Часам к девяти вечера я подъехал к чугунным запертым воротам виллы в Малибу. Быстро подошел к нише, о которой рассказал Джордж Блюм, и позвонил по внутреннему телефону. Ответили мне не сразу. Женский голос осведомился, кто я.

— Рик Холман, о приезде которого вас уже предупредили.

— Рик! Ну наконец-то! Как я рада, что смогу вновь обнять тебя! — Мне показалось, что в этой истерической радости есть что-то ненормальное.

— Мисс Доннер? — осторожно уточнил я.

— Так ты узнал меня! Ну, конечно же, это я, Арлин.

— Возможно, вы знакомы с каким-то другим Риком Холманом? Ведь мы, по-моему, никогда прежде не встречались…

— Ты же не станешь по обыкновению подшучивать над своей бывшей подругой? — слишком уж откровенно расхохоталась она.

Я тут же спохватился:

— Ну, разумеется, Арлин! Как я мог так опростоволоситься? Это воздух в Малибу слишком уж разрежен, оттого и произошла короткая отключка памяти. Разумеется, я потороплюсь подшутить над старой подругой, как только мне представится подходящий случай. О’кей?

— О’кей, Рик! — проворковала она, и я скорее почувствовал, чем услышал, вздох облегчения. — Я сейчас открою ворота. Загони машину в гараж и поднимайся в дом поскорее. Слышишь?

— Разумеется, — буркнул я и заторопился к машине.

Массивные створки ворот бесшумно разъехались. Крутой бетонный въезд, круглый гараж — все соответствовало точному описанию Джорджа. На металлическом поворотном круге примостился черный «линкольн» и алый «камаро». Мой автомобиль с откидным верхом припарковался рядом.

До внутренней лестницы дома я добрался без приключений. Быстро поднялся наверх, и тут же, в холле, на меня вихрем обрушилась яркая блондинка.

Она появилась настолько внезапно, что я не успел как следует рассмотреть красотку. Но объятия были настоящие, шумные. И я, прижав девушку к груди, закружил ее по комнате.

— Рик, дорогой, — задыхаясь, говорила она, — где же ты пропадал, негодник?

— Не выходите из роли. Тут Альтман. Приехал неожиданно полчаса назад. Он не должен знать, зачем вы здесь, — успела прошептать мне блондинка, выбрав момент.

Я совсем не торопился разжимать объятия.

— Пью бурбон со льдом, если вы ненароком забыли, — сообщил я строго конфиденциально. И уже громче добавил: — Восстанавливал провалы памяти. Но, боюсь, что, увидев тебя, потеряю ее, как это случалось и прежде.

С этими словами я поставил девушку на пол и, отойдя на шаг, оглядел ее с головы до ног.

На мой вкус, здесь все было в норме. Ровный пробор разделял светлые, с медовым оттенком волосы, собранные на затылке пушистым мягким узлом. Большие умные глаза под красиво изогнутыми бровями сияли живой синевой. Губы выглядели слегка припухшими, а их упрямый изгиб, бесспорно, подтверждал умение контролировать проявление чувств.

На Арлин было нечто вроде шелкового комбинезончика с длинными рукавами и глубоким вырезом на спине. Он выгодно обрисовывал изящную фигурку, но я, как ни старался, так и не смог определить на глаз, надето ли что-нибудь у девушки под этими доспехами. Правда, соски аппетитно приподнимали плотное черное кружево на полной груди. Бедра, сужаясь, плавно переходили в длинные ноги. Ну какой же нормальный парень, давно знакомый с мисс Доннер, мог долго болтаться вдали от ее совершенств? Мне, разумеется, не хотелось в данном случае выглядеть ненормальным!

Арлин надменно глянула мне прямо в глаза и прошипела:

— Удовлетворены наружным осмотром? Тогда пройдемте в гостиную.

Я двинулся вслед за ней и, пока мы пересекали коридор, успел по достоинству оценить крой комбинезона, позволявший полюбоваться совершенством спины и ровным загаром. Туго обтянутые ягодицы чуть подпрыгивали в такт шагам. Я пожалел, что коридор такой короткий. Если архитектор, планируя этот дом, представлял, что должен чувствовать молодой нормальный мужчина, идя вслед за аппетитной девушкой в подобном наряде, то он, несомненно, был ярым борцом за всеобщую нравственность, отпетым пуританином, а то и просто садистом…

Но я не успел разгадать тайный умысел архитектора: мы пришли.

