Я подумал, что секретарше мистера Блюма едва ли лет восемнадцать, но она всеми силами старается выглядеть хотя бы на двадцать один. Что же еще, если не юное очарование скрывает толстый слой косметики? Эти слишком уж откровенно подрисованные глаза и блестевшие от лака светлые пряди были бы к месту, допустим, на дискотеке где-нибудь после полуночи, но при ярком солнечном свете они смотрелись вульгарно.

Хорошенькое, неумело припудренное личико опиралось подбородком на сцепленные ладошки.

— Мой босс давно уже ожидает вас, мистер Холман! — она улыбнулась мне, по-детски приоткрыв губы.

«Какая прелесть! Ну просто сама невинность…» — подумал я, степенно кивнув головой и проходя в кабинет.

Джордж Блюм не попытался даже чуть-чуть приподнять задницу со стула, чтобы более-менее сносно изобразить приветствие. Он лишь лениво махнул пухлой рукой:

— Заходи, Рик. Тебя что-то задержало в пути?

— Опять эти чертовы транспортные пробки! Придется-таки прикупить подержанный танк, тогда мне все будут с радостью уступать дорогу.

— Танк с откидным сиреневым верхом? Я правильно понимаю? — он, довольный собой, расхохотался.

Возраст мистера Блюма неумолимо спешил к пенсионному рубежу. За последние сорок лет Джордж окончательно покорил Голливуд и считался сейчас одним из трех наиболее удачливых продюсеров в кинобизнесе.

Седой, внушительного вида джентльмен, отсмеявшись, достал из ящика письменного стола две фотографии и неторопливо выложил их передо мной. Трудно было представить более не стыкующиеся между собою снимки. На одном чувственно улыбалась длинноволосая брюнетка с красивой прической. Огромные, как на иконе, глаза странным образом сочетались с полными, смело очерченными губами, выдающими страстность натуры. Что-то смутно знакомое напоминала мне фотография, но, кто на ней изображен, я не угадал. На лицо женщины на второй фотографии не хотелось долго смотреть. Была она, по-видимому, значительно старше первой, и судьба ее явно не пощадила. Не столько возрастные морщинки, сколько безрадостное выражение глаз свидетельствовало, что от жизни здесь уже ничего не ждут. Космы волос растрепались, уголки губ безвольно загнулись книзу, тяжелые веки полуприкрыли глаза…

— Ту, что помоложе, я, кажется, где-то видел. А другая словно сбежала из частного пансионата закрытого типа. Я угадал?

— Это ведь Флер Фалез, — Джордж взял в руки первую фотографию, — и всего-то три года назад. А на этой — она же. Только совсем недавно.

— С ней что-то случилось? Газеты, по-видимому, промолчали…

— Промолчали бы, как же, будь у Арлин чуть меньше ума в черепушке! — сердито проворчал удачливый продюсер. — Счастье, что я в эти дни гостил на вилле Флер Фалез. Арлин тут же позвала меня, когда выяснилось, что Флер в доме нет. Мы, конечно, спасли ее, но какой-то бродяга-фотограф успел при этом отщелкать пару кадров. А может, он сам и столкнул ее. Кто теперь знает? Во всяком случае, за негатив я вынужден был выложить кругленькую сумму.

— А почему же Флер все-таки не разбилась? — поинтересовался я.

— Думаю, это и вправду счастливый случай. Там, где она, скажем так, оступилась, идет сначала отвесная каменная стена, а футах в двадцати образовался небольшой выступ. Она и застряла на нем. Будь Флер в сознании, непременно бы сорвалась. А так — пролежала, не двигаясь, пока я не организовал подъем.

— Кто это Арлин?

— Секретарша Флер — мисс Доннер, — отмахнулся Джордж Блюм, — мы с ней вместе нашли Флер в ту роковую ночь.

Он опять придвинул фотографии одна к другой:

— Подумать только, на одной из них Флер — тридцать два года. А на второй, можно подумать, все шестьдесят!

— Ну и что же, все мы меняемся, — я равнодушно пожал плечами. — На себя гляньте — не мальчик!

