Я проснулся от стука в дверь с чувством неосознанной вины. Спрыгнув с постели, протянул руку к одежде и только тут обнаружил, что Айрис нет рядом. Скорее всего, она ушла к себе в спальню вскоре после того, как я уснул.

Я распахнул окно. В комнату ворвались яркие солнечные лучи, щебет птиц. На часах была половина десятого.

— Ларри! — послышался голос Элен. — Вы уже проснулись?

— Разумеется.

— Завтрак через десять минут. Вас это устраивает?

— Да. Постараюсь успеть.

Утренний ритуал, включающий душ и бритье, занял не меньше двадцати минут, так что я в любом случае опаздывал минут на десять.

Завтракали в «Уотерс Мит» на кухне.

Старуха и сестры чинно сидели за столом, а миссис Робинс хлопотала у плиты, подавая блюда, как говорится, с пылу, с жару.

— Доброе утро, мистер Бейкер, — тетушка Эмма одарила меня радушной улыбкой, внимательно глядя из-под полей своей огромной шляпы. У меня даже возникло подозрение, что дама так и спит в ней.

— Доброе утро.

Я уселся рядом с Айрис. Она даже не посмотрела в мою сторону, словно то, что было между нами ночью, давно забыто или же является чем-то несущественным. Элен и тетушка Эмма сидели напротив меня, и я пожелал им приятного аппетита. Лишь после этого Айрис медленно повернула голову и искоса глянула на меня. На лице ее играла довольная улыбка.

— Как вы провели ночь, Ларри? — Интонация ее голоса в точности соответствовала улыбке, и вообще, всем своим видом Айрис напоминала донельзя довольную дворовую кошку, которая всю ночь лазила по чердакам и крышам в компании себе подобных и, переполненная впечатлениями, под утро вернулась к себе. — Но что же вы молчите, Ларри? — Она чуть нахмурилась. — Неужели вам нечего сказать?

— Благодарю, я спал нормально, — пробормотал я, старательно отводя глаза в сторону. — Разве что матрас был немного жестковат.

— Вот как? — с иронией продолжала Айрис. — Что же касается меня, то я провела поистине сказочную ночь.

Я испугался: еще немного — и Айрис на самом деле заурчит, как довольная кошка, которой налили полное блюдечко сметаны. К счастью, этого не произошло.

Миссис Робинс остановилась возле меня и вопросительно подняла брови. Весь во власти воспоминаний о бурной ночи, я не сразу сообразил, чего она от меня добивается, и лишь только после того, как экономка своим грубым голосом осведомилась, что я предпочитаю, смущенно промямлил, что кофе и бутерброд с сыром будут в самый раз.

Некоторое время миссис Робинс саркастически смотрела на меня, потом, не дождавшись продолжения, фыркнула и, указав на кофейник и горку бутербродов на столе, отвернулась к плите, чтобы снять со сковородки очередную порцию оладий.

Я обратил внимание на то, что Элен практически ничего не ест. Перед ней стояла чашка с кофе, и малышка каким-то механическим движением раз за разом подносила ее ко рту, делая глоток. Зато тетушка Эмма явно не жаловалась на отсутствие аппетита и со вкусом уминала яичницу с беконом. Что же касается Айрис, то она с тем же завидным аппетитом, что и тетушка, поглощала оладьи, горкой лежащие перед ней на блюде. Айрис обмакивала их в варенье и даже жмурилась от удовольствия. Мне было удивительно, как это при ее эксцентричности она еще не облизывает пальцы. У меня от этого зрелища в желудке неприятно заурчало. Давал о себе знать и болезненный удар Скотта Хилларда.

— Кстати, совсем недавно звонил Стив Энгстед, — Элен нарушила гнетущее молчание за столом. — Это было так удивительно…

Айрис некоторое время испытующе смотрела на сестру, потом равнодушным тоном осведомилась:

— И что же понадобилось здесь этому проходимцу? Что за странный интерес к нашей семье? Уж не имеет ли Стив на тебя виды, сестричка? — Айрис криво улыбнулась и взяла с блюда очередную оладью.

Шутка была неудачной. Старая Лэнгдон недовольно поморщилась. Элен вспыхнула, но тем не менее ровным тоном ответила:

— Понятия не имею. — Она сделала очередной глоток кофе. — Энгстед предупредил, что заедет сюда примерно в половине одиннадцатого.

Айрис засмеялась.

— Вероятно, он хочет убедиться, не прикончила ли я его свежеиспеченного друга этой ночью, — Айрис вновь повернула голову в мою сторону и адресовала мне широкую улыбку. — Он прав, ведь я действительно едва не прикончила тебя, Ларри. Но! — Глядя на Элен, она назидательно подняла палец. — Отнюдь не топором.

Расхохоталась и снова глянула на меня.

— Так, Ларри?

От необходимости отвечать меня избавила, как ни странно, миссис Робинс. Она неожиданно спросила:

— Вы не скажете, Айрис, чего ради вам вздумалось звонить сюда среди ночи? Неужели вы думаете, что все, подобно вам, бодрствуют по ночам? Ваш звонок разбудил меня, и я долго еще не могла уснуть.

Глядя на старшую сестру, миссис Робинс поджала губу, явно дожидаясь ответа.

— Как это? — Айрис искренне недоумевала. — Я никому не звонила. Да и чего ради? Вы, вероятно, ошиблись, миссис Робинс. Или, может быть, кто-то набрал неверный номер и случайно попал сюда. Такое часто бывает, ничего не поделаешь.

— И все же телефон звонил два раза. — Экономка, сложив руки на груди, с подозрением смотрела на Айрис, затем перевела взгляд на меня, как бы ожидая поддержки. — Я отчетливо слышала, как телефон звякнул два раза, а потом стих: наверное, кто-то поспешно снял трубку.

