— Надеюсь, вам не нужно объяснять, куда она направилась? — каким-то чужим голосом проговорила старая дама. — Готовить к ночному шабашу всех ведьм округи.

— У вас большое воображение, тетушка, — как-то робко возразил Энгстед.

— Я абсолютно уверена, что сегодня ночью они придут за Элен! — Это было произнесено таким безапелляционным тоном, что никто из нас не осмелился возразить. — И они уничтожат любого, кто осмелится встать у них на пути! — она обреченно пожала массивными плечами. — Скорее всего, они решат уничтожить всех нас, так как мы слишком многое узнали. — Ее тройной подбородок задрожал. Старуха отвернулась, пытаясь скрыть слезы. — После смерти бедняжки Сары было много странностей, на которые я не обращала внимание, притворяясь, что не замечаю их. Как я могла сомневаться в собственной племяннице! Но теперь мы точно знаем, что она по уши увязла… Я даже страшусь думать, что уже слишком поздно что-либо предпринять. Бог мой, сколько времени ушло на составление бесполезных заклинаний и никому не нужных снадобий, которые не помогли мне справиться со злом…

Она повернулась к нам, слезы медленно катились по ее щекам…

— Вы, мужчины, — единственная защита, которая осталась у Элен. Дай бог, чтобы у вас хватило сил задержать прислужников дьявола, когда они явятся за ней. Что до меня, то я займусь священными книгами. Возможно, мне все же удастся отыскать способ, который позволит как-то нейтрализовать темные силы. — Она в упор смотрела на меня и Стива. — Один из вас должен все время находиться рядом с Элен. Ведь они в любой момент могут изготовить другую куклу, а бедняжка так легко поддается внушению.

— Не беспокойтесь, тетушка, мы не дадим Элен в обиду, — спокойно произнес Энгстед. — Все будет в порядке.

Она кивнула.

— И еще один момент. Вы никогда не должны забывать про «внутреннего врага». — Развернувшись, тетя Эмма двинулась к двери.

Я тупо смотрел на ее прямую спину, пока старуха не исчезла за дверью, затем непонимающе уставился на Энгстеда.

— А ведь вы выглядите обычным человеком из плоти и крови, Стив, — наконец произнес я. — И все же я боюсь до вас дотронуться. Кто знает, не проткнет ли мой палец вас насквозь.

Он заговорщически подмигнул мне.

— Понимаю ваши чувства, Ларри. Как и вы, я вижу: эти шутки превратились в нечто серьезное.

— «Внутренний враг»… — вспомнил я слова старой дамы. — Что касается меня, то мой враг — крепкие спиртные напитки.

— А я думаю, что тетушка имела в виду миссис Робинс. Они никогда не ладили друг с другом. Та не скрывала, что предпочитает Сару Эмме, а после смерти Сары — Айрис Элен.

— У меня появилось неодолимое желание отправиться в Нью-Йорк бегом. Я перестану бежать лишь тогда, когда окажусь на мосту Джорджа Вашингтона, — совершенно искренне сказал я. — И это вовсе не потому, что по возвращении Айрис вызовет полицию и обвинит меня во всех смертных грехах, самый малый из которых — изнасилование…

— Я очень хочу, чтобы вы остались, — необычайно серьезно сказал Энгстед. — Элен нуждается в вашей защите, Ларри. — Он задумчиво почесал лысый череп. — Здесь происходит что-то странное и ужасное. Я имею в виду психическое состояние Элен. За всю долгую практику никогда не встречался с подобными отклонениями. Уникальный случай, я не припоминаю аналогов. Девушка все время твердит одно и то же: она спокойно спала, вдруг раздался телефонный звонок, и она поняла, что звонят именно ей. Сара звала ее к себе со дна озера. Элен даже видела ее сквозь толщу воды. Она манила ее пальцем, и волосы, подобно нимбу, обрамляли ее голову. Элен не хотела подчиняться приказу, но зов был настолько силен, что она полностью утратила способность к сопротивлению. Ее воля была парализована. Ничего не оставалось, как бежать к озеру.