Блюм молча провел рукою по пробивающейся лысине, как бы убеждая меня, что ее наличие вовсе не к месту здесь. Я тем временем уточнил:

— Вы позвали меня лишь для того, чтобы сравнить фотографии?

— Давайте, я попытаюсь рассказать вам о ней, — медленно проговорил он с абсолютно невероятными интонациями в голосе. За все время своего знакомства с Блюмом я представить себе не мог, что этот заматерелый делец способен быть сентиментальным и, мало того, не намерен скрывать своих симпатий к кому-либо, кроме себя самого.

— Простите, Джордж, пока вы еще не начали, я хочу спросить: Флер Фалез — это настоящее имя? Больно уж странно звучит. Похоже на артистический псевдоним.

— Странность лишь в том, что имя свое она никогда не меняла. Представьте себе, ее в самом деле именно так и зовут! — Мистера Блюма, казалось, забавляло мое удивление. — Флер была семнадцатилетней девчонкой, когда приглянулась случайно завернувшему в Охлакому голливудскому продюсеру. Парень был сам по себе не промах и к малолеткам питал особо нежные чувства… Чтобы выдернуть смазливую куколку из охлакомской глуши, он заключил с ней какой-то контракт на третьестепенные роли. Она и от этого была в восторге, тем более, что про большой актерский талант там речь не шла. Милашка снялась в двух-трех мелодрамах, популярных в пятидесятые годы.

— Эти наивные фильмы до сих пор в моде, — задумчиво заметил я. — Приятно смотреть по телевизору кино своего детства и знать, что исполнители любимых ролей, к счастью, еще живы-здоровы.

Джордж взглянул на меня в упор, как мне показалось, с некоторой подозрительностью, но от основной темы не отошел и продолжил:

— Затем ей сказочно повезло: контракт был перекуплен, что принесло упомянутому продюсеру приличную прибыль, а Флер снялась в одной из ведущих ролей в нашумевшем фильме. Ее заметили. К тому же она безумно влюбилась в Курта Варго, партнера по фильму, и сразу же после съемок вышла за него замуж. Брак был недолгим: Курт утонул на Гавайях, когда молодожены отправились в свое свадебное путешествие. Флер была совершенно убита горем, но время лечит…

— Да-да, что-то помню об этой трагедии, — пробормотал я из вежливости.

Блюм задумался, не вслушиваясь в мои слова, потом широко улыбнулся:

— Примерно лет пять о ней ходили легенды! Имя Флер Фалез на афишах давало кинотеатрам полный аншлаг. Она бы сделала сногсшибательную карьеру, если бы не поторопилась выскочить замуж за это ничтожество — Теодора Альтмана.

— За режиссера Альтмана? — уточнил я.

Джордж молча кивнул.

— Это его в актерских кругах почему-то прозвали Истязателем? Хоть он и не Хастон[2], но как режиссер вполне уважаем.

— Его. Все, кто работал с Альтманом, страдают от его мелких придирок и невоздержанности на язык. Говорят, лучше бы бил кнутом, а не ругался — легче было бы перенести… Женившись на Флер, Тео тут же поставил фильм с молодой женой в главной роли. Но в чем-то оба они просчитались — фильм неожиданно провалился. Через год они попробовали снять еще один фильм. Результат тот же. С Флер Фалез случился сильнейший упадок сил, и ее почти на полтора года упрятали от публики в какой-то закрытый пансионат. При этом Альтман ее там ни разу не навестил. А когда она выздоровела, сразу развелся. Подонок!

Флер попыталась вернуть себе имя, выступив на Бродвее. Но сценические подмостки явно не для нее. К тому же сказалась ее неуверенность в себе после болезни. Пьесу быстро прикрыли. Больше года прошло, прежде чем она решилась еще раз проверить себя. На этот раз судьба свела мисс Фалез с итальянским режиссером, имевшим шумный успех на рубеже шестидесятых. Его фамилия — Морганти, может, слышал? Я всегда говорил, что этому выскочке варить бы спагетти, а не снимать кино! И я, как всегда, оказался прав: кто сейчас помнит этого макаронника Морганти? Фильм с Флер был закатом его карьеры. Да и ее карьеры, пожалуй, тоже. Ее имя стало чуть ли не символом невезения. А это, сам понимаешь, — полная творческая изоляция…

— Если мне память не изменяет, Джордж, светские сплетни приписывали Флер Фалез бурный роман с каким-то крупным денежным мешком.

