- Ты был в Аргентине? - медленно переспросила Тара.

Он кивнул:

- Я там был.

Она помолчала.

- И что ты там нашел, Лукас?

Она пристально всматривалась в его глаза, выражение ее лица было отстраненным, как никогда раньше, и Лукас подумал, что не следовало приезжать к ней без предупреждения. Но он в долгу перед Тарой. Он обязан ей знаниями, которые сначала потрясли, а затем опечалили его.

- Я нашел своего брата, - просто сказал он.

- У тебя есть брат?

- Да. Его зовут Алехандро Сабато. У него жена-англичанка по имени Эмили и маленький ребенок Луис.

- Как мило, - сухо произнесла она.

Лукасу не терпелось рассказать ей о том, как он скучал по ней, но старые привычки умирают с трудом, и поэтому он решил обратиться к фактам.

- На самом деле он искал меня. Искал долго, потому что я сменил имя. В любом случае он рассказал мне все, что я должен был знать.

Она по-прежнему пристально смотрела на него:

- Что именно?

Он пожал плечами, потому что не было простого способа сообщить ей суровые факты, связанные с его зачатием.

- Моя мать была проституткой, а мой отец - одним из ее клиентов, - сказал он. - Пьяница и вор, который подолгу сидел в тюрьме, а когда выходил на свободу, избивал ее и делал ей ребенка.

Тара сглотнула:

- Но как ты попал?…

- …В один из самых дорогих районов одного из самых дорогих городов мира? - спросил Лукас, и она кивнула. - Моя мать родила Алехандро годом ранее и не могла его прокормить. Ей не хватало только еще одного ребенка, поэтому она решила продать меня. Она попросила кого-то в Буэнос-Айресе познакомить ее с богатой американской наследницей…

- Твоей матерью? - прервала его Тара, затаив дыхание.

- Нет! - злобно возразил он. - Ванда Гонсалес никогда не имела права так называться при жизни, и я не удостою ее этого статуса после смерти. - Он горько рассмеялся. - Она решила, что биологическая мать ребенка должна быть из Аргентины, чтобы я максимально походил на своего так называемого папашу.

- И ты на него похож? - с любопытством спросила Тара.

Он покачал головой:

- Не очень. У нас был одинаковый цвет волос, но я оказался крупнее и сильнее. - Он отрывисто рассмеялся. - Вот так я вырос в богатстве на Манхэттене, а Алехандро жил в Аргентине совсем другой жизнью. Но он избежал крайней нищеты и стал одним из величайших игроков в поло в мире.

- Алехандро Сабато, - медленно произнесла она, тряхнув ярко-рыжими волосами. - Да, я слышала о нем.

- Я уверен, что ты слышала. В свое время он был эталоном спортсмена. Но я пришел сюда не для того, чтобы говорить о моем брате, Тара.

Она мгновенно насторожилась:

- Нет?

Он хотел, чтобы она облегчила ему задачу. Чтобы смягчилась и улыбнулась. Послала ему нежное и молчаливое сообщение глазами, а он мог бы встать, страстно обнять ее и целовать, как мечтал целовать с тех пор, как она покинула его нью-йоркскую квартиру. Потому что, если он начнет целовать ее и они займутся любовью, Лукасу станет немного спокойнее.

Но он сдержался, потому что считал, что сейчас ему предстоит заключить самую ответственную сделку, какая у него была, и он не имеет права ошибаться. Однако ошибиться вполне возможно, даже несмотря на то, что Лукас опытный бизнесмен. Он разбирается в совместных предприятиях, знает, как сдавать в аренду автомобили и грузовики, которые люди не могут позволить себе купить, но он ничего не знает о том, как признаться женщине в любви. А ведь именно о любви он на самом деле хотел сказать Таре.

Но прежде всего ему следует признать, что она для него сделала. Рассказать ей о том, что он чувствовал. По-прежнему чувствует.

- Мне хотелось сердиться на свою мать и обвинять ее за то, какое детство у меня было, - прошептал он. - И какое-то время я сердился. Но потом я понял, что, оказавшись в плохой ситуации, она постаралась ее исправить. Ей было нелегко отдать меня, но она это сделала. Она так поступила ради меня, чтобы я не умер с голоду. И чтобы Алехандро не умер с голоду. Вероятно, она считала, что дает мне лучший шанс из возможных. Но она не знала, что Ванда слабая, а Диего жестокий.

- Лукас, - произнесла Тара, и ее голос смягчился. Она взволнованно нахмурилась, словно хотела избавить его от страданий.

Лукас покачал головой, заставляя ее молчать. Ему надо выговориться, чтобы прошлые обиды перестали его грызть.

- Я бы никогда не узнал об этом, если бы ты не посоветовала мне разыскать своего брата, - сказал он. - Это твоя заслуга, Тара. Теперь я могу общаться со своим братом. Я узнал, что у меня есть племянник и невестка. Увидев эту семью, я почувствовал, как мне в сердце вонзился кинжал.

- Лукас! - произнесла она, словно не веря своим ушам.

- И я понял, что у меня была возможность получить любящую семью вместе с тобой, - хрипло сказал он. - Но из-за своей гордыни и высокомерия, а также холодного и бесчувственного сердца я, наверное, все испортил. Но я надеюсь, еще не все потеряно, и я прошу тебя дать мне еще один шанс, потому что я… Я люблю тебя, Тара.

Она покачала головой, будто не веря ему. Судя по тому, как затуманились ее глаза, она не осмеливалась в это поверить, и он решил продолжать.