— И в котором часу это было? — нехотя поинтересовалась Айрис.

— Где-то за полчаса до того, как Элен ни с того ни с сего решила искупаться в озере и выбежала из дома. Меня это очень напугало.

— Скорее всего, кто-то, как сказала Айрис, ошибся номером и положил трубку еще до того, как мы подошли к телефону, — заметила Элен.

— Ну-ну!

Миссис Робинс неодобрительно фыркнула. Насколько я успел понять, это для нее вошло в привычку.

— Не верю я в случайные звонки. Сколько здесь живу, нам отродясь никто случайно не звонил.

— Должна заметить…

Айрис вновь беззаботно рассмеялась, но на сей раз ее смех звучал так некстати и показался мне совершенно непристойным.

— …купание явно пошло Ларри на пользу. Когда я неосмотрительно подошла к его двери, чтобы пожелать спокойной ночи, он набросился на меня, как разъяренный зверь. Вот это мужчина!

Я заметил, как одеревенела Элен — как если бы ее кто-то сильно ударил. Потом щеки девушки запылали. Пронзительно-голубые глазки старухи прищурились, а экономка с такой силой втянула в себя воздух, что по кухне явственно пронесся ветерок. Это был удар ниже пояса, и я был готов провалиться сквозь землю от смущения. Одной Айрис все было нипочем. Невинно улыбаясь, она продолжала:

— Интересно: все ли мужчины, работающие на телевидении, столь же ненасытны? — Неприкрытая насмешка звучала в ее голосе. — Как много я потеряла, что не узнала вас раньше, мистер Бейкер.

Я молчал, лихорадочно пытаясь найти выход из глупейшего положения, в которое попал. В тот момент я был готов задушить Айрис собственными руками. Но ей все было нипочем. Улыбаясь, она ждала моего ответа.

— Извините!

Элен порывисто вскочила, отодвинула стул, на котором сидела, и пулей вылетела из кухни. Айрис, невинно подняв брови, вопросительно смотрела на тетушку Эмму.

Та не спеша поднялась.

— Как мне кажется, пора отправляться на утреннюю прогулку, — наигранно бодрым тоном произнесла старуха и исчезла из кухни, как привидение при первых солнечных лучах.

— Да и мне пора приниматься за уборку в спальнях, — сообщила миссис Робинс и выплыла из кухни, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень неодобрения, если не сказать больше.

Все разбежались в считанные секунды, и на кухне остались только мы с Айрис. Она невозмутимо прикончила последнюю оладушку и с довольным видом откинулась на спинку кресла.

Ничего не говоря, я выжидательно смотрел на сумасбродку.

Она улыбнулась.

— До чего же забавно наблюдать, как лишь одно упоминание о сексе повергает всю эту троицу в состояние, близкое к шоку. — Ее голос звучал нарочито безразлично, но меня обмануть было трудно. Я понимал, что она специально провоцирует, ожидая соответствующей реакции. — Кажется, наша крошка жутко расстроилась, узнав, что мы занимались любовью этой ночью. Как я ее понимаю!

Она вновь улыбнулась, заглянув мне в глаза. Затем, высунув розовый язычок, облизала губы красноречивым жестом. Меня передернуло.

— Откуда столько злобы в тебе? — раздраженно сказал я. — Ты настоящая ведьма!

Ее глаза опасно блеснули, когда она искоса взглянула на меня.

— Этой ночью ты называл меня волшебницей и феей. Отчего же сейчас обзываешь такими словами? На твоем месте я более аккуратно подбирала бы слова. Ведь я могу передумать и щелкну пальцами кому-нибудь другому… Сам понимаешь, поклонников слишком много. Не надо сильно стараться — сами летят в сети, как мотыльки на свет лампы.

Мне ничего не оставалось, как сменить тему разговора, чтобы не остаться в дураках. А я, и не без оснований, относил себя к другой категории.

— Айрис, Энгстед приезжает сюда, скорее всего, из-за меня. Я имел неосторожность пересказать ему кое-что из тех бредней, которые услыхал от твоей тетки, и он сказал, что все это более чем серьезно. Почему он так решил, не знаю. Мне и самому это удивительно, но факт есть факт.

— То есть, — Айрис с изумлением уставилась на меня, — ты намекаешь на то, что у озера действительно обитают ведьмы?

— Я ни на что не намекаю, — раздраженно буркнул я. — Но Энгстед встревожен тем, какое впечатление на Элен произвели безумные речи тетушки. Я, как это ни странно, привык верить специалистам. И хотя сейчас Энгстед не практикует, но еще не так давно он работал психиатром.

— Признаю, что тетя Эмма еще тот подарок, но меня удивляет не она, а Стив… Что касается Элен, то я все же уверена, что она не воспринимает все эти сказки серьезно. Согласна, моя младшая сестренка — большая выдумщица, но отнюдь не психопатка. По крайней мере, раньше она никогда не давала повод так о себе думать. Что на нее нашло? — Айрис нахмурилась.

— Так почему бы не предоставить Энгстеду самому во всем разобраться?

— Ну, если смотреть на это с такой стороны… — Айрис равнодушно пожала плечами. — Если Элен обратится к спихоаналитику, ей придется выложить пятьдесят долларов за визит — и это без любовных утех. Стив с нас денег брать не будет. — Она допила кофе и поднялась. — Извини, Ларри, но у меня дела. Надеюсь, ты найдешь чем заняться до приезда Стива.

— Без проблем!

Я неторопливо допил свой кофе и покинул кухню последним.

