Когда Аян проснулся, то не сразу понял, где находится. «Неужели я в полиции?» — подумал он, оглядывая небольшую каморку со скользкими стенами и железной дверью. Высоко у потолка зарешеченное окошко, оттуда проникал слабый свет. В углу раковина, тихо журчала вода.

Он смутно помнил, как лежал на полу ресторана и его пинал парень. Помнил, как сидел в подсобке и двое полицейских оформляли протокол. Помнил поездку в патрульной машине со включенными проблесковыми маячками.

Теперь Аян сидел на скрипучей скамье. В углу лежал человек, так неподвижно, что, казалось, он помер.

Он потер горящий лоб. Ужасно хотелось пить.

Хмель еще не прошел и окружающие предметы словно расплывались в тумане. Он прокашлялся и удивился сиплым звукам, вылетающим из горла. Пошарил по карманам и ничего не обнаружил, ни портмоне, ни телефона.

Парень встал и подошел к двери. Постучал кулаком по холодной поверхности.

— Эй, кто там есть? Выпустите меня!

Стучать пришлось долго. Никто не отзывался. Он перестал стучать и вернулся было к койке, как в двери открылось прямоугольное отверстие. В камеру заглянул полицейский.

— Здравствуйте, долго меня держать будут?

Полицейский ничего не ответил, отверстие закрылось.

Аян снова подскочил к двери, принялся пинать и кричать:

— Выпустите меня отсюда!

Поднялся грохот. Аян продолжал безобразничать, пока в замке не заскрежетал ключ. Он отошел от двери. Когда она распахнулась, пошел было навстречу полицейскому, говоря:

— Тут вышло недоразумение, кажется, я…

И получил резиновой дубинкой в живот. Пошатнулся, хрипя, повалился назад, спиной на грязный пол. В глазах потемнело.

Дверь захлопнулась.

Аян лежал несколько минут, пока в голове не прояснилось. Затем сел на полу и потрогал живот.

Поднялся и пересел на скамью. Кричать и стучать в дверь расхотелось. Он сидел, обхватив руками живот.

«Ну вот, допрыгался, — думал парень. — Провалил проект, порвал с девушкой и проснулся в обезьяннике. Что дальше? Очнусь в психушке или на необитаемом острове?».

Он снова огляделся. Глаза привыкли к темноте и он заметил, что стены окрашены в белый цвет, а под потолком за ним наблюдает видеокамера. Хотя она, кажется, была выключена.

Мысли кружили хоровод в голове. «Вчера был мерзкий день. И мерзкий вечер. Почему я такой равнодушный к тому, что случилось? — Аян потрогал стену и ощутил холод камня. — Наверное, не стоит прислоняться к стене, слишком холодная».

Он поежился. От пола и стен тянуло сыростью.

«Какая же все-таки гнида этот Ануар, — подумал он, вспомнив острый, полный торжества взгляд коллеги, случайно увиденный им вчера на работе. Весь день записной шутник сокрушался и изображал из себя человека, которого грызут укоры совести за то, что проект отдали ему. И только к концу дня Аян успел заметить этот затаенный взгляд, брошенный исподлобья. — Избить его, что ли? А вот только за что? Кругом сам виноват, слишком расслабился».

Парень подтянул колени к подбородку, сгорбился на сиденье. Сам не заметил, как все-таки облокотился о холодную стену.

Он вспомнил взгляд Дианы, когда он подавал ей пальто. Взгляд из-под закрученных ресничек, слипшихся от слез, но взгляд оценивающий, расчетливый. «Она уже давно встречалась с этим типом, — внезапно понял Аян. — И выбирала между нами, того, кто получше. Зачем ей неудачник, которого скоро вышвырнут с работы?».

Он закрыл лицо руками. «А я придурок, купил ей новый телефон за штуку баксов, водил по ресторанам и дважды ездил с ней в Турцию. Залез для этого в кредиты».

Внезапно эмоции нахлынули мощной волной. Все, что он сдерживал за прошлый день, накопилось и прорвало внутри плотину искусственного безразличия. Аян застонал от боли. Даже ощупал пояс и посмотрел на окно. Но ремня не было, сняли во избежание как раз таких скорбных мыслей.

