Солнечный свет проникал в огромные окна, золотя обнаженное тело Тары. Лукас собственнически обнимал ее рукой за талию. Однако любая мысль о том, что Тара принадлежит ему, - обычная иллюзия.

Он лениво поглаживал ее сосок. Странно, но мужчина рядом с Тарой казался ей по-прежнему чужим, несмотря на то, что он рассказал ей о своем детстве и занимался с ней сексом. Она понадеялась, что физическая близость сменится близостью душевной.

Она сама во всем виновата. Но что она знает об отношениях, ведь Лукас - ее первый и единственный любовник. И наставник. Он научил ее без стыда наслаждаться своим телом и не стесняться выражать свои желания. Но это никак не повлияло на их отношения. Несмотря на физическую близость и дразнящие подшучивания, которыми они обменивались, как и прежде, в их отношениях ничего фундаментально не изменилось. Лукас оставался сдержанным.

Наверное, ему не нравится, что Тара продолжает работать на него, сохраняя с ним определенную дистанцию. А чем ей заниматься весь день после готовки и уборки - лежать на диване в нижнем белье, ожидая возвращения Лукаса с деловой встречи? Да она сойдет с ума от скуки!

- Ты проснулась? - Его дыхание мягко коснулось ее волос.

Тара кивнула, терзаясь от неуверенности:

- Угу.

Постельное белье зашуршало - Лукас передвинулся и развернул Тару лицом к себе. Она взмолилась, чтобы он не догадался по выражению ее лица о том, что у нее на уме.

Она влюблялась в него…

И боялась использовать слово «любовь» для описания своих чувств и огромной радости, наполнявшей ее сердце всякий раз, когда Лукас входил в комнату. Когда он целовал ее, ей казалось, что она потеряет сознание от удовольствия. Пока он занимался с ней любовью, она боялась признаться ему в своих чувствах.

Он медленно накрутил на палец прядь ее волос и произнес:

- Ты до сих пор ничего себе не купила.

- Да. - Она пожала плечами. - Мне некогда.

- Найди время, Тара. И давай я вызову тебе стилиста и отвезу в «Блумингдейл»?

Она моргнула:

- Что такое «Блумингдейл?»

Он нахмурился:

- Ты шутишь?

- Лукас, Нью-Йорк - большой город, и я стараюсь узнать его как можно лучше! Но я не обязана знать все названия.

- Это один из лучших универмагов в городе, а возможно, в мире, - сухо заметил он. - Я отвезу тебя туда завтра утром по пути на работу.

- Но нам, наверное, не удастся найти стилиста за такой короткий срок? - возразила она.

Он улыбнулся снисходительно и озорно:

- Не беспокойся об этом, - протянул он и запустил пальцы у нее между ног. - Мы найдем стилиста. Ты не забыла, что в пятницу ты готовишь ужин на шесть человек?

- Нет, Лукас. Я не забыла. Я много дней придумывала меню. - Она сглотнула. - И то, что ты сейчас со мной делаешь, мешает мне решить, что подать на десерт.

- К черту десерт, - прорычал он.

Следующим утром нервы Тары были на пределе от мысли о том, что она предстанет перед профессиональным стилистом. Она стыдилась показаться ему в стареньком бюстгальтере и трусиках.

Она неохотно уселась рядом с Лукасом на заднее сиденье его машины. Они попали в пробку, и Тару затошнило.

- Здесь очень душно, - сказала она.

- Я включу кондиционер.

- Мне не нужен кондиционер. Я хочу выйти и прогуляться, - хрипло ответила она.

Он мельком взглянул на нее:

- У тебя все нормально?

- Будет нормально, когда выйду на свежий воздух.

- Отлично. Давай, я тебя провожу.

- Не нужно, правда. Я сама найду магазин. Я не хочу, чтобы ты опоздал на встречу.

- Тара, - терпеливо произнес он, - спорить бесполезно. Я провожу тебя в магазин. И это не обсуждается.

Лукас постучал по стеклянной перегородке и поговорил со своим водителем, затем помог Таре выйти из машины. Она увидела на улице гламурно одетую женщину, которая удивленно моргнула, когда Тара вышла на тротуар в спортивных штанах, кроссовках и старом анораке, привезенном из Дублина. На улице было свежо и комфортно, несмотря на плотный транспортный поток и гудение машин.

Когда Лукас медленно пошел рядом с ней, она заметила, как хорошо он знает город.

- Я вырос неподалеку, - произнес он.

- Где?

- Это не имеет значения.

Тара внезапно остановилась, и быстро идущий мужчина, держащий контейнер с кофе над головой, увернулся, чтобы не столкнуться с ней.

- Мне хотелось бы посмотреть, где ты жил.

Лукас сдержал сердитый ответ, но не попытался скрыть недовольство. Если бы это была какая-то другая женщина, а не Тара, он бы категорически отказался. Он бы заявил: если она не начнет вести себя так, как ему хочется, их отношения закончатся. Но рядом с ним Тара, и она беременна, поэтому ему никогда не завершить с ней отношения. Так или иначе, они связаны через своего ребенка на всю оставшуюся жизнь.