Энгстед снова потер свой лоб.

— Думаю, что, скорее всего, это была галлюцинация. Но какая-то специфическая, при которой полностью отключается сознание. Элен не пришла в себя, даже погрузившись в холодную воду озера, она изо всех сил противилась вашим попыткам вытащить ее из воды. Насколько я понимаю, это шизофрения на последней стадии. И все же тесты не подтверждают такой мрачный приговор. Диагноз ставить рано; один случай — это не показательно. Кроме того, Элен нормальная, здоровая девушка — во всем остальном.

— Она сказала, что ночью слышала телефонный звонок?

— Да. И она поняла, что вызывают именно ее… — Энгстед замолчал, настороженно глядя на меня. — А при чем здесь телефонный звонок? Это важно?

— Сегодня утром за завтраком миссис Робинс пожаловалась, что среди ночи ее разбудил телефонный звонок. Он прозвенел приблизительно за полчаса до того, как она спустилась в гостиную и обнаружила там тетушку Эмму, Элен и меня. Звонок прозвенел всего пару раз, так что миссис Робинс решила, что кто-то снял трубку и ответил. Экономка утверждала, что звонила Айрис, но Айрис это отрицает. — Я пытался говорить как можно более спокойно. — Вспомните: после того, как я отправился пешком домой, Айрис…

— Да-да. — Губы его скорбно поджались. — Как раз в это время Гарри Кванати упился до бесчувствия, и я потащил его в спальню Вендовера, чтобы уложить в постель. Я хотел караулить его до тех пор, пока Кэт не отправится домой. Когда он уснул, я решил позвонить Кэт и направился к телефону. Айрис как раз была там, и по всему было видно, что она смутилась. Она неудачно пошутила, что Гарри значительно выигрывает, находясь в бессознательном состоянии, после чего вернулась к гостям.

— Если мы и дальше будем говорить на подобные темы, то можем договориться черт знает до чего — до того, что Айрис — колдунья, а глиняная кукла, лежащая в блюде с водой, заманила Элен в озеро. Но ведь это же…

Я замолчал, так как понял, что Энгстед меня не слушает. Он стоял неподвижно, глядя куда-то поверх моей головы, затем громко щелкнул пальцами.

— Разумеется! Телефонный звонок был сигналом! — взволнованно произнес он. — Это было ловко проделано, Ларри!

— Что?

— Вы погружаете объект в гипнотический транс, намечаете порядок последующих действий для него и приказываете полностью забыть об этом до тех пор, пока не последует заранее оговоренный сигнал, например, тот же телефонный звонок. Это равносильно тому, что вы поместили бомбу с часовым механизмом в подсознание вашей жертвы. Выйдя из гипнотического сна, человек ничего не помнит до тех пор, пока не раздастся условный сигнал. Ну, а уж после этого…

— Но ведь телефон мог зазвонить в любой момент, — резонно заметил я.

— Хм, — Стив задумался. — Вообще-то этот сигнал можно сделать особым… Например, два звонка от полуночи до рассвета. И даже если произойдет нелепое совпадение — кто-то другой подаст сигнал, — от этого ничего не изменится, поскольку для объекта это в любом случае будет звонок с того света… Понимаете, с чем мы столкнулись? С хладнокровным убийством!

— Но для чего Айрис убивать Элен? — я покачал головой. — У нее совершенно нет мотива.

— И все же, — глухо произнес он, — мне неловко признаться, но я все больше и больше склонен верить тому, что тетя Эмма права.

— То есть Айрис — ведьма?

— Возможно, глава целого клана ведьм. Говорят, бывают дни, когда собираются все ведьмы, живущие по соседству… Как медик я сказал бы так: женщин тянет проявить свои особые способности…

В его глубоко посаженных глазах загорелся какой-то непонятный огонек.

— Я не имею в виду черную магию или что-то запредельное, Ларри. Нет. Но есть дамы, которые дошли до такой степени извращенности и распущенности, что им просто необходимы «кровавые развлечения». Айрис — властная, сверхсексуальная, неуравновешенная — вполне может быть «главной ведьмой». Не удивлюсь, если они действительно устраивают дикие оргии — будто бы поклоняются дьяволу. — Он закрыл глаза на пару секунд. — Вы не думаете, Ларри, что я свихнулся?