— Ты не ошибаешься, Рик! Харви Линдерман — действительно состоятельный человек. Владелец движимости и недвижимости. И при этом — три неудачных брака. Их отношения выглядели весьма странно и напоминали короткую цепочку ярких вспышек страсти. Затем все сменилось их резким взаимным охлаждением друг к другу. Затрудняюсь назвать причину. Скорее всего, там и чувств-то особых не было. Харви, я думаю, тешил мужское самолюбие, ну а Флер самым прозаическим образом рассчитывала на его деньги.

— Прекрасно! — бодро воскликнул я. — Знакомство с вашей версией жизнеописания актрисы Фалез мне, несомненно, будет полезным, но я так и не понял главное: какое отношение ко всему, что я услышал, имеете вы и чем я могу быть вам полезен?

— Если я честно признаюсь, что будущую кинозвезду раскопал в провинции и привез в Голливуд ваш покорный слуга, вам все станет понятнее? — медленно осведомился он. Еле заметные розовые пятна проступили при этом на скулах мистера Блюма.

— Разумеется, станет, — улыбнулся я. — Как же я сразу не догадался, кто был этим шустрым проезжим продюсером! Нимфетка в вашей приемной должна была натолкнуть меня на такую мысль. Ведь ваши пристрастия не изменились, Джордж?

Он добродушно развел руками:

— В моем возрасте от устоявшихся привычек отказаться сложно: втянулся!

Я взглянул на него с искренним восхищением, но вопросы у меня оставались:

— И все-таки, Джордж, мне так и неясна моя роль. Зачем вы меня пригласили? Вашу бывшую пассию, мне кажется, надо бы показать психоаналитику по поводу снятия комплексов, а ведь я…

— Эту девушку, Рик, не так-то легко сломать. Ведь я начинал с ней работать и знаю: в натуре Флер есть крепкий, несгибаемый стержень. Не верю и никогда не поверю, что какие-то неурядицы, даже отчаянье в любви, могли ее толкнуть к пропасти. Еще меньше верю в несчастный случай. То ли кто-то намеренно довел ее до помешательства, то ли просто столкнул со скалы.

— Вам кажется, что у кого-то есть веские основания желать ее смерти? И вы хотите, чтобы я выяснил, у кого и какие именно? — наконец догадался я.

— Никогда не сомневался в вашей сообразительности, Холман! — Джордж взглянул на меня с признательностью. — Мало того, я уверен, что только вы один способны раскрутить эту историю, не привлекая чужих взглядов и не создавая лишнего шума. Я доверяю вам, Рик! С удовольствием оплачу ваши услуги, каким бы ни был присланный вами счет. Но при этом, надеюсь, вы отнесетесь к моей просьбе с дружеской искренностью. Ведь я в какой-то степени ответственен за судьбу Флер, так как именно я привез ее из провинции…

— На чем основаны ваши подозрения, что мисс Фалез хотят убить? — прервал я сентиментальные воспоминания Джорджа.

— Да я ничего и не знаю, Рик. Просто чувствую. И не только чувствую — уверен, что это возможно!

— Ваши предчувствия обойдутся вам в копеечку, будьте уверены, — хмуро пообещал я. — Но, раз вы так уверены, подскажите, с чего, по-вашему, лучше всего начать?

— Конечно же, с ее дома! — не задумываясь, выпалил он. — По-моему, это была дикая мысль поселиться на скалах, но так уж ей захотелось. У вас будет прекрасная возможность подробнее осмотреть место падения. Арлин поможет вам.

— Арлин Доннер — это личный секретарь мисс Фалез? — еще раз уточнил я.