Утро было восхитительным. Под яркими лучами солнца вода в озере приобрела ярко-синий цвет и манила искупаться. Но у меня почему-то при одной только мысли о купании холодели все конечности.

Ночная история с блуждающим светом и спасением Элен казалась мне совершенно нереальной. Сейчас, при свете дня, я даже не верил, что был ночью на озере, что на самом деле Элен могла утонуть и только чудом мне удалось спасти ее.

Я решил, что небольшая прогулка не повредит, и бодро зашагал к воде. Остановившись на берегу, некоторое время любовался перспективой озера, а затем повернулся и зашагал к небольшой дубовой роще. Но не прошел я и пятидесяти ярдов, как слева послышался треск веток, а затем из кустов вынырнула широкополая шляпа тетушки Эммы. Я остановился, с удивлением глядя на старуху, так как предполагал, что она находится в саду и занята прополкой многочисленных клумб с цветами. Что дама делает в лесу, было для меня совершеннейшей загадкой.

— Мистер Бейкер! — Эмма Лэнгдон оскалила желтые лошадиные зубы, очевидно, полагая, что обаятельно улыбается. — Вы не уделите мне несколько минут? Я хочу с вами кое о чем поговорить. Думаю, время для этого наступило.

— Хорошо, — упавшим голосом произнес я. — И о чем же вы хотите со мной говорить? Понимаете, я еще до конца не разобрался в сложившейся ситуации. Да и не мог разобраться: ведь я нахожусь здесь всего сутки…

— Кому принадлежит идея пригласить сюда мистера Энгстеда? — не обращая внимания на мой треп, строго спросила старуха. — Уж не Айрис ли? С нее станется. Терпеть не могу этого лысого прохвоста.

— Я думаю, Стив решил навестить нас по собственной инициативе.

— Вы в этом уверены?

— Мы вчера беседовали с ним в доме мистера Вендовера, — осторожно начал я, стараясь тщательно выбирать слова. — И он посчитал то, что Элен верит в проклятие, тяготеющее над домом, достаточно серьезным поводом для того, чтобы поговорить с вашей племянницей.

— И все же, — стояла на своем старуха, — я просто уверена, что здесь не обошлось без вмешательства Айрис. Заставить врача прийти к заключению, что Элен нуждается в специальном лечении, после чего запереть бедняжку в психиатрической клинике до конца жизни — я знаю, что Айрис только и мечтает об этом. Как вы не понимаете, мистер Бейкер!

Перед таким напором я даже несколько растерялся, но тем не менее не хотел показать свою слабость перед старухой, повредившейся рассудком.

— Я уверен, что у Айрис и в мыслях такого не было, — тоскливо сказал я, глядя поверх головы старой дамы. Черт побери! Если бы я пошел в другую сторону, то легко избежал бы неприятной встречи.

— Хотелось бы думать, что вы правы, мистер Бейкер, — с неприкрытым сомнением в голосе сказала она. — У меня нет ни малейшего желания показаться нескромной, но вы уверены, что ваше мнение об Айрис, основанное… — на мгновение на ее лице появилось смущенное выражение, — на ваших личных взаимоотношениях, действительно правильное? Что вы на это скажете? — Старуха энергично заморгала глазами, как бы извиняясь за столь смелое предположение. — Мне неприятно говорить на эту тему, но Айрис за завтраком сама дала понять, что она и вы…

— Мимолетное увлечение никогда не влияет на то, что я думаю о людях, — заверил я старую даму. — Вы же знаете эксцентричность и вспыльчивый характер Айрис, и пора уже прекратить расстраиваться из-за ее выходок, — торопливо сказал я. — Что же касается визита Стива Энгстеда, то вам совершенно не надо волноваться из-за того, что по какой-то, только ему ведомой причине Энгстед решил навестить Элен.

— Вы меня немного успокоили, мистер Бейкер, — Эмма Лэнгдон вздохнула. — Я действительно почувствовала облегчение, поговорив с вами. Ведь вы единственный человек в этом доме, которому я верю. Если бы не вы, Элен уже не было бы в живых. — Она содрогнулась от ужаса. — Я поняла, мистер Бейкер, что все то, чем я занималась, оказалось совершенно бесполезным. Все мои поиски противодействия злым чарам, все мои заклинания не сработали. Власть тьмы настолько сильна, что бедняжка Элен не в силах им противиться. Это «они» внушили девочке, будто бы ее зовет к себе моя сестра Сара. И Элен послушно пошла к озеру. Пошла, хотя панически боится воды… Ночью, когда я уложила ее в постель в своей спальне, я почти час уговаривала ее уехать из этого дома хотя бы ради собственной безопасности. Но она совершенно не слушает меня. Такое впечатление, что разум малышки закрыт неким щитом, за который я никак не могу пробиться. Вы обратили внимание, какой она была вялой за завтраком? Я боюсь, что силы тьмы полностью сломили ее волю и Элен готова к этому кошмарному ритуалу…

Фанатичная убежденность, с которой говорила старая дама, начала пугать меня. Да и было чего пугаться: глаза старухи горели, седые космы выбились из-под шляпы…

Я невольно сделал шаг назад и воскликнул:

— Как вы можете так говорить! — Я даже не представлял, чем унять это словоизвержение. — У меня тоже впечатление, что случившееся было не более, чем ночным кошмаром. Если неделя за неделей Элен приходится слушать бесконечные рассказы о силах тьмы и происках черной магии, то неудивительно, что она так поступила. Скорее всего, психика ее ломается под этим прессом. Но теперь, когда Элен осталась живой и невредимой, она преодолеет все свои сомнения. И Энгстед, как никто другой, сможет ей в этом помочь.