— Боюсь, что у вас есть компаньон, — я покачал головой. — И все же мне не дает покоя мысль, что мы бредим наяву… Подумайте, как это выглядит со стороны: мы только что почти убедили себя в том, что чуть ли не во главе некоего «заговора ведьм» стоит Айрис. Это именно она ввела свою сестру в транс, чтобы ночью заставить ее погрузиться в озеро. Тогда объясните мне, зачем понадобилась вся эта чертовщина с глиняной куклой, которая якобы олицетворяет Элен? Кто вылепил фигурку, положил ее в блюдо с водой?

— Действительно, — медленно произнес Энгстед. — Я как-то об этом не подумал.

— А вдруг мы ошибаемся в отношении Айрис? — продолжал я. — Допустим, есть человек, который делает все это, а вину за содеянное старается возложить на Айрис.

— И кто же этот человек?

— Да все та же тетушка Эмма!

Энгстед невесело улыбнулся.

— Как-то не верится, чтобы эта старая дама могла участвовать в сексуальных игрищах и тому подобном.

— Можно посмотреть на это и с другой стороны. Все без устали повторяют, что она безобидная старушка. Но так ли это? «Безобидная» карга без устали твердит о силах зла, черной магии, колдовстве и забивает наши головы подобной чепухой, — не сдавался я. — Именно она и только она внушает всем нам, что Элен находится в опасности, потому что «прислужники дьявола» покушаются на девственниц — им нужна для ритуала Черной мессы только девственница. Одновременно старушенция настаивает на том, что прошедшей ночью злые силы вовсе не стремились к тому, чтобы Элен утонула. Им, якобы, нужно было просто убедиться, что они контролируют разум Элен… Ну, а куклу в студию Айрис подсунула именно тетушка, чтобы навлечь на племянницу подозрение.

— Стоп, но откуда она могла знать, что именно вы ее найдете?

— Этого она, конечно, не знала. Но ведь старушка могла сама «найти ее чисто случайно», когда вошла сюда вместе с вами!

— А как вы объясните ночной звонок, который включил «программу» для Элен?

— Не могу объяснить, — честно сознался я.

— Вообще здесь много непонятного, — Энгстед покачал головой. — Вот если бы нам удалось узнать мысли Элен по этому поводу. — Он вдруг щелкнул пальцами. — А почему бы и нет! Как я понял, она очень восприимчива к гипнозу. Как вы, Ларри, смотрите на то, что я погружу ее в гипнотический транс?

— А вы сможете это сделать? — недоверчиво спросил я.

— Предположим, кое-какой опыт в этой области у меня имеется. Элен это ни в коем случае не повредит.

Мы вернулись в дом. В холле нас встретила миссис Робинс. Она посмотрела таким неприязненным взглядом, что мне даже стало неловко.

— Мисс Айрис ушла, — без церемоний сообщила экономка. — Насколько я поняла, ей до тошноты надоело ваше общество. Элен заявила, что обедать не будет. Для вас я приготовила сандвичи. Они в гостиной. Если вам понадобится что-либо посущественнее, я буду на кухне.

— Благодарю вас, миссис Робинс, — вежливо сказал я.

— Я не нуждаюсь в вашей благодарности! — Она презрительно фыркнула. — Во всяком случае, я надеюсь, вы уберетесь отсюда еще до обеда. Кстати, так сказала мисс Айрис.

Еще раз смерив нас презрительным взглядом, женщина развернулась и ушла на кухню.

В гостиной я сразу направился к бару.

— А не выпить ли нам, Стив?

— Не откажусь, — сказал он. — Скотч будет в самый раз. Если Элен отдыхает, нам стоит подкрепиться. А уж потом я приступлю к эксперименту. Заниматься гипнозом лучше на полный желудок, это я знаю по собственному опыту.

