Вернувшись домой, Лукас услышал музыку, замер и прислушался. Это была ирландская мелодия - одновременно печальная и воодушевляющая. Он опоздал на ужин. Он нахмурился, услышав знакомый смех, звон хрустальных бокалов, потом новый взрыв смеха.

Мельком взглянув на часы, он быстро прошел к библиотеке, тихо открыл дверь и увидел своих гостей, стоящих к нему спиной и слушающих, что говорит Тара, которая наполняла шампанским чей-то бокал.

На мгновение Лукасу показалось, что свет играет с ним злую шутку. Тара была не похожа на саму себя.

Он зажмурился.

Неужели это не Тара?

Ее волосы были собраны в пучок на макушке, а тонкие рыжие прядки падали на шею, подчеркивая ее изящность и белизну. Он сглотнул, понимая, что изменилась не только ее прическа.

На ней было платье. И чулки. Он снова нахмурился. И кокетливый фартук, в котором она выглядела так, будто собиралась на костюмированную вечеринку в наряде сексуальной французской горничной. Он возбудился и решил не сосредотачиваться на ее внешности, иначе этот вечер превратится для него в долгое испытание на прочность.

Гости заметили приход Лукаса и повернулись, чтобы поздороваться с ним. Он заметил кислое выражение лица Бретта Хендерсона: всемирно известная кинозвезда и член британской королевской семьи не привык ждать.

Несколько сбивчивые объяснения Лукаса о том, что рейс задержали из-за тумана на взлетно-посадочной полосе в Сан-Франциско, прервал представитель посольства Ирландии.

- Ой, не волнуйтесь об этом, Лукас, нам здесь хорошо. - Симус Хеннесси просиял, и его жена Эрин тоже. - Мы почти не скучали по вам, а Тара прекрасно о нас позаботилась!

Впервые с тех пор, как Лукас вошел, Тара повернулась, взглянула на него и робко улыбнулась. Ее неуверенная улыбка никак не сочеталась с чувственным очарованием ее наряда. По спине Лукаса пробежала дрожь, когда он посмотрел в янтарные глаза Тары. Он поймал себя на желании отпустить гостей, отменить ужин и уложить Тару в постель.

- У всех есть выпивка? - мило спросил он. - Тара, мне нужно переговорить с тобой на кухне.

Он ничего не сказал, пока они выходили из библиотеки. Он молчал, когда они проходили мимо столовой, хотя видел, что Тара расстаралась и накрыла стол к ужину. Незажженные свечи торчали из центра ароматной зелени и роз вишневого цвета; хрусталь и серебро сверкали под алмазными подвесками потолочной люстры. Он дождался, пока они придут на кухню и окажутся вне пределов слышимости, прежде чем повернулся к Таре лицом.

- Что произошло? - спросил он. - Ты не похожа на себя!

Слабый румянец залил ее щеки. Она посмотрела на свой наряд, потом встретилась с обвиняющим взглядом Лукаса.

- То есть тебе не нравится?

- Я сказал тебе купить себе новую одежду, - сказал он. - А ты примерила образ горничной, который будоражит любого мужчину.

Тара поморщилась.

- Это фартук, Лукас! - сердито сказала она. - Ты ведешь себя непоследовательно! Ты постоянно критиковал мою старую униформу за неаккуратность, а теперь жалуешься, что фартук чересчур сексуальный!

Смутившись, он покачал головой и протянул:

- Но в нем ты выглядишь так…

- Твои фантазии - только твоя проблема, не моя. Думай, что хочешь. А теперь, - она высокомерно вздернула подбородок, - мне пора подавать ужин.

Ему хотелось остановить ее жадным поцелуем, но он сдержался. Его переполняли гнев и ревность.

Он заставил себя забыть о дурном настроении и стал развлекать гостей. Симус и Эрин непринужденно болтали с ним. Сальваторе ди Лука, работающий в ООН, рассказал несколько новостей о текущей политической ситуации в Европе. Раньше Лукас был бы очень заинтересован беседой с гостями, но на этот раз он постоянно отвлекался на Бретта Хендерсона, который откровенно флиртовал с Тарой. И она мило принимала его ухаживания. Зачем она так улыбается, рассказывая ему, как ей понравился фильм, в котором он сыграл волшебника?

Лукасу пришлось наблюдать, как сладкоголосый англичанин мурлычет всевозможные комплименты по поводу домашней лазаньи его домработницы.

- Очень милая женщина в соседнем итальянском магазине научила меня готовить свежую пасту! - гордо заявила она Бретту.

- Здесь? В этом циничном старом Нью-Йорке? - пошутил Симус.

- Тара очарует любого, - холодно сказал Лукас и заметил, с какой яростью Тара посмотрела на него, подавая тирамису.