— Вы правильно поняли. Арлин три года подряд повсюду сопровождает Флер и, мне кажется, предана ей. В доме постоянно находится дипломированная медсестра. При обострениях состояния здоровья хозяйки она неотлучно при ней. Ну а вы прибудете туда на правах гостя и сможете пробыть столько, сколько понадобится. Час назад я позвонил Арлин и попросил подготовить вам комнату. Так что никаких проблем и задержек, Рик! Можете приступать к работе. Вы ведь знаете, где найти обиталище Флер?

— Кто же на побережье не знает этого? Дом-ориентир!

— Я всякий раз хватаюсь за сердце, если, забывшись, выглядываю из окна ее гостиной. Дом, можно сказать, висит прямо над Малибу, прилепившись к краю скалы. Когда Флер приобрела его, она боялась его удаленности. Чтобы обезопасить себя от незваных гостей, велела установить электронную аппаратуру для наблюдения. Дом до сих пор нашпигован ею. В нише стены возле самых ворот вмонтировано переговорное устройство. Когда подъедете, сообщите о себе Арлин, она с помощью автоматики впустит вас. Далее двигайтесь прямо в гараж, и пусть вас там ничего не смущает. Пол в гараже сделан как поворотный круг. Нажимаете специальную кнопку — и ваша машина, когда понадобится, подвинется прямо к выходу.

— Запомню! — кивнул я. — А от гаража к крыльцу дома, как я понимаю, можно добраться только на «русских горках»?

Джордж расхохотался:

— Страшновато лишь в первый раз, Рик! Поверьте мне, вы привыкнете.

— Вернемся к предмету расследования, — обреченно проговорил я. — Если вы убеждены, что Флер пытались убить, столкнув ее со скалы, то не могли бы вы предположить, кто мог быть заинтересован в ее смерти?

— Мистер Холман, — едва различимые официальные нотки в его ответе резанули мой слух, — к сожалению, кроме собственной интуиции, мне нечем подкрепить свои подозрения. Но, если бы они уже подтвердились, будьте уверены, я не стал бы разыскивать вас, а сам бы поехал к убийце. И, поверьте, — не побоялся бы!

Он помолчал какое-то время, потом добавил:

— Возможно, вы и вовсе опровергнете мои подозрения. Но что-то мне подсказывает, что я не ошибаюсь. Пожалуйста, Рик, не пренебрегайте моим предчувствием. Обещаете?

Я кивнул. Осталось уточнить немногое:

— Как часто вы общались с ней все эти годы, Джордж?

— Она видела во мне добренького папочку, не более того. Когда ей нужен был дельный совет, либо поддержка, когда случались неприятности, она разыскивала меня. Ну а я никогда не отказывался от какой-либо помощи ей.

Он помолчал и хмыкнул:

— Действительно, как идеальный папочка!

— Вам хорошо известны подробности ее личной жизни в последние месяцы?

— Ну не совсем… Пару месяцев назад она, наконец, заметила, что для Линдермана их связь — всего только вопрос престижа. Вот тут я и понадобился в очередной раз, чтобы выяснить, как все это выглядит со стороны.

— И что вы тогда сказали ей?

— Сказал, что парень, типа Харви, — последнее, что ей в этой жизни требуется.

— А как она выглядела внешне? — меня вдруг действительно заинтересовал этот вопрос. — Как на второй фотографии или лучше?

— Пожалуй, чуть лучше, чем на второй. Она была очень усталой, что я могу объяснить напряжением, связанным с необходимостью определиться в своих отношениях с Харви.

— А вы поехали к ней, чтобы прорепетировать роль доброго Санта-Клауса к ближайшему Рождеству? — я заставил себя изобразить на лице слишком серьезную мину.

Джордж Блюм слегка запнулся.

— Меня не смутишь вашим скептицизмом, Рик. Разумеется, вся эта суета вокруг Флер, моя тревога и подозрительность показались вам весьма странными. Но так всегда было и всегда будет. Я ведь уже сказал про свою ответственность за эту молодую особу, — глаза его холодно сверкнули, уставившись на меня в упор.