Последняя фраза показалась мне не слишком убедительной, но я решил не перечить специалисту.

Сандвичи были такими же замечательными, как и завтрак. Я слишком проголодался после утренней прогулки, так что мигом умял сразу три штуки.

Стив же осторожно откусил один из сандвичей. Физиономия его вытянулась, и он, отбросив еду, целиком сосредоточился на спиртном.

— Ларри, не расскажете, как вы познакомились с Элен? — неожиданно спросил он.

Я подробно описал ему сцену нашей встречи с Элен в баре и то, что произошло дальше. Сказал ему и о том, что с Айрис я познакомился только здесь.

— Когда я заметил, как она наблюдает за вами на вечеринке, то сразу догадался — Айрис считает вас своей добычей. Пригласить вас на уик-энд сюда было большой глупостью со стороны Элен. Насколько я понимаю, вы Элен очень понравились.

— Скорее, она была в отчаянии, — вынужден был признать я. — Элен неоднократно повторяла, что на ее доме лежит проклятие, спрашивала, верю ли я в колдовство и черную магию, но в тот вечер я слишком много выпил, чтобы серьезно отнестись к ее лепету. Я понял только одно: девушка очень одинока.

— В этих краях любой человек чувствует себя одиноким, — со вздохом заявил он. — Поверьте, это не голословное утверждение. Я переехал сюда сразу после того, как перестал практиковать. Временами у меня появляется ощущение, что вокруг — одни мертвецы, и лишь я каким-то чудом до сих пор жив.

— А почему вы решили оставить практику? — спросил я без особого интереса.

— Моя жена была очень ревнивой. Она совершенно необоснованно приревновала меня к одной из пациенток. Не выдержав ее нападок, я решил развестись. Оставил практику и переехал сюда. — Энгстед сделал несколько глотков виски, затем продолжил: — Она была настоящей сукой. — Он невесело рассмеялся. — Вы не поверите, сколько я выслушал упреков и всяких гадостей. Судьба сыграла со мной злую шутку: раз ты психиатр и лечишь людей от нервных расстройств, то побудь в их шкуре… Уж кому, как не мне, знать мотивы ее поведения, но я ничего не мог изменить. Более того, я сам чуть не сделался психом и начал заводиться по любому поводу. Моя жена была старше меня, и, прожив всего лишь несколько месяцев, я понял, насколько был не прав, женившись на ней. За один год семейной жизни мы опротивели друг другу до чертиков… Сейчас я понимаю, что мне следовало жениться на молодой девушке или же вообще не жениться.

— А о повторном браке вы больше не помышляли? — не удержавшись, спросил я.

Он покачал головой.

— Как же! Мне сорок пять лет, я лыс, как колено, а уж что касается моей физиономии, то я даже избегаю смотреть в зеркало. Какая молодая женщина позарится на такого? Нет, я даже не помышлял о женитьбе. К счастью, у меня имеются приличные сбережения. Да и потом, знаете, трудно преодолеть сомнения относительно моих мужских способностей… Супруга постаралась отбить у меня всю мою уверенность в мужских способностях. Так что я стар — душой и телом.

— В наши дни разница в возрасте не имеет большого значения, — без особой убежденности произнес я. — Так что если вы захотите найти молодую женщину по своему вкусу, не сомневайтесь в успехе.

— Вы часом не работаете в брачном агентстве «Одинокое сердце»? — с иронией спросил Стив и покачал головой. — Увы, для меня это слишком поздно.

— О чем вы?

— Да все о том же. Каждый раз, когда я смотрю на себя в зеркало, я задаю вопрос: «Кому ты нужен?». Ответ очевиден.

Энгстед допил виски и поднялся.

— Еще одно, Ларри. Айрис — человек непредсказуемый. У нее, как говорится, семь пятниц на неделе. В любой момент она может поменять свои планы и вернуться. Поэтому самое разумное сейчас — прямиком пойти к Элен и поговорить с ней. Чем скорее мы проведем эксперимент, тем больше у нас шансов узнать правду. Впрочем, нас могли опередить, и тогда… — он красноречиво развел руками.

