— И все-таки я бы не торопился, — хмуро сказал Энгстед. — Ты же знаешь, Элен, полиция все тщательно проверит. Они высчитают расстояние с точностью до дюйма, определят траекторию пули, осмотрят каждую веточку, каждый сучок, чтобы понять, в правильном ли направлении они обломаны.

— Насколько я понимаю, Айрис должна погибнуть от удара ножом в горло, — вежливо сказал я. — Тогда ее нужно перевернуть на спину, чтобы вы, Стив, могли пырнуть, куда надо. А как быть со мной? Может быть, сделать так, чтобы полиция подумала, что я зацепился за корень и упал в кусты рядом с Айрис? Как вы предпочитаете? Мне упасть лицом вверх? Или вниз? Все должно выглядеть естественно. Ну, а дальше — все по вашему сценарию. Беспорядочная стрельба и все такое. Пуля в лоб — это так неправдоподобно, Стив. Не начать ли мне падать вперед, когда вы будете готовы к выстрелу, а, Энгстед? Я даже могу дать вам возможность потренироваться и выработать правильную позицию для того, чтобы поразить меня точно в грудь.

— Черт бы вас побрал, Бейкер! Неужели нельзя помолчать! — Энгстед вновь рефлекторным движением провел рукой по макушке, и я заметил, как дрожит его рука. — Нет, Элен, — хрипло выговорил он. — Я не могу это сделать!

Элен подошла почти вплотную к Энгстеду. Луч фонаря упал на нее. Глаза Элен блестели безумным блеском, влажные волосы плотно прилипли к голове, ночная рубашка вся была в крови, из ран продолжала течь кровь… Вообще, раны выглядели куда более опасными, чем были на самом деле.

— Стив! — жарким шепотом произнесла она. — Разве ты забыл, во имя чего пошел на это? Я пообещала выйти за тебя замуж ровно через год — если начать отсчет с сегодняшнего дня. Неужели ты откажешься мне помочь? Ведь остался последний шаг! — Из ее голубых глаз, казалось, струился небесный свет. — Или тебе уже не хочется иметь молодую жену?

Страстные воркующие нотки слышались в ее голосе, против этого не мог устоять ни один мужчина, а уж что касается Энгстеда, так он буквально задрожал от похоти.

— Подумай о себе. Ты много потеряешь, если не покончишь с этими тварями немедленно.

Она отступила назад, чуть расставив ноги, словно в эротическом танце. Мне показалось, что Элен сознательно ищет место, где луч от фонаря будет освещать ее наиболее эффектно. В следующий момент эта ведьма наклонилась вперед, переломившись в талии, схватила подол испачканной кровью ночной рубашки и рывком стащила ее через голову.

Бедра Элен слегка подрагивали, обещая чувственные наслаждения, уготованные Энгстеду.

— Неужели ты откажешься от всего этого, Стив? — откинув голову назад, она засмеялась каким-то особым, гортанным, смехом. — Ну, а если откажешься — чем только покажешь свою трусость и непостоянство, — то найдется множество мужчин и помоложе, которые ради меня пойдут на все. Так что решайся, дорогой, и побыстрее!

Глаза Энгстеда остекленели, в них появилось то самое баранье выражение, которое я уже видел у него в спальне Элен, когда эта бестия сорвала с себя всю одежду. На лбу его выступили крупные капли пота, дыхание с хрипом вырывалось из груди.

Еще минута — и он, не колеблясь, убьет даже старенькую тетушку Эмму, чтобы расплатиться за подобный стриптиз.

Я напряг мускулы, готовясь прыгнуть на него и моля бога, чтобы тот лишил сумасшедшего психиатра остатков разума.

И вдруг свет погас.

Тьма поглотила решительно все.

Однако я прекрасно знал, где находится Энгстед, так как за секунду до этого готовился прыгнуть на него. «Перст судьбы!» — промелькнуло в моей голове. И я прыгнул.

