В лицо швырнуло горсть снега. Аян кувыркнулся в воздухе, ударился о твердые выступы сначала спиной, потом бедром и, наконец, коленом. Приземлился боком на твердую поверхность. Напоследок приложился головой, хорошо, каска спасла от травмы.

Лежал, не шевелясь и приходя в себя. Перед глазами полыхали и уплывали в разные стороны ярко-желтые пятна. Только когда Аян более-менее опомнился, то открыл глаза и осмотрелся.

Плохо, очень плохо. Он свалился в такую же трещину, что и его товарищи, только теснее. Вверху бледнело отверстие, вытянутое и узкое. Аян лежал на выгнутом кверху, немного запорошенном снегом мостике.

Он повернулся набок. Луч фонарика осветил черную стену напротив, несколько рядов сосулек в выемке, похожих на зубы акулы. И зияющий чернотой зев обрыва рядом. Аян, оказывается, лежал на краю моста.

С резким выдохом он откатился назад. Сел, прижался спиной к неровной стене. Пошевелил руками и ногами. Вроде не сломаны, только ушибы. Еще раз осмотрелся.

Черно-синие ледяные стены, испещренные извилистыми трещинами, длинные белые сосульки, плавные линии «полок». Красиво, невольно подумал Аян. Здесь царила мертвая, первозданная тишина. Он слышал каждый свой звук: тяжелое дыхание, шорох одежды и скрип ботинок. Наверное, впервые покой этих мест нарушил человек.

Кряхтя, Аян поднялся, держась о стену. Любоваться нет времени. Надо вылезать.

Он пощупал пояс и осмотрел мост, но не обнаружил ни ледоруб, ни веревку. Как так? Может, упали в снег? Аян наклонился, пошарил вокруг. Луч фонарика выхватывал из темноты куски прозрачного серого льда и мокрого снега. Рядом валялся только тощий мешок рюкзака, в нем запасные карабины, шоколадки и термос.

Не найдя снаряжения, Аян замер на месте. Неужели свалились дальше в трещину? Он еще раз, тщательно осмотрел мост и стены вокруг. Задрал голову, изучил стены.

И заметил конец веревки. Тонкий и черный, почти невидимый на фоне стен. Он свешивался с края отверстия на недосягаемой высоте. Сама веревка осталась снаружи, перед трещиной. Видимо, отлетела, когда Аян упал.

— На кого ты меня оставила? — глухо спросил Аян, но веревка промолчала.

Ледоруб он так и не нашел. Видимо, и вправду улетел вниз.

Потирая ушибленное колено, Аян обдумывал, что делать дальше. До края отверстия не так уж и далеко, метров десять. Ничего не поделаешь, надо попробовать забраться без снаряжения. Хотя бы дотянуться до веревки.

Он натянул рюкзак на плечи и вбил передние зубья «кошки» в стену. Зацепился за стену руками. Вбил зубья «кошки» другой ноги. Поднялся выше. Нащупал выемку, потом другую. Со стороны, наверное, он напоминал гигантского паука, распластанного на стене.

Через несколько метров пальцы задрожали. Аяна тяготила близость расселины за спиной. Если он сорвется, то может упасть не на мост, а мимо, в пропасть. Кто знает, сколько там лететь до дна? Может, десятки, а то и сотни метров? Может, эта пропасть ведет прямиком к воротам ада, подумалось Аяну.

Он тряхнул головой, чтобы отогнать дурацкие мысли. Левая «кошка» выскочила из стены, заскользила по льду. Аян сжал пальцы, но поздно. Руки сорвались, он полетел вниз. Луч фонарика заплясал на стенах.

К счастью, он свалился опять на мост. Не удержался на ногах, упал набок. Далеко от края.

Мост задрожал. Еще не хватало, чтобы он рухнул под весом человека.

«Я валяюсь тут, а там пропадают мои друзья», — подумал Аян и поднялся на ноги. Он заметил, что луч фонарика потускнел. Заряда батареек надолго не хватит. Все запасы остались в палатках, совсем недалеко. При мысли о том, что он глупо угодил в снежную ловушку прямо перед конечной целью своего пути, Аян чуть не взвыл от злости.

Он снова бросился на штурм стены. Прополз еще меньше и упал. На этот раз поскользнулся и чуть не свалился с моста. Поднялся, дрожа от страха. Вспомнил друзей и опять пополз на стену.

