есть, со стрелой, прижала к груди и заплакала. Заплакала в голос, со всхлипами, с причитаниями, с такой горестью, как будто оплакивала не ворона-убийцу, а родного ребёнка. Вспоминала, как он поддерживал её после изгнания Кощея, как не давал окунуться в отчаяние и безысходность, как помогал вернуть Бессмертного и утвердиться на троне каганата.

– Ты всегда был мне верен, Саурчик! – причитала Елена сквозь слёзы, поглаживая безжизненную тушку с беспомощно свесившейся головой с открытым клювом. – Сколько раз ты спасал меня, сколько раз выручал! Саурчик, Саур мой родной! Как же я теперь без тебя?!

Она рыдала, не в силах остановиться. Никита угрюмо хмурился, отворачиваясь. Он знал, конечно, что смерть Саура станет для Елены ударом, но не подозревал, что таким потрясением. Неужели она и вправду его так любила? Как родного сына?! И что теперь сделает с его убийцами?

Елена затихала, всхлипывая, баюкая Саура на руках и шепча что-то неразборчивое. Кое-что, впрочем, Никите расслышать удалось: «…клянусь тебе, Саур… клянусь…» Было несложно догадаться, в чём именно она клялась.

Она осторожно положила ворона обратно на стол, выпрямилась, сверкая непросохшими глазами. Если бы не ситуация, Никита сказал бы, что она прекрасна. Ещё прекраснее, если такое вообще возможно.

Но обстановка не располагала.

– Елена, успокойся! – торопливо произнёс он, упреждая её неизбежную вспышку. – Мы уже ищем. Сегодня же найдём и покараем. Только не вмешивайся, ради бога. Не усложняй всё.

– Не усложнять?! – Елена чуть не задохнулась от возмущения. – Не усложнять?! У тебя Саура убивают прямо под носом, а ты мне велишь успокоиться?! Да я сейчас… я сейчас… Рогдай! – завопила она, топая ногой.

Никита упал на колени, схватил её за руки.

– Госпожа, умоляю, выслушайте меня, – торопливо зашептал он. – Умоляю вас, не горячитесь. Мы обязательно, обязательно, клянусь вам, сегодня же найдём убийцу Саура. И заказчика тоже, если он есть. Но не надо, умоляю вас, не надо срываться и карать всех подряд. Это обозлит и восстановит против вас народ, а если в этом и была цель убийц, то они её добьются.

Он услышал испуганный визг служанок за шторами, и в следующее мгновение Рогдай влетел в комнату.

Бардин попятился. Никита даже не повернулся. Он держал пытавшуюся вырвать ладони Елену и настойчиво заглядывал в её гневные глаза. Не дать, вот только не дать ей совершить непоправимое. Ладно Рогдай, но если она поднимет Змея…

– Отпусти, Савостьянов! – Елена опять топнула, устав вырываться. – Займись своим делом, найди мне убийцу Саура. И чтоб сегодня же, немедленно!

Никита торопливо поцеловал её узкую руку, отпустил и вскочил. Рогдай мотнул головой, клацнув челюстями у самого лица. Он непроизвольно отшатнулся и тут же взял себя в руки.

– Только давай договоримся, – снова перешёл он на деловитый тон. – Пока мы работаем, ты нам не мешаешь. Ничего не предпринимай, никого не дёргай. Просто сиди и жди. Я тебе буду докладывать каждый час. Как только найдём и доставим – вот тут можешь дать себе волю. Делай с ним, что хочешь.

– Ну уж нет! – выкрикнула Елена, взмахнув рукой так, что приоткрылась пола халатика и мелькнула белая грудь. – Я спущу сейчас Искардея. Пусть хотя бы полетает над городом, наведёт страху на подлецов. И Рогдай с тобой пойдёт. И даже не вздумай мне возражать! – она яростно помахала пальцем перед носом Никиты.

Спорить с ней было бесполезно. Даже то, что удалось отговорить её от немедленной мести всем и вся, уже было невероятной удачей, и Никита не собирался гневить Бога и просить о большем.

Он вытянул стрелу из ворона и отдал Саура Елене. Подумал: стоит ли пробовать? Шансов почти никаких, но вдруг?

– Рогдай! – он сунул стрелу волку под нос. – Сможешь найти стрелка?

Бардин справился бы, Никита не сомневался. Но ему на розыски потребуется несколько часов, если не дней. А Елена в таком состоянии, что может не выдержать и сорваться на ком угодно. Даже на нём.

Волк осторожно принюхался, прикрыв глаза, втянул в себя запах медленно и длинно, потом ещё раз. Елена замерла у выхода в предвкушении и ожидании. Бардин стоял у стены, вытирая рукавом пот со лба.

Рогдай распахнул глаза, взглянул прямо. Никиту словно ударило током.

– Пошли! – он пихнул волка к выходу. – Найдём ублюдка, пока не поздно.

– Что?! – возликовала Елена. – Он взял след?

– Возможно, – как можно спокойнее ответил Никита. – Ты погоди Змея-то спускать. Может, всё по-тихому сделаем.

Он не стал больше тратить время на объяснения, обошёл Елену и вышел за Рогдаем. Волк уверенно трусил к выходу по бесчисленным залам огромного шатра, Никита старался не отставать.

Выйдя из шатра, Рогдай задержался на пару секунд, обернув морду к Никите. Тот уже был готов. Вцепившись пальцами в жёсткий хребет волка, он подтянулся и вскочил ему на спину, сжав бока коленями. Волк тут же сорвался на скок, на глазах изумлённой охраны стремительно и мягко слетев с холма.