Одновременно я выбросил вперед кулак, чтобы ударить Энгстеда в челюсть. Мой удар пришелся в грудную клетку. Энгстед издал булькающий звук и отлетел в сторону.

Я с трудом удержал равновесие. Скорее всего, своим ударом я сбил Энгстеда с ног. Это давало мне очень небольшое преимущество.

Отведя назад правую ногу, я резко выбросил ее, целясь в лежащую у моих ног темную массу. Судя по хриплому вскрику, удар весьма не понравился Стиву. Я наклонился, шаря перед собой руками, и нащупал плечо Энгстеда. Определив, где его живот, я что было силы нанес второй удар в низ живота… Еще! И еще раз! Это надолго вывело Энгстеда из строя.

— Тетушка Эмма! — крикнул я. — Давайте свет!

В следующее мгновение луч фонаря осветил поляну. Я оглянулся в поисках револьвера Энгстеда и обнаружил его футах в шести от себя. Он валялся в прошлогодней листве.

Однако не успел я сделать даже шага, как резкий шипящий звук заставил меня оглянуться.

Занятый мыслями о том, как бы побыстрее завладеть револьвером, я совершенно забыл о существовании ножа. Сейчас нож был в правой руке Элен. Она наклонилась над Энгстедом, а шипящий звук, испугавший меня, был ни чем иным, как ее дыханием через крепко сжатые зубы.

Глаза Элен потеряли последнюю искру разума и неестественно блестели. Раздвинутые губы обнажили десна, придав сходство с рычащим зверем. Из уголков рта по подбородку стекали струйки слюны.

Нож, описав сверкающую дугу, глубоко вонзился в грудь неудачливого психиатра. С ним все было кончено.

Я наклонился, поднял револьвер и прицелился в Элен. Она стояла прямо, вытащив окровавленный нож из раны и держа его клинком ко мне..

В следующий момент сумасшедшая метнулась к Айрис, которая сидела на земле в шоке. По всему было видно, что Айрис только начала приходить в себя после удара Энгстеда.

Вцепившись левой рукой в длинные волосы Айрис, Элен рывком подняла ее на ноги и закрылась телом сестры, как щитом. Затем приставила к горлу Айрис кончик ножа.

— Если вы только попытаетесь идти за нами, Бейкер, — с яростью прошипела она, — я прикончу ее у вас на глазах!

— Остаюсь на месте. Не убивайте ее!

Глаза Элен сторожили каждое мое движение.

— Как только я сяду в машину Стива, я отпущу ее.

— Договорились. Только ни в коем случае не идите на крайность.

— Бросьте револьвер!

Выхода не было. Стрелять я не мог из риска попасть в Айрис и, разжав пальцы, позволил оружию упасть на землю.

Элен начала медленно отступать, таща за собой Айрис.

— Элен! — вдруг пронзительно закричала тетушка Эмма. — Не надо!

— Попробуй только выключить фонарь, старая обезьяна, и я сразу же перережу Айрис горло!

— Я не стану этого делать, обещаю, Элен! — Голос тети Эммы задрожал. — Я хочу сказать тебе…

— Да замолчи ты, выжившая из ума развалина, — раздраженно отозвалась Элен. — Кому теперь нужны твои нравоучения? Пичкай ими Бейкера.

— Прости, Элен. — Голос тети Эммы приобрел прежние спокойные интонации. — Теперь я вижу, что для тебя это действительно будет наилучшим выходом. — Она замолчала, наблюдая за тем, как удаляется Элен, таща за собой Айрис. — Прощай, дорогая, — непонятно почему вдруг сказала старушка.

— Прощай-прощай, — насмешливо ответила Элен, сделала еще шаг и… исчезла. Еще секунду назад я видел ее, и вдруг — ее нет. Послышался страшный вопль, закончившийся тупым ударом.

Освободившись от захвата Элен, Айрис упала на колени и поползла…

Ничего не понимая, я растерянно смотрел на нее и гадал, куда могла исчезнуть Элен.