Тетушка Эмма иронически улыбнулась.

— У меня такое впечатление, что сейчас все молодые люди настолько уверены в том, что наука всесильна, что даже сама мысль о существовании каких-то темных сил, обладающих паранормальными возможностями, кажется им абсурдной, а все разговоры на эту тему не вызывают ничего, кроме веселого смеха. Я не хочу ни в чем винить вас, мистер Бейкер, но все же прошу о небольшом одолжении.

Старуха сказала это с такой искренностью, что я, как мальчишка, купился.

— И что же это за одолжение, тетя Эмма? — даже не задумываясь о последствиях, спросил я.

— Мистер Бейкер, умоляю вас, не уезжайте сегодня. Побудьте здесь хотя бы день. Всего день. Это очень важно для всех нас.

— Ну…

Я смущенно откашлялся.

— Что я могу сказать. Понимаете…

Я лихорадочно искал мало-мальски правдоподобный повод, чтобы побыстрее унести отсюда ноги, и никак не мог его отыскать. А глядя на то, как мелко дрожат переплетенные на груди старческие пальцы, я вообще чувствовал себя последним негодяем, который бросает в беде беззащитных людей.

Старая дама между тем продолжала:

— Я, не задумываясь, встану перед вами на колени и буду умолять вас, если только это поможет… Мистер Бейкер, поймите, моей племяннице Элен грозит смертельная опасность.

— Что вы сказали?

— Ей грозит смертельная опасность, — повторила старушка. — Вы же сами видели, что бедняжка Элен едва не утонула сегодня ночью. Как вы думаете, для чего прислужники дьявола приказали ей идти к озеру?

Поскольку я ничего не ответил, старая дама продолжала:

— Они хотели убедиться в своей абсолютной власти над девочкой. Теперь им точно известно, что бедняжка Элен полностью готова…

— К чему готова? — не выдержав, перебил я старую даму. Голова шла кругом от ее совершенно непонятной болтовни.

— К ритуалу, — ни секунды не колеблясь, ответила тетушка. — Это же очевидно.

Голос ее понизился до шепота.

— Это чудовищное искажение основных канонов христианской веры, издевательство над таинством святого причастия, оскорбление самых главных и незыблемых христианских обрядов. Это богохульство и святотатство, так что мы никак не можем допустить подобного! Вам известны некоторые омерзительные тайны прислужников ада?

— Откуда? — У меня появилась паническая мысль, что я до конца жизни буду стоять здесь и выслушивать монологи сумасшедшей старухи и никто никогда не придет ко мне на помощь. — Это не преподают ни в колледже, ни тем более в университете.

— Неученая молодежь! — Я уловил превосходство в голосе сбрендившей Лэнгдон. — Так вот, они верят в то, что сила Черной мессы удесятеряется, когда в качестве жертвы приносится тело девственницы.

Я вытаращил глаза.

— Что? Вы намекаете, что Элен…

Некоторое время я в шоке смотрел на стоящую передо мной старуху, но не мог до конца выговорить то, на что прямо указывала она.

— А кто же еще! — Эмма Лэнгдон повысила голос, явно забыв, что могущественные ведьмы могут услышать ее. — Уж кому, как не мне, знать это! — с непоколебимой уверенностью сказала она. — Вы наверняка подумали, что я окончательно выжила из ума, когда упрашивала вас лишить Элен девственности. Ничего подобного. — Она назидательно подняла указательный палец, помахав им перед моим носом. — Для Элен это единственный выход, иначе ей действительно придется послужить ведьмам жертвенницей!

Морщинистые пальцы, сжатые так, что побелели фаланги, вновь мелко задрожали.

— Обещайте, что вы не покинете этот дом сегодня.

— Договорились, — я наклонил голову. — Я не уеду сегодня.

— Благодарю вас, мистер Бейкер! — Она облегченно вздохнула. — В таком случае мы не будем беззащитными, когда они придут за ней.

Кусты сомкнулись. Эмма Лэнгдон исчезла так тихо и бесшумно, что я даже засомневался, а был ли в реальности этот разговор.

Я пошел дальше, пытаясь понять, где здесь правда, а где домысел, и что в речах сумасшедшей старухи стоит того, чтобы поразмыслить на досуге. Мой диалог со вторым «я» никак не получался…

Когда я, обойдя вокруг озера, вновь вернулся к дому, рядом со стареньким седаном стоял микроавтобус с откидным бортиком. Я сразу понял, что приехал Стив Энгстед. И точно, он находился в гостиной в компании Айрис. Его лицо при дневном свете выглядело еще более изможденным, чем накануне. Когда же он раздвинул губы в приветствии, его улыбка показалась мне улыбкой черепа. Лысина Стива блестела от пота.

— Хэлло, Ларри, — это было произнесено таким тоном, что со стороны могло показаться, что мы с ним закадычные друзья и знаем друг друга, по крайней мере, десяток лет. — Айрис только что рассказала мне о вчерашнем инциденте в озере. Я подумал, насколько повезло Элен, что вы решили идти к дому пешком.

— Знаете, Ларри, Стив почти убедил меня, что с Элен не все в порядке, — унылым тоном сообщила Айрис. — Очевидно, нам надо прибегнуть к его услугам… Кстати, придется даже уйти из дома, чтобы у Стива была возможность без помех побеседовать с моей малохольной сестрой. Надеюсь, вас это не затруднит, Ларри. Как насчет небольшой прогулки?

— Айрис! — Энгстед укоризненно смотрел на хозяйку дома, словно она только что допустила вопиющую бестактность. — Нельзя же так говорить о своей сестре. Бедняжка ни в чем не виновата.

