Оставив свою машину на поворотном круге, я заторопился из гаража в дом. Арлин Доннер была в гостиной и даже сбивала коктейли.

— Вот видите, как я стараюсь угодить вам! — она улыбалась приветливо и открыто. Это меня порадовало. Светлые волосы Арлин были зачесаны вверх, челка почти прикрывала брови. Белая блузка, отделанная черным кружевом, прекрасно гармонировала с узкими бархатными штанишками черного цвета, доходящими до колен. Медный браслет и серьги в виде толстых колец придавали ей вид выставленной на продажу туземной рабыни. Что ж, товар был что надо! Любой шейх, я думаю, не пожалел бы каких-нибудь сорок верблюдов, чтобы заполучить в свой гарем такую красотку! Но я бы, пожалуй, на месте шейха поторговался: сначала три верблюда, потом пять — и так далее…

Поданный Арлин напиток оторвал меня от рассуждений.

— Благодарю! Вы — настоящее сокровище, — смущенно пробормотал я, усаживаясь на софу с бокалом в руке. — Как дела?

— Как обычно, — махнула рукой блондинка. — А что у вас новенького?

— Работа… — неопределенно махнул я рукой и отхлебнул из бокала.

Арлин устроилась в противоположном углу софы, поджав под себя ноги.

— Будете обедать, Рик?

— Я не хочу есть. — Воспоминания о разбитом лице фотографа как-то не вдохновляли даже на мысль о еде.

— Не стесняйтесь! Я позову повара.

— Коктейля мне будет вполне достаточно, — остановил я ее порыв.

— Ну, как знаете! — слегка обиделась Арлин.

— Как себя чувствует Флер?

— По-видимому, почти без изменений. Утром приходил врач и не сказал ничего нового. Он бывает у нас ежедневно.

— Кто наблюдает за Флер?

— Доктор Калпеппер.

Я порылся в памяти. Калпеппер имел репутацию добросовестного специалиста. Ходили слухи, что он, кроме частной практики, бесплатно работает в городской клинической больнице и не берет за эту работу никаких гонораров, какими бы щедрыми они ни были.

— Он порекомендовал вам нанять миссис Коллинз? — осторожно осведомился я.

— Не сомневаюсь, что Калпеппер рекомендует всегда все самое лучшее, — рассудительно произнесла Арлин. — Для меня же это был самый надежный способ не ошибиться в выборе.

Я рассеянно кивнул головой. С логичной теорией Полин о корыстных планах секретарши мисс Фалез такой оборот дела не слишком стыковался. И я злорадно подумал о том, как эта маленькая чертовка будет себя чувствовать после головокружительного кувыркания на люстре. Впрочем, так ей и надо!

— Рик, вы сегодня все время отсутствуете. С чего бы это?

— О, извините меня! Я немного задумался. Но, если я вам признаюсь, о чем именно, вы все равно не поверите… — попытался я неловко выкрутиться.

— Знаете, Рик, мне пришла в голову, как мне кажется, очень своевременная мысль: а почему бы нам не побеседовать по всем правилам?

— Как это по всем правилам? — тупо уставился я в небесно-голубые глаза блондинки.

— Очень просто! Сначала вы говорите мне о чем-то таком, что я смогу понять. А затем я сообщаю, что по этому поводу думаю…

— Такие развлечения быстро выходят из моды, — засомневавшись, проговорил я. — Но, если вы хотите порассуждать о чем-то совершенно конкретном, я в вашем распоряжении.

— Понимаете, Рик, я весь день одна дома, и мне ничего не остается делать — хожу и сопоставляю факты… И вот что меня больше всего расстраивает: откуда Альтман узнал все подробности того, что случилось с мисс Фалез? Кто ему сообщил?

— Вы, — коротко бросил я.

— О чем вы? — ее рука дернулась так, что содержимое бокала выплеснулось на колени.

— Возможно, Альтман считает, что вы позвонили ему по телефону и попросили приехать. Разве он не упоминал об этом вчера, когда ворвался к вам?

— Но как вы узнали об этом? Он действительно клялся, что никогда бы не стал лезть в эту историю, если бы я не позвонила ему по поручению Флер и не сообщила подробности. Он был прямо-таки взбешен, что я отрицала весь этот бред, и рвался увидеть Флер во что бы то ни стало! К счастью, миссис Коллинз всегда на посту. Впрочем, если бы вы не появились у нас, мистер Холман, думаю, Альтман мог бы ударить меня. Казалось, он считает себя униженным так, как не был еще унижен ни разу в жизни.