Мне молча кивнул высокий и слишком костлявый человек, облокотившийся о камин. По-видимому, это и был Теодор Альтман. На нем висел, как на вешалке, синий в белую клетку костюм. Жизнерадостный розовый цвет свитера с высоким воротником-стойкой, закрывающим шею, несколько не соответствовал выражению лица стареющего стервятника. Большой крючковатый нос дополнял сходство с хищной птицей. Высокий лоб плавно переходил в блестящую лысину. Остатки длинных, не тронутых сединою волос падали на воротник. Серые глаза мрачно следили за нами.

Мне почудился хлыст, зажатый в его правой руке. Но, когда мисс Доннер представила нас друг другу, я пригляделся внимательнее: в правой руке Альтман держал стакан.

— Не выпьешь ли с нами, Рик? — гостеприимно повернулась ко мне Арлин. И тут же продемонстрировала прекрасные способности к импровизации: — Тебе, как обычно, бурбон со льдом?

— Рад, дорогая, что ты помнишь такие милые мелочи! — я чуть заметно подмигнул прекрасной блондинке. — Мои привычки не изменились, как, впрочем, и твои: полагаю, ты по-прежнему обходишься без бюстгальтера, судя по вырезу комбинезона. А?

Ее доброжелательная улыбка на секунду застыла, и, пытаясь замять неловкость, она быстро направилась к бару в другой конец гостиной.

Альтман ухмыльнулся и произнес удивительно мягким, в противовес угловатости тела, голосом:

— Где Холман, там непристойности! Так о вас говорят в кинобизнесе, молодой человек. Вы старательно выметаете сор, накопленный отдельными деятелями в укромных уголках Голливуда. Не так ли, господин мусорщик?

Этот выпад полагалось проглотить, не реагируя, и я, хотя и с трудом, с собой справился.

Тонкие губы Альтмана растянулись в ухмылке:

— Я мог бы снять занятную короткометражку о том, как вы бегаете со своею метлой по некоторым известным домам. А уж про то, зачем вы в этой гостиной, — и подавно!

В этот момент подошедшая Арлин протянула мне стакан с бурбоном, и я понял, что слова предыдущего гостя ввергли ее в панику.

— Вы клюнули на банальный сюжет, Альтман! — спокойно сказал я, чуть пожимая плечами. — Время от времени мне нравится навещать своих старых подружек, и только. Но, если это достойно сценария, валяйте, снимайте! Ты ведь не против, Арлин?

— Ах, Рик, как мне не хватает тебя, когда ты долго отсутствуешь, — проворковала она достаточно правдоподобно. Однако следующая фраза носила налет театральности: — И никакое кино в мире не заменит мне встреч с тобой! Однажды я скучала без тебя целых пятнадцать минут.

Кубики льда предательски дребезжали, когда я принимал из ее рук стакан. Его содержимое расплескалось: девушка слишком нервничала.

Впрочем, Альтман, не глядя на нас, потягивал выпивку, рассуждая, будто бы сам с собой:

— Кажется, я слишком рано пришел на поминки. Но ничего не поделаешь — важно выполнить этот неприятный долг! А на следующей неделе я буду слишком занят…

— О чем это вы, Тео? — напряглась Арлин. Затем голос ее упал до хриплого шепота: — Флер и не собирается умирать.

— Ее время пришло! — каркнул Альтман.

Он несколько секунд помолчал, прикрывая глаза ладонью и склонив набок голову, как уснувший орел, а затем понес ахинею:

— На небесном циферблате сейчас почти полночь. Разве вы не чувствуете, как уходят мгновения жизни? Ее жизни… Только я знаю, что ей осталось всего чуть-чуть. Чувствую приближение смерти. Она бесшумно крадется сюда. Я знаю, знаю, за кем…

— Вам бы еще пару ярких перьев в хвост — и готов портрет говорящего попугая, — перебил я вещание новоявленного ясновидящего.

Он быстро вышел из транса и протянул пустой стакан взвинченной блондинке:

— Я бы с удовольствием выпил еще.

Мне показалось, что Арлин Доннер схватит стакан и тут же запустит им в голову тощего прорицателя. Но девушка все-таки взяла себя в руки и нарочито медленно пошла к бару за новой порцией.

