Дождь хлестал по оконному стеклу, а штормовой ветер завывал, как злобный монстр в ночи. Тара слышала скрип деревьев вдалеке и лай испуганной собаки. Она перевернулась и задрожала под одеялом. Потом глубоко вздохнула и постаралась сосчитать от ста от единицы. Она сделает все, что угодно, чтобы поспать несколько часов.

Потому что ей тяжело. Она не собирается лгать. Ей хотелось как можно скорее избавиться от влюбленности. Боль была невыносимой. Боль, которой она не знала прежде. Казалось, кто-то втыкает раскаленную кочергу в ее сердце. И эти пытки вызывали не только физическую боль, но и душевную: Тара не переставала думать о Лукасе. Осознание того, что он больше не является частью ее жизни, напоминало тяжелый груз, давящий ей на плечи. Почти все время она чувствовала себя опустошенной.

Она скучала по его улыбке, по его шуткам. Она тосковала по его объятиям и занятиям любовью по ночам. Она злобно сжала кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Зачем она так романтизирует то, что между ними было? У них был изумительный и приятный секс, вот и все. По-видимому, Лукас дарил такое наслаждение всем женщинам, которые делили с ним постель. А Тара так размечталась, что вознесла его на пьедестал. Она пошла по пути многих глупых женщин, включая ее мать и бабушку. Впервые в жизни Тара признала, что ее бабушка была права, когда предвзято относилась к мужчинам.

- Говорю тебе, они того не стоят, Тара! Ни один из них!

Но Тара не собиралась опускать руки. Она заботилась о себе: делала зарядку, регулярно питалась и ходила к доктору, который радовался ее успехам. Она одевалась в новом стиле, с которым ее познакомили в Нью-Йорке. Ей нравилось, как она себя чувствовала в новой одежде. И она поверила в то, что нет ничего плохого в том, чтобы заботиться о своей внешности.

Только ночью, под покровом тьмы, она плакала. Соленые слезы катились по ее щекам и беззвучно падали на промокшую подушку. Ей хотелось снова быть рядом с Лукасом, хотя в глубине души она знала, что этого никогда не произойдет. И каждое утро она просыпалась под мрачно-серым небом Дублина, которое отражало ее безрадостное настроение.

Но Тара выстояла, и, как только она приспособилась к новой жизни, дела стали налаживаться. Вернее, когда она смирилась с тем, что Лукас больше не приедет. Ей следует думать о будущем, а не мечтать о том, чего никогда не будет. Сказочного финала ждать не нужно. Лукас не появится на пороге ее дома с букетом цветов и бриллиантовым кольцом. Он сказал ей, что вернется в Дублин к родам, до которых еще четыре месяца.

В его доме в Далки Тару преследовали горькие воспоминания, поэтому она принялась рассылать в местные агентства по трудоустройству свои резюме и быстро нашла работу.

Хотя это была работа не в большой шумной семье, как она планировала.

Она трудилась у супружеской пары ученых в их большом доме с видом на озеро Караг в красивом графстве Керри. Дана и Джим Дойл присутствовали на собеседовании, во время которого Тара откровенно рассказала им о себе.

- Я беременна и рассталась с отцом ребенка. Я не знаю, будет ли это проблемой для вас, - выпалила она, - но он щедро обеспечивает нас финансово.

- А зачем тогда вам нужно работать? - мягко спросила Дана.

- Ну, я постоянно работаю, - просто ответила Тара. Она не представляла себе, что будет сидеть без дела и страдать по мужчине, которому она не нужна.

Она отправила Лукасу свой новый адрес по электронной почте, и он мгновенно ответил, спрашивая, есть ли у нее все необходимое. Его вопрос почему-то привел Тару в ярость. Отчего люди все время спрашивают, что ей нужно? Проблема не в ее потребностях, а в ее желаниях.

Она посмотрелась в зеркало.

Она по-прежнему хочет Лукаса, и это сводит ее с ума.

Положив руку на округлившийся живот, она сказала себе, что ее чувства со временем пройдут. Она обязана забыть Лукаса, иначе до конца жизни будет гоняться за призраками.

Тара прикусила губу.

Лукас - отец ее ребенка. Ничего больше.

* * *

Сердце Лукаса быстро колотилось, пока он осматривал обширный аргентинский пейзаж из окна экспресса. Выйдя из машины, он почувствовал, что у него пересохло во рту, и понял, как сильно боится. Он взглянул на большую вывеску «Школа поло Сабато» и увидел, что к нему идет мужчина.