Держаться было не за что, но Никита помнил плавный ход волка ещё с прошлого раза и не боялся упасть. Его беспокоило сейчас другое: куда приведёт след Рогдая? На кого обрушится ярость Елены? Кого на этот раз они восстановят против себя? И не ошибается ли волк? Действительно ли он найдёт того, кто стрелял?

Рогдай уверенно пробежал Трояновы ворота – их даже не попытались остановить. И его, и волка Елены знали в Халдоне уже слишком хорошо.

Рогдай свернул в узкие улочки Старого города, немного замедлив ход и время от времени опуская морду к стёршимся плитам песчаника. «Проверяет след», – понял Никита, тут же и догадавшись, куда стремится волк. К Среднему рынку, откуда Саура уже принесли в шатёр.

У входа на рынок толпились кучки зевак, покупателей, водоносов, с жаром переговаривавшихся и тут же умолкнувших при появлении волка. «Все уже всё знают, – догадался Никита, – по-тихому дело уладить не получится».

Горожане торопливо разошлись подальше от волка и насторожённо смотрели, как он, потыкавшись носом в еле заметное пятно на буром песчанике у входа на рынок и повертев головой, принюхиваясь к слабому ветру, уверенно тронулся в сторону святилища.

Никита сжал зубы. Подтверждались его худшие опасения. За пять минут Рогдай донёс его до внешней колоннады святилища и без колебаний ворвался бы под голубую крышу, если бы Никита не приказал:

– Стой!

Нельзя пускать волка в святилище. Даже в чужое, даже в такой экстремальной ситуации. Это Никита знал точно.

Он слез с волка. В глубине святилища за внутренней колоннадой чувствовалось какое-то движение. Он подождал несколько секунд, неуверенно размышляя: стоит ли всё-таки идти одному? Да, он вооружён, но если им здесь устроили засаду, никакой пистолет не поможет. Достаточно одного выстрела из арбалета. Одного для него, второго для Рогдая. Может, для этого и грохнули Саура? Использовали в качестве приманки?

Из глубины святилища кто-то неторопливо направлялся к ним, мерно постукивая посохом по мраморным плитам. Никита напрягся, положил руку на пистолет и тут же убрал, узнав идущего.

– Сауза!

– Советник! – святитель поклонился, коснувшись пальцами лба и груди. – Догадываюсь, что вас привело сюда.

– Неужели?!

– Увы, да. Трагическое известие, воистину трагическое. Передайте мои соболезнования госпоже.

Никита не успел ответить, как стало понятно, что передавать не придётся. Тяжёлый рокот заставил их вскинуть головы и, прищурившись от яркого солнца, увидеть зловещую тень. Описав круг над святилищем, Змей опустился на площадь рядом с Никитой. Тому пришлось пошире расставить ноги, чтобы не упасть под мощными взмахами его крыльев. Сауза опирался на посох, но стоял с открытыми глазами, не отводил их и не прикрывал, как почти все здесь, впервые увидевшие Змея.

Искардей сложил крылья, обхватил левой шеей Елену за поясницу и осторожно поставил на землю. Впервые за несколько месяцев в Халдоне она была одета не в шёлковые платья и халаты, а в куртку с рубашкой, рейтузы и сапоги до колен. В руках у неё была плеть. Не для Змея, знал Никита, Искардеем она прекрасно управляла и так. Плетью она вымещала ярость, стегая себя по сапогам. Пока по сапогам.

– Рогдай, мальчик мой! – Елена обняла волка за шею одной рукой, поцеловала в голову. – Нашёл, умничка. Нашёл?

Она повернулась к Никите, грозно сведя брови. Она была хороша даже в ярости, но он уговаривал себя не обманываться. Елена сейчас действительно опасна, как граната с выдернутой чекой.

– Возможно, – так же спокойно, как полчаса назад, сказал он. – Сейчас выясняем.

– Выясняешь? Выясняешь?! – она стегнула плетью по сапогу. – Так выясняй быстрее!

Никита повернулся к святителю.

– Сауза…

– Советник! Госпожа! – Сауза перебил, опять поклонившись, на этот раз им обоим. – Примите мои соболезнования. Знаю, это нисколько не возместит вашу потерю и не послужит утешением, но вы можете осуществить справедливое возмездие. Прямо сейчас. Я знаю виновника гибели вашего ворона.

– Неужели?!

Никита был ошарашен. К подобному он оказался не готов.

– Да, советник, – вежливо ответил Сауза. – Час назад в святилище прибежал молодой человек с арбалетом. Он был в отчаянии, умолял дать ему убежище. Не сразу, но он признался, что сделал. Убил вашего ворона, госпожа.

Сауза опять почтительно поклонился Елене. Она стояла, кусая губы и раздувая ноздри, и, кажется, сдерживалась из последних сил.

Никита слушал насторожённо. Он не мог понять, к чему ведёт Сауза, но был абсолютно уверен, что искренностью тут и не пахнет.

– Разумеется, я отказал ему. Это невозможно, святилище не покрывает такие преступления. Я посоветовал ему пойти и самому во всём признаться, положившись на вашу милость. Но он, – Сауза замялся, пожав плечами, – он дико напуган случившимся и уверен, что вы его не простите. Плачет, упирается, отказывается выходить. Но если госпожа прикажет…

– Если?! – Елена взметнула голос, яростно полоснув плёткой воздух. – Сауза, ты ещё здесь? Сейчас же вытаскивай сюда этого ублюдка, если не хочешь, чтобы Искардей спалил всё святилище с тобой заодно!

Сауза покорно поклонился, приложив руку к сердцу, обернулся, махнул кому-то в глубине святилища. Никита напряжённо щурился, пытаясь рассмотреть, что происходит в полумраке внутренней колоннады.