— А как еще я должна говорить о ней? — резким тоном спросила Айрис. — Ведь я совершенно не верю в болезнь Элен. До этого проклятого уик-энда она не давала никаких поводов для того, чтобы я начала сомневаться в ее рассудке. Я абсолютно уверена, хотя все вы всячески хотите убедить меня в обратном и даже немало преуспели в этом, что Элен — красивая девушка, отличающаяся отменным здоровьем и трезвым умом. Что на нее нашло, отчего ей вздумалось вдруг ночью искупаться в озере, это для меня, так же, как и для вас, неразрешимая загадка. Но все загадки рано или поздно разгадываются. Мне не верится, что у нее действительно появилось желание утопиться.

Энгстед даже покраснел от возмущения. Лысина еще больше покрылась потом, и, видимо, почувствовав это, Стив нервно промокнул лоб носовым платком.

— Мы договорились, что я осмотрю Элен. Вреда от этого, можете мне поверить, не будет, а вот польза несомненная. Кстати, вы, Айрис, можете воспользоваться удобным поводом и показать Ларри свою студию. Уверен, ему будет интересно ознакомиться с вашими работами. Мне в свое время они весьма понравились…

— Да уж! Кому могут быть интересны безделушки, которые я леплю для того, чтобы заработать немного денег? Надо же как-то сводить концы с концами. — Айрис нехотя поднялась с дивана. — Ну ладно, устрою нашему гостю экскурсию. Договорились, мистер Бейкер? Но это обойдется вам в десять центов. Хотя вы всегда сможете потребовать их обратно — в том случае, если экспонаты вам не понравятся… Сколько времени вам потребуется, Стив? Успеем ли мы осмотреть мои поделки и выпить по бокалу коктейля, который приготовит Ларри в знак благодарности и признательности за то, что я расширила его кругозор.

Она вопросительно глянула на отставного психиатра, который уже потерял терпение, слушая ее болтовню, и сучил ножками. Мне показалось, что Айрис именно этого и добивалась.

— Думаю, полчаса вполне хватит, — после короткой паузы сказал Энгстед.

— Вы уверены в этом? — Сомнение ясно было написано на лице Айрис. Расчетливым движением она одернула бело-черный свитер — так, чтобы он еще больше обрисовал ее и без того плотно обтянутую тонкой материей грудь. — Если бы я заранее знала о предстоящей экскурсии, то соответствующим образом к ней подготовилась бы. — Она хихикнула. — Например, поставила бы там диван. Как вы к этому отнеслись бы, мистер Бейкер? А сейчас…

Она направилась к бару и вытащила бутылку мартини.

— Вот и вся экипировка. Пойдем! Чувствую, мы до смерти надоели этому эскулапу.

Развернувшись, Айрис направилась к двери. Я двинулся было следом, но Энгстед придержал меня за локоть, давая понять, чтобы я не торопился.

— Один вопрос, Ларри. Вам действительно показалось, что Элен решила утопиться? — Он нервно провел рукой по лысому черепу. — Для того, чтобы правильно поставить диагноз, я должен знать это.

Я пожал плечами.

— Кто знает… Во всяком случае она боролась со мной, как дикая кошка, и едва не утащила меня за собой. При этом бессвязно кричала, что тетя Сара зовет ее со дна озера и что она хочет присоединиться к ней, так как не может сопротивляться этому зову. Это все, что я могу сказать.

— Понятно.

Энгстед вытащил из кармана трубку и, сунув в рот, зажал зубами — малыши проделывают такое со своей пустышкой.

— У меня сложная задача, но в своей практике я встречался и не с такими проблемами, — сказал он, скорее, для собственного успокоения, нежели для меня.

Пожелав ему успеха, я вышел из гостиной и быстрыми шагами направился вслед за Айрис. Мы завернули за угол дома и прошли к деревянному строению, стоявшему футах в восьмидесяти от основного здания. Это был неказистый одноэтажный домик.

— Вообще-то, это бывший сарай для дров и всякого хлама, — извиняющимся тоном пояснила Айрис. — Я его полностью переделала, отреставрировала, и получилась, как это сейчас модно говорить, вполне приличная студия.

Айрис открыла дверь и гостеприимным жестом пригласила меня войти.

Она действительно устроила мне экскурсию, причем достаточно интересную.

Продемонстрировала гончарный круг и даже объяснила, как им пользоваться. Затем мы прошли к печи для обжига, осмотрели сушильную камеру. С гордостью Айрис показала свое сырье — импортную английскую глину. На мое замечание — зачем ввозить из-за границы сырье, которого, надо полагать, в округе предостаточно, — ответила уклончиво, ссылаясь на то, что в подобных вопросах я дилетант, и только специалист поймет, в чем здесь тонкость.

Осмотрев еще какие-то непонятные приспособления, а также смеси, которые добавляются в глину, я, наконец-то, перешел к самому главному — осмотру экспонатов.

Поделки были расставлены на полке, идущей вдоль стены.

— Все это достаточно примитивно, — сказала Айрис, мельком глянув на часы. — Нам нужно убить еще, как минимум, двадцать минут, чтобы Стив провел над моей бедной сестрой свои опыты и сделал тесты. Не лучше ли будет, если мы прогуляемся по окрестностям?

— Благодарю, — решительно сказал я. — Я уже достаточно нагулялся утром, даже имел счастье переговорить с тетушкой Эммой. Очень занятный вышел разговор, не могу не отметить.

— Хорошо, — она пожала плечами. — Тогда ковыряйся в этих безделушках. Я мешать не буду. Если встретится что-то непонятное, не стесняйся, Ларри, спрашивай.

— Не сомневайся, спрошу. Понимаешь, мне хочется поближе познакомиться с тем, чем ты занимаешься.