— Удивительно преданная секретарша! — подмигнул мне Тео. — Глядя на нее рядом с Флер, я не раз задавался вопросом о том, чем они занимаются, оставаясь наедине?

— Это все, что вы хотели бы здесь разнюхать, мистер Альтман? — не выдержал я. — В таком случае, это вы — мусорщик с грязной метлой!

Он с удовольствием потянулся, усаживаясь в кресло, как человек, добившийся того, чего и хотел добиться. Я вдруг сообразил, что Тео нас просто-напросто провел: мы легко вписались в его игру, и теперь он уже не уйдет отсюда. В этот момент подошла Арлин с подносом.

Альтман пригубил коктейль и повернулся к девушке, явно забавляясь ее настороженным видом:

— Вы делаете успехи, моя дорогая! Эта порция удачнее предыдущей. Если я пробуду у вас весь вечер, к концу его вы сумеете выучить рецепт хорошего мартини. А пока все же вермута здесь, пожалуй, многовато!

— Я не собираюсь переквалифицироваться в барменшу, — отрезала Арлин. Ее голос дрогнул от возмущения, и девушка отвернулась.

— Вы знаете, Холман, — как ни в чем не бывало повернулся ко мне этот стервятник, — бедняжка Флер так и осталась посредственностью. Все знают об этом, — его глаза, минуя меня, остановились на Арлин. — Когда в самом начале ее карьеры Коган перекупил контракт с ней у моложавого старикашки Блюма, милашка Флер всего-то и умела, что вилять бедрами под рок-н-рольные ритмы. Удачи в карьере случались только тогда, когда по роли не надо было никого играть. Понимаете? Когда роль по сути своей совпадала с натурой актрисы. Когану удалось найти такой сценарий — в этом был выигрыш! Затем случайно утонул ее первый муж в их медовый месяц. Потрясающая реклама! Выходит, и после несчастья в один миг можно стать известной. Режиссеру осталось лишь подобрать подходящий сценарий, чтобы наша звезда не сыграла, а прожила свою роль. Правдивость в этом случае объясняется лишь бездарностью. Повторяю: Флер никогда не умела играть!

Я вслед за Альтманом тоже взглянул на Арлин. Щеки блондинки пылали, что, несомненно, добавило ей очарования.

— Я… я не собираюсь выслушивать этот бред, — сбивчиво заговорила она, но Теодор не позволил окончить фразу. Он решительно поднял руку ладонью вперед:

— Стыдно, моя дорогая, перебивать гостей, когда они заняты разговором! — Не обращая внимания на девушку, маститый режиссер продолжал: — Только этим и объясняется ее срыв, когда я пытался найти в ней хоть искру таланта. Врачи назвали ее состояние упадком сил. Ладно, пусть это будет упадок, но, если актер понятия не имеет, как выполнить то, что от него требуется на съемочной площадке, это в мире кино называют совсем другими словами! Немудрено ей было свихнуться, когда все выяснилось. А затем — полтора года болезни…

— Вы часто навещали ее в это время?

— Нет, ни разу. Зачем? — Тео удивленно пожал плечами. — Эта, так называемая актриса даже в здравом уме была невыносимой женой и скверной партнершей. А уж слушать бред сумасшедшей — увольте меня! Разве я похож на чокнутого?

— Ложь! Наглая ложь! — задохнулась от негодования Арлин. — При чем здесь ее талант, ее артистические способности? Вы насильно затолкали ее под надзор как психопатку лишь затем, чтобы иметь пристойный повод для развода. И только!

— Ну, разумеется, моя дорогая! — снисходительно объяснил Альтман. — Пришлось выдумать что-нибудь более-менее правдоподобное, чтобы скрыть истинное положение дел. Не умея играть, Флер Фалез всю жизнь убеждала в обратном не только окружающих, но и себя. Обман удался настолько, что она сама уверовала в свой талант. В этом и вся трагедия. Не забудьте об этом, Холман, когда начнете мести сор из избы. Хороша перспектива, а?

Его губы опять растянулись. Это должно было изображать улыбку.

— Скажу вам больше: нет ничего более жестокого и смешного, чем попытка вернуть несчастную на киноэкран. Это может непоправимо отразиться на ее здоровье. Сообщите об этом блудливому старикашке Блюму. Можно подумать, мне неизвестны его дурацкие замыслы!