— А вы не думаете, что все это так и было? — спросил я.

— Ничего не понимаю, — пролепетала Арлин. — А вы вместо того, чтобы хоть что-нибудь объяснить, запутываете меня еще больше.

— Вам это только кажется! — слабо защищался я.

— Вовсе не кажется. Вот смотрите: сначала вы говорите мне, что именно я позвонила Альтману, хоть я-то ведь знаю, что не делала этого. Потом, не отвечая на мой вопрос, сидите тут с видом всезнайки и самодовольным выражением на лице, даже не пытаясь вникнуть в мои тревоги…

— Вы неотразимы, Арлин, и удивительно сексуальны, — страстным шепотом признался я. — А ваше раздражение против меня лишь подтверждает то, что я вам небезразличен. Я угадал, признайтесь?

— Это невыносимо! — убийственно ледяным голосом простонала блондинка. — Перестаньте же, наконец, паясничать и объясните, откуда вы знаете, что Тео Альтман считает, что именно я сообщила ему о Флер и пригласила приехать сюда?

— Профессиональная интуиция! — расхохотался я. — Это ведь проще простого! Тот, кто звонил, не мог назваться именем Флер: она слишком больна, да и Тео узнал бы ее по голосу. Информации, полученной от Джорджа Блюма, Альтман тоже, скорее всего, не поверил бы. Не те у них отношения. Оставалось лишь одно лицо, звонок которого не вызвал бы у Альтмана подозрений, — вы! Понимаете теперь, почему звонивший должен был действовать только от вашего имени?

Мисс Доннер нахмурилась:

— Поскольку я не звонила, нужно выяснить, кто это был и кому все это нужно.

— Вы умница! — похвалил я блондинку, восхищаясь в душе складом ума Полин.

— Во всяком случае, — чуть веселее сказала Арлин, — я все-таки рада, что это выяснилось.

— Рано радуетесь, — проворчал я, мрачнея, — Альтман сегодня еще задаст нам хлопот.

— Вы так думаете? — недоверчиво произнесла осторожная девушка.

— Станьте на его точку зрения и попробуйте порассуждать! Этот звонок, безусловно, польстил Тео. Получалось, что Флер, несмотря ни на что, в тяжелую минуту своей жизни позвала бывшего мужа. Наконец-то кто-то нуждается в помощи мрачного и одинокого человека! Он, поверив в это, спешит на зов и, приехав сюда, видит себя обманутым. Флер, как ему говорят, не нуждается в нем. Его не пускают даже взглянуть на бывшую жену. Ее секретарша отказывается от всего того, что сказала по телефону. И в довершение всей картины в дом заявляется этот проныра Холман и принимается что-то вынюхивать… Думаю, Альтман не слишком беспокоится о здоровье Флер. Скорее всего, он в сопоставлении фактов увидит какой-нибудь заговор против себя и вернется, чтобы ничего не выпускать из-под своего контроля… Думаю, он скоро будет здесь.

— Всего за пару минут вы разгромили все мои надежды на спокойный, уютный домашний вечер. Немного выпивки, приятный разговор. Я слишком доверчива. Вы несете с собой одни разрушения, Рик. Вам еще этого не говорили?

— Вы несправедливы ко мне, Арлин. Вечер вдвоем у камина, конечно же немножко выпивки, вы… Что может быть желаннее. К тому же Альтман, даже если он появится здесь ненадолго, вынужден будет рано или поздно уйти. Но мы-то с вами останемся…

— К тому времени мои нервы, Рик, будут издерганы в клочья. Я потеряю веру в себя, зато приобрету набор комплексов, — простонала блондинка. — И во всем виноваты вы!

— А еще у меня была встреча днем с неким Харви Линдерманом, — попытался я осторожненько перевести нашу беседу на другую тему. — Он упомянул к слову о том, что вы одно время были знакомы с его сыном Майком.

— Я знала Майка, — она, вторя мне, придала своим интонациям легкий оттенок небрежности. Но меня это не обмануло. Голос Арлин выдавал ее напряженность при упоминании Линдермана-сына.

— Говорят, это дикая и совершенно неуправляемая личность, — произнес я. — А вы как думаете?

— Неуправляемая, безжалостная, мерзкая, — спокойно перечислила она. — Подобных эпитетов можно набрать еще два десятка, и все они будут верны. Но при этом он чертовски обаятелен. Ни одна девушка не устоит перед ним, если он только захочет. Я говорю и о себе в том числе.