«Как же я еще пьян… — подумал он, стараясь оценить свое состояние. — Все кружится перед глазами. Но до чего же на сердце тоскливо, аж выть хочется!».

Он еще раз застонал. Потом подумал, что сидит здесь, в холодном изоляторе, а в это время шеф, коллеги, Диана спят в своих теплых постелях. Девушка, быть может, лежит, уткнувшись носом в плечо своего нового парня.

— Почему так хреново… — пробормотал Аян и всхлипнул. А потом завыл волком, а по щекам его текли слезы.

И еще долго бы он так сидел и рыдал, но из угла послышался голос:

— Ты заткнешься или нет, придурок?

Сначала Аян подумал, что ему показалось, и снова застонал. Но голос сказал:

— Дай поспать, а?

Аян оглянулся. Он совсем забыл про лежащего в углу мужчину.

— Чего уставился? — спросил сокамерник. — Людей не видел?

Он сел на скамье, свесив ноги. Видно, что высокий, ладно сложенный. Густые волосы растрепались, торчали во все стороны. Глаза живо блестели в полумраке. Из одежды темная футболка и спортивные штаны. На ногах кроссовки.

— Я забыл, что вы здесь, — пробормотал Аян.

— Да я еще с вечера тут сижу, не дают выйти, — сказал мужчина. Встал, протянул ладонь. — Меня зовут Искандер.

Он оказался на голову выше. Аян посмотрел на него снизу вверх, назвался, пожал руку. Подивился крепкому рукопожатию.

— Ты за что здесь очутился? — спросил новый знакомый. Пошел к раковине, сполоснул лицо, выпил воды.

— Поскандалил в ресторане, — вздохнув, сказал Аян.

— А, у меня тоже хулиганка, — Искандер потянулся, хрустнул костями. — Я сломал оборудование в спортзале. И не хотел платить.

Он вернулся к скамье и уселся рядом, пробормотав: «Прохладно, однако!». Аян тоже выпил воды из крана и спросил:

— Вы занимались в спортзале?

Искандер покачал головой и улыбнулся. В сумраке белели ровные зубы.

— Нет, я там преподаю. Я фитнес-тренер. Я показывал клиенту упражнение и перегрузил тренажер. Администратор зала начал орать, пришлось сломать ему челюсть.

«Этот без проблем сломает», — уважительно подумал Аян, отметив бугры мышц под футболкой собеседника.

— Слушай, а ты чего страдал здесь? — спросил Искандер. — Беда случилась?

«Утром меня выпустят, и я его больше не увижу. Почему бы не поведать чужому человеку свою историю?», — решил Аян и рассказал сокамернику, что с ним произошло накануне.

Во время рассказа Искандер встал со скамьи. Прошелся взад-вперед по камере, спросил:

— И ты сокрушался из-за этих пустяков? Или еще чего-то стряслось? Умер кто?

— Нет, это все, — сказал Аян.

Искандер засмеялся и сказал:

— Братишка, ты меня поражаешь.

Аян потряс головой. Он был изумлен.

— Что ты имеешь ввиду?

Искандер прекратил улыбаться и сказал:

— Посмотри на себя, мудак. Если бы здесь было зеркало, я бы расплющил твою морду об него. Посмотри на себя, что ты видишь?

Аян ошеломленно молчал.

— Ты молчишь? Тогда я сам буду твоим зеркалом. Я скажу тебе, что я вижу. Я вижу лузера, который ноет и плачет, как последняя тряпка. Какого хера, Аян? Ты вообще знаешь, что такое настоящее страдание? Все, что не связано со смертью, всегда можно исправить, чувак! Ты говоришь о проблемах и неприятностях, а я вижу здесь одни плюсы!

— В смысле плюсы? — переспросил Аян. — Меня кинули на работе и моя девушка ушла к другому. Где ты видишь здесь плюсы?

Искандер опять усмехнулся.

— Вот смотри сюда, чувак. Тебе поставили подножку и ты упал. Ты набил шишки и почувствовал боль, так? От этой боли ты сидишь и плачешь, как маленькая девочка. Но на самом деле твоя боль — это благо. Ты встретился лицом к лицу со своими самыми большими страхами. Боль выявила направления, по которым тебе предстоит работать, понимаешь? Если бы ты не поскользнулся, ты бы не знал, где лежит банановая кожура, разве не так?