Я подошел к деревянной полке и снял первый предмет, стоявший в длинном ряду. Это было нечто, похожее на узкогорлую амфору, к боку которой прижималась высокая тоненькая нимфа.

На мой вкус, это была великолепная работа.

— Замечательно! — Я не смог удержаться от похвалы.

— Ну… — было видно, что Айрис обрадована моей похвалой — ее щеки чуть порозовели.

— Так ты еще и неплохой художник, Айрис!

— Я бы так не сказала. Вряд ли это можно назвать искусством… Я работаю интуитивно, делаю то, что нравится самой.

Айрис присела на краешек рабочего стола и не спеша закурила сигарету.

— Понимаешь, Ларри, здесь нет ничего выдающегося. Все мои произведения выполнены в одинаковой манере. Иногда мне даже кажется, что в них я воплощаю собственное легкомыслие… Или скажу иначе: особое видение мира. Однако я не считаю, что являюсь художником.

— А вот с этим позволь не согласиться! — Я поставил амфору на место и снял с полки увесистую чашу, по периметру которой три ведьмы в традиционных высоких колпаках летели на метлах, спасаясь от преследования маленькой девочки, оседлавшей зубную щетку. — Такая работа сделала бы честь даже музею.

— Сразу видно, что ты дилетант, — Айрис грустно улыбнулась. — Не понимаю твоего энтузиазма, хотя, признаюсь, мне лестно, что тебе понравилась эта дешевка. Меня уже тошнит от них. Но ничего не поделаешь. Надо же как-то зарабатывать на жизнь. Да и поездки Элен в Нью-Йорк тоже обходятся недешево. На что не пойдешь ради сестры… Тебе еще не надоело на это глазеть?

— Я восхищен! — искренне воскликнул я. — Впервые вижу работы, выполненные в такой оригинальной манере. Нимфы, колдуньи…

Я последовательно осмотрел еще три работы, прежде чем Айрис вновь подала голос. К этому времени она успела выкурить сигарету. Ей было явно скучно наблюдать за тем, как я, поглощенный созерцанием миниатюрных скульптур, вазочек, пиал, начисто забыл о существовании их автора.

Подойдя ко мне, мисс Лэнгдон положила руку на мое плечо. Я даже вздрогнул от неожиданности.

— Скажи, Айрис, почему в твоих работах так много всей этой чертовщины? Тролли, ведьмы, бесенята…

— Все это происходит совершенно бессознательно, Ларри, — печально сказала она. — Я и сама не понимаю, как. Видимо, все-таки я прислушиваюсь к болтовне тетушки Эммы. Вот откуда все эти сказочные сюжеты… Колдуньи, нереиды, дриады… Иногда у меня все же появляется жгучее желание сделать что-то стоящее… Понимаешь? Действительно высокохудожественную вещь.

— И что же мешает? — не удержался я от вопроса, держа в руках очередную амфору.

— Для этого при разрисовке надо применять технику внутренней и внешней глазури. Но каждый раз я вынуждена напоминать себе, что эта проклятая электропечь жрет уйму энергии, на оплату которой вечно не хватает денег… Как видишь, я вынуждена усмирять свою гордыню.

— Все это неплохо, — пробормотал я. — Но, как бы тебе сказать… Мне было бы гораздо интереснее, если бы я понимал, о чем идет речь. А так я чувствую себя болван болваном.

Айрис вздохнула.

— Ну, если ты хочешь…

— Разумеется хочу. Поверь, твои работы меня очень заинтересовали.

Айрис вновь уселась.

— Даже и не знаю, стоит ли тратить время, объясняя невежде то, что он никак не сможет понять, так как не имеет соответствующего образования. — Айрис, улыбаясь, некоторое время смотрела на меня, явно довольная своим превосходством: конечно, она знала намного больше меня в этом деле, и я только что признал этот факт. — Так и быть, приношу себя в жертву! И лишь по той простой причине, что нам надо как-то убить четверть часа. — Она демонстративно постучала ногтем по циферблату своих часов. — Так вот, главное, что ты должен понять, так это то, что гончарные изделия лепят из влажной, хорошо размятой глины, из глины особого сорта, вот почему я импортирую ее из Англии. А затем помещают сырые фигурки в сушильную камеру. Они пористые, их необходимо обжечь в печи в течение двух с половиной часов при температуре тысяча триста градусов по Цельсию. Когда эти штучки остынут, я их разрисовываю. Если же я хочу покрыть их глазурью, то обжиг нужно повторить еще раз, а это — жуткий расход электроэнергии. — Она покачала головой. — Надо быть ненормальной, чтобы объяснять парню, который пишет сценарии для телевидения, такие простые вещи.

— Знаешь, а ведь о твоей работе можно было бы сделать прекрасную передачу, — загорелся я, вспомнив о своей связи с десятой музой.

Айрис лишь равнодушно пожала плечами.

— Не говори глупостей!

Я медленно продвигался вдоль полки, время от времени беря в руки наиболее понравившиеся работы. Поразительно, но таких набралось не так уж и мало. Айрис с иронией наблюдала за мной.

— Каково твое мнение о Стиве Энгстеде? — неожиданно спросила она.

— Насколько я понял, он неплохой человек. Но я слишком мало его знаю, чтобы так судить. Стив Энгстед — старый друг семьи, не так ли?