— Чем окончилось ваше романтическое приключение?

Большой рот Арлин скривила болезненная гримаса:

— Я надоела ему. И все. Мне показалось, что у нас с ним неповторимые чувства. И пока я упивалась этой надеждой, он без объяснений ушел от меня. Думаю, Майк Линдерман просто не выносит прощальных сцен, женских слез и так далее… Через пару месяцев после его исчезновения даже такая романтическая дурочка, как я, все же сообразила, что все у нас окончилось…

— А что было бы, если бы Майк вдруг вернулся к вам? — неожиданно для самого себя ляпнул я.

— Не могу вам ответить со стопроцентной уверенностью, — грустно сказала девушка. — Пока он был рядом, мне казалось, что мое счастье будет длиться всегда. Ну а теперь я бы просто знала, что его чувства непостоянны. Но это бы ничего не изменило. Его обаяние трудно преодолеть обычной земной женщине…

Она вдруг спохватилась:

— Удивляюсь, как вам удалось заставить меня говорить на запретную для самой себя тему! Мне кажется, что большинство мужчин видят в женщине что-то утилитарное, вроде лезвия для бритья. Когда оно затупится, его бросают без сожаления и пользуются следующим. Разве вы не поступаете точно так, Рик Холман? Признавайтесь!

— Ну как вам сказать… — замялся я. — В моей сексуальной жизни сейчас небольшой простой и никаких планов на ближайшее будущее. Иногда ночами тревожат сны о прелестной блондинке с волосами медового оттенка. Вот только я никак не могу угадать, как она отнесется к моему конкретному предложению…

Арлин со смехом собралась было что-то сказать, но вдруг с лица ее вмиг исчезла веселость. Мягкий, но упорный звук зуммера остановил ее.

— Это звонят от ворот. Неужели Альтман? — она заторопилась к переговорному устройству.

— Ничего не бойтесь, — крикнул я вслед. — Пусть он войдет.

— Я бы этого не хотела…

— Но ведь здесь я и миссис Коллинз. Вместе мы справимся с Тео! — бодро пообещал я.

— На сиделку теперь вся надежда, — вяло произнесла медовая блондинка и вышла из гостиной в прихожую.

— Я впустила Альтмана, — глухо произнесла она, вернувшись через минуту. — Но это все, на что я способна. Пока он здесь, буду стоять у бара и молча глотать мартини. Ничего больше от меня не ждите.

— Какой ужас! — воскликнул я. — В таком случае вы меня обрекаете на сны о сильно подпившей блондинке. Мне куда больше нравилась предыдущая…

Тео Альтман в отличном коричневато-бордовом костюме и яркой желтой рубашке решительно распахнул дверь. Слегка мятый носовой платок в кармашке и пестрый галстук придавали ему особый шарм, граничащий с легкомысленным видом. Серые глаза поочередно обшарили нас с Арлин.

— Вы все еще машете здесь метелкой мусорщика, Холман? — Его крючковатый нос нацелился на меня. — Просто удивительно, сколько грязи может скопиться в одном месте. Не правда ли?

— А что это с вами сегодня? Небесные часы дали сбой? — отпарировал я.

Он, не отвечая, повернулся к бару, где стояла спиной к нам Арлин.

— Вот вы где, дорогая моя! Готовите мне мартини, не так ли?

— Смешайте себе коктейль сами, если хотите, — не поворачиваясь, бросила Арлин через плечо.

— Что-то вы не слишком гостеприимны сегодня! — Тео изобразил улыбку. — Могу вас понять. Больная хозяйка, заботы, весь дом на вас. А тут еще Холман шныряет и что-то вынюхивает. Вам не позавидуешь. Кстати, а как там дела у Флер?

— Все так же, — вмешался я.

— Вы, мне кажется, сами себя назначили официальным представителем дома Фалез, — его стальные глаза сердито блеснули. — Что ж, я готов и вас выслушать, если вы хотите что-то существенное добавить к сообщению о состоянии здоровья моей бывшей жены. Или ваше королевское величество заставит меня стоять в толпе должников у ворот и ждать особой милости?

— Врач считает, что она еще слишком слаба, чтобы принимать посетителей, — официальным тоном произнес я. — Из этого вы могли бы сделать очень простой вывод о том, что за последние сутки ее состояние не улучшилось.

— Я начинаю сомневаться в реальности этого вашего врача, — пробурчал он. — Кажется, он придуман лишь для того, чтобы не пропустить меня к Флер.