После некоторой возни из алтарного полукруга выдвинулась группа людей. Это были не святители, понимал Никита по мере того, как группа приближалась. Это была обслуга человек в пять, окружавшая шестого с явным намерением не дать ему сбежать. Они вышли из тени колоннады на свет площади, и Никита сжал зубы.

Он узнал стрелка. Бледный понурый мальчишка лет восемнадцати-девятнадцати поступил в гарнизонную стражу всего две недели назад. Он сам тогда принимал его и даже запомнил имя и никак не мог представить, что всё закончится вот так.

Рогдай втянул воздух с утробным рыком, оскалил клыки. Сомневаться не приходилось, стрелок был тот. Елена оскалилась, почти как Рогдай, полоснула плетью, рассекая со свистом воздух.

– Он?!

Один из сопровождавших передал Саузе арбалет. Сауза взял, протянул Никите.

– Пусть ваш волк убедится. Это он.

Рогдай зарычал сильнее и громче. У парнишки подгибались ноги, он просто повис на руках сопровождавших.

– Зачем?! – выкрикнула Елена, ещё раз полоснув плетью по воздуху. Никита был уверен, что следующий удар придётся по плоти.

Он выступил вперёд, постаравшись встать между стрелком и Еленой.

– Это был ты, Авра? Ты стрелял в Саура?

Парнишка бросил на него смятенный взгляд и тут же опустил. Было очень похоже на кивок.

– Зачем, Авра? Зачем ты это сделал?

Парнишка молчал, мелко тряся головой и разбрызгивая капли пота со лба. Елена нетерпеливо стегала плетью камни площади.

– Отвечай господину советнику, Авра! – негромко, но повелительно произнёс Сауза. – Зачем ты это сделал?

– Я… – Авра вскинул глаза и опять опустил. – Я должен был. Ворон осквернял святилище. Он влетал в храм. Сидел в алтаре. Это кощунство. Он осквернял Вещий Огонь, он должен был поплатиться.

– Авра, ты понимаешь, что всё это совершенно не твоя забота? Не тебе было судить о кощунстве и Вещем Огне. Почему ты просто не сказал мне?

– Я хотел, святитель! Правда хотел. Но меня не пускали к вам. Говорили, чтобы я не доставал вас такими мелочами.

– Ты мог обратиться к любому другому святителю. Ты не должен был сам решать такие вопросы, Авра. Ты не должен был брать на себя этот грех.

– Я знаю, – прошептал стрелок, опустив голову. – Простите. Простите, святитель.

– Святитель?! – выкрикнула Елена. – Святитель?! Ты у него просишь прощения? Ах ты, мелкий ублюдок!

Никита не успел выставить руку. Елена полоснула плетью, дотянувшись до лица стрелка.

Сопровождавшие испуганно расступились. Авра взвыл от боли, схватившись руками за лицо и рухнув на колени. Тут же ему по голове пришёлся второй удар, и он, вскрикнув, уткнулся лицом в камни площади.

– Госпожа! – Никита не решился прилюдно хватать Елену за запястья и просто встал перед ней, рискуя, что она и по нему сейчас саданёт плетью. – Проявите милосердие, пощадите мальчика. Он же признался.

– Милосердие?! – завопила Елена, пытаясь из-под руки Никиты дотянуться плетью до Авры. – А он проявил милосердие к Сауру? Когда стрелял в него предательски, исподтишка. Будет ему милосердие! Савостьянов, пусти немедленно!

Никита расставил руки и осторожно теснил Елену, стараясь не прикасаться к ней. Ни в коем случае нельзя подорвать её авторитет, но и то, чего она хочет, допустить тоже нельзя.

– Госпожа, он получит своё, это неизбежно. Но не нужно устраивать публичные расправы, это не красит вас.

– Он виновен! – выкрикнула Елена, бледнея от ярости. – Он сам признался, ты же слышал. И Рогдай узнал. Чего ещё надо?

– Я не оспариваю, что он стрелял, – торопливо зашептал Никита, стараясь, чтобы святители его не услышали. – Я только не верю, что он это сделал сам, по своей воле. Если ты его сейчас убьёшь, мы не узнаем заказчиков. Давай заберём его, допросим по всей форме, как полагается.

– Нет! – отвергла Елена. – Если думаешь, что он не сам, допрашивай здесь и сейчас. Я всё хочу знать немедленно.

Она топнула ногой. Никита скривился, но тут же повернулся, поняв опять, что большего от Елены сейчас не добьётся.

– Авра! – Он присел перед лежащим на камнях, уткнувшись лицом в ладони, стрелком. – Авра, посмотри на меня. Посмотри, если хочешь жить.

Парнишка медленно приподнялся, осторожно отнял руки. Через всё лицо с заплывшим правым глазом наискось проходила кровавая полоса. Он смотрел левым глазом, испуганно вскидывая его то на Никиту, то на Елену.

– Авра, скажи, ты действительно сам на это решился? – участливым и доверительным тоном спросил Никита. Он делал всё по науке, всё, как учили и демонстрировали опытные опера. Вот только у них за спиной не стояла разъярённая принцесса, готовая расправиться с подозреваемым при первом же неугодном ответе. А к такой ситуации его не готовили. Ни в одной ролевой игре. – Ты ни с кем не советовался? Никому ничего не рассказывал о своих планах? Ты всё делал один, Авра? Правда один?

– Да… да, один, – Авра заметался здоровым глазом, пытаясь повернуться к святителям. Никита взял его за подбородок, заставил смотреть себе в глаза.

– Авра, чистосердечное признание облегчит твою участь. Если тебе кто-то приказал или посоветовал – признайся. Госпожа помилует тебя. Ты получишь двадцать плетей, полежишь пару недель и вернёшься на службу. Казнён будет тот, кто тебя заставил. Ну же, Авра, назови имя! Ты же не хочешь пострадать один за всех?

