Поздним вечером по леднику, хрипя, быстро шел человек. На десятки километров вокруг не было ни души. На голове светил фонарик, в руке полыхал другой. То и дело он останавливался и проверял дорогу перед собой на наличие трещин. Когда все-таки натыкался на них, то перепрыгивал или опустив голову, как гончий пес, обходил по краю.

Аян очень устал. Он уже шел быстрым шагом два часа без остановки. Краешком сознания, все еще способным выдавать мысли, он поражался тому факту, что стоит на ногах. В остальном все существование давно свелось для него к механическому переставлению ног и постоянной проверке льда.

В нижней части ледника трещин оказалось поменьше. Аян еще не был в этих местах. Днем в тумане он ушел выше по льду и не заметил спуска.

Незадолго перед наступлением полной темноты он пытался бежать по склонам, чтобы не угодить в трещины. Но вскоре передумал. Они оказались отвесные, полные каменного месива из скользких булыжников. Аян дважды упал и чуть не вывихнул ногу. В другой раз со скалы слетел камень и пролетел рядом с ним. Наверное, даже каска не спасла, если бы валун угодил в голову.

Кроме того, даже здесь, под камнями таились огромные глыбы льда. Ледник упирался в горы и по краям его завалило камнями. Аян обнаружил здесь другие трещины, еще коварнее, чем на льду. Они шли вдоль склона и прятались под камнями. В одну из них Аян чуть не свалился.

Вовремя опомнился, когда в свете фонаря мелькнул черный зев провала. Он уже ступил на край. Камни посыпались вниз, утаскивая за собой. Аян отчаянно прыгнул вперед, почти не надеясь на спасение.

К счастью, трещина оказалась неширокая. Он благополучно перелетел через нее и пошел дальше.

Даже не остановился перевести дух. Он слишком привык к трещинам. Просто перебежал на лед, светлеющий в темноте чуть выше. И уже мчался здесь.

Однажды в стороне послышался страшный треск. Аян остановился, прислушался. Ему мешало собственное тяжелое дыхание. Как будто кто-то взрывал хлопушки. Потом все утихло. Скорее всего, это камни падали со склонов.

Вскоре он спустился по обрывистым склонам на ровную местность. Это заняло еще около часа времени. Упав в очередной раз на камни и ударив поясницу, Аян удивился, почему до сих пор не свернул шею.

Затем уклон исчез. Ледник закончился. Вокруг на широкой открытой местности лежали камни. Райская поляна.

Ветер задул с новой силой, да так, что чуть не сбил с ног. Снег и тучи исчезли. Над головой усталого парня появились звезды. Яркие, крупные, холодные. В Алматы такие никогда не увидишь. Но у Аяна не было сил любоваться панорамой.

Он едва перебирал ноги. С того мгновения, как он подобрал перчатки, Аян почти не отдыхал. И теперь организм умолял о передышке.

Впереди подъем на перевал Кокбулак. Надо чуть отлежаться. Лишь бы только не уснуть. Аян пристроил рюкзак между камней. Ветер продувал стоянку насквозь, но ему было все равно.

Он перекусил холодным бутербродом, запил водой. Она плескалась на дне термоса.

Потом Аян сидел на камне и рассматривал вид на ледник Корженевского, с которого спустился. Под звездами угадывались только смутные очертания изломанной линии гор и светлых снежных выбросов. Выше всех прямо в центре горизонта стоял пик Суровый. Там его ждали товарищи. Наверное, они уже потеряли надежду. А он сидит здесь и любуется пейзажем.

Аян сердито покачал головой и поднялся на гудящие ноги. Нет времени на отдых.

Надел рюкзак на саднящие плечи и упрямо пошел дальше на север.

Снова пришлось идти в гору. Аян не сомневался, что идет в правильном направлении. Так и должно быть, это подъем на перевал Кокбулак.

Сам по себе подъем оказался несложным. Никаких скал и обрывов. Просто ровная долина, похожая на футбольное поле, вдруг начала уходить вверх. Днем здесь, наверное, фантастические виды. А сейчас Аян шагал здесь совсем один, топая ботинками.

