алеко-далеко, там, где солнце спать ложится, когда на суету людскую наглядится, было когда-то большое царство. И жили в том царстве царь да царица. Давно их молодые годы ушли, но не было у них на старости лет ни опоры, ни радости — ни сына, ни дочери. Тоска их пуще старости к земле гнула. Разнеслась весть об их горе по всему миру.

И вот нашёлся старый-престарый отшельник, умевший всякое снадобье из трав варить. Пришёл он ко дворцу царскому утешить царя и царицу в их горе. Проводили старца к царю, упал он на колени и протянул царице виноградную гроздь, что выросла на холме, на глазах у жаркого солнца, и сказал он царице:

— Съешь эту гроздь, и будет у вас сын.

Царь на радостях решил на охоту отправиться.

Кликнул он своих людей, псарей да ловчих, и уехал. Много всякой дичи настрелял: и волков, и лисиц, и зайцев. Забрался он с охотниками далеко, за границу царства своего, но никто этого не приметил. Спустились охотники с крутой скалы и увидали высокую крепость. Обошли её кругом — ни живой души, всюду только камень да камень.

— Пошли назад, — приказал царь.

Да не тут-то было. Исчезла тропинка, по которой со скалы они сходили, и высилась перед ними гладкая, неприступная скала. Заметались охотники, как птицы в силках, а дороги нигде не находят. День прошёл, второй прошёл, уже они всю дичь поели. Есть им больше нечего, а голод всё крепче о себе знать даёт. Ещё ночь минула, а на рассвете глянули — чёрт по стене крепостной гуляет, трубку покуривает! Побежали псари, дали знать о том государю:

— Взгляните, ваше величество!

— Никак, чёрт нечистый!

Подошли воины к царю да подбили его спросить у лукавого:

— Ваше степенство, чем не угодили мы тебе, что заточил ты нас здесь?

— Не я вас заточил, сами вы сюда пришли, — отвечает чёрт сверху.

— Так прояви доброту свою и сделай проход в стене, выпусти нас на волю.

— Выполню, царь, просьбу твою, коль обещаешь мне подарочек.

— Какой же?

— Подари мне, что у тебя во дворце есть, а ты о том не знаешь, и я тебя мигом выпущу.

Задумался царь, видит — что-то недоброе лукавый затевает, да очень хочется ему выбраться из каменной пропасти. Вот он и отвечает:

— Согласен, быть по-твоему.

— Пиши грамоту на подарок, — требует чёрт.

Подозвал царь писаря, укусил тот себя за палец — чернил-то у них не было — и написал кровью грамоту. Взял чёрт грамоту царскую, и стен крепостных тут же не стало и тропа с горы перед ними. Обрадовались все и в родные края поспешили.

А дома царя радость великая ожидала: родила ему царица круглолицего сына. Нарекли его Дафином, и рос он не по дням, а по часам.

Царь с царицей глаз с сына не сводили, холили его да ласкали, сердечные. За всю свою жизнь они столько не радовались, сколько теперь за день.

Да недолго пришлось им радоваться. Явился ко дворцу царскому чёрт и потребовал отдать Дафина ему. Не успели царь с царицею в себя прийти, как чёрт схватил мальчика за шиворот и улетел.

Дафин и не заметил, по каким путям-дорогам его пронесли и куда привезли. Чёрт приставил мальчика к тяжёлой работе, и чего только не пришлось испытать бедняжке Дафину! Беда, коль не выполнишь воли чёрта!

Многое хотелось узнать Дафину, но пуще всего влекло его к разным ремёслам. Легко давались ему и языки всякие. Стал он понимать и птиц, и зверей, и малых букашек.

Однажды отправился нечистый в дальние края, а Дафин остался один. Работал он, работал, потом пить захотел и пошёл к роднику. Напился, перекусил и прилёг отдохнуть немного в тени, под высоким тополем.

Сели на это дерево три птицы. Увидели они молодца и заговорили меж собой:

— Посмотрите-ка, сестрицы, — молвила первая, — вот добрый молодец отдыхает. Чёрт его из далёких краёв привёз. А знал бы он о горе да несчастье старого чёрного Арапа, пошёл бы да избавил старика от тяжёлой муки. Вот уж сто восемьдесят лет подряд черпает старик воду из бездонного колодца да льёт её в озеро, где купается прекрасная девушка Вестра. Чёрт её похитил и хочет сделать из неё злую колдунью.

Понял Дафин птичий разговор, и рассердили его козни чёртовы. Вскочил он и спрашивает у птиц:

— А в каком краю, в какой стороне старый Арап мучается?

— Ступай вниз по долине, иди три дня и три ночи и найдёшь его, — ответили птицы.