– Нет, – мальчишка мотал головой, разбрызгивая капли пота и крови, – нет, я правда… правда один.

– Как ты узнал, где Саур?

– Я слышал… Стоял вчера в охранении и слышал, как вы посылали ворона в святилище… следить…

Никита прикрыл глаза, выругался про себя. Он не помнил, был ли вчера Авра в охранении, и не мог уличить его. Да уже было и неважно. Елена опять вскипела.

– Савостьянов, так он из твоих? Из гарнизонной охраны?

Никита поднялся, заставил себя посмотреть Елене прямо в глаза.

– Да. Он пришёл две недели назад и…

– И ты его сразу взял? Не проверил как следует, не вывернул наизнанку его гнилое нутро?! А если бы он не в Саура стрелял, а в Рогдая? Или в меня?

Никита молчал. Сейчас возражать Елене ему было нечего. Как ни крути, а часть вины лежит и на нём. Тут она права.

– Отойди! – приказала Елена.

Он не шевельнулся.

– Савостьянов, отойди. Или тоже хочешь пойти на клык Рогдаю?

– Елена…

– Отойди, я сказала! – выкрикнула она, взмахнув плетью. – Ты всё уже сделал, ты нашёл его. Он признался. Всё, Савостьянов, уйди. Ничего больше не хочу слушать.

Она была на грани истерики. Ещё чуть-чуть – и сорвётся на нём самом. Он уже больше ничего не мог сделать.

Никита молча шагнул в сторону.

– Рогдай!

Волк мягко поднырнул под левую руку Елены, встал рядом. Она вцепилась в шерсть на загривке, кровожадно улыбнулась, не спуская взгляда с поникшего дрожащего Авры. Секунды три-четыре просто смотрела, наслаждаясь зрелищем, потом толкнула волка, выбросив вперёд руку.

– Убей!

Всё произошло мгновенно. Рогдай наклонился, взял голову Авры в пасть и, мотнув шеей, одним рывком оторвал её.

Кровь брызнула на белые одежды святителя, люди из обслуги издали потрясённый возглас.

Рогдай разжал пасть, положив голову Авры к ногам Елены. Она брезгливо катнула её сапогом.

– Поганый ублюдок! Ещё легко отделался. А тебе, Савостьянов, – она повернулась к нему, – стоило бы лучше смотреть за своими людьми. Чтоб не повторялось больше такого. Понял меня?

Никита кивнул. У него ходили желваки, он боялся сейчас вообще говорить.

– То-то же! – удовлетворённо констатировала Елена, поворачиваясь к святителю. – В кои-то веки, Сауза, ты всё сделал правильно. Мог бы укрыть этого ублюдка, опять в игрушки начать играть. Не стал. Молодец!

– Как можно было, госпожа?! – Сауза склонился в очередной раз, прижав руку к сердцу. – Преступник должен понести наказание, кем бы он ни был. В этом нет никакого сомнения.

– Хорошо, что ты понял это наконец. Что с церемонией?

– Всё готово, госпожа. Через три дня, как вы и велели.

– Отлично, – Елена повеселела. – И смотри, чтоб не было как в прошлый раз.

– Ни в коем случае! – заверил Сауза. – Всё будет в лучшем виде. Завтра пришлю расписание и план.

– Жду! – Елена повернулась к Змею. – Искардей!

Змей приподнялся, взмахнув крыльями, приблизился, сделав пару тяжёлых шагов. Елена вытянула руки вверх, сведя ладонями. Змей обхватил её левой шеей за талию, поднял на хребет.

Она встряхнула головой, откидывая волосы, поёрзала на горячей жёсткой чешуе, усаживаясь поудобнее, и скомандовала:

– Аллонд! Нейст!

Змей наклонился вперёд, сделал несколько шагов для разбега и взлетел. Никите опять пришлось прикрыть глаза от взметнувшейся пыли и расставить ноги пошире, чтобы не упасть.

Проводив взглядом Змея, скрывшегося за крышами и городской стеной, он повернулся к Саузе.

– Поздравляю! – криво усмехнулся он.

– Советник? – Сауза недоумевающе вздёрнул брови.

– Теперь ты в чести у Елены. А я в опале. Недурно, Сауза, совсем недурно.

– Я не понимаю, к чему вы клоните, советник, – с достоинством ответил Сауза. – Мне жаль этого мальчика, но разве я мог поступить иначе? Вы же сами меня тогда бы и обвинили.

«Ах ты, гнида халдонская! – бессильно думал Никита, глядя в спокойные уверенные глаза верховного святителя. – Знаешь, что у меня ничего нет, что нечем крыть, и изгаляешься, тварь. Ладно, ладно, посмотрим ещё, кто кого».

– Может, и так, Сауза, – он старался говорить спокойно, но не был уверен, что получается. – Но кровь этого парня на тебе. Не на мне.

Он кивнул на забрызганный кровью Авры белоснежный подол Саузы. Тот нахмурился, дёрнул подол пару раз, пытаясь стряхнуть.

– Не получится, – со злорадством заметил Никита. – С такой ткани кровь не отстирывается и не смывается. Лучше сразу выбрасывай.

Он вскочил на Рогдая, обвёл взглядом площадь перед святилищем. По краям площади, на почтительном отдалении, собралась уже изрядная толпа, не испугавшаяся даже Змея. Она стояла, насторожённо и внимательно наблюдая за всем, что происходит у входа в святилище, и Никита представил себе сцену её глазами.