— Может и так, но все равно я не понимаю… — сказал Аян.

— Чувак, что здесь непонятного? — Искандер возбужденно щелкнул пальцами перед его лицом. — Я каждый день вижу таких, как ты, в тренажерном зале. Они приходят накачать пресс или попу к пляжному сезону, но сливаются после первой недели тренировки. После первой серьезной боли в мышцах! Фоткают себя на сотку, выставляют в ленте новостей и все, бегут в пивной бар, лакать пойло и хвастаться своими достижениями. Разница с тобой лишь в том, что твоя боль в уме, а их в теле.

— Но я не ходил тренироваться! — воскликнул Аян. — Я просто делал свою работу. Я хотел жениться!

— Нет, чувак! — Искандер покачал указательным пальцем. — Не лги мне, не лги себе. Ты хотел взойти на новый уровень. Ты хотел получить повышение. Ты хотел заполучить эту девушку на всю жизнь. Ты полез на ступеньку вверх, но она оказалась тебе не по зубам. Тебя пнули с этой ступеньки, ты покатился вниз и теперь сидишь и скулишь, как щенок.

Аян молчал, потому что все, что сказал Искандер, было правдой.

Собеседник наклонился к нему и прошептал:

— Ты не проиграл, ты просто выяснил свой нынешний уровень. Боль нужно всегда встречать с радостью, это показатель того, где ты находишься. Ты должен пробиться через боль и поражения, чтобы узнать свою истинную цену. Чем дальше ты продвинешься, тем больше узнаешь о себе.

— Зачем мне куда-то идти? — хрипло спросил Аян.

— Чтобы узнать, где границы твоего Я, — ответил Искандер. Его глаза горели в темноте. — И сразу скажу по секрету, границ не существует.

Аян отодвинулся назад. «Это какой-то чертов фанатик, — решил он. — Сейчас вцепится зубами в горло».

Искандер снова усмехнулся и тоже откинулся назад. Он стоял напротив Аяна и тусклый свет с улицы падал на его лицо.

— Ты, конечно же, сомневаешься в моих словах, чувак. Кто я такой, чтобы толковать тебе об истине? Забулдыга в тюремной хате. Да, этот мир старается тебя сломать, отнять волю к сопротивлению, лишить веры в себя. Он закрывает твои уши. Требуется огромная сила, чтобы пройти через это и не отступить. Девяносто девять процентов сходят с дистанции после первой же попытки, а потом сидят и размазывают сопли.

— Почему ты говоришь это мне? — спросил Аян. — Какая тебе разница?

Искандер опять покачал головой.

— Ты опять не понимаешь. Я говорю это не тебе. Я говорю это себе.

Они помолчали и Аян попросил:

— Скажи еще что-нибудь.

Искандер улыбнулся.

— Слова это дерьмо, плавающее на поверхности. Важны действия. То, как ты поступишь теперь. Сложишь лапки и пойдешь ко дну или выплывешь на поверхность.

Он опять замолчал, опустив голову и глядя на пол.

— Как только возникают малейшие трудности, люди опускают руки и дают задний ход. А ведь это просто испытание вашей стойкости, это гребаная проверка на вшивость. Как мы любим придумывать отмазки, чтобы сидеть на жопе и ничего не делать! Мы любим покой и уют, и гребаный комфорт, мы поджимаем хвост и лезем в норку, мы закрываем уши, чтобы не слышать тонюсенький голосок своего настоящего Я, зовущего нас к мечте. Через боль и страдания, но к своей истинной цели. Тому, ради чего стоит жить на этой чертовой планетке. Но люди сдаются.

Аян слушал, затаив дыхание.

— На этом пути ты потерпишь сотни поражений, одно сильнее другого, — продолжал Искандер. — Об тебя будут вытирать ноги, как об самую последнюю тряпку. Тебя будут презирать и смеяться над тобой. В тебя будут тыкать пальцем и говорить: «Вот идет тот придурок и неудачник!». Какая разница? Упавшего не считай за пропавшего. Чемпион это тот, кто поднялся после сотен и тысяч падений. Тот, кто использовал поражение и боль внутри себя во благо. Поражение это величайший шанс, чтобы добиться победы. Ты думаешь, что после падения надо остановиться и уйти? Нет, надо встать и идти дальше. Ты обязательно упадешь вниз, перед тем, как взлететь вверх, взять такие высоты, которые тебе никогда и не снились!