Собрался Дафин и пошёл в путь-дорогу. Не присядет, не приляжет, всё идёт без устали. А на рассвете четвёртого дня дошёл он до широкого озера. Ни конца ни края воде не видать. Глядит — на горе колодец чернеет, а рядом человек стоит, всё поднимает да опускает длинный-предлинный журавель. Подошёл Дафин поближе и увидел старца седого, иссушенного долгими годами.

— Бог в помощь, дедушка!

— Спасибо, сынок.

— Что же ты так стараешься, дедушка, бадью за бадьёй достаешь, будто всю воду вычерпать хочешь?

— Ох, добрый молодец, тяжкое проклятие свалилось на мою голову! Осуждён я воду черпать, чтоб лилась она и озеро наполняла. А ты кто будешь?

— Нездешний я, дедушка. Увёл чёрт меня из дому. И теперь ума не приложу, как мне из его царства выбраться да на волю вернуться.

Присел дед на сруб и стал думать, как Дафину помочь.

— Слушай, — сказал он наконец. — Может тебя спасти только молодая Вестра. Привёз её сюда чёрт из-за тридевяти земель, тридевяти морей и хочет сделать злой колдуньей. Переняла она уже от чёрта силу и бесовское искусство, да сердцем чиста, как младенец, не стала она колдуньей. Пройди-ка ты на ту сторону озера и спрячься. Как она купаться придёт, схвати её одежду и беги ко мне. Только не вздумай оглянуться — сразу всю власть над нею потеряешь. Благословлю я вас, и, коль удастся от чёрта избавиться, век свой счастливо проживёте.

Обрадовался Дафин, услыхав речь доброго Арапа. Пошёл он по берегу лёгким молодецким шагом, обошёл озеро, схоронился в кустах и сидит — не дышит.

Тут и Вестра показалась. Красива заря вечерняя в синеве небес, но где ей тягаться с красавицей Вестрой! Идёт она, лебёдушкой вышагивает. До озера дошла, платье скинула, окунулась в воду и обернулась лебедью белоснежной. Принялась она плескаться, резвиться, крыльями вздымать брызги алмазные и разные чудеса творить — глаз не оторвать. Но Дафин не стал на неё любоваться, схватил одежду и был таков. Вышла Вестра на берег, хватилась, а одежды-то и нет. С испугу сердце у неё зашлось. Поглядела на все четыре стороны и заметила Дафина-молодца. Пошла она за ним следом, стала песни заводить да речи ласковые говорить. А Дафин её не слушает, бежит, не оглядывается, ног под собой не чувствует. Ещё пуще Вестра старается, песней его очаровать хочет:

Тяжко Дафину, стоном стонет, до того ему оглянуться хочется. Да сдержал он себя, не оглянулся. Добежал до колодца и стал перед Арапом. Только тот положил ему руку на плечо, а Вестра тут как тут. Вернул ей старик платье, поставил обоих на колени и благословил, чтоб жили-поживали, горя горького не знали. Затем достал он из-за пояса два кольца обручальных и надел молодым на пальцы. Встали молодые, поблагодарили и собрались уже в путь-дорогу. Тут Дафин вспомнил птичий рассказ и промолвил:

— Избавься и ты, дедушка, от кары чёртовой.

Только он эти слова сказал, как старик Арап исчез, будто сквозь землю провалился. И колодца в один миг не стало.

Радуется Дафин, на невесту не налюбуется, а Вестра опечалилась и говорит:

— Никогда нам из царства этого не выбраться без согласия чёрта. Пойди ты к нему, попроси меня в жёны.

Пошёл Дафин к чёртову дворцу. Долго пробирался он по скалам да ущельям и увидел перед собой крепость чёрную, словно она из сажи вся. Вошёл он — а там хозяин рогатый.

— Здравствуй, чёрт.

— Здравствуй, — отвечает чёрт да спрашивает: — Каким ветром тебя, гнусного, сюда занесло?

— Пришёл я просить у тебя Вестру в жёны.

— Вестру я тебе отдам, коли выполнишь три моих приказа. Но гляди, коли возьмёшься да не осилишь, — не видать тебе белого света.

— Берусь твои приказы выполнить.

— Хорошо, приходи вечерком.

Под вечер приходит Дафин в чёртову крепость. Вышел чёрт во двор, на запад глянул и спрашивает:

— Что ты там видишь?

— Край земли, — отвечает Дафин.

— А на юге?

— Тоже.

— Коли хочешь, чтобы Вестра твоей женой стала, так вспаши за единую ночь всю землю, что видишь отсюда, посей пшеницу, вырасти да пожни, сгреби да скопни. Затем намолоти, зерно на мельницу свези, а как солнце взойдёт, принеси мне отведать свежего хлеба.

Услышал Дафин такой приказ, призадумался. Темнее чёрной ночи к Вестре вернулся. «Что же, — думает, — неужто она меня на гибель посылала? Разве под силу кому такое дело одному выполнить?»