Толпа не слышала, что происходило здесь. Она только видела. И что она должна была увидеть? Что из святилища вывели какого-то несчастного, и их принцесса, дочь, сестра и наследница их каганов велела своему волку разорвать его. Жуткому колдовскому волку с севера. А потом её унёс такой же жуткий и чудовищный трёхголовый дракон, спаливший лучшие дворцы Халдона. Всё жуткое приходит сюда с севера – так, наверное, они думают.

Пиаром своим Елена отказывалась заниматься напрочь. Ей было абсолютно наплевать, как она выглядит в глазах подданных. Она была уверена, что подчиняться ей должны просто по факту рождения и положения, как ни пытался Никита убедить её, что всё гораздо сложнее. И вот сейчас этой расправой она второй раз поставила под угрозу уже почти подготовленную церемонию посвящения.

Сауза уверял, что всё пройдёт замечательно, но, глядя сейчас на хмурые, напряжённые лица горожан, Никита ощущал нарастающее беспокойство. Всё совсем не так благостно, как пытается уверить святитель Елену. Ситуация в городе на грани взрыва, и сегодняшние события только ещё больше обострили её. А самое скверное, угрюмо думал Никита, что он даже не знает, где детонатор, и не может добраться до него, чтобы обезвредить бомбу.

* * *

Он вернулся в шатёр, вызвал Бардина, отложив все прочие приёмы и встречи. Его ждал Исай, ждал гонец от Клишаса, ждали представители магистра и посол Маскина. Ему было не до них, нужно было сначала разобраться с делом Авры.

Он велел Бардину похоронить парнишку и выяснить о нём всё, что можно. Кто он, откуда, кто его друзья, покровители, с кем он встречался, куда ходил, кто его направил в гарнизонную стражу. И был ли он, чёрт возьми, вчера в охранении?

Бардин поклонился, вышел. Никита посидел, сжимая ладонями виски и чувствуя, как пульсирует кровь. На мгновение он с завистью подумал о Кошкиной. Вот бы поменяться с ней местами. У царицы на службе точно не было бы такой лажи, как здесь. Там всё четко, слаженно, выстроено. Ни закулисных интриг, ни ударов в спину, ни этой душной лести, в которой непонятно, чего больше – благоговения или угрозы. Сиди на своём месте и занимайся конкретным делом, а не вникай во всё и сразу, крутясь как белка в колесе. В Волхове Марьи чувствовалась какая-то твёрдость, уверенность, власть. Не то, что здесь, где всё зыбко, шатко, ненадёжно и непонятно, что будет завтра, не говоря уже про послезавтра.

Он вздрогнул, ощутив холодную струю, льющуюся по затылку, повернулся. Майя стояла с влажной губкой и фарфоровым кувшином.

– Ты чего?

– Хотела немного освежить вас, господин. – Она протянула руку, пытаясь опять смочить ему голову; он отвёл её. – Холодная вода. У вас утомлённый вид, господин, она немного взбодрит вас.

Никита поморщился.

– Чёрт, вот только тебя мне не хватало с этой водой. У меня очередь на приём, а ты мне – купания устраивать. Я в мокрой рубашке сейчас буду сидеть?

Он сорвал полотенце с её плеча, раздражённо протёр шею, швырнул обратно.

– Убери это всё. И свари мне кофе.

– Сюда подать? – Майя покорно опустила глаза.

– Да.

Она вышла. На мгновение Никита почувствовал укол совести. Чего он набросился на девочку, она же хотела как лучше?! И тут же выкинул её из головы, вернувшись к делам.

Он принял гонца от Клишаса с отчётом о рейде по Восточному взгорью и Солонской дуге. Клишас доносил, что города взгорья, кроме Карадага, открыли ворота и выплатили всю недостачу по даням и сборам. Карадаг оказал ожесточённое сопротивление, был взят штурмом, сожжён и разграблен в назидание прочим. Жители поголовно проданы в рабство.

Услышав об этом, оазисы Солонской дуги изъявили полную покорность, вернули угнанных за Ардарью верблюдов и ослов, тоже выплатили недостачу и приняли новых наместников. Сейчас, доносил Клишас, сбивают караваны; дней через десять-двенадцать должны довести до Халдона. Сам он с оставшимся отрядом намеревается навестить Найман, Меркит и Шираз, но там особых проблем, оптимистично завершал Клишас, он не предвидит.

Гонец подтвердил то же, что писал в отчёте Клишас, и Никита, распорядившись накормить и наградить, отпустил его. Он не ждал, что Клишас так легко наведёт порядок в сомнительных областях каганата, но похоже, что так оно и было. Одобрительно хмыкнув и убрав отчёт, Никита подумал, что, если Клишас так и закончит свою экспедицию, его стоит повысить. У молодого офицера большие перспективы.

После он принял Исая, выслушал доклад о продвижении строительства и очередные жалобы на нехватку людей и материалов. Заверил его, что вот-вот подойдёт новая партия верблюдов с ослами и можно их будет послать за заказанным металлом в Красный Стан и за мрамором в Карадаг. И кстати, тут же соображал Никита, нечего гонять верблюдов порожняком туда-сюда. Лучше сразу направить нужное количество в Карадаг – пусть заберут и доставят мрамор.

Прямо тут же, при Исае, Никита набросал письмо Клишасу с указаниями и приказом не распродавать жителей Карадага, обращенных в рабство, а направить мужчин на рудники и каменоломни, а женщин с детьми – в Халдон. Исай опять заныл, что не хватает людей на стройке, и Никита вынужден был поднять этот вопрос на встрече с представителями магистра.

Арданцы заверили, что готовы уступить каганату новую партию каиров в приоритетном порядке, но просили снизить портовые пошлины для их кораблей хотя бы на четверть, обещая на столько же снизить цены на свой товар. Никита согласился, велел составить указ от лица правительства каганата. Арданцы вышли, благодарно кланяясь и заверяя в своей неизменной лояльности.