«А почему я иду, когда здесь такая удобная местность?», — спросил он себя и побежал. Почва была интересного желтоватого оттенка. Он еще раз пожалел, что не видит ее днем.

Через десять минут непрерывного бега, когда легкие чуть не разорвались, а язык готов вывалиться из горла, Аян почувствовал, что подъем окончился. Двигаться стало легче. Он взобрался на перевал.

На минуту позволил передохнуть. Вокруг простиралось огромное ровное плато, по которому гулял ветер. А еще Аян задрожал от холода. Звезды исчезли. Небо заслонили тучи. Сразу воцарилась темнота.

Аян побежал дальше. Воздух выходил из легких со свистом, как будто Аян дышал через дудку футбольного арбитра. Налетел сильный встречный ветер. С неба упали крупные капли.

Дождю Аян обрадовался. Все-таки первое подтверждение, что он спустился с высокогорья. И потом, это не метель со снегом, это обычная вода.

Дождь освежил его. Аян продолжал бежать, хотя чувствовал, что скоро может просто свалиться без сил. И в то же время не имел на это права. Теперь он понимал, что испытывал марафонский бегун, принесший весть о победе над персами.

Плато еще тянулось вперед.

В каменистую землю ударила молния. Вспышка осветила все вокруг. Так близко, что Аян остановился и отскочил назад. Почти сразу же ударила вторая, еще ближе.

На кончиках трековых палочек заискрились синие огоньки. Аян решил, что они могут притянуть молнию и отшвырнул палочки.

Побежал по перевалу в сторону. Дождь с ветром хлестал по лицу. Молнии сверкали сзади и сбоку. Аян не сомневался, что одна сейчас испепелит его на месте.

Вспышки помогали ориентироваться в кромешной тьме. Аян прикинул верное направление и побежал на север.

И остановился. Он добрался до другой стороны перевала. Молния осветила путь.

Вместо пологой равнины, как на юге, здесь шли крутые склоны. А чуть дальше новый ледник. Поменьше, чем Корженевского, но как по нему спускаться в дождь? Покрытие скользкое, даже «кошки» не спасут.

Дождь к этому времени превратился в мокрый снег и постепенно утихал. Молнии сверкали вдалеке на небе. Сильно похолодало. Изо рта вырывались облачки пара.

Не решаясь идти по ледовой горке, уходящей вниз, Аян пошел в обход вдоль перевала. Обнаружил крутой склон, под углом в сорок пять градусов. Огромные и маленькие камни, кое-где пятна льда и снега.

Валуны шевелились под ногами, как живые. Норовили улететь в неподходящий момент. Не лучше, чем на льду.

Ругая себя за задержку, Аян ступил на снег. Поскользнулся, потому что забыл про «кошки». Полетел вниз. Затем снега закончились и он налетел на камни. Ушиб грудь. Нет уж, лучше идти по мокрому каменистому склону.

Несколько раз Аян упал, слишком торопился. В последний раз так сильно, что хрустнуло в груди. Вдобавок, сверху придавил рюкзак.

Он лежал, не двигаясь. При выдохе болели ребра. Заставил себя подняться. Шатаясь, пошел вниз, осторожно ступая по камням.

К счастью, крутой спуск скоро закончился. Дальше шел пологий склон. Камней меньше, обычная холмистая почва. Аян ступил на землю, поскользнулся, удержался и потихоньку заковылял по земле.

А потом пошел по мокрой твердой почве. Хотел бежать, но ноги отказывались повиноваться. Дождь прекратился. Аян шел в темноте. Встретил несколько узких россыпей камней, благополучно обогнул.

Дальше ледник совсем уж выровнялся. Снова пологое плато, белеющее в темноте. Или это уже посветлело небо? Неужели скоро рассвет?

Аян прибавил ходу. Он никогда бы не подумал, что сможет идти всю ночь напролет, да еще и по пересеченной местности. И все-таки он зверски устал. Он чувствовал, что если остановится, то упадет и уснет на месте.

«Когда солнце выйдет полностью, чуточку передохну», решил он и побежал еще быстрее. Может, перейти на ледник, что белел рядом грязно-светлым снегом? На таком ровном поле можно идти и по снегу. Только не хочется останавливаться и терять время на надевание «кошек».