— Ну, это что за приказ, — говорит ему Вестра. — Настоящее дело впереди будет.

Огляделась Вестра, свистнула что было мочи, и стали со всех сторон чертенята к ней сбегаться.

— Вот вам мой приказ, — говорит им девушка: — от дворца чёртова на запад и на юг до самого края земли должны вы за ночь всю землю вспахать, пшеницей засеять, урожай вырастить, собрать, помолотить, муку смолоть и, едва день настанет, горячий хлеб мне представить. Поняли?

— Да! Да! — закричали чертенята в один голос.

Принялись они за дело — всё вокруг закипело. Одни пахали, другие шли следом с бороною, третьи сеяли, четвёртые на четвереньках ползали, своим дыханием посев согревали. Росла пшеница на диво и к утру созрела.

Взялись чертенята — кто косить, кто молотить, кто на мельницу возить. А с первой зарёй хлеб был уже в печи. Только солнышко красное всходить стало — и тёплый хлеб лежал перед добрым молодцем. Взял Дафин белый каравай, положил на полотенце и отнёс его чёрту.

— Вот, выполнил я твой приказ, получай каравай.

Нахмурился чёрт, но хлеб взял. Потом повёл Дафина на оружейный склад и велит:

— Выбирай себе любое оружие, второй приказ мой на охоте выполнишь. Приходи завтра да подстрели зайца в моём саду. Но помни: охотиться будешь только у меня в саду. Понял?

— Понял, — ответил Дафин и пошёл весёлый к Вестре.

— Отчего ты, Дафин, так радуешься? — спрашивает она.

— Как же мне не радоваться, когда чёрт так опростоволосился: дал мне приказ подстрелить зайца в его саду.

— Не смейся, не веселись, Дафин. Теперь задана тебе служба трудная, работа нелёгкая. Ведь заяц этот будет не простой: сам чёрт обернётся им. Завтра ты не гонись за ним по саду — тебе его не подстрелить. Иди ко дворцу, спрячься за дверью и выжидай время. Я обернусь борзой, стану за ним гнаться, ни в какой дыре спрятаться не дам. Выбьется он из сил и бросится во дворец; тут ты его и хватай да бей изо всех сил головой о ступеньки.

Наутро спрятался Дафин за дворцовой дверью, а борзая принялась гоняться за серым, вот-вот схватит да загрызёт. Почувствовал заяц, что худо дело, несдобровать ему, и бросился ко входу во дворец. А Дафин уж тут как тут! Поймал его за уши, схватил за лапы — и раз головой о ступеньку! Взвыл заяц от боли. А Дафин знай себе бьёт его головой о ступеньку.

Вышла на шум чёртова жена да как увидела, что с чёртом делают, заголосила, но спохватилась и крикнула Дафину:

— Что же ты, Дафин, такой шум-гам поднимаешь?

— Вот поручил мне господин чёрт зайца подстрелить, а я его живьём поймал и хочу тебе на кухню отнести.

— Постой, Дафин, постой, не убивай его, отдай мне живым.

— Нет, я сам должен хозяину отдать.

— Как же ты отдашь: он только вечером вернётся. Подай его сюда, я его поджарю на ужин, и ты с нами поешь.

Отдал ей Дафин зайца да пошёл отдыхать после трудов. А под вечер пришёл к чёрту во дворец заячьего жаркого отведать.

Принял его чёрт как ни в чём не бывало, угощает, притворяется, будто рад-радёшенек. А у самого голова перевязана, синяки под глазами. И говорит он Дафину, что согласен отдать ему Вестру, но пусть явится утром и узнает её среди чёртовых дочерей.

— Хорошо, — сказал Дафин и обрадовался: избавился, думает, от чёрта.

— Чему ты радуешься так? — спросила его Востра.

— Как же мне не радоваться: велел мне нечистый узнать завтра тебя среди его дочерей. А как узнаю — вольные мы с тобой.

— Эх, Дафин, не знаешь ты, как тяжело будет это сделать! Тут плакать впору, а не радоваться. Завтра чёрт заставит тебя искать меня среди сотен девушек, похожих на меня, как две капли воды, и лицом и волосами, и платьем. Как же ты меня от них отличишь?

— Да будь их сколько звёзд на небе, а тебя я всё равно узнаю.

— Не говори так, а послушай-ка лучше, что я тебе скажу. Гляди завтра каждой в глаза да выбирай ту, у которой слёзы польются.

Так они и порешили. Наутро пришёл Дафин за своей Вестрой. Повёл его лукавый в комнату, а в той комнате девушек полным-полно, и каждая из них — вылитая Вестра. Долго глядел на них Дафин, да никак не мог свою суженую найти. Как узнаешь её, коли все девушки на одно лицо, словно колосья пшеничные! Ходит Дафин мимо них и не может Вестру угадать. И вдруг глядь — блестят на девичьих ресницах две слезинки.