— Зато миссис Коллинз никем не придумана. Она, как вы помните, существует в реальности. И не думаю, чтобы вам удалось проскочить мимо нее в комнату Флер.

Он сдался:

— Ну, в таком случае мне необходимо хотя бы выпить. Являюсь из сострадания в этот богом забытый дом, а мне здесь отказывают даже в приличном приеме. Это же возмутительно!

Арлин с бокалом в руках медленно прошла мимо нас к большому креслу возле окна.

— Вы знаете, где у нас бар, — с видимым усилием проговорила она, проходя мимо Альтмана. — И, как я уже вам сказала, сами приготовьте себе коктейль, какой вам только хочется! — Она опустилась в кресло, продолжая говорить: — Вы очень сильно испугали меня вчера вечером, мистер Альтман. И я готова была выполнять все ваши капризы, боясь, как бы вы не применили силу. Но сегодня я вас не боюсь и не собираюсь расшаркиваться перед вами. Я не стану сбивать вам мартини!

— Опять вы ведете себя по-дурацки! Холман — свидетель.

Тео Альтман развернулся ко мне всем корпусом и спросил:

— Вы знаете, что здесь произошло вчера?

— Как же, наслышан.

— Кто бы мне объяснил, что значило это ее непонимание вчера вечером? Представляете, сначала звонит и приглашает, а затем делает вид, что ничего не знает об этом приглашении. Впрочем, лучше бы мне сначала приготовить себе коктейль…

Он медленно двинулся к бару, смешал напитки, затем вернулся ко мне, тщательно встряхивая свой бокал.

— Разумеется, я был, по-видимому, несколько резок с ней, — Теодор качнул головой в сторону громадного кресла. — Но такая не понятная мне реакция секретарши не могла меня не раздражать. А тут еще эта твердокаменная сиделка. Она не дала мне даже взглянуть на Флер. Затем появились вы, что, согласитесь, выглядело не менее подозрительным. Все это, я думаю, извиняет мою невольную грубость. Вы меня понимаете, Холман?

— Еще бы! — кивнул я головой. — Я, наверное, тоже не сумел бы сдержаться, если бы кто-то меня так разыграл.

— Не могу согласиться с вами, что это был всего только розыгрыш, — вздохнул Альтман, и мне послышался в его вздохе астматический хрип. — Факты ведь оказались подлинными. А что до неизвестного благожелателя, то какая разница, кто звонил!

— Вы слишком самоуверенны, Тео. А зря! Давайте выстроим вместе с вами логическую цепочку. Пока Флер лечилась в частном пансионате, вы ни разу не приехали поинтересоваться ее состоянием. Вы не навещали ее, не беседовали с врачами. С чего бы вам было верить, что ваша бывшая жена после всего этого позвала вас к себе в трудную для себя минуту.

— Оставьте свой пыл, Холман! Ваши слова ни в чем меня не убедили, — рявкнул кинорежиссер. Потом, глотнув из своего стакана, спросил уже спокойнее: — А вы, кстати, передали мое мнение этому идиоту Блюму?

— Ваше мнение о чем? — не понял я.

— О том, что его попытка снимать фильм с участием Флер — чистое безумие.

— Ах, вы это имеете в виду! — расхохотался я. — Разумеется, передал.

— И что?

— Ваши слова ничего не значат. У Джорджа Блюма все подготовлено к съемке. И ничто уже не сумеет ее отменить. Даже предсказанный вами ход небесных часов. Вы — плохой предсказатель.

— Рад, что вы так исполнительны, Холман, и мое мнение быстро достигло ушей адресата. А то, что он не прислушался, — его проблемы. Зато я теперь знаю, что вы работаете на Блюма!

— Разве это секрет? — с удивлением спросил я. — Если бы вы вчера прямо спросили меня, я бы сразу признался.

Лицо Альтмана покрылось красными пятнами. Он еще раз отхлебнул мартини и изобразил такое удовольствие, как будто бы лишь ради этого глотка приехал сюда, в Малибу. Я проследил за ним и понял, что нельзя допускать передышки.

— Готов посочувствовать вам, — вежливо проговорил я. — Вас, как я понял, заботит в этой истории только одно: права на создание кинобиографии Флер Фалез. И вы больше всего на свете боитесь умереть раньше ее. Не так ли?