Теперь залез выше. Он уже примерно изучил стену и знал, что в самом начале подъема есть много удобных широких выступов. Но затем стена превращалась в гладкую доску. Выступы исчезли, только еле заметные шероховатости позволяли хвататься пальцами. При этом они крошились и распадались под давлением. Без ледоруба никак не обойтись. Аян сорвался в очередной раз.

В течение двух последующих часов он предпринял несколько десятков попыток. Однажды после падения он даже наполовину скатился с моста и только в последний миг успел удержаться. Ноги болтались в пустоте. Аян еле залез на мост и минут десять сидел, успокаиваясь.

Затем встал и полез снова. Взобрался едва на два метра и упал. Лежал на спине и глядел вверх. Вылезти из трещины оказалось не так уж и легко, как он предполагал. В прошлый раз, когда он выползал из расселины, куда скинуло его друзей, ему помогла веревка, закрепленная на выступе. Без веревки выбраться невозможно.

Аян вспомнил неподвижное лицо Сергея и его глаза.

— Кажется, ты поставил не на ту лошадку, друг, — сказал Аян, продолжая лежать лицом вверх.

Он еще раз посмотрел на отверстие трещины. Отверстие отчетливо виднелось снизу. Временами через нее в трещину слетали облачка снега. Кажется там, наверху, снова бушует снежный вихрь, догадался Аян.

Примерно через половину пути, по которому он пытался вскарабкаться, стены становились гладкие с обеих сторон. Вдобавок, ближе к отверстию они суживались и нависали над расселиной. Взобраться туда без ледоруба нереально.

Как быть? Может, попробовать найти ледоруб внизу?

Аян склонился над краем, посмотрел вниз. Слабый луч фонарика затерялся в непроницаемой темноте. Аян слепил снежок, швырнул и прислушался. Ничего, будто провалился в пустоту. А вдруг сейчас кто-нибудь позовет меня оттуда, подумал Аян и отскочил от края.

Чуть отдохнув, он решил влезть по другой стене. Но там условия оказались еще хуже. Эта стена была ровной почти с самого начала подъема. Он скатился с нее и ослабший, лежал на боку.

Сначала он просто лежал, собираясь с силами. Затем сел и ударил стену кулаком в перчатке. Еще и еще раз. Завопил, как дикий зверь.

— Ну почему, почему это со мной случилось? — он говорил отрывисто и на каждом слове бил стену. — Твари! Твари! Твари! Мне же надо спасти людей!

Он снова закричал в полную силу. А кого стесняться? Вопли отскакивали от стен и падали в темноту. Где-то далеко отозвалось эхо.

Луч фонарика совсем ослаб. На миг вспыхнул ярко и тут же исчез. Аян остался в полной темноте. Он не видел ничего, даже кончиков пальцев.

Поднял голову. Наверху равнодушное светлое пятно отверстия. Но и оно быстро погружалось во тьму.

— Чтоб вас всех… — пробормотал Аян, потирая кулаки.

Он опустил голову и прижался лбом к стене. Он ненавидел сейчас все вокруг. Ненавидел хитрые трещины, безмолвные горы, синие глыбы льда, похожие на надгробия. Он посмотрел на скользкие стены. Он ненавидел их и мост, на котором сидел. Слезы застилали глаза.

Больше всего Аян ненавидел себя, за то, что провалился в трещину и не мог вылезти обратно. Зачем, зачем он поперся в эти бездушные снежные края? Что надо было искать здесь такого, чего нельзя найти там, внизу, в уютном и теплом городе? Зачем он вообще согласился на этот дурацкий челлендж? Неужели он и вправду хотел показать этим Диане и бывшим сослуживцам, что способен на что-то большее? В итоге он оказался способным только погубить своих друзей, ждущих помощи у вершины. И еще бездарно погибнуть самому. Он уже не сомневался, что не выберется из трещины и умрет здесь от холода и обезвоживания.

Аян снова закричал, изо всех сил, до отказа напрягая голосовые связки. Кричал так, как никогда в жизни до этого. Казалось, голова сейчас лопнет от крика. А затем он закрыл глаза, всхлипнул и выдохнул с жалким утробным стоном.

— Может, хватит уже орать? — отчетливо спросил кто-то. Тонкий легкий голос с присвистыванием.

Поначалу Аян думал, что ему показалось. Он умолк и замолчал, вслушиваясь в тишину.

— Вот это другое дело, — удовлетворенно заметил голос. — А то устроил здесь, концерт мальчиков-зайчиков.