Глаза Арлин, казалось, вот-вот испепелят Истязателя:

— С чего вы взяли… Это ведь наш секрет. Никто, кроме… кроме…

Смех Тео Альтмана можно было бы посчитать веселым, если бы он хотя бы подозревал, что такое веселье.

— Секрет от меня? — булькал он. — В мире кино от меня ничего невозможно скрыть. Надеюсь, вы теперь убедились в этом, моя дорогая мисс Доннер!

Он встал, чтобы откланяться. Но без дешевых эффектов обойтись-таки не захотел. Взглянув на циферблат, Тео вытянулся во весь свой высокий рост и провозгласил:

— Я вижу, что на небесных часах срок жизни Флер Фалез уже отмерен. Время, как говорится, так никого и не ждет. Поминки вам придется организовать без меня. Но цветы пришлю обязательно. Что-нибудь с особым смыслом… Допустим, алая, чуть увядшая роза на длинном колючем стебле. Как вы думаете, подойдет?

— Ис-тя-за-тель! — процедил я по слогам. — Воистину Истязатель! Вот только кого же вы так упорно стегаете хлыстом, Альтман? Здесь надо все взвесить. Того, кто рядом с вами, либо себя самого? Изощренный мазохист. Садист-одиночка, готовый выпороть сам себя… Все дело в том, что никто рядом с вами не позаботился защитить Тео Альтмана от Тео Альтмана. Разве не так?

На холодной маске его лица не дрогнул ни единый мускул.

— Детский лепет, Холман. Мне это неинтересно, — он двинулся к двери и на пороге обернулся к Арлин. — А вы пойдете со мной, моя дорогая, чтобы открыть ворота. И, пока вас не будет в комнате, этот тип, будьте уверены, обнюхает здесь все уголки.

— Дарю безвозмездно вам, Альтман, очень простое предвидение: когда часы вашей жизни пробьют полночь, никто не придет на поминки. Я в этом не сомневаюсь! — бросил я ему вслед.

Он даже не оглянулся, но, тем не менее, замедлил шаги. Возможно, моя последняя реплика попала в точку. Но я не стал думать об этом, а, поджидая Арлин, приготовил себе свежий коктейль.

Через минуту-другую блондинка вернулась. Лицо ее по-прежнему было расстроенным.

— Не ждала от себя такой несдержанности, — призналась она. — Но, если бы в тот момент, когда он плел этот бред о способностях Флер, у меня в руках оказалось что-то увесистое, будьте уверены, я бы его пришибла…

— С удовольствием помог бы утопить этого мерзавца в океане, — расхохотался я. — Но ведь ты никогда раньше не была такой агрессивной, радость моя!

— Откуда вы знаете? — пылко спросила она, полыхнув на меня голубым огнем своих глаз. И тут же осеклась. — Ах да, мы же договорились… Но теперь Тео ушел, и нет необходимости изображать слишком близких знакомых. Подружка по необходимости убедительно просит вас, Холман, не допускать больше вольностей, вроде вопроса о моем нижнем белье. Договорились?

— Посмотрим по обстоятельствам. Но по сути-то дела я все определил правильно? — с невинным видом осведомился я.

Она презрительно передернула плечами и отвернулась. Впрочем, пауза длилась недолго. Арлин поторопилась перевести разговор в деловое русло.

— Откуда же, черт возьми, этот проныра Альтман черпает информацию? — девушка выглядела искренне огорченной.

— Как давно он приехал сюда?

— Мы никого не ждали сегодня вечером. Когда просигналили у ворот, я решила, что это вы, Холман. И так ошиблась! Сначала я убеждала незваного гостя, что Флер нет дома, но он, оказалось, был в курсе всех наших дел. Тео ведь не умеет шутить: он пригрозил, что натравит на нас журналистов. Улучив момент, он попытался войти в комнату Флер. Но у нас замечательная сиделка, ее не проведешь! Она не допустила их встречи, чтобы не будоражить свою пациентку. Альтман вынужден был отказаться от притязаний. Но он остался в доме и продолжал говорить всякие гадости о мисс Фалез, пока не приехали вы.

— Как себя чувствует ваша подопечная? Надеюсь, мне удастся с нею поговорить? — осторожно спросил я.