В конце концов, гости стали расходиться по домам. Лукас попытался не обращать внимания на то, что Бретт выпрашивает у Тары адрес ее электронной почты. И только после того, как Симус и Эрин уговорили Тару прийти в посольство на национальный праздник, все ушли.

Квартира казалась очень большой и тихой, когда Лукас вернулся в библиотеку и обнаружил, что Тара убирает бокалы.

- Ты дала Бретту адрес своей электронной почты? - спросил он.

- А если и так, то что? Это преступление? - Она выпрямилась и взглянула на него с едва сдерживаемой яростью. - Неужели ты?… - Она недоверчиво покачала головой. - Неужели ты думаешь, что я буду флиртовать с другим мужчиной, пока у меня есть любовник?

- Сегодня ты посылала мужчинам двусмысленные взгляды.

- Это ты так думаешь, - ответила она и наклонилась к столу. - Я была дружелюбна, вот и все.

- Оставь бокалы, - сказал он, когда она принялась ставить хрустальные бокалы на поднос так резко, что они могли разбиться.

- Я лучше приберусь сейчас, чем утром.

- Мне все равно…

- Нет! - прервала она его, и ее глаза сверкнули. - Мне осточертело отношение Лукаса Конвея к своему персоналу! Ты научил меня готовить, чтобы я достойно обслуживала твоих дорогих гостей. Потом ты решил нарядить меня, как бумажную куклу из детского журнала, и я с этим согласилась. Но ты все равно недоволен, Лукас. Тебя ничто не удовлетворит, потому что не знаешь, чего ты хочешь. А узнавать об этом ты не желаешь, потому что ты - трус.

В комнате стало очень тихо.

- Что-что? - спросил он ледяным тоном. - Ты назвала меня трусом?

- Именно так.

Тара встретилась с его каменным взглядом. Ей не верилось, что она сделала это, но теперь она не могла отступать, какими бы ни были последствия.

Потому что она любит Лукаса и хочет, чтобы он перестал убегать от своего прошлого. Даже если это положит конец их нынешним отношениям. И даже если бы это случилось, неужели это была бы такая большая потеря? Невозможно жить с человеком, который запрещает себе чувствовать.

- Ты не сможешь жить нормально, пока не смиришься со своим прошлым, - выдала она. - Может быть, у тебя нет живых кровных родственников, но почему бы не провести расследование? Разве тебе не хочется выяснить, отчего твоя мать продала тебя? Ты не желаешь узнать, кто твой настоящий отец, и жив ли он? Есть ли у тебя братья или сестры? - Она поморщилась. - Я знаю, что такое…

- Нет! - Он в ярости прервал ее и резко взмахнул рукой. - Хватит с меня исповедей. Я не хочу тратить время, слушая твои откровения. Если честно, я устал, и мне скучно. Не знаю, сколько раз я говорил тебе, что не стремлюсь к таким отношениям. Если ты будешь упорствовать, я признаю, что у нас нет будущего.

Подумай об этом. А теперь я иду спать. Увидимся утром.

Сердце Тары колотилось от страха, когда он повернулся и вышел из библиотеки, не сказав больше ни слова. Она слышала его шаги на лестнице и в коридоре и поначалу решила идти за ним, но потом остановила себя.

Он потребовал оставить его в покое. И заявил, что увидится с ней утром. Он говорил с ней с холодным и осуждающим взглядом. Он вел себя не как мужчина, который хочет обнять женщину и помириться с ней, а как человек, доведенный до предела. Он злился на нее, но не так сильно, как Тара злилась на саму себя. До каких пор она будет торчать здесь и позволять Лукасу обращаться с ней как с пустым местом?

Тара тихо прошла в свою спальню, осознавая, что сегодня вторая ночь, которую они проведут врозь с тех пор, как возобновили свои сексуальные отношения. Как и следовало ожидать, ей удалось задремать только на рассвете.

Когда она проснулась, в квартире было тихо. Она быстро встала с постели и прошлась из комнаты в комнату, зная, что не увидит Лукаса. Стойкий аромат кофе и несколько половинок апельсина были единственными признаками его присутствия в доме. Он наверняка позавтракал и ушел. Она огляделась, но не увидела записки. Ей стало тоскливо, как только она представила, что было бы, если бы Лукас оставлял ей короткие записки по всему дому. Ласковые слова или смеющиеся рожицы, нарисованные на стикерах, приклеенных к дверце холодильника или оставленных на подушке. Но такое бывает только в фильмах или между искренне любящими людьми. Лукас оставил ей записку лишь однажды, когда перенес свою поездку в Нью-Йорк после того, как они переспали вместе, и заявил, что даст ей хорошую рекомендацию.