— О’кей, я подожду внизу, пока вы не закончите.

— Хорошо, Ларри. Ну вот, поговорили о житейских делах, а теперь… — Энгстед невесело улыбнулся. — Теперь же придется вернуться в мир фантазий и черного колдовства. А вдруг это действительно чья-то дурная шутка? К тому же меня мучают неприятные предчувствия. Допустим, что Эмма Лэнгдон права в отношении Айрис и та действительно отправилась на шабаш ведьм. Вы думаете, нас поймут, если мы по телефону попытаемся объяснить шерифу, что настоятельно нуждаемся в защите от ведьм?

— Бр-р, — я зябко передернул плечами. — Даже думать на такие темы не хочется. В любом случае, я надеюсь, что с помощью Элен вы докопаетесь до истины.

— Я тоже на это надеюсь. — С этими словами Энгстед вышел из гостиной.

Я доел последний сандвич и плеснул в бокал очередную порцию виски. Минут через пять в гостиную вошла миссис Робинс с пустым подносом.

Ни слова не говоря, она собрала посуду и принялась протирать стол мокрой тряпкой. Я же, наблюдая за ней, размышлял, как она выглядела в молодости, если уже к пятидесяти годам напоминает сморщенную летучую мышь.

Закончив работу, миссис Робинс неожиданно повернулась ко мне.

— Я надеялась, что после вчерашней ночи вы будете на стороне Айрис, — в ее обычно бесцветном голосе звучали обвиняющие нотки. — Но сейчас вижу, что ошибалась в отношении вас. Вы приняли их сторону и даже выгнали бедняжку из собственного дома. — Она скорбно поджала губы. — И вам не стыдно?

— Что?! — я был поражен. — Кто выгнал Айрис? Да она сама вильнула хвостом и умчалась к этому Вендоверу!

Миссис Робинс презрительно фыркнула.

— Не увиливайте от ответа. Вы даже не представляете, что пережила бедняжка Айрис за этот год. Боже мой! Ведь она ни на секунду не забывает о том, что ответственность за тетю Эмму и Элен целиком и полностью лежит на ней. А все из-за этого недуга.

— Недуга?

Этим вопросом я снова запустил механизм тех бесконечных монологов, которые так любят старые и стареющие дамы. Как последний идиот, я говорю какое-то слово и тем самым обрекаю себя на малоприятную роль слушателя, на которого изливается словесная лава.

— Так вот, — назидательно начала она. — В семье Лэнгдонов этот недуг, или болезнь, — можно назвать как угодно — непременно проявляется в каждом поколении. Проявился он и у Эммы. Сара Лэнгдон отказалась от собственного счастья, ухаживая за сестрой, поскольку чувствовала себя ответственной за семью. Недуга же Эммы никто не замечал до тех пор, пока она не вышла замуж. Очевидно, этого ни в коем случае нельзя было делать. Но кто может знать будущее?

— Да-да, — я криво улыбнулся. — Она как-то рассказывала мне об этом. Они прожили вместе десять лет, а потом он сбежал с секретаршей.

— Так вот как она это преподнесла! — миссис Робинс возмущенно фыркнула. — На самом деле все было совершенно иначе. Даже не знаю, как и сказать. Так вот, она была замужем менее года. Однажды ночью, когда муж спал, Эмма попыталась его зарезать. Это было ужасно! Шесть ножевых ранений в шею! Но этот человек выжил. Он хотел отправить жену в психиатрическую лечебницу, но Сара отговорила его. Естественно, он развелся с Эммой. Сара оплатила издержки по бракоразводному процессу. Сара же привезла сестру сюда. Боже мой, Сара Лэнгдон была святой женщиной! Умной, доброй… И правильно сделала, что завещала дом только Айрис. Я бы не осталась здесь ни одного дня, если бы это было не так. Но, все повторяется в этом мире. Сейчас я нужна Айрис точно так же, как в свое время я нужна была Саре. Да, у Айрис много недостатков. Но у кого их нет? Вспыльчивый характер… желание быть везде только первой… Временами она ведет себя совершенно бесстыдно… И все же надо помнить, какой тяжелый груз Айрис несет на своих хрупких плечах.