Последним он принял Маскину. Посол каганата в Волхове пару дней назад вернулся в Халдон и настойчиво просил о приёме. Никита подозревал, о чём пойдёт разговор, и тянул с приёмом, не зная, что ответить Маскине.

Так оно и оказалось – посол попросил об отставке по состоянию здоровья. Никита знал, что здоровье тут ни при чём и Маскина просто не хочет служить Елене. Несколько раз он посылал запросы о мерах по освобождению кагана, пока раздражённая Елена официально не запретила ему заниматься этой темой. После этого послания от Маскины приходить перестали, но вместо этого явился он сам. И теперь почтительно стоял перед Никитой и просил уволить его со службы.

Если бы Никита не был так занят утренним происшествием, не думал, как продвигается дело у Бардина и что тот уже успел узнать, он уделил бы больше внимания Маскине, как и планировал накануне. Расспросил бы, что происходит в Волхове, постарался бы уговорить остаться, привлечь на сторону Елены. Но сейчас ему было просто не до него, он никак не мог сосредоточиться.

Единственное, на что его хватило, – это сухо поинтересоваться дальнейшими планами Маскины. К его удивлению, тот попросил о переводе в другую страну.

– И куда же? – поинтересовался Никита.

– Если ваше благородие будет не против, я бы нижайше просил назначить меня послом в Малахит, – почтительно склонился Маскина.

– Вот как? – удивился Никита. – Почему туда?

– Последние события естественным образом сделали Волхов союзником каганата. Отношения хороши как никогда, и работы для посла в Волхове теперь не слишком много. С другой стороны, насколько мне известно, послов из Малахита с поздравлениями и признанием госпожи до сих пор не было. Я бы хотел предложить свою скромную персону для налаживания отношений с Хранителями. Надеюсь, ваше благородие и госпожа благосклонно отнесутся к этому предложению. Со своей стороны, обещаю приложить все усилия для нормализации отношений с Малахитом и признания Хранителями нашей госпожи.

Никита задумался. С одной стороны, ни поздравлений, ни признания из Малахита до сих пор не поступало, и послов от них тоже не было. С другой стороны, а нужны ли они вообще? Стоит ли так суетиться из-за тех, кто по последнему договору всё равно им ничего сделать не может, а торговые отношения и так сведены к минимуму?

И всё-таки, решил он, признание не помешает. Да и Маскину нужно пристроить. Не стоит обижать старого опытного посла и делать его своим врагом на пустом месте.

– Я поговорю с Еленой, Маскина, – осторожно сказал Никита. – Решение принимать ей, но я посоветую прислушаться к твоей просьбе.

– Благодарю, ваше благородие!

Маскина попрощался и откланялся. Никита посидел, чувствуя какую-то странную неудовлетворённость. Словно он что-то упустил, что-то важное, что никак нельзя было отпускать на самотёк. Он морщился, пытался понять, что именно, но томительная неопределённость зависла внутри него, вызывая изжогу и недовольство самим собой.

Он пытался уговорить себя, что это всё от усталости и недосыпа, от беспокойства за дело Авры и всё, что с ним связано. Чем дольше не возвращался Бардин, тем сильнее нарастало беспокойство. К вечеру Никита уже не находил себе места, не зная, чем заняться, и то и дело справляясь о главе розыскной службы каганата. Майя пыталась влезть с ужином; он прогнал её одним выразительным взглядом.

Бардин вернулся, когда уже окончательно стемнело и над городом и над шатром зажглись огни. Вид у него был усталый, но хмуро-удовлетворённый, словно подтвердились все его догадки и подозрения.

Никита выслушал Бардина внешне спокойно, пытаясь скрыть волнение. Впервые за время его пребывания в каганате решалась судьба не только Елены и её правления, но и его собственная. Сауза начал игру, затрагивающую лично его, и если до этого момента Никита только подозревал, то сведения Бардина окончательно убедили его в обоснованности этих подозрений.

Зря он тогда защищал святителя, желчно думал Никита, слушая Бардина. Надо было дать Елене расправиться с ним ещё тогда, в день первой сорванной инаугурации. Сейчас было бы меньше проблем.

– Пошли! – сказал он, поднимаясь.

– Ваше благородие? – Бардин вопросительно поднял брови.

– Подтвердишь госпоже, если мне она не поверит, – бросил Никита, выходя из кабинета и направляясь на половину Елены.

Она приняла их, уже переодетая в домашнее лёгкое платье и мягкие туфли. На шею был наброшен чёрный платок с багровым отливом, на запястьях повязаны такие же траурные ленточки в знак скорби по Сауру На ковре у кушетки лежал, растянувшись, Рогдай. Столик был уставлен блюдами и бутылками, Рая и Зоя зажигали светильники.

На ещё одном столе в центре комнаты стоял большой позолоченный ларец с пеплом Саура – Елена собиралась устроить поминки по своему верному прихвостню. Она несколько раз посылала сегодня Майю к Никите с приглашениями и настойчивыми приказами прийти и поучаствовать; он всякий раз отсылал её обратно с обещаниями: как только, так сразу.

И вот поспели, видимо, как раз к сроку Вряд ли Елена будет сейчас настроена выслушивать их, но Никита не собирался откладывать, даже ради поминок Саура.

– Явился всё-таки, – недовольно нахмурилась Елена. – А я уже сама собиралась за тобой идти.

– Как видишь, не нужно, – отозвался Никита.

– Зоя, налей вина советнику, – приказала она.

Он взял бокал, только чтобы не тратить время на споры. Рая в это время наполняла бокал Елены.

– А его чего приволок? – она кивнула на Бардина.