Он задавался вопросом, понимает ли она, как его пугает предстоящее отцовство. Догадывается ли она о том, какие сомнения его терзают? Не потому ли в последнее время ее настроение слегка изменилось? Она стала непредсказуемой и эмоциональной. Неужели до нее только сейчас дошло, что ему никогда не стать тем мужчиной, который ей нужен? Ведь только вчера, приехав домой, он заметил, что она плакала. Но она отказалась объяснять, что ее расстроило. Позже она призналась, что тоскует по дому.

В глубине души он понимал, что скоро все изменится. Через полгода она родит ему ребенка, и все пойдет по-другому. Она ждет, что он пообещает быть рядом с ней. Он с легкостью обеспечит ее материально, но оказать ей эмоциональную поддержку не сумеет. Зачем обещать то, чего не сможешь исполнить? Для чего обнадеживать напрасно?

Лукас замедлил шаг, дойдя до Верхнего Ист-Сайда, и его сердце сжалось, когда он остановился у роскошного особняка, окруженного элегантным забором и аккуратно подстриженными зелеными насаждениями. Внешне мало что изменилось. По-прежнему сохранились два старомодных уличных фонаря, на которые Лукас смотрел сверху вниз в одиночестве из своей детской спальни.

- Вот этот дом, - с неохотой произнес он и взглянул на четырехэтажное здание.

- Ого, - выдохнула Тара, ослабляя узел длинного шарфа и вытягивая шею, чтобы посмотреть на здание. - Он огромный. Ты, наверное, носился по нему и чувствовал себя горошиной в консервной банке.

Он грустно улыбнулся:

- Наверное. Там было полно мебели и куча свободного места. Девятнадцать комнат и неограниченный бюджет.

- Девятнадцать комнат? - недоверчиво переспросила она. - В Нью-Йорке?

Он кивнул:

- Столовая была сделана по образцу столовой в Версальском дворце. Там был расписанный вручную бальный зал с потолком из чистого золота. Я уже не говорю о коридоре, по которому можно было кататься на велосипеде.

- Ты по нему катался?

- Только один раз, - категорично ответил Лукас. Именно в тот раз отец впервые ударил его. Няня Лукаса - одна из длинной череды равнодушных женщин, под присмотром которых он проводил большую часть своего времени, заметила синяк, когда он собирался ложиться спать. Она охотно приняла его объяснение о том, что он упал и ударился. Позже Лукас узнал, что эта няня спит с Диего. Он подслушал, как одна горничная говорила, что няню застукали вместе с ним голышом на полу библиотеки, а рядом с ними валялись использованные презервативы. Тогда его мать долго рыдала, а потом вскрыла себе вены.

Тара уставилась на него.

- Тебе наверняка было там одиноко, - нерешительно сказала она и, набравшись смелости, призналась: - Мне в детстве бывало одиноко. На самом деле моя бабушка…

- Послушай, у меня нет на это времени. - Он нетерпеливо прищурился и посмотрел на часы. - И у меня скоро встреча. Обзорная экскурсия по городу и обсуждение моего прошлого окончены. Пошли! «Блумингдейл» всего в десяти минутах ходьбы отсюда.

Ее обидело его пренебрежение. Обидело сильнее, чем следовало, хотя она сама спровоцировала Лукаса своей настойчивостью. Он вел себя как обычно. Сколько раз ему нужно повторять, что его не интересуют более близкие отношения с ней? Он не желает знать о ее прошлом. Не стремится понять, почему Тара выросла таким человеком. Что делало ее счастливой, а что причиняло ей боль.

Придя в ярость, она приказала себе успокоиться и молчать. Наконец они подошли к «Блумингдейлу», где их встретила изысканно одетая брюнетка по имени Джессика. После знакомства она внимательно осмотрела Тару, улыбнулась ей и повернулась к Лукасу:

- Не волнуйтесь, мистер Конвей. Она в надежных руках.

Лукас резко кивнул:

- Благодарю. Просто сделайте все необходимое. Я вернусь завтра вечером к ужину, Тара. Договорились?

Тара кивнула и подумала, в какой безумной ситуации она оказалась. Сегодня утром они страстно занимались любовью, а теперь, в холодном и ясном свете дня, она должна сдержанно попрощаться с ним, будто она ничего для него не значит.

- Итак, - сказала Джессика, повернувшись к Таре, когда машина Лукаса отъехала от тротуара. - Начинаем преображение!

Таре предстояло получить опыт, который, по ее мнению, не получали женщины вроде нее. Решительно выбросив из головы все тревожные мысли, она почувствовала себя настоящей Золушкой, когда Джессика повела ее в шикарные и красиво освещенные отделы, заполненные всевозможными восхитительными ароматами. Тара собиралась приобрести скромный гардероб, но, похоже, Лукас предупредил стилиста, потому что Джессика действовала по своему усмотрению.