— Не могу вам обещать ничего определенного, — сказала она. Мимолетная гримаска исказила красивое лицо. — Врачи требуют не подпускать к ней никого, кроме ее сиделки. А сиделка, как я уже говорила, очень упряма! Кроме того, Флер прописали сильное успокоительное. И, мне кажется, она длительное время остается под его воздействием. Врачи опасаются рецидива душевной болезни. Мне бы тоже не хотелось, чтобы Флер опять отвезли в закрытый пансионат.

— Вы очень дружны с ней?

— После трех лет совместной работы это неудивительно. Флер восхищает меня как женщина и как актриса. Ее проблема — искренность чувств. Это касалось ее отношений с подонками-режиссерами типа Альтмана или того же Морганти. Для них переспать с исполнительницей главной роли — самый дешевый способ добиться хорошей игры. А для Флер все казалось слишком серьезным. Поэтому конец съемки обычно оборачивался для нее личной трагедией. Она каждый раз не хотела верить, что ее оставили…

— Я, конечно, предполагал, что задание не из легких, — пробурчал я. — Только сентиментальный Блюм мог вообразить здесь нечто криминальное. Вашей Флер, конечно же, нужен квалифицированный психиатр, а я умываю руки…

— Не делайте поспешных выводов, Рик, — задумчиво проговорила блондинка. — Джордж, думаю, знает, что говорит.

— Объясняйтесь понятнее, — со злостью выдохнул я. — Терпеть не могу недомолвок.

Арлин закусила губу. Я невольно залюбовался ее ровными белыми зубами.

— Мне трудно объяснить вам все это, Холман. Я больше чувствую, чем знаю наверняка… Мы действительно дружны с ней, хорошо относимся одна к другой, но Флер, мне кажется, никогда полностью так и не раскрылась. В ней есть что-то, слишком глубоко спрятанное, не доверенное никому… Не знаю, какими словами это назвать. После мимолетного романа с Морганти на съемках в Риме она никак не могла поверить, что опять ее чувства не востребованы. Было от чего упасть духом, не так ли?

Я молча кивнул.

— Когда мы вернулись домой, в прессе пошли просто возмутительные рецензии. Все словно сговорились травить мисс Фалез. Она впала в депрессию. Фильм с треском провалился, после чего она совершенно перестала показываться на людях. Ушла в себя. Подавленность длилась достаточно долго. Но полгода назад вдруг все резко переменилось. Флер вроде бы встрепенулась. Ожила, заулыбалась. Объявила нам всем, что хочет побыть одна, и исчезла на три недели. Я сходила с ума от волнения…

— И вы не подозреваете, где она провела это время, — подсказал я.

— Не подозреваю, да, собственно, и не слишком расспрашивала. Ведь Флер вернулась совершенно другим человеком. Смена обстановки явно пошла ей на пользу. Представьте себе полную сил, оптимистичную, сияющую, уверенную в собственной неотразимости женщину! Вот такие метаморфозы…

— Но вы, мне кажется, упомянули о Джордже Блюме…

— Да! Джордж стал часто бывать у нас. Они с Флер часами обсуждали ее возвращение в кинематограф. Блюм, по ее мнению, был тем единственным человеком, на которого она могла полностью положиться. Его помощь она принимала, не рассуждая. Наш дом ожил. Все задвигалось, проснулось от мертвой спячки…

Она на минуту задумалась и вдруг улыбнулась:

— А когда мисс Фалез приказала мне разыскать ее старого парикмахера, я поняла: в жизни моей хозяйки появился новый мужчина!

Легкий стук в дверь заставил Арлин запнуться и резко вскочить. В гостиную решительно вошла сиделка. Это была женщина среднего возраста в тщательно отутюженном медицинском халате. Строгое выражение ее лица убедило меня, что к своим обязанностям она относится с профессиональной скрупулезностью.

— Мисс Доннер, — сдержанно заговорила она, — я зашла предупредить, что мисс Фалез наконец уснула. Пользуясь передышкой, я пообедаю на кухне, а затем вернусь к своей пациентке.

— Хорошо, миссис Коллинз! — нервно вскочила навстречу ей Арлин, а затем поторопилась представить меня чопорной даме. — Вы еще не встречались с мистером Холманом? Это компаньон Джорджа Блюма.

— Мистер Холман! — сиделка с безразличным видом кивнула мне головой и, выпрямив спину, выплыла из гостиной.