– Кстати, об этом. – Никита прошёл мимо неё, опустился независимо на кушетку, сделал глоток. – Бардин тут кое-что выяснил по моей просьбе. Оказывается, Авра не стоял вчера в охранении и не мог слышать, куда я посылаю Саура.

– И что? – Елена недоумённо нахмурилась.

– А то, что он не знал, где искать сегодня Саура. И подстрелить он его мог только по наводке.

– По наводке? Чьей?

– А кто ещё знал, где будет сегодня Саур? Либо тот, кто его отослал, либо тот, за кем он следил. Мне Саура убивать не было никакой нужды, особенно руками Авры. А вот святителей Саур достал. И они нашли способ от него избавиться.

Несколько секунд Елена молчала, замерев с бокалом в руке. Служанки тоже застыли, испугавшись не столько разговора, в котором мало что понимали, сколько вида госпожи.

От звона треснувшего стекла вздрогнули все, даже Никита. С ладони Елены текло вино пополам с кровью.

– Докажешь?! – прошипела она, со злостью стряхивая осколки впившегося стекла.

Служанки кинулись вытирать и перематывать порезанную ладонь Елены, подбирать осколки бокала. Она не обращала на них внимания.

Никита пожал плечами.

– Прямых доказательств, как сказали бы на моей прежней службе, у меня нет. Только косвенные. Но достаточно убедительные. Расскажи, Бардин.

Елена повернулась к начальнику розыска. Он поклонился.

– По показаниям соседей, три недели назад у дома Авры стал появляться некий незнакомый человек, до этого не замеченный в Медном переулке. В ходе расспросов и розыска было установлено, что этим человеком является Раис – казначей святилища и управляющий делами Девяти.

Он приходил в дом Авры три раза в течение недели и перестал появляться, как только Авра устроился в гарнизонную стражу. В доме был проведён обыск и найдено сто двадцать талонов, происхождение которых семья объяснить не смогла. От ответов на вопросы отказывались, на сотрудничество не шли. Пока они оставлены дома под надзором.

Кроме того, по показаниям сослуживцев Авры, вчера поздно вечером к нему из города прибежал какой-то мальчишка и передал записку. Что было в записке, неизвестно, но, по словам свидетелей, Авра бросил игру в кости, хотя она была в самом разгаре, и ушёл к себе, предупредив, что рано утром ему понадобится идти на дежурство. Сегодня была не его очередь, но он якобы вызвался подменить товарища, угодившего в драку и лежащего со сломанными ногами. Мы проверили этого товарища. Он действительно лежит со сломанными ногами, вот только, по его словам, в драку он не лез, а на него просто напали и ограбили…

– Достаточно, – прервала Елена. – Хватит. Авру подкупили святители – вы это хотите сказать?

Она посмотрела на Никиту.

– Скорее всего, – кивнул он.

– Зачем?!

– Саур сидел у них в печёнках. Они не могли при нём обтяпывать свои делишки и не желали больше мириться с этим. И решили одним выстрелом убить двух воронов. Избавиться от слежки и подставить меня. В идеале поссорить нас так, чтобы ты решила избавиться от меня.

– Потому что ты не доглядел за своим солдатом, – догадалась Елена, наставив на него перевязанную ладонь. – А может, и сам его подослал.

– Да, – Никита сделал ещё глоток, порадовавшись в очередной раз, что всё-таки Елена достаточно сообразительная. Хотя бы для того, чтобы просекать подобные схемы. Пусть и постфактум.

Она втянула воздух, затрепетав вырезными ноздрями. Если бы у неё в руке был ещё один бокал, она бы разбила сейчас и его.

– Но почему Авра молчал? Почему не сдал их?

– Этого мы уже не узнаем. Хотя кое-какие версии у меня есть.

– Ну?

– Авра пошёл на это не только из-за денег святителей. У него был личный мотив.

– Какой?

– Месть.

– Месть?

– Да, месть. Когда ты прилетала сюда зимой и палила дворец, ты, конечно, распугивала людей, ждала, пока народ отбежит и попрячется. Но выбегали не все. Кто-то надеялся спрятаться в подвалах дворца, кто-то просто стоял до конца из долга. Одним из таких был солдат дворцовой охраны, старший брат Авры.

– Вот как, – Елена прищурилась, недобро сверкнув глазами.

– Да. Он тогда погиб под развалинами дворца, Бардин выяснил. Можешь представить, как себя чувствовал Авра, когда ты вернулась? Естественно, когда к нему пришли с предложением, он согласился. Отомстить за брата для него было святым делом. Ради такого и самому умереть было не страшно.

– Кажется, ему всё-таки было страшно, – злорадно пробормотала Елена.

– Ну да, – согласился Никита, подумав. – Но Саузу он не сдал. Наверное, ему пообещали, что будут заботиться о семье. О матери, вдове брата, маленьких племянниках. Он умирал героем и обеспечивал семью. Поэтому и молчал.

Елена повелительно кивнула. Рая тут же налила ей новый бокал, поднесла торопливо.

– А почему он меня не убил? – спросила Елена, выпив залпом бокал и отдышавшись. – Если уж так горел местью… Зачем Саур? Почему не я?

– Потому что они знали – если убить тебя, сюда нагрянет Бессмертный и здесь камня на камне не останется. Нет, погибать они не хотели. Они хотели постепенно перехватить контроль над городом и каганатом, а для этого им нужно было получить влияние над тобой. Сначала лишив этого влияния меня.

– Тебя? – Елена медленно улыбнулась. – А у тебя есть на меня влияние?

Она неторопливо подошла к кушетке, на которой он сидел, насмешливо и надменно глядя на него сверху вниз. Никита помедлил.