«Если не сбавлять темп, после обеда буду на озере Иссык», — подумал Аян. Оглянулся назад. На горизонте темнели мрачные вершины.

Все-таки, он проделал огромный путь. Самая трудная часть позади. Держитесь, друзья, помощь скоро придет.

Аян снова поскользнулся, упал и полетел вниз. Откуда ни возьмись, ровное плато прервалось обрывом. Небольшим, метров десять. На дне темнело мутное озерцо с желтоватым отливом.

Летя лицом вниз, Аян пытался зацепиться за выступы. Но набрал слишком большую скорость. Да и стенки гладкие. Напомнили трещину, где он ночевал.

А затем Аян с размаху упал в холодное озеро.

***

Вот уж чего он желал меньше всего, так это купания в ледяной воде.

У него захватило дыхание. Он нырнул полностью. Вода мутная, ничего не видно. Барахтаясь, Аян коснулся руками дна и оттолкнулся, плывя вверх. Голову сдавил стальной обруч. Рюкзак тянул на дно, хотя, вроде бы, внутри немного вещей.

Он вынырнул, выплевывая воду и размахивая руками. По голове текли струи. Он моргнул, осмотрелся и быстро поплыл вперед.

Озерцо, куда он свалился, было небольшое. Метров двадцать в диаметре. Неглубоко, чуть больше человеческого роста. Мутная лужа. Но невероятно холодная. В воде плавали кусочки льда.

Сзади темнел обрыв, по которому он слетел. Каменистая местность коварно заманила в ловушку. Наверное, даже днем такую трудно заметить сверху, идя с перевала.

Несколькими гребками Аян подплыл к берегу. Под ногами появилось дно. Он оперся и тяжело пошел вперед.

И внезапно повалился назад, в воду. Он вдруг совсем перестал дышать. Горло сдавили спазмы. Сердце колотилось с бешеной скоростью. А потом затрясло от холода, так сильно, что он испугался, что сейчас упадет в воду и беспомощно утонет.

Аян перевернулся спиной вверх, колотя руками по воде возле берега. Встал на четвереньки и пополз, как животное. По мере того, как он выходил из озера, ветер обдувал все с большей силой. От дрожи чуть не разрывались мышцы.

Еле добравшись до берега, Аян повалился на землю. Вся одежда промокла. Надо немедленно снять ее.

Он попытался сесть, но ноги и руки отказывались слушаться. Зубы стучали, он часто и прерывисто дышал.

Кое-как стянул с себя куртку и штаны, причем сначала даже не мог расстегнуть «молнию» на куртке. Затем снял слой внутреннего термобелья, тоже мокрого. По ощущениям, это заняло час или два, хотя в действительности прошло всего несколько минут. Он поразился, насколько мраморно-белой стала кожа рук.

Дальше раздеваться не стал. Ветер свирепыми порывами холодил тело. Аян остался в нижнем белье и дважды уронил кофту на землю. Еле заставил себя наклониться и поднять ее.

Он пробовал растереть тело, но не мог поднять руки. Тогда он заставил себя сделать приседания. Хватило только на два раза.

Теперь бы развести костер, но нет дров и времени. У него не осталось запасной одежды, и он пожалел, что оставил целую кучу в разгромленном лагере на леднике. Все, что Аян мог сделать, так это постараться выжать свою мокрую одежду и натянуть на себя.

Хрипя, как загнанный зверь, он пробовал унять судорожно трясущиеся руки, но не получалось. Выжал термобелье, натянул мокрую и липкую ткань. Затем штаны и кофту. Стало чуть теплее. Сначала ему показалось, что по телу прокатилась волна жара, от груди и живота к рукам и ногам.

Кое-как надел вторые штаны. А вот куртка уже не далась. Она упала на землю. После ощущения теплоты начались ужасные судороги.

— Простите, — бессвязно шептал Аян. — Простите, но ничего не получилось…

Он хотел подняться с холодного берега, но, наоборот, повалился ничком. Из-за вершин гор показался кусочек оранжевого солнца. Аян закрыл глаза и потерял сознание.