— Ничего не остается, как просто-напросто поверить в ваши добрые намерения, сэр! — медленно процедил я, ожидая, что он вот-вот взорвется.

Вспышки не последовало. Впрочем, и холодок в глазах моего собеседника не таял.

— Если вы беретесь разобраться во всем этом, Рик, то я, пожалуй, позволю вам оскорблять меня, когда вы захотите. И даже разрешу заходить специально с этой целью ко мне в кабинет. Задачка ведь не из простых! Надеюсь, вы перестанете выпендриваться и займетесь ее решением. Иначе я готов сделать все возможное, чтобы надолго лишить вас привычной работы.

— Полагаю, у вас для этого руки коротки, Джордж! — выпалил я.

— Может быть, коротки, а может быть, и не так уж… — пробормотал он, поглаживая лысину. — Но, если понадобится, я попробую сделать это, не сомневайтесь!

— Что же, я рад, когда у меня с клиентами с первой встречи возникают доверительные отношения. Это настраивает на успех и многое упрощает. Вы согласны со мной, мистер Блюм?

Я поднялся, чтобы уйти. Джордж прошипел что-то невнятное, из чего я успел разобрать только три слова: «Пошел ты на…»

Оглянувшись, я увидел сгорбленную спину очень немолодого человека и великодушно проговорил, обращаясь к ней:

— Нет-нет, не трудитесь меня провожать! Я помню, где расположена дверь. И, как человек воспитанный, не упущу возможности попрощаться с вашей очаровательной внучкой, забытой вами в приемной…

«Внучка» оставалась на своем посту, вооруженная традиционной секретарской улыбкой. Девушка слегка наклонилась ко мне, что позволило мне заглянуть в соблазнительный вырез блузки, и я подумал: «Когда же она в столь юном возрасте успела накопить столь ценный профессиональный опыт?»

— Надеюсь, мистер Холман, — доверительные интонации придавали голосу куколки особый шарм, — с Флер Фалез все обойдется. Как вы думаете?

Мое немое удивление она приняла как должное и, как ни в чем не бывало, продолжала вполголоса тараторить:

— Мистер Блюм очень верит в вашу проницательность. Он мне все рассказал: все подробности этой кошмарной истории падения со скалы, — ее глаза округлились от ужаса.

Впрочем, я не стал бы давать руку на отсечение за то, что милашка-секретарша столь же наивна, как пытается это изобразить. Надо было держать ухо востро. Поэтому я постарался общаться с ней исключительно дружески.

— Рад слышать, что вы в курсе дел! — я вложил в свой голос весь мед и сахар, на которые был способен. — Одного не могу понять: какого черта он так озабочен судьбой своей бывшей пассии?

— Ну как же! Ведь столько средств уже вложено в этот фильм, — она осуждающе глянула на меня, озадаченная моей черствостью. — Неужели вам не жаль бедного мистера Блюма? Как только вспомню его проблемы, слезы готовы брызнуть!

Я подумал, что слезы сильно подпортят ее обильную косметику и поэтому девушка наверняка упомянула их лишь ради красного словца. И все же на всякий случай я поторопился обеспокоенно спросить:

— Надо ли так расстраиваться?

— Так ведь сценарий рассчитан именно на Флер Фалез! Представляете, это будет грандиозный фильм возвращения знаменитой актрисы. Задумано то, чего еще никто никогда не снимал. Приглашен режиссер, найдены партнеры. А теперь все это может сорваться из-за какой-то случайности. — Куколка картинно заморгала глазами.

— Да, старина Блюм неистощим на сюрпризы, — пробормотал я.

Она понимающе кивнула.

— Кстати, а для вас Джордж не зарезервировал роль в своем новом фильме? — продолжал я.

Ее очаровательный голосок оставался совершенно искренним, когда она мне ответила:

— Я вовсе не собираюсь сниматься в кино. В этом, по-моему, нет никакого смысла. Мне нравится быть просто любовницей мистера Блюма. Понятно? — Она была вся воплощенная детская доверчивость.