— Заткнитесь! — взвизгнул он, но тут же усилием воли подавил свою вспышку, лишь пятна на его лице становились все более зловещими. — Наконец-то я раскусил вас, Холман. Блюм нанял такого специалиста, как вы, чтобы все здесь разнюхать и лишить меня этих прав на биографический фильм о Флер. Не так ли? Ха-ха! Вам это не по зубам, Холман. Не дождетесь! Скажите вашему работодателю, что у него нет никаких шансов переиграть меня. Никаких, понимаете?

Он задыхался. Полуприкрытые глаза горели лихорадочным блеском. Истязатель истязал сам себя:

— Когда я, Тео Альтман, начну снимать этот фильм о своей бывшей жене, — а я сниму его, вот увидите! — он будет образцом мастерства, примером для подражания, классикой для всех поколений кинорежиссеров. Это будет пир чистого артистизма! Что понимает в высоком искусстве ваш Блюм, этот мешок с деньгами, этот рабский угодник коммерческого кино?!

Тео вдруг замолчал и хитренько взглянул на меня:

— Я разгадал подлую игру Джорджа Блюма. Вы хотите взвинтить меня до предела. Это началось дурацким звонком опытной притворщицы Арлин. Потом, когда я приехал, она стала все отрицать. Лжесиделка накинулась на меня, как тигрица. Появился сборщик мусора Холман… Это заговор! Это интрига! Вы хотели довести меня до истерики, а затем предъявить мне Флер без всяких признаков ее болезни. История о насмешке над Тео Альтманом пошла бы гулять по киноиндустрии. Это бы выглядело, как возмездие Истязателю, не так ли? Такою была идея Блюма? Признавайтесь! Но ваш жалкий замысел потерпел крах, столкнувшись с моим интеллектом. Я вас разоблачил…

Выпученные глаза с ненавистью уставились на меня:

— Ну что же вы молчите, Холман!

— А что говорить? — равнодушно пожал я плечами. — К тому же вы забрызгали слюною свой галстук. Это так неэстетично…

Он повернулся на каблуках, швырнул недопитый стакан с мартини прямо в решетку камина и почти выбежал из комнаты.

Арлин вскочила, вскрикнув, когда стакан разлетелся вдребезги, и со вздохом облегчения рухнула в свое кресло.

— Надеюсь, он остынет от бешенства, добравшись до гаража, и вспомнит, что там есть запасная кнопка управления воротами, — чуть слышно проговорила она.

— Могу себе представить, как напугал вас Тео, ворвавшись сюда вчера вечером, — проговорил я.

— Что вы! Я бы выпрыгнула в окно, рискуя разбиться о скалы, если бы он вчера так себя вел…

Она замолчала, прислушиваясь к далекому скрипу ворот. Тео, по-видимому, вспомнил о переключателе в гараже.

— Все случилось, как я и предсказывал: Альтман ушел, и мы с вами имеем возможность провести остаток вечера по своему усмотрению, — я улыбнулся ей как настоящий заговорщик. — Не выпить ли нам по этому поводу, а?

Она холодно взглянула на меня. Казалось, то, что я только что сказал, промелькнуло мимо ее внимания, не задерживаясь.

— Вы — страшный тип, Рик! Вы без конца давили на его самолюбие, топтали его тщеславие. Казалось, еще секунда — он не выдержит, и нам придется вызывать бригаду санитаров со смирительной рубашкой. Думаю, он в самом деле рехнулся бы, если бы не сумел сам себя убедить в существовании какого-то мифического заговора против него… Но ведь вы добивались такого эффекта, Холман? Зачем это вам?

— Пора было понять, наконец, какую роль он играет в этой истории.

— Вы считаете, что результат достигнут?

— Частично, — честно ответил я.

— Боже, но какой ценой!.. — Она с негодующим видом отвернулась от меня.

— В таком случае признайтесь, когда же вы переметнулись на сторону Истязателя, Арлин? И чем он успел так быстро вас перекупить?

— Не стоит терять время на попытки вам что-нибудь объяснить, — тихо пробормотала она. — Для этого вы должны понимать хотя бы отдаленно смысл слова «сострадание». Думаю, оно недоступно механическому рассудку таких твердолобых типов, как вы.

Она решительно встала и твердой походкой направилась к двери.

— Надо попытаться после всего, что случилось, поскорее уснуть. Доброй вам ночи.

— Доброй ночи, Арлин, — механически проговорил я.

На самом пороге она вдруг задержалась:

— Будете ли вы здесь завтра вечером?

— Надеюсь, что нет!

Ее улыбка была вежлива и холодна как лед.