По телосложению мужчина был очень похож на Лукаса: длинноногий, сильный и мускулистый, хотя его густые темные волосы были заметно длиннее. На нем была одежда для верховой езды и запыленные кожаные сапоги; его одежда резко контрастировала со сшитым на заказ льняным костюмом Лукаса. Подходя ближе, Лукас заметил, что у мужчины такие же, как у него, миндалевидные зеленые глаза с темными ресницами, волевой подбородок и высокие скулы.

Сердце Лукаса забилось оглушительно, когда он осознал, что перед ним стоит его старший брат. Он сглотнул. Его единственный брат. Мгновение мужчины долго и пристально смотрели друг на друга. Два могущественных магната столкнулись с горькой реальностью своего прошлого, которое слилось с настоящим.

- Алехандро? - наконец сказал Лукас.

Мужчина кивнул и протянул:

- Я долго искал тебя, Лукас.

Лукас почувствовал, как сжимается его сердце. Его брат знал их настоящую мать.

- Я сменил имя, - произнес он.

Алехандро кивнул и улыбнулся:

- Расскажи мне о себе. Выпьем пива или покатаемся верхом? Я даже не знаю, катаешься ли ты верхом. Впервые Лукас улыбнулся. Он решил поездить верхом, хотя давно не был в седле. И хотя его брат был экс-чемпионом мира по поло, Лукасу не хотелось с ним конкурировать.

Катаясь по пышным зеленым пастбищам, они разговаривали или задумчиво молчали, пока заходящее солнце не окрасило пейзаж коралловым цветом.

- Не пора ли выпить пива? - спросил Алехандро.

Лукас кивнул:

- Я с удовольствием.

Словно по молчаливому согласию, они пустили своих коней в неистовый галоп и вернулись к конюшням. Лукасу нравился внезапный прилив адреналина. Встречный ветер высушил слезы на его щеках.

Они поехали на машине к усадьбе Алехандро, где их ждала его жена Эмили с младенцем Луисом. Войдя в теплый семейный дом, Лукас почувствовал то ли зависть, то ли сожаление. Смотря на то, как Алехандро подбрасывает высоко в воздух своего сына, а прекрасная Эмили что-то помешивает в кастрюле, из которой восхитительно пахнет, Лукас понял, что тоже мог все это иметь. Дом и семья. Вместе с Тарой. С женщиной, которая убедила его приехать сюда. Которая заставила его приподнять завесу над своим прошлым и посмотреть прямо в глаза своему брату.

Лукас сглотнул, когда Эмили протянула ему запотевшую бутылку пива.

У него могло быть все это.

Но он все испортил.

В ту ночь он плохо спал, хотя кровать была максимально удобной, а стейк, приготовленный Алехандро на ужин, и восхитительные пряные овощи, сделанные Эмили, были вкусными. Последующие дни он знакомился с традициями страны, в которой родился. Когда пришло время уезжать, Лукас приуныл, целуя головку ребенка с пушистыми волосиками и обнимая Эмили. Он мало говорил, пока Алехандро вез его в аэропорт.

В аэропорту мужчины обнялись. Лукас в последний раз взглянул на огромные горы вдалеке и в глубине души понял, что обязательно сюда вернется.

- Приезжай со своей семьей ко мне в Ирландию, - сказал он.

- Мы обязательно приедем, - ответил Алехандро.

И снова они посмотрели в глаза друг друга, ощущая, что что-то недоговорили. Пристегнув ремень безопасности на борту частного самолета, Лукас смотрел на исчезающие из вида крыши Буэнос-Айреса, потом откинулся в кресле.

Полет был долгим, но на этот раз ему не удалось сосредоточиться на работе, хотя он мог общаться со своим помощником. Когда самолет приземлился в Дублине, стояла сырая и ветреная погода. Он подумал, какой крошечной кажется Ирландия по сравнению с бескрайними просторами страны, которую он недавно покинул. Он нервничал, пока ехал к дому, в котором жила и работала Тара, потому что боялся, что она ему не обрадуется.

Несмотря на большие размеры дома, найти его в зеленом переулке с видом на красивое озеро оказалось непросто. Когда Лукас поднял тяжелый дверной молоток, то услышал, как его стук эхом разносится по большому дому. Казалось, прошла вечность, прежде чем послышались знакомые шаги.

Открыв дверь, Тара моргнула, не веря своим глазам:

- Лукас?

Ее янтарные глаза смотрели неприветливо, она не улыбалась. Следующие слова Тары усугубили его ужасающие опасения.

- Что ты здесь делаешь? - спросила она.

- Разве не понятно? Я приехал, чтобы увидеться с тобой.

- Ну, ты меня увидел. И у меня все хорошо.

Она хотела закрыть дверь, но он поднял ладонь.

- Тара, - мягко произнес он. - Я не это имел в виду, и ты об этом знаешь.