- Я люблю твою силу духа и то, как ты противостоишь мне, - тихо продолжал он, прищурившись. - Хотя иногда ты сводишь меня с ума. Мне нравится, что ты верная и правдивая. Ты часто бываешь колючей, но у тебя сердце из чистого золота. - Он сглотнул. - В первый раз, когда я занимался с тобой любовью, я испытал то, чего не испытывал прежде. Те ощущения, которые я рядом с тобой почувствовал, были для меня совершенно непривычными…

Она поджала губы:

- Поэтому ты не мог дождаться, чтобы следующим утром улететь в Нью-Йорк пораньше?

- Потому что я до чертиков испугался, - признался Лукас. - Я почувствовал себя уязвимым, чего не бывало со мной долгие годы. А потом, когда я рассказал тебе о событиях, которые я так долго скрывал ото всех, и ты утешила меня своими объятиями и поцелуями… - Он сглотнул. - Ты перевернула мой мир. Ты и сейчас его меняешь. Даже теперь, когда я рассказал тебе о своих настоящих матери и отце, ты спокойно это приняла. Я смотрел на тебя и видел, что ты не испугалась и не ужаснулась. Ты не боишься, что я передам нашему ребенку дурные гены.

Она вздрогнула.

- Послушай меня, Тара, я знаю, что отвратительно вел себя, но в то время я не знал, как с этим справиться. Но теперь я знаю. Я прошу тебя простить меня и говорю тебе, что с тех пор, как ты ушла, моя жизнь кажется пустой. Я хочу жениться на тебе и провести с тобой остаток своей жизни. Я намерен дать тебе и нашему ребенку любовь и безопасность. У нас будет настоящая семья. Такая семья, которой у нас никогда не было. Но только если ты считаешь, что сможешь любить меня. Что скажешь, Тара Фицпатрик?

В этот момент Тара не могла произнести ни слова, она чувствовала себя подавленной. Пусть Лукас не принес ей большой букет цветов и бриллиантовое кольцо, но он признается ей в любви и просит выйти за него замуж.

Но он по-прежнему плохо ее знает.

Он не знает о ней всего, потому что она хранила от него свои маленькие секреты, и ей было совестно. И хотя она несколько раз пыталась рассказать ему о своем прошлом, он ее прерывал, и в глубине души она этому радовалась. Поэтому она решила и дальше от него таиться, потому что, вероятно, все-таки трусила.

- Я не та женщина, какую ты себе представляешь, - медленно сказала она.

- Ты для меня воплощение всего…

- Нет. Выслушай меня, Лукас. Пожалуйста. Потому что это важно.

Тара встала, ей было трудно сидеть под пронизывающим взглядом его зеленых глаз. Она прошлась по красивой старой гостиной Дойлов, с ее выцветшей мебелью и видом на серебристое озеро сквозь кроны деревьев, и, вздохнув, начала свой рассказ.

- Моя мать работала медсестрой в Англии. Она забеременела от человека, имя которого мне не говорили. - Ее голос стал задумчивым. - Она больше не виделась с ним и вернулась в Ирландию со мной. Меня воспитывала бабушка, а мама работала. Мы жили впроголодь в маленьком коттедже на окраине Балликенны, а когда мне было два года, у матери выявили рак груди…

- Тара…

- Нет, Лукас, - сердито произнесла она. - Дай мне закончить. Она заболела агрессивной формой рака груди. Я мало что помню об этом. Она умерла очень быстро, а меня оставили на попечении моей бабушки.

Тара сглотнула, сделав признание, которое не осмеливалась сделать раньше даже самой себе. Она осознала, что тот, кто вас воспитывает, не обязан любить вас. Особенно если вы напоминаете ему о его собственных ошибках.

- Она была хладнокровной и озлобленной женщиной, - вздрогнув, продолжала Тара. - И мне потребовалось много времени, чтобы понять, почему. Чтобы узнать, почему она так ненавидит мужчин и одевает меня как идиотку. - Она сглотнула. - И почему другие дети смеялись надо мной за моей спиной.

- Почему?

Она глубоко вздохнула. Вот она - правда без прикрас.

- Моя бабушка была монахиней, а мой дедушка - священником. Их отношения спровоцировали жуткий скандал, потому что моя мать стала результатом этой связи. О, они пытались замять эту историю, но все знали о ней.

И по-моему, часть вины, которую несла моя бабушка, легла на меня. Вот почему я боялась мужчин и близости с ними, пока не встретила тебя, Лукас.

Тара не знала, чего ждать от Лукаса. Он долго молчал и размышлял. Словно ему требовалось время, чтобы примириться с ее откровением и, возможно, осознать, какой это был грандиозный скандал в те годы. Но вот он встал с выцветшего бархатного кресла и решительно подошел к Таре. Он обнял ее, и она расплакалась. Как только слезы полились из ее глаз, она уже не могла остановиться. Тара понимала, что плачет по разным причинам. Она оплакивала женщин прежних поколений, которым приходилось терпеть осуждение и отвержение. Она оплакивала свою бедную покойную мать, которая никогда не узнает своего внука. Это были слезы горя. Но они вскоре сменились слезами благодарности и радости за то, что Тара жива и здорова и вынашивает ребенка под быстро бьющимся сердцем.

Она повернула мокрое лицо к Лукасу и увидела сострадание и любовь в его сверкающих зеленых глазах. И это придало ей смелости, чтобы сделать признание.

- Я люблю тебя, Лукас, - прошептала она. - Очень люблю. И да, я хочу прожить с тобой до конца своей жизни.

Он кивнул и ничего не сказал, а просто обнял ее еще крепче.

И этого было более чем достаточно.