— Прекрасно! В таком случае я готова попрощаться с вами сейчас, если мы не увидимся с вами утром. До свидания, Рик!

— До свидания, Арлин!

Она уже сделала шаг в коридор, когда я проговорил как бы про себя, но достаточно громко, чтобы быть услышанным:

— Вот и растаял мой чудный сон о девушке с медовыми волосами…

Арлин как бы споткнулась, но тут же резким движением закрыла дверь за собой.

Я с досадой покачал головой и, захватив свой стакан, решительно двинулся к бару. Необходим был допинг, чтобы решить, что в данный момент предпринять: забыть, что в природе существует соблазнительная девушка со светлыми волосами необычного оттенка, либо самым нахальным образом вломиться к ней в комнату, а там — будь что будет! Собственно говоря, перспективы попытки изнасилования не представляли ничего заманчивого: я увидел себя, распахнувшим дверь в темноту комнаты Арлин. Тут же падает с грохотом попавшийся под ноги стул. Визг испуганной девушки, переполох — и мне ничего не остается, как выброситься в окно на эти жуткие скалы. Трудно было сохранить чувство юмора, воображая такую картинку. И я решил успокоиться. Если интуиция меня не подводит, все должно было устроиться самым блистательным образом.

Я не ошибся. Минут через пять за моею спиной вновь раздался шорох и обвиняющий голос, срываясь, проговорил:

— Вы, конечно же, были уверены, что я не уйду просто так…

— Я надеялся… Даже молился об этом!

В глубине одной из бутылок, стоящих у стенки бара, отразилась моя самодовольная физиономия. Но Арлин, к счастью, не видела этого.

— Вы… Вы переиграли меня. Ваша последняя фраза, как нож в спину, и я… я совершенно сражена…

Я поставил стакан с очередным коктейлем на стойку и рывком повернулся. Арлин презрительно улыбалась с искусственно независимым видом, но в глубине бездонных голубых глаз таилось томное ожидание.

Я быстро схватил ее за руку и, не сказав ни слова, вытолкнул в коридор.

— Что вы? — задыхаясь, пробормотала она, когда мы поднимались по лестнице.

— Какая комната ваша? — я был нарочито груб.

— А зачем она вам? — попыталась кокетничать моя добыча и, сообразив, что я ничего не отвечу, быстро сказала: — Первая за углом… А если вдруг появится здесь наша сиделка, улыбнитесь ей.

Когда мы влетели в ее комнату, девушка с облегчением охнула:

— Как вы меня напугали! А если бы мы натолкнулись на миссис Коллинз, я бы и вообще провалилась сквозь землю!

— Какие пустяки! — пробормотал я. — Мне казалось, вы смелая девушка и не станете обращать внимание на такие мелочи. Ведь сейчас надо решить кое-что более сложное: ваша блузка на «молнии», на пуговицах или крючках?

— Она просто снимается через голову. Вот так! — По-видимому, Арлин выделила из моей длинной речи главное слово — «смелая»!

Я с восхищением обнаружил подтверждение своей догадке о том, что она не носит бюстгальтера. Розовый свет ночника, мягко очерчивая совершенные формы тела девушки, придавал коже загадочный коралловый оттенок. И это сводило меня с ума. Завороженный, я не в силах был двинуться с места.

— Рик! — оглянулась она, расстегивая «молнию» бархатных узеньких брюк, — вы все еще в галстуке?

Она бросила свои вещи на спинку кровати и осталась в крошечных белых трусиках, которые были всего только кружевным лоскутком.

— На этом пока, по-моему, надо бы остановиться, — проворковала моя медовая блондинка и потянулась так, что я не сразу сумел справиться со своим пропавшим дыханием.

— Нельзя быть такой трусихой, — попытался я убедить соблазнительницу, — даже миссис Коллинз не возражала бы против раздевания догола в своей комнате в жаркий день. Не так ли?

Она хихикнула, а я тем временем быстро разделся и подхватил Арлин на руки. После недолгой борьбы под одеялом я протянул руку и бросил на пол совершенно ненужный сейчас кружевной лоскуток. И тут же рядом с моей рукой появилась изящная хрупкая ладошка и легко коснулась кнопки выключателя ночника. Окружающий мир растворился в блаженстве. Спустя какое-то время я почувствовал расслабленные теплые губы возле своей щеки, и сонный голос пробормотал:

— Признайся, Рик, я самая блестящая и сладкая из всех блондинок, с которыми ты когда-нибудь засыпал…