Она смотрела на него настороженно:

- Ты не предупредил меня о приезде.

- Я думал, что лучше без предупреждения, - сказал он.

- Лучше для кого? Для тебя, конечно, потому что ты думаешь только о себе, да? - Она заговорила громче. - Ты спятил, Лукас? Ты не подумал о том, что тебе не стоит врываться сюда? Я могла готовить обед для мистера и миссис Дойл.

Он решил, что разумнее не говорить, как он попросил одного из своих помощников выяснить, когда ее боссы уедут на научную конференцию по морским вопросам в Швецию.

- Тебе запрещено заниматься своими делами? - лукаво спросил он.

Уголки ее неулыбчивого рта приподнялись, но не в улыбке. Тара словно печально признавала некий мрачный факт.

- Ты умеешь уходить от ответа, Лукас. Но это не относится к делу. Зачем ты приехал? - Она глубоко вздохнула, опираясь рукой на дверной проем. - Ты говорил, что вернешься к родам, а до них, по подсчетам доктора Фоули, еще шестнадцать недель.

Он посмотрел на ее живот, и его сердце замерло, а во рту пересохло. На Таре был фартук поверх шерстяного платья яблочно-зеленого цвета. Она пополнела в талии, ее лицо округлилось. И, если бы не легкая враждебность в ее взгляде, можно было бы сказать, что Тара светится изнутри.

- Я приехал, потому что мне нужно поговорить с тобой. Я должен рассказать то, что тебе надо услышать.

Тара вздрогнула, сдерживая волну эмоций. Она упрекнула себя за несдержанность. Лукас сказал ей, что увидится с ней во время родов, до которых оставались драгоценные недели, в течение которых она должна его разлюбить. Она понятия не имела, что он собирается ей сказать, потому что почти не общалась с ним после отъезда из Америки. Лукас был способен просто заявить ей, будто он наконец встретил любовь своей жизни, несмотря на то, что поклялся никогда не влюбляться. Что ж, чем скорее они выяснят, ради чего он приехал, тем лучше.

- Входи, - неохотно сказала Тара.

Она мучительно ощущала его присутствие, когда он пошел за ней в коридор, и старалась не думать о той первой ночи, когда между ними все началось. Жаль, что им не переписать прошлое. Если бы Тара, скажем, не впустила Шарлотту в тот день, то ничего бы не произошло. Но разве Тара хочет снова стать прежней неудачницей, не знавшей настоящего удовольствия? Да, оборотной стороной удовольствия была эмоциональная боль, невыносимая боль, но Тара получила определенный опыт. Она научилась справляться с трудностями и достаточно повзрослела, чтобы выдержать нежданный визит мужчины, от которого она забеременела.

- Хочешь кофе? - спросила она, ожидая, что он откажется.

Хотя Лукас всегда вел себя непредсказуемо.

- Я бы с удовольствием его выпил. Я соскучился по твоему кофе, Тара.

- Мне не нужны твои комплименты.

Его взгляд был холодным и невозмутимым.

- Это не комплимент, а констатация факта. Хотя в Аргентине варят отличный кофе.

Она моргнула:

- В Аргентине?

- Свари кофе, а потом мы поговорим, - мягко предложил он.

Ее инстинктивная ярость по поводу того, что он снова принялся командовать, сменилась природным любопытством. Радуясь возможности спрятаться от пронзительного взгляда зеленых глаз Лукаса, Тара поспешила выйти из комнаты. Она вернулась через несколько минут, ненавидя себя за то, что посмотрелась в кухонное зеркало. Она ведь не хочет произвести на Лукаса впечатление, верно?

Он стоял к ней спиной и смотрел вниз на широкую изумрудную лужайку и более темные зеленые деревья, сквозь которые мерцало серебристое озеро и виднелись окаймляющие его пологие холмы Ирландии. Сердце Тары замерло, но она приказала себе сохранять спокойствие.

Лукас повернулся к ней лицом, и она вздрогнула от внезапного желания. С видом хозяйки она показала, куда ему следует сесть, и наблюдала, как он опускает свое мощное тело в одно из потертых бархатных кресел. Тара приготовила ему кофе именно так, как он любил. Она уселась на краю стула напротив него, сжимая дрожащими пальцами стакан с водой.

- Итак, - сказала она, натянуто улыбаясь, - о чем ты хочешь со мной поговорить, Лукас?

Она не ожидала, что он помрачнеет. Казалось, что тьма закрыла резкие черты его лица, как черное облако, заслонившее луну. В его глазах промелькнуло отчаяние.

Он уставился на черный кофе, потом поставил чашку на стол и посмотрел на Тару.

- Я последовал твоему совету, - спокойно произнес он, - и съездил в Аргентину.