— Но почему вы мне все это рассказываете? — не удержался от вопроса я.

— Да потому, что вы единственный человек, который сможет помочь Айрис.

— И как же, интересно знать?

— Понимаете, это как инфекция. Я имею в виду недуг, поразивший Эмму, а потом и Элен. Он распространяется. — Она указала пальцем на потолок, где на втором этаже в этот момент находился Энгстед. — Возьмем хотя бы мистера Энгстеда. Думаю, болезнь не обошла и его. Будьте осторожны, вам грозит то же самое, если вы будете общаться с ним. Лично я почти физически ощущаю, как распространяется эта зараза. Она, подобно облаку, обволакивает Айрис. Ей все труднее и труднее бороться против массированного наступления безумия. А я всего лишь старая женщина и уже не в силах уберечь ее от неминуемой беды.

— А не преувеличиваете ли вы опасность? — осторожно поинтересовался я.

Некоторое время экономка смотрела на меня, потом резко взмахнула рукой.

— Нет! И я говорю это с полной ответственностью. Саре уже тогда надо было отправить Эмму в психиатрическую клинику, тем более, что сама Сара не всегда могла углядеть за сестрой, так как плохо двигалась, ее частично разбил паралич. Но у Сары было доброе сердце. Еще это завещание… Видите ли, Сара знала о болезни сестры и племянницы… А ведь она обладала немалым состоянием, и это очень важно.

— Состоянием? — ничего не понимая, спросил я.

— Именно. Сара весьма специфично составила завещание. Она оставила этот дом и небольшую годовую ренту Айрис на тех условиях, что она будет жить здесь и заботиться об Эмме. Помимо этого разрешила мне оставаться в доме до тех пор, пока я этого хочу. Основной капитал перейдет к Айрис только после смерти тети Эммы. Ну, а в случае смерти Айрис, все деньги достанутся Элен. В настоящий момент состояние Айрис должно быть весьма значительным. Понимаете, Сара не трогала основной капитал, так как придерживалась принципа, что нельзя баловать племянниц. «Пусть они сами будут хозяевами своей судьбы, — частенько говорила она. — Пусть пробьют себе дорогу и научатся ценить деньги. И уж, по крайней мере, не выскочат замуж за того, кто польстится на богатое приданое».

Некоторое время она задумчиво смотрела на меня, потом грустно улыбнулась.

— Извините, мистер Бейкер, я что-то слишком разболталась. Вас это совершенно не касается. Вы в любой момент можете сказать об этом, и будете совершенно правы. Но у меня несколько старомодные взгляды на жизнь, вот почему я придерживаюсь того принципа, что, когда мужчина вступает с девушкой в интимные отношения, он берет на себя и некую ответственность за ее дальнейшую судьбу. Я говорю о порядочном человеке.

— Но как в таком случае понимать последние слова Айрис, сказанные в мой адрес? Она совершенно недвусмысленно заявила, чтобы я убирался ко всем чертям.

— Да? Но, к счастью, вы не сделали этого, — довольным тоном произнесла миссис Робинс. — Я все же надеюсь, что вам не безразлична судьба Айрис. И в любом случае последнее слово остается за вами.

Миссис Робинс подняла поднос и направилась к выходу. В дверях она едва не столкнулась с Энгстедом, и я услышал, как экономка буркнула что-то весьма нелестное в его адрес.

Стив, убедившись в том, что миссис Робинс ушла, плотно прикрыл дверь гостиной.

— Не хочу возбуждать любопытство «внутреннего врага», — вполголоса сказал он. — Пусть идет на кухню, а уж после того мы поднимемся наверх.

— Как эксперимент? Завершился успехом?

— Не то слово. Элен до сих пор под гипнозом. — Он грустно улыбнулся. — Я хочу, чтобы вы все услышали сами, Ларри. Если я сам начну рассказывать вам подобные вещи, вы мне ни за что не поверите.