Он опять покачал указательным пальцем.

— Никогда не сдавайся! Никогда! Стойкость и упорство — вот самое главное в человеке. Эта малюсенькая разница отличает чемпиона от лузера. Лузер плачет и останавливается, когда его настигает поражение. А чемпион всегда находит в себе силы, чтобы сделать новую попытку, пока не добьется успеха.

— Все это хорошо, — сказал Аян. — А что вы посоветуете в моей ситуации? Как мне быть?

Искандер пожал плечами.

— Откуда я знаю? Это твоя жизнь, чувак. Ты сам делаешь свой выбор, каждую секунду своей жизни. Ты выбираешь борьбу либо смирение перед поражением. Я скажу тебе так, чувак. Если ты хочешь победить, ты найдешь силы, если хочешь проиграть, то найдешь отговорку.

— Значит, поражение ничего не значит? — уточнил Аян.

— Посмотри на меня, — устало сказал Искандер. — Я весь состою из поражений. Я проигрывал сотни тысяч раз. Но я учился на своих ошибках и превратил поражения в победы. Поражение — это наше все. Когда ты купаешься в эйфории победы и успеха, ты в опасности. Только поражение учит нас чему-то. Поражение значит победа!

— Тебе легко говорить, — с легкой обидой заметил Аян. — У тебя отличная генетика. Ты красавец, наверняка девушки сами липнут к тебе.

Но Искандер нахмурился.

— Э, чувак, ты вообще слушал, что я тебе говорил? Зачем я тут стою и распинаюсь перед тобой? Ты опять сыпешь отмазки! Не позволяй своей трусливой и ленивой жопе говорить за себя. Гони ее прочь. Она тащит тебя в пучину депрессии. Ты жалеешь себя и плачешь, как ребенок. Может тебе подуть на ранку, малыш? Дать конфетку? Выкинь все это дерьмо из головы! В депрессии ты не знаешь, как быть. Тебе кажется, что все обошли тебя, а ты плетешься в хвосте. Мой тебе совет — продолжай бежать, сделай хоть что-нибудь! Перестань убегать от потенциала внутри себя.

Он замолчал, потому что Аян не слышал его и глубоко задумался. Искандер посмотрел на парня и тихо сказал:

— Ты должен пройти неимоверные трудности на этом пути. И с каждым шагом ты будешь приближаться…

В двери лязгнул замок. В камеру заглянул полицейский и сказал:

— Раисов, на выход!

Аян поднялся и пошел к двери. Потом повернулся и сказал:

— Спасибо.

Искандер усмехнулся.

— Не благодари. Ты еще будешь проклинать меня. За то, что я указал трудный путь.

Аян покачал головой и вышел.

Полицейский вывел его коридорами в помещение возле выхода.

— Наручники не будете надевать? — спросил Аян на ходу.

Полицейский пробурчал:

— Зачем, вы же не обвиняемый.

В небольшой комнате сидели двое других полицейских. У одного на погонах полосы и три звездочки, у другого две звездочки покрупнее.

— Заходите, — сказал один, у которого звезды побольше, низкорослый и плотный. Смуглое лицо с прищуренными глазами. — Располагайтесь.

— Чай будете? — спросил другой. Повыше ростом и худощавый.

— Нет, спасибо, — Аян сел на стул.

Низкорослый кивнул.

— Ну, хорошо. Мы выяснили все обстоятельства и больше не будем вас задерживать. Заявитель отозвал жалобу. Жаль, что так все получилось. Надеюсь, у вас нет к нам претензий?

Аян пощупал живот и сказал:

— Все в порядке.

Низкорослый опять кивнул.

— Ну и отлично. Сейчас за вами приедут ваши друзья и заберут вас.

— Мои друзья? — переспросил Аян и решил: «Наверное, я успел позвонить Сереге, пока меня везли сюда».

— Да, они уже подъезжают, — подтвердил высокий и сказал сопровождающему полицейскому. — Отдайте задержанному личные вещи.