Тогда ему не терпелось сбежать от Тары. Если бы не ребенок, ее бы здесь не было. Они с Лукасом разошлись бы в разные стороны. Тара нашла бы место домработницы у кого-то другого и теперь с энтузиазмом вживалась бы в свою новую роль. Поняв, что она не бесчувственная, Тара могла бы наслаждаться близостью с другими мужчинами, более подходящими ей, чем Лукас Конвей.

От этой мысли ей стало тошно. Она не представляла рядом с собой другого мужчину после Лукаса. Но чем дольше она будет о нем мечтать, тем труднее ей будет расстаться с ним. А этот день обязательно наступит.

Они впервые всерьез поссорились и наговорили друг другу довольно обидные слова. Наверное, ей стоит поблагодарить Лукаса за честность. По крайней мере, он не поощряет ее фантазии, и ей пора перестать притворяться, что их отношения приведут к чему-то хорошему. Она сглотнула, зная, что должна отдалиться от Лукаса.

Ей надо вернуться домой в Ирландию. Вернуться туда, где ее место.

Прибравшись в квартире, Тара приняла душ и оделась. Она решила взять с собой только часть недавно купленных вещей, которые подходили для холодного климата Ирландии.

Потом она вызвала такси и проверила, захватила ли с собой кошелек и паспорт. Уходя, Тара поняла, что не может просто уехать, не сказав ни слова. Она медленно прошла в библиотеку, взяла ручку и скрепя сердце начала писать.

* * *

Лукас уставился на записку, и его сердце сжалось от разочарования. Тара Фицпатрик сбежала от него, как воровка. И это после всего, что он для нее сделал.

Он набрал ее телефонный номер и долго слушал гудки вызова. Наконец он услышал ее голос с приятным ирландским акцентом.

- Алло?

- Полагаю, ты в аэропорту?! - рявкнул он.

- Да. Мне удалось купить последний билет на рейс в Дублин. Я вылетаю через двадцать минут.

- Значит, ты сбегаешь от меня, - холодно сказал он. - Ты не удосужилась предупредить меня об отъезде. И кто из нас трус, Тара?

- Я поступила бы как трусиха, если бы не ответила на твой звонок.

Лукас чувствовал, как теряет контроль над ситуацией, и ему это не нравилось. Его легендарное самообладание позволяло ему управлять своей жизнью. Благодаря самоконтролю он воскрес как птица феникс из пепла и создал себе успешную жизнь.

- Почему ты не подождала, пока я вернусь со встречи? Мы поговорили бы спокойно, как взрослые люди.

Он услышал, как она прерывисто вздохнула, но потом заговорила спокойно и сдержанно. Очень сдержанно. Он нахмурился.

- Однажды ты оставил мне записку, потому что не хотел со мной серьезно разговаривать. Ты помнишь это, Лукас? Ну, теперь моя очередь, и я делаю это по точно таким же причинам. Я не хотела ни долгих прощаний, ни объяснений, ни дальнейших обвинений. Я не желаю, чтобы обидные слова вертелись у меня в голове, потому что нам надо расстаться цивилизованно. Я свяжусь с тобой, когда устроюсь. Ты сможешь видеться с нашим ребенком, когда захочешь. Это все. - Она глубоко вздохнула и хрипло прибавила: - Я отпускаю тебя, Лукас.

Его переполнили мрачные и неприятные эмоции. Как она смеет отпускать его? Разве он марионетка, за веревочки которой она дергает, когда ей вздумается? Он сдержал свои чувства, потому что понимал, что должен мыслить здраво. Ему не следует ни злиться, ни сожалеть. Вероятно, она правильно поступила. Они расстанутся мирно, более или менее. Время и расстояние помогут им успокоиться, а когда все наладится, они придумают план на будущее. Лукас будет по-доброму относиться к Таре.

Он предоставит ей лучший дом, который можно купить за деньги, и все необходимое по уходу за детьми.

Он сглотнул, недоумевая, почему ему кажется, что у него в горле застряла колючая проволока. Хотя он не стремился стать отцом, он все равно возьмет на себя обязательства. Он станет общаться со своим ребенком.

А если это будет невозможно?

Ведь Лукас не знает, что такое нормальная семья. Вдруг он не справится и подведет своего ребенка?

Он сглотнул, вспоминая обвинения Тары.

«Разве тебе не хочется выяснить, отчего твоя мать продала тебя? Ты не желаешь узнать, кто твой настоящий отец и жив ли он? Есть ли у тебя братья или сестры?»

Он поджал губы. Нет, он не хочет этого знать. Зачем ему это? В идеале он вернулся бы к прежней жизни. К той, где не было сюрпризов.

Он откашлялся и холодно сказал:

- Сообщи, когда вернешься в Далки. И пожалуйста, держи меня в курсе твоих планов. Я приеду в Ирландию как раз к родам.