— Примерно так. Живет в этих краях уже черт знает сколько времени… Был большим другом тети Сары. Когда она утонула, он навещал нас довольно часто. И все же он мне не нравится, Ларри. Что-то в нем есть такое… — Айрис сделала многозначительную паузу. — Даже не знаю, как это объяснить. Но у меня мурашки бегут по спине, когда я с ним разговариваю, даже если наша беседа и занимает всего несколько минут. Мне все время кажется, что Стив просто насмехается надо мной, как над маленькой девочкой. И что самое плохое, так это то, что он всегда предельно вежлив и предупредителен. Кстати, знаешь ли ты, что вчерашний инцидент произошел исключительно по его милости? Он мне все уши прожужжал бесконечными сообщениями о том, как ты прыгаешь, подобно молодому козлику, вокруг этой шлюхи Кирш, пока не довел меня до белого каления. Последствия ты испытал на своей шкуре. Я же…

— Ты мне об этом уже говорила, — рассеянно сказал я, целиком поглощенный рассматриванием очередного шедевра Айрис. — Не скажешь ли, что это за очаровательная вазочка с фантастическими птицами, растениями и гирляндами цветов?

— А, ерунда, — Айрис равнодушно пожала плечами. — Дешевая копия дрезденской фарфоровой вазы восемнадцатого века. Но, Ларри, я бы хотела, чтобы ты серьезно отнесся к моим словам. Меня очень беспокоит тот факт, что в данный момент Энгстед обследует Элен. Я вовсе не уверена, что это пойдет ей на пользу. Скорее наоборот, принесет больше вреда. Если эта простушка верит в идиотские бредни тети Эммы, последствия могут быть вообще непредсказуемые.

— Но Стив — профессионал, — неуверенно сказал я. — То, что он не нравится тебе, как человек, не имеет никакого отношения к тому факту, что он хочет помочь Элен. И к тому же, он намерен только побеседовать с ней, а не лечить.

— Понимаю, и все же… — сомнение ясно прослушивалось в голосе Айрис. — У меня окончательно сдали нервы, — пожаловалась она. — Я, буквально, чувствую, как вверх и вниз по спине циркулируют какие-то токи. Ты знаешь, это бывает со мной всякий раз, когда мне грозят крупные неприятности. Печально, но, догадываясь о них, я никак не могу избежать напастей…

Она болтала, а я тем временем добрался до конца полки. Последним экспонатом была заурядная глиняная тарелка. Я даже удивился, чего ради она стоит здесь, в шеренге действительно интересных работ. Я не хотел раздражать Айрис подобными глупыми вопросами, полагая, что и так задавал их достаточно, и просто поставил тарелку на место.

Полка заканчивалась у ниши, в которой находился небольшой шкафчик. Он был закрыт, и я уже автоматически протянул руку, чтобы открыть дверцу, но был остановлен резким голосом Айрис. Я даже вздрогнул от ее крика:

— Нет!

— Почему?

Я удивленно повернулся в ее сторону.

— Там пусто! — крикнула Айрис. — И вообще, Ларри, нам давно пора уходить. Мы провели здесь много времени — больше, чем двадцать минут. Чего задерживаться? Я хочу знать, что там с Элен.

— Этот шкаф — великолепный образчик столярного искусства, он интересен сам по себе, — возразил я, главным образом потому, что мне уже до чертиков надоел командный и нравоучительный тон Айрис. Тоже мне учитель! Не таких я видал на своем веку. — Мне просто хочется посмотреть, как он выглядит изнутри.

— Оставь шкафчик в покое! И вообще — какого черта ты суешь нос туда, куда не положено?! — Айрис вскочила, подбежала ко мне и протянула руку с явным намерением удержать дверцу, но опоздала.

Она разозлила меня. Я специально распахнул шкаф, дабы лично убедиться, что там действительно ничего нет. На первый взгляд мне показалось, что шкафчик действительно пуст. Но, присмотревшись, я заметил на самой нижней полке глубокое блюдо.

Заинтересовавшись, я пододвинул его поближе.

Удивление мое возросло.

Блюдо до краев было заполнено водой, а на дне лежала какая-то фигурка. Недолго думая, я запустил руку и вытащил фигурку на свет божий. Это была грубо вылепленная фигурка женщины. Не веря собственным глазам, я увидел, что у нее ярко-розовые волосы.

— Ничего себе! — сказала Айрис. По всему было видно, что она удивлена не меньше моего. — Что за мерзкая штука? Интересно, кто ее сделал? И почему засунул в мой шкаф?

— А это, случайно, не твоя работа?

— Да ты издеваешься надо мной, как я вижу! — услышал я злобное рычание и даже попятился.

— Ничего подобного!

— Нет, ты сейчас подумал про меня плохо — я это почувствовала. Только учти: я подобную мерзость не делала! — И Айрис с отвращением указала на фигурку.

— Но ведь ты же не хотела, чтобы я открыл этот шкафчик.

— Верно, и на это у меня были свои причины. — Внезапно Айрис утратила присущую ей самоуверенность и слегка смутилась. — У меня здесь было спрятано кое-что сугубо личное. — Она наклонилась и заглянула внутрь шкафчика. — Странно… Тот, кто оставил эту гадость, кое-что забрал отсюда…

— А конкретнее?

— Ну какой же ты все-таки настырный! Ладно, здесь лежал порнографический журнал. Мне его подарил Алекс Вендовер. Какие там были роскошные иллюстрации! — Она рассмеялась. — Вначале я хотела его сжечь, но некоторые фотографии меня заинтересовали. Мне так кажется, что подобные фотографии нужно рассматривать еще в школе.

— То, что ты говоришь, пошло… — хмуро сказал я.

— Вот как? — она перестала смеяться. — Надо же, Ларри — пуританин! Я оскорбила твои лучшие чувства?

— Нет. Я хотел бы кое-что прояснить… Эта фигурка… Тебе не кажется, что здесь таится опасность?