Не веря ушам, Аян открыл глаза и огляделся. И теперь не поверил глазам. В углублении, там, где снежный мост соединялся со стеной, на задних лапах сидел пушистый светло-коричневый зверек, с толстыми боками и щечками. От него исходило золотистое сияние и освещало пространство вокруг. Кажется, это сурок.

— Ты кто? — спросил Аян.

— Как, кто? — переспросил зверек. — Я хозяин этой трещины, высокогорный сурок. Зовут меня Фийить. А тебя, если не ошибаюсь, зовут Аян?

— Да, — кивнул Аян и сказал, думая, что ему снится: — Привет, Фийить.

— Привет, — ответил сурок и почесал лапой шею.

Они помолчали.

— Ты чего молчишь? — спросил Фийить. — Говори уж, чего там. Только орать не надо. Не люблю.

Аян ответил не сразу.

— А чего тебе говорить?

Фийить прошелся по мосту, сложив лапки за спиной. Коготки царапали лед. Глянул на Аяна блестящими черными бусинками.

— Все рассказывай. Как докатился до такой жизни? Что дальше будешь делать? Какого цвета твоя зубная паста?

Аян развернулся к собеседнику всем телом, уселся поудобнее. От золотистого сияния веяло теплым домашним уютом. Он даже забыл, что сидит на холодном льду.

— Рассказывать долго придется.

— А куда нам торопиться? — спросил Фийить. Он улегся боком на краю моста, так, что Аян даже испугался, не свалится ли он в пропасть. Пошевелил черными, похожими на человеческие, пальчиками передних лап. В них появилось яблоко. Фийить вгрызся в плод и пробурчал. — Ну, я жду…

Аян рассказал ему историю своей короткой жизни. Фийить слушал внимательно, только изредка качал головой и приговаривал:

— Ах мерзавцы, какие мерзавцы!

Яблоком он, кстати, не поделился. Ну ничего, по ходу дела Аян успел полакомиться шоколадным батончиком и выпить чая.

— И что теперь? — спросил Фийить, когда Аян замолчал. — Ты к нам надолго?

— К кому это, нам? — насторожился Аян в ответ. — Вас здесь много, что ли?

Фийить махнул толстенькой лапкой.

— Хватает обормотов. Так ты чего теперь, с нами будешь жить?

Аян поджал губы и поднял руки ладонями вверх.

— А что мне еще остается? Я бы рад уйти, но не получается.

— А почему? — строго спросил Фийить.

— Снаряжения нет. Веревка вон там, — Аян показал наверх. — А ледоруб здесь, — он ткнул пальцем вниз.

Фийить снова махнул лапкой.

— Это разве проблема?

— А почему нет? — спросил Аян. — Я не птица, наверх не взлечу.

Сурок призадумался и спросил:

— Тогда ты все-таки остаешься у нас?

— А что мне еще делать? — закричал Аян. Он потер щеки и с удивлением обнаружил, что они мокрые от слез.

Фийить вытянул лапу и погрозил ему коготком.

— Не кричи! Ты совсем забыл, что тебе говорили? Можешь жалеть себя сейчас, но, уверяю, никто не пожалеет тебя в будущем.

— Да, я жалею себя, — согласился Аян. — Но, кажется, ты забыл, что у меня есть для этого все основания. Я сижу в чертовой щели и скоро здесь сдохну. Мои друзья гибнут из-за меня. Когда еще мне жалеть себя, если не сейчас?

Фийить вздохнул и покачал головой.

— Какой же ты все-таки глупый. Тебе, кажется, уже пытались втолковать, что жалобами и нытьем не поможешь. Поднимай задницу и действуй.

Аян опустил голову.

— Я пробовал подняться много раз. Я больше не могу…

Сурок вдруг очутился рядом с ним. Аян услышал его шепот в темноте:

— Тебя ведь предупреждали, что не хватит сил. Помнишь? Вся штука в том, сколько ты сможешь вынести? Как долго будешь продолжать идти через не могу? Или ты уже выбросил белый флаг?

— Я не залезу наверх без снаряжения, — возразил Аян, не поднимая головы.

— Ты уверен, что тебе нужно снаряжение? — спросил затихающий голос в ночи. Голос показался знакомым. Сурок говорил, как Искандер, недавний сокамерник.

Интересно, почему вокруг темно? Фийить же испускал волшебное сияние. Аян открыл глаза, моргнул и вытер лицо. Кажется, он немного обморозил его накануне, потому что кожа горела.