Полицейский вышел из комнаты и вскоре вернулся с портмоне, телефоном и горшком с цветком. Аян осмотрел портмоне.

— Все нормально? — спросил низкорослый.

— Да, — ответил Аян. — Все в порядке.

Дальше они сидели и молчали. Аян тихонько оглядывал комнату. На стене висели листы бумаги с ориентировками на объявленных в розыск лиц. Высокий читал сообщения в телефоне. Под столом в углу мерно гудел системный блок компьютера.

Наконец, в коридоре раздались шумные голоса.

— Приехали ваши друзья, — улыбнулся низкорослый.

В комнату вошли двое парней, сопровождаемые дежурным полицейским. Один в спортивном костюме и зеленой безрукавке, с щетиной на подбородке, на носу солнцезащитные очки. Второй в синем костюме-тройке, словно только что с банкета, с аккуратной бородкой.

— Ну, где он? — спросил парень в спортивке. — Вы же сказали, готов выйти?!

— Да вот же, — низкорослый указал на Аяна. — Вот ваш товарищ.

Тот, что в костюме, покачал головой, а тот, что в спортивке, поднял очки на макушку, пристально вгляделся в Аяна и заявил:

— Это не он, вы что такое говорите!

— Как не он? — заволновался низкорослый и спросил у высокого: — А где Плитов?

— Вот же он, — сказал высокий полицейский и указал на Аяна. — Вы кто вообще? Как ваша фамилия?

— Раисов, — ответил Аян.

— Зачем нам Раисов? — сказал парень в спортивке. — Мы же ясно сказали, Плитов Искандер.

— Не знаю о таком, — пробормотал низкорослый. — Может, это не наш? Генерал сказал Раисов, вот мы и привели его.

— Это мой сокамерник, — объяснил Аян. — Его зовут Искандер.

— Ах, видимо, не расслышали толком, — догадался низкорослый и распорядился. — Быстро приведите другого.

Полицейский вышел.

— А с этим как быть? — спросил высокий.

— Пусть сидит, — сказал низкорослый, еще больше прищурившись. — Мы тут перед ним расшаркивались, а он и в ус не дул. Генерал про него ничего не говорил.

Парень в спортивке усмехнулся и опустил очки обратно на глаза.

Полицейский повел Аяна обратно. Парень тащил в руках горшок с цветком «мужское счастье». Полицейский привел его в уже опустевшую камеру. Видимо, Искандера вывели другим путем.

Аян поставил горшок на пол и сел на скамью. Странно, но спать не хотелось. За окном темную ночь рассеяли лучи рассвета. Он вспоминал слова Искандера и чувствовал их правоту.

В замке снова заскрежетал ключ. Дверь открылась и полицейский позвал:

— Раисов или как там тебя… На выход!

«Что они опять там придумали?!» — подумал Аян и вышел из камеры.

В маленькой комнате у входа хмурый дежурный печатал на клавиатуре. Аян оглянулся. Сопровождающий полицейский куда-то ушел.

Аян постоял еще несколько минут. Потом тихонько кашлянул.

— Э, уважаемый, а мне что делать?

Дежурный поглядел на него.

— А ты чего встал? Иди, свободен. За тебя Искандер попросил. Позвонил нашему начальству.

Он ткнул кнопку, на проходной открылась большая, на всю стену, решетчатая дверь. Аян, еще не веря в чудесное освобождение, направился к выходу из здания. Он тащил горшок с цветком в руке. На него никто не обращал внимания.

— Эй, подожди! — окликнул дежурный.

«Ну вот, опять облом», подумал Аян. Обреченно обернулся.

Дежурный нагнал его и отдал бумажку. Это была свернутая ориентировка на подозреваемого. На оборотной стороне четким размашистым почерком надпись: «Тебе предстоит трудный путь. Скоро у тебя закончатся силы. Не важно, иди столько, сколько сможешь. А потом иди через не могу. Интересно, далеко ли ты пройдешь?»

Аян улыбнулся и положил бумажку в карман.

На улице уже наступило утро. Солнце еще не взошло, но небо над многоэтажками посветлело.

Через полчаса такси привезло Аяна к дому.