— А что такое? — Она наморщила лоб. — Кто-то поупражнялся с глиной…

— Я бы так не сказал. Надеюсь, тебе известно, что некоторые люди верят, будто ведьмы могут напускать порчу на людей, которых они по тем или иным причинам избрали своими жертвами, — менторским тоном произнес я. — Колдунья изготавливает маленькую куколку из воска… Впрочем, годится любой материал, даже глина. Только к фигурке надо обязательно добавить что-либо, взятое от потенциальной жертвы. Обрезки ногтей или прядь волос. После этого в куклу втыкают иголку — и жертва в этот момент испытывает нестерпимую боль. Это может кончиться смертью.

— Ты серьезно? — Айрис с недоумением посмотрела на меня, потом перевела взгляд на фигурку из глины. — Неужели ты допускаешь… что здесь может иметь место… то, о чем ты говоришь?

— Давай на миг допустим, что все именно так и есть. Как видишь, у глиняной куклы розовые волосы.

— Элен? — Это предположение позабавило Айрис. — Ларри, это нелепо. Кроме того, я не вижу здесь никаких иголок.

— Никаких иголок и не требовалось, — раздраженно буркнул я. — Кукла лежала на дне блюда, наполненного водой. А причина, заставляющая тебя обжигать глину, как ты только что сообщила, та, что глина пориста. Не так ли?

Глаза Айрис расширились.

— Ты намекаешь, что именно из-за этого… из-за этой вещи Элен вышла ночью из дома и едва не утонула в озере?

У меня не было возможности ответить, так как дверь студии без стука распахнулась и в помещение вошли Энгстед и тетя Эмма. Я бросил фигурку в тарелку.

— Извините, что прервал вашу беседу, — как всегда вежливо произнес Стив. — Но я только что закончил тестировать Элен, и, как мне кажется, мы должны поговорить в таком месте, где она не сможет нас случайно услышать. Лучшего места и не придумаешь.

— Стив, я здесь кое-что обнаружил, — сказал я. — Не хотите ли взглянуть?

Тетушка Эмма и Энгстед подошли к нам, и я указал на блюдо, в котором лежала фигурка.

— Айрис утверждает, что понятия не имеет, откуда это здесь взялось.

— А что это такое? — с недоумением спросил Энгстед. — Чья-то неумная шутка? Я имею в виду…

Эмма Лэнгдон бесцеремонно оттолкнула его в сторону. Глаза ее горели от ярости.

— Не прикасайтесь! — воскликнула она. — Никто не должен дотрагиваться до этой куклы. Никто, кроме меня! Это именно то, что и вызвало малум секутум!

Она вытащила из кармана носовой платок, а затем медленно, с предельной осторожностью, достала куклу из воды, положила на платок, тщательно обтерла. Она обращалась с ней так, словно кукла была из тончайшего стекла.

Старуха завернула фигурку в платок и прижала к груди.

— Она все еще обладает силой, — тщательно выговаривая каждое слово, произнесла старая дама, обращаясь к нам, словно к малым детям. — Пока мы можем не волноваться за Элен, но если кукла будет каким-то образом повреждена…

— Прекратите! — взорвалась Айрис. — Неужели вам недостаточно того, что вы всех затерроризировали своими безумными фантазиями о проклятых ведьмах и злых чарах?! Я вижу, что даже такой здравомыслящий человек, как Ларри, и тот начал вам верить! Верить в эту колдовскую чушь!

Лицо старухи превратилось в безжизненную маску.

— Каким образом это блюдо очутилось в твоем шкафчике, Айрис?

— Понятия не имею. — Айрис даже фыркнула от возмущения. — Уж не воображаете ли вы, что это я его туда поставила? Неужели можно предположить, что я — такая же ненормальная, как вы и моя сестричка?

Некоторое время она смотрела в горящие злобой глаза своей тетки, затем безнадежно пожала плечами.

— С вами, тетя, спорить бесполезно, это мне и так понятно. Поражаюсь, как это тетя Сара столько лет терпела ваше присутствие и не поместила в клинику для душевнобольных. Стив, — она повернулась к Энгстеду, — будьте добры, объясните ей, какую чушь она несет. Мерзкую куклу можно разбить на тысячу кусков, и это не принесет ни малейшего вреда малышке Элен.

— Извините, — резко сказал Энгстед. — Я такое не скажу, потому что вовсе не уверен в том, что вреда не будет.

Айрис, разинув рот, изумленно уставилась на психиатра.

— Да вы что, Стив?! Неужели у вас крыша поехала? Впервые слышу, что безумие является инфекционным заболеванием, — она повернулась ко мне. — Ну, а вы что скажете, Ларри?

Я колебался, но потом махнул рукой:

— Целиком разделяю мнение Стива. Здесь нечто такое, что может повредить Элен…

— Да вы все ненормальные! — На какой-то миг в глазах Айрис появился страх, но вспыльчивый характер взял верх, и глаза засверкали гневом. — Да будьте вы все прокляты! — выкрикнула она. — И можете отправляться ко всем чертям вместе с этой идиотской куклой! Я не намерена и минуты задерживаться в этом проклятом доме! — Айрис решительно направилась к двери. Взявшись за ручку, она обернулась, с ненавистью глядя на нас. — Я еду в дом Алекса Вендовера. Вернусь домой поздно вечером. Утром займусь делами. Учтите: все, кто ненормален, будут отправлены в соответствующее лечебное заведение. Полагаю, Стив, вы уедете задолго до моего возвращения! — Ее глаза с презрением задержались на мне. — Это же пожелание относится и к вам, бойскаут!

Айрис вышла, хлопнув дверью с такой силой, что я даже испугался, как бы она не сорвалась с петель.