Он огляделся. Куда девался веселый сурок?

Аян лежал на мосту лицом вверх. Руки затекли и замерзли. Наверное, он потерял сознание. Посмотрел наверх. Сколько он валялся здесь и грезил?

Он поднялся и размял окоченевшие конечности. Еще раз поглядел вверх. Веревку за ночь приморозило к стене.

Как там спросил Искандер или сурок, зачем нужно снаряжение? Что это значит? Неужели он намекал, что надо рискнуть подняться с голыми руками?

Аян посмотрел на черноту под мостом. Затем подошел к стене и спросил:

— Не на ту лошадку, говоришь, поставил?

Достал из рюкзака карабин, щелкнул затвором. Нацепил на пальцы.

И вогнал зубья «кошки» в лед. Полез выше, приговаривая на каждом рывке:

— Хватит. Себя. Жалеть! — остановился, отдышался и полез дальше. — Хватит. Ныть. Ты. Унылый. Кусок. Дерьма.

На последнем слове чуть не сорвался, но удержался.

Вскоре он добрался до участка, где стена становилась ровной. Снял с пальцев карабин, оттянул затвор и начал царапать лед концом карабина. Ледяные крошки падали на лицо.

Через минуты томительной работы Аян выдолбил выемку. Ухватился за нее и продвинулся чуть выше. Взял карабин другой рукой и опять начал долбить стену.

Так он потихоньку поднимался вверх. Руки и ноги дрожали. Когда до отверстия осталось чуть-чуть, Аян выронил карабин. Он чувствовал, что вот-вот сорвется. На этих стенах, нависших над пропастью, невозможно удержаться. Он же говорил это проклятому сурку.

Веревка пролетела мимо него и упала на мост. Видимо, ее снесло порывом ветра. Снаружи уже рассвело и в трещине посветлело. Аян смотрел, как веревка продолжила падение, слетела с моста и исчезла в темноте. Это была его последняя надежда на спасение.

Он посмотрел на противоположную стену. Она оказалась совсем близко. Почему бы и не рискнуть, спросил себя Аян. Все равно, у него не осталось выбора.

— Вопрос в том, как долго ты будешь двигаться через не могу, — пробормотал Аян и снял рюкзак с плеч, чтобы не мешал. Затем кинул вниз. Рюкзак улетел в пропасть.

Аян оторвал одну ногу, развернулся и упер в другую стену. Чуть не упал, но удержался, растопырив руки в разные стороны. Теперь он стоял враскорячку над пропастью, упираясь ногами в обе стены одновременно. Если бы кто сказал, что такое возможно, он бы не поверил.

Долго стоять так было нельзя. Ноги не выдержат, согнутся и он полетит вниз. Напрягая руки, Аян поднял одну ногу, упер в стену, потом проделал тоже самое с другой ногой. Так он поднялся сантиметров на двадцать. Любой срыв грозил падением в пропасть.

Перед самым выходом из трещины стены сблизились друг с другом почти вплотную. Тогда Аян поменял позу. Держась руками и цепляясь одной ногой, он оперся о стену спиной и вытянул вторую ногу. Теперь он как бы сидел над пропастью, упираясь обеими ногами в стену перед собой. Эта поза первое время была легче.

Сгибая ноги в коленях и расставив руки по стене, Аян продолжал медленно подниматься. Он старался не думать, что любое неверное движение приведет к падению. Скорее всего, мимо моста.

Через несколько томительных минут он коснулся края трещины. Продолжая перебирать ногами, вылез из щели лицом вверх. В лицо ударил тугой ветер, а глаза ослепли от света.

Но это было не все. Его ноги лежали на одной стороне, а верхняя часть туловища — на другой. Риск нового падения сохранялся. Аян осторожно подогнул ноги, оперся о противоположный край и резко оттолкнулся. Его наполовину выкинуло из трещины. Ноги вертелись над бездной. Отчаянно хватаясь руками за скользкий снег, Аян приподнял туловище и отполз от трещины.

Он вылез из ледяной ловушки.

Все еще не веря, что он смог это сделать, Аян огляделся по сторонам.

Горы все также окружали ледник и молча рассматривали человечка, избежавшего смерти. С вершин задувал ветер. Небо темнело, затягиваясь грозовыми тучами.

Не время ликовать. Надо вызвать помощь.

Аян сел и посмотрел на ледник, где они разбили лагерь. Сердце сжалось, улыбка сошла с обмороженного лица. Палатки исчезли.