— Надеюсь, вы не возражаете против должности компаньона мистера Блюма? — спросила Арлин, понизив голос. — Старая мымра доверяет ему, а значит, будет и к вам благосклонна, я надеюсь.

— А это… необходимо?

— Тс-с-с! — приложила палец к губам моя собеседница. — Когда я с ней сталкиваюсь, мне почему-то все время кажется, что она сейчас пожурит меня за непристойное поведение. Я начинаю чувствовать себя школьницей со скобой на зубах.

— По-видимому, вы подавали повод? — двусмысленно улыбнулся я.

— Пока нет. Но вы-то останетесь на ночь в доме…

— Могу ли я истолковать ваш намек так, как мне очень хотелось бы?

— А почему бы и нет! Вы не хуже и не лучше других мужчин, мистер Самонадеянность. А я слишком долго оставалась в исключительно женском обществе, чтобы на что-то решиться. И все-таки сегодня вечером мы с вами забудем о том, что мы «старые друзья», Рик! Поверьте, я просто вынуждена поступить, как Наполеон…

Ее ободряющая улыбка была совершенно естественной.

— Неужели я напоминаю вам Жозефину? — комично ужаснулся я, трагически заламывая руки.

Арлин расхохоталась:

— Хороши бы вы были в ночном халате с оборками!

Но смех ее быстро угас.

— Знаете, мистер Холман, посещение Тео Альтмана вконец расстроило мои нервы. Я все время думаю, откуда он мог узнать о тайных планах Флер Фалез? Об ее, как бы это сказать… воскрешении… Эта мысль не позволяет расслабиться. Мне просто необходимо выспаться, и все будет о’кей!

— Ну что ж! — вздохнул я. — Вы знаете, чего я хочу. И я знаю, что сегодня мне надеяться нечего. В таком случае давайте поговорим об обновленной Флер. Вы сами затронули эту тему. Продолжайте, пожалуйста!

— По-моему, я недооценила вас, Рик. Еще немного — и можно будет называть вас прозвищем Тео Альтмана, — проговорила она, зевая. — Ну ладно, попробуем!.. После возвращения Флер почти два месяца кряду примерно в одиннадцать утра в доме звонил телефон. Мисс Фалез ждала звонка и старалась каждый раз сама поднять трубку. Долгие-долгие разговоры, почти по часу ежедневно, она вела только из собственной комнаты без свидетелей. Я как-то взяла трубку сама. Мужской голос, спрашивающий мою хозяйку, был мне не знаком. Не могу сказать о звонившем ничего определенного. Но на Флер после таких разговоров приятно было смотреть. Она улыбалась, подолгу задумчиво смотрела куда-то вдаль. Словом, вела себя как обычная влюбленная девушка. В доме царила атмосфера покоя. А это прекрасно!

— Звонившим был Харви Линдерман? — попытался я угадать.

Но преданная секретарша отрицательно покачала головой:

— Харви я бы назвала очередной ее слабостью после роковой неудачи. Харви возник позднее. А тогда… Таинственный воздыхатель внезапно исчез. Неделю она ломала руки у замолчавшего телефона. Потом начался запой. Казалось, она убедила себя, что будущего для нее совершенно не существует. Засыпала, лишь наглотавшись снотворного. Вы ведь знаете, чем это грозит в сочетании с алкоголем!

— Мне кажется, вы сейчас вспомните что-то, проливающее свет на эту странную историю.

— Возможно. Слушайте. В день падения со скалы телефонный поклонник неожиданно объявился спустя четыре месяца после своего исчезновения. Он позвонил поздно вечером, что-то около десяти. Блюм уже ушел спать…

— Блюм? — недоверчиво перебил я.

— Ну да, а что в этом странного? Джордж гостил у нас, случалось, и по нескольку дней. Вот и тогда он приехал, все еще надеясь убедить мисс Фалез приступить к киносъемке… Так вот: мистер Блюм уже ушел спать, когда Флер позвали к телефону. Я оставалась в гостиной, куда скоро вошла Флер, и предложила вместе с ней прогуляться на свежем воздухе. Не могла же я ей отказать, хоть на улице шел противный моросящий дождь и пришлось надеть плащ и сапоги. Когда я была почти готова, Флер неожиданно вспомнила, что забыла взять зонтик, выскочила из моей комнаты, захлопнула дверь и повернула ключ в замке. Я оказалась запертой и барабанила в стенку добрых четверть часа, пока не услышал Джордж. Мы с ним бросились искать Флер. Остальное, как я понимаю, вы знаете.