— Вот она! — воскликнул, радостно молодец.

Посинел от злости чёрт — понял, что они в сговоре. Накинулся на них с кулаками, побил и заточил в глубокую темницу. А темницу закрыл железными дверьми да тяжёлыми запорами. Была в той темнице одна только тонкая щель, сквозь которую проникал один-единственный луч света. Сидит Дафин, пригорюнился. А Вестра ударила своим кольцом оземь, обратились они с Дафином в малых мошек и сквозь щёлочку на волю выбрались. И поспешили через горы и долины подальше от чёрта проклятого.

Почуял чёрт, что нет уж их в темнице, поглядел вдаль и заметил беглецов далеко-далеко, за высокими горами, за дремучими лесами. Позвал он своих лучших воинов и велел им Дафина и Вестру догнать и воротить.

Поскакали всадники быстрее ветра, быстрее молнии. И стали они Дафина да Вестру догонять. Мчатся, горячим пламенем пышут.

— Ох, что-то жжёт мне спину! — говорит Дафин.

Обернулась Вестра и увидала погоню.

— Догоняют нас воины чёрта.

— Как же нам быть?

— Не бойся, я обернусь зелёным садом, а ты будешь стариком садовником. Как подъедут они да станут расспрашивать, ответь, что видал ты здесь двоих людей, но было это давным-давно, когда ты свой сад только сажать начинал.

Сказала это Вестра и обернулась цветущим садом, а Дафин стал старым садовником.

Вихрем подлетели свирепые черти и спрашивают у садовника:

— Не видел ли здесь молодца с девицей?

— Давным-давно, когда я деревья эти сажал, пробегало здесь двое. А больше с тех пор никто в этих краях не показывался.

Услыхали воины такой ответ, подивились и вернулись ни с чем.

— Ваше тёмное высочество, — говорят они господину своему, — мы далеко ускакали, но никого не встретили, кроме старика садовника, что за своим садом смотрит.

— Так это ведь они были! Вернитесь да схватите беглецов!

Снова бросились черти в погоню, мчатся быстрее прежнего. И опять они стали нагонять Дафина и Вестру.

— Ох, опять жжёт мне спину! — пожаловался Дафин.

Оглянулась Вестра и увидала погоню.

— Это воины чёрта нас догоняют. Обернусь я полем пшеничным, а тебя стариком жнецом сделаю. А ты отвечай им, как прежде.

— Хорошо, — сказал Дафин и превратился вдруг в старика с серпом в руке.

Ходит он вдоль пшеничного поля, колос пробует, не пора ли хлеб убирать.

А воины чёрта уже тут как тут:

— Скажи нам, старик, не видал ли ты здесь молодца с девицей?

— Видал я, как же, видал, да давненько это было, как раз когда я сеял пшеничку, а с тех пор никого больше не видал.

Черти уши развесили, его речам поверили и повернули обратно.

— Ваше тёмное высочество, — молвили они, кланяясь чёрту в ноги, — не догнали мы Дафина и Вестру. Видели только старика жнеца. Он как раз собирался поле пшеничное убирать и сказал нам, что видал беглецов, да очень давно это было, ещё когда он пшеницу сеял. Вот и вернулись мы обратно. Кто их знает, куда они делись!

У чёрта сердце зашлось от злости:

— Дуралеи вы лопоухие, ведь это они и были!

Взвился смерчем и помчался сам беглецов догонять. Оглянулся Дафин и видит — туча тёмная на них надвигается. А Вестра признала в туче ненавистного чёрта, стукнула кольцом оземь и превратила Дафина в реку широкую да многоводную, а сама уточкой обернулась, по реке поплыла.

Прилетел чёрт к реке да как взглянул на уточку, сразу же в ней Вестру признал. Начал он воздух в себя тянуть, поднял бурю страшную — всё уточку к пасти своей притянуть старается. Но река волнами своими уточку укрывает, к другому берегу относит.

Долго трудился чёрт, да всё понапрасну. А когда увидел, что так ему ничего не добиться, принялся воду речную глотать. Глотал, глотал и столько воды выпил, что свалился и лопнул на месте.

Так Дафин и Вестра избавились от поганого чёрта. Обрадовались они и пошли дальше. Тридевять земель, тридевять морей миновали и пришли в дом к Дафину.

А там старый царь с царицей всё горюют да по сыну своему дорогому слёзы льют. Увидали они Дафина, и охватила их великая радость: не чаяли они уже сына живым увидеть.

И справили Дафину да Вестре весёлую свадьбу. Закатили пир на весь мир. Гостей собралась тьма-тьмущая, и я там был, мёд-пиво пил. А когда узнал, что с Дафином и Вестрой приключилось, не высидел пир до конца, а