Он поймал вопросительный взгляд Бардина, кивнул, дождался, пока тот бесшумно выскользнет из комнаты, и только тогда ответил:

– Это уж тебе решать.

Елена наклонилась так быстро и резко, что он на секунду испугался, подумав, что она перепила и потеряла равновесие. Он уже готовился выставить руки ловить её, но она оперлась ладонью о спинку кушетки и приблизила лицо вплотную к нему. Золотистые пряди упали, щекоча ему щёки.

– А может, и ты ведёшь свою игру против меня? – прошептала Елена. – Ты точно на моей стороне?

Никита на секунду растерялся. Елена прерывисто дышала, и он понимал, что нет, это не вино на неё так подействовало. Она действительно взволнована и уже не играет с ним, а всерьез, в реальном напряжении ожидает ответа.

– У меня нет мотива предавать тебя, – ответил он, стараясь не отводить взгляда. – Сметут тебя, сметут и меня. А заменить тебя для меня тоже не вариант. Я не Аддон и не Бессмертный, я всего лишь твой советник. Моё выживание зависит от твоего, так что я всегда на твоей стороне. Даже если говорю то, что тебе не нравится.

Елена сверлила его взглядом ещё секунд десять. Потом резко выпрямилась, взмахнув волосами, бегло улыбнулась.

– Ладно. Ступай.

Никита поднялся, отдал пустой бокал Зое, поклонился и вышел. На поминки Саура Елена его не оставила – хоть в этом ему повезло.

* * *

– Марк Шагал шагал, да не вышагал, – бормотал Никита нараспев, возвращаясь к себе. – Тадж Махал махал, да не вымахал. Ла Скала ласкала, да не доласкала.

Ещё пару месяцев назад этот внезапный порыв Елены выбил бы его из колеи на пару дней. Заставил бы думать, что это означает, опять всколыхнул бы дурацкие надежды, мечты, фантазии. Он накрутил бы себя до состояния, близкого к бабской истерике, и потом опять нырнул в яму разочарования и депрессии.

Сейчас он даже не пытался обманываться. Елена просто испугалась, потеряла над собой контроль на пару секунд. Вот и всё. И ничего более. Будь на его месте хоть Бардин, хоть Клишас, она бы точно так же наклонилась к ним, щекоча их своим дыханием и волосами.

Он прошёл к себе в спальню. Светильники были зажжены, ванна наполнена, но возле неё стояла не Майя, а какая-то другая служанка. Никита знал её, но только в лицо, не по имени.

– Ты кто такая? – недовольно спросил он. – Где Майя?

– Меня зовут Низа, господин, – готовно улыбнулась девушка. – Майе немного нездоровится, она попросила меня заменить её. Позвольте?

Она подалась вперёд, готовясь разматывать запястья Никиты. Он отдёрнул руки.

– Что значит – нездоровится? Что с ней?

– Обычные женские дела, господин, – девушка улыбнулась уже немного виновато. – У неё сегодня кровь. Она не хочет, чтобы вы…

– Так, – решительно оборвал Никита, – свободна. Позови Майю.

– Но…

– Скажи, если она не придёт сейчас, больше вообще не появится здесь.

Низа поклонилась, выскользнула за полог. Никита подумал, что, может, для убедительности стоило пригрозить кнутом, но решил, что это было бы слишком. Майя бы не поверила.

Он размотал запястья, снял платок с шеи, стянул рубашку. Наклонился стащить сапоги и по лёгкому движению полога почувствовал, что вошла Майя.

Он выпрямился. Служанка стояла перед ним, опустив глаза и поджав губы.

– Господин?

– Ты чего мне тут игры устраиваешь? – негромко спросил он. – Мало мне с Еленой возни, ещё и с тобой хоровод водить?!

Она подняла глаза, посмотрела удивлённо.

– Хоровод? Я не понимаю…

– Всё ты понимаешь. – Никита подошёл, взял её за основание тугой косы, запрокинул голову. – Нет у тебя сегодня никаких месячных, просто дуешься на меня.

– Не думала, что вы замечаете такие дела, – чуть задыхаясь, проговорила она. – Никто не замечает…

– Три недели назад, – перебил Никита. – Ты же, дура, со мной спишь; думаешь, я ничего не вижу и не помню?!

От боли у неё начали наворачиваться на глазах слёзы.

– Отпустите, – попросила она.

Никита разжал руку. Она выпрямилась, встала перед ним уже почти обычная, нормальная, а не с тем недоступно-укоризненным выражением, с каким вошла.

– Ты видела, какой у меня день сегодня? У меня людей убивают, у меня город на грани, а ты дуешься, что я с тобой недостаточно вежлив! Мне напомнить, кто ты? И кто я?

– Не нужно, господин, – торопливо ответила Майя, опускаясь на колени. – Я помню.

Она стянула с него сапоги, размотала портянки, сняла штаны. Откинула покрывало с ванны, наброшенное, чтобы вода не остывала.

– Пожалуйста!

Никита залез в горячую воду, вытянулся со стоном.

– Грёбаный Экибастуз! – пробормотал он, закрывая глаза. – Майя, массаж сделай и всё! Больше мне от тебя сегодня ничего не нужно.

По запаху понял, что Майя вылила на ладони лавандовое масло и осторожно начала массировать его шею и плечи.

«Оскотинился, – лениво подумал Никита и даже немного удивился, почему это его не слишком взволновало. – Завтра, – решил он, ритмично мотая головой в такт движению рук Майи. – Высплюсь сегодня и… извинюсь, что ли, перед ней. Надо бы по-человечески… хоть и рабыня, а тоже всё-таки… Марк Шагал шагал, да не вышагал. Тадж Махал махал, да не вымахал. Ла Скала ласкала, да не доласкала…»

Он не заметил, как уснул.