— Но мне не слишком ясны некоторые подробности. Думаю, вы сможете пролить свет…

Очередной зевок девушки можно было назвать бестактным.

— Оставим это на завтра, Рик. Мне необходимо выспаться. Лучше бы нам объясняться на свежую голову, правда?

— Ладно! — махнул я рукой.

Арлин соблазнительно потянулась. Налитые груди под черным, очень плотным кружевом выразительно приподнялись. Ну к чему мне сегодня быть Жозефиной, а?

Сонным голосом моя блондинка промурлыкала:

— Вам приготовлена комната для гостей. Это по лестнице вверх, третья дверь слева. Разыщите ее сами, пожалуйста. Я больше ничего не в состоянии сделать для вас…

— Спокойной ночи, Император! — обиженно пробубнил я.

Она вдруг остановилась у самой двери и фыркнула:

— Не забудьте смыть косметику, мадам, влезая в ночной халат.

И совсем уж почти проснулась:

— Бар в вашем распоряжении, Рик. Не скучайте.

Не скучать, так не скучать. Я тщательно смешал коктейль, выбрав напитки, затем подошел к окну и отбросил тяжелую портьеру. Из-под моих ног к далекому горизонту простиралась даль океана. Над ним плыла мертвая тишина, медленно переливаясь в комнату. Выступы скал напоминали частокол полуразрушенной древней ограды. Хотелось вообразить себя персонажем рыцарского романа, замурованным в мрачном готическом замке и размышляющим, глядя в море, в поисках выхода… Но я не поддался искушению и приготовил себе еще одну порцию напоследок.

Спать все еще не хотелось. И я медленно пошел к гаражу, чтобы достать из машины свой чемодан. Затем вернулся в дом, прошел все коридоры и лестницы и уже приближался к апартаментам, отведенным мне, как одна из дверей впереди меня распахнулась — и я остолбенел. Незнакомая женщина в длинном черном халате, пошатываясь, выскользнула в коридор. Распахнутая дверь за ее спиной казалась слепящим прямоугольником из-за яркого света в спальне. Всклоченная голова медленно повернулась ко мне, и застывший, бессмысленный взгляд лунатика, прошивая меня насквозь, казалось, сфокусировался за моей спиной. Она склонила голову набок, всматриваясь.

— О мистер! — прошелестел хриплый голос. — Пожалуйста, помогите мне! Они хотят моей смерти. Я пленница в собственном доме, спасите… — Глаза ее наконец-то нашли меня и застыли, уставившись мне в переносицу. Я попытался вложить в свои слова всю убедительность, на которую был способен!

— Вы нездоровы сейчас, мисс Фалез. Вам бы лечь…

Она замерла, вслушиваясь. На мгновение лицо исказила болезненная улыбка, и оно стало похоже на одну из фотографий, разложенных на столе Джорджа Блюма. На вторую из них.

— Я должна убежать отсюда, понимаете? Мне иначе не жить. Разве можно пить столько лекарств? Ведь это отрава…

Она, прихрамывая, приблизилась. Глаза в отчаянии искали что-то знакомое в моем лице. И вдруг она отшатнулась, как бы узнавая. Затем издали, с напряжением вглядываясь в меня, она прошептала:

— Курт! Я была уверена, что ты не погиб. И вот ты вернулся ко мне. Я знала: вернешься!

Лицо ее удивительным образом изменилось, напоминая ту, первую фотографию: морщины разгладились. Обреченное выражение сменилось умиротворением. Флер, пожалуй, была когда-то безупречной красавицей.

— Ты простил меня, Курт? Ты перестал меня ненавидеть? — допытывалась несчастная. — Я ведь была убеждена, что ты не оставишь меня в беде. Спасибо, Курт!

Я услышал торопливые шаги на лестнице и оглянулся. Строгая и худющая миссис Коллинз пронеслась мимо меня прямо к Флер. Осторожно, но сильно обняв ее за плечи, она приподняла актрису и внесла ее назад в спальню. Дверь торопливо захлопнулась, но я успел заметить небольшой прикроватный столик, уставленный невероятным количеством лекарств. И это поразило меня так сильно, что я ничего больше не успел разглядеть.