- У меня никогда раньше не было такой блузки, - сказала Тара, проводя кончиками пальцев по нежной ткани. - Я приберегу ее для особых случаев.

- Вам понадобится несколько таких блузок, - с улыбкой ответила Джессика. - Поэтому не придется приберегать эту блузку для лучших времен.

За пару часов Тара превратилась из женщины, у которой никогда не было шелковой блузки, в обладательницу нескольких блузок. Для снежной нью-йоркской зимы она приобрела просторный пуховик цвета металлик с густым искусственным мехом, который, по словам Джессики, был из новой дизайнерской коллекции. Для более официальных случаев ей подобрали пальто средней длины темно-синего цвета и шарф такого же оттенка.

Тару убедили надеть облегающее платье из мягкого трикотажа, к которому подходили длинные сапоги и ботильоны. Потом она приобрела модные туфли с кружевными вставками, которые сочетались с широкой шифоновой блузкой и джинсовой курткой свободного кроя. Ей принесли изысканные бюстгальтеры с вышивкой и подходящие стринги, а также бюстгальтеры-майки с более практичными трусиками. Тара на мгновение опешила, осознав, что одобрительный шепот Лукаса заставляет ее наслаждаться собственным телом. Он ни разу не упрекнул ее за выцветшее белье и всегда больше беспокоился о том, как бы раздеть Тару поскорее.

Она сморгнула внезапные слезы, выступившие на глазах, когда примеряла джинсы, которые были совершенно другого покроя, нежели ее старые мешковатые джинсы. Сшитые из мягкой и эластичной ткани, они облегали ее бедра и были довольно просторными в талии. Таре хотелось сказать стилисту, что через несколько месяцев ни один из этих великолепных нарядов ей не подойдет, но она вряд ли могла говорить о личных делах с совершенно незнакомым человеком.

- Было приятно помочь вам, миссис Кон-вей, - сказала Джессика, когда поход по магазину завершился.

Тара покачала головой, стараясь избавиться от инстинктивного желания почувствовать себя женой Лукаса. «Это потому, что твоя собственная мать никогда не была замужем, - подумала она. - Как и твоя бабушка. Ты втайне хочешь респектабельности, которой у тебя никогда не было, отчего твое детство было таким несчастным. Но в наши дни все по-другому, и никого не волнует, что ребенок родится вне брака».

- Я не жена Лукаса, - спокойно произнесла Тара. - На самом деле я его домработница, и мне интересно, не продаются ли здесь фартуки?

К чести Джессики, она ничуть не удивилась ее просьбе.

- Конечно, - сказала она. - Пойдемте со мной.

Ближе к полудню Тара была в парикмахерской, где потягивала латте со вкусом корицы, пока ей срезали с головы большие пряди. Результат оказался невероятным, и несколько стилистов собрались вокруг зеркала, чтобы сказать об этом. Волосы Тары выглядели такими же густыми, как и раньше, но казались послушнее. Маленькие прядки обрамляли ее лицо, волосы были блестящими и более яркими. Она замечала, как на нее смотрят, пока она выходит из салона красоты в новых джинсах, светлом свитере и джинсовой куртке свободного кроя. Еще ни разу мужчины не провожали ее глазами. Она плавно уселась на заднее сиденье машины с шофером, которую прислал ей Лукас.

Тара вспомнила, как бабушка не одобряла модную одежду. Старуха выросла в монастыре и довольно сурово относилась к растущей внучке, которая была вынуждена носить подержанную одежду, за что удостаивалась еще больше насмешек.

В квартире стояла тишина. Лукас вернется только завтра, и у Тары впереди целый день и ночь без него. Сегодня она впервые осталась одна в квартире с тех пор, как приехала сюда. Пора готовиться к своему первому званому ужину в Америке. Она просмотрела список гостей, которых пригласил Лукас. Сотрудник посольства Ирландии с женой, итальянский бизнесмен Сальваторе ди Лука с подругой Алисией, а также безымянный гость, которого Лукас вписал в перечень гостей совсем недавно.

Тара не собиралась отрицать, что ей будет непривычно обслуживать Лукаса и его гостей и играть роль прислуги, при этом зная, что она ляжет с ним спать, когда все разойдутся по домам.

Но так должно быть. Потому что, если они перестанут быть любовниками… Она прикусила губу и одернула себя. Рано или поздно они перестанут быть любовниками - ребенок может отдалить их друг от друга, или она надоест Лукасу, - поэтому не следует привыкать к тому, чтобы появляться с ним на публике. Иначе она пострадает. Когда обстоятельства резко изменятся, она наверняка почувствует себя брошенной, нелюбимой и нежеланной.

А разве она не испытала подобные чувства в детстве?

Приглаживая светлый кашемировый свитер, она пошла на кухню, понимая, что пора приступать к готовке. Не имея кулинарных книг, она стала равнодушно просматривать рецепты в Интернете.

И тут ей в голову пришла блестящая идея.