Луч фонаря заплясал, и из кустов показалась Эмма Лэнгдон. На губах ее играла какая-то непонятная улыбка.

— А ведь я хотела предупредить Элен, — скороговоркой произнесла она. — Но после всех тех гадостей, которые она наговорила тут про меня, я решила, что этого делать не надо.

— Что именно вы хотели ей сообщить? — все еще ничего не понимая, спросил я.

— То, что она может угодить в одну из моих ловушек для ведьм. После того, как силы зла забрали мою бедную сестру Сару, я сделала их целых три. А может, и четыре. Сейчас я уже и не помню точно, мысли путаются… Я сделала их там, где обычные люди не ходят, в стороне от дороги, в тех местах, где ведьмы обычно собираются на свой шабаш. Так вот, Элен, бедное дитя, угодила как раз в одну из таких ловушек.

Я начал соображать.

— Тетушка Эмма, не одолжите ли на минутку фонарь? — попросил я старушку.

— Конечно-конечно, мистер Бейкер! — Она сунула фонарь мне в руки. — Мне будет приятно, что именно вы оцените мою работу. Поверьте, сделать такое не каждому по силам. А уж сколько трудов я потратила, один бог знает. Я пойду с вами, если вы не против.

Я остановился возле Айрис, которая пыталась встать на ноги, но это ей не удавалось.

— С тобой все в порядке? — с участием спросил я, положив руку ей на плечо.

Она вздрогнула. Хотела улыбнуться, но это у нее тоже не получилось.

— Кажется, да, — неуверенным голосом ответила Айрис. — Еще несколько минут, Ларри, и я поднимусь. Трудно сразу прийти в себя после такого потрясения… Но за меня не беспокойся. Лучше посмотри, что случилось с Элен. Мне кажется, произошло что-то ужасное.

— Хорошо, сейчас посмотрю.

За спиной Айрис чернела глубокая яма. Я обошел девушку и поднял фонарь повыше, осветив дно страшной ловушки, вырытой Эммой Лэнгдон. Это был почти правильный квадрат пять на пять футов. Казалось невероятным, чтобы старушке было под силу совершить такое.

— Вы даже не представляете, сколько сил и времени понадобилось, чтобы вырыть эту яму, — гордо произнесла старуха, стоя у меня за спиной. — Ведь здесь, в основном, суглинок да еще корни деревьев… Были и другие трудности. — Все это тетушка Эмма сообщала доверительным шепотом. — Ну, а если они к тому же еще и помазаны, то…

— Помазаны? — ничего не понимая, повторил я. — Чем помазаны?

— Боже мой, неужели вы не знаете таких элементарных вещей, мистер Бейкер! Ведь ведьмы, чтобы летать, мажутся перед полетом особой мазью. Иначе как бы они могли летать на помеле… Я много думала над этой проблемой, пока не нашла выход из положения. Птица со сломанным крылом ведь не может летать, не так ли?

— Не может, — я старался особо не перечить тетушке Эмме. Ведь что ни говори, а эта помешанная старушка несколько минут назад спасла мне жизнь.

— Я думала, думала и решила, что этот же принцип может быть с успехом применен и против ведьм, — сообщила Эмма Лэнгдон с гордостью. — Вот почему я собрала со всей округи камни с острыми краями и бросила их на дно ямы. Теперь, по моим расчетам, ни одна ведьма не смогла бы выбраться из ловушки после того, конечно, как угодила в нее. Видите, мистер Бейкер, мы тоже не простаки.

Она буквально раздувалась от гордости.

Я осторожно наклонился над ямой, осветил ее дно фонарем и едва сдержал крик ужаса.

Яма была глубиной футов семь. Ноги Элен торчали почти в двух футах от края ямы. Некоторое время я тупо соображал, как такое могло произойти. Скорее всего, Элен зацепилась за корень и падала вниз головой. Мне хорошо были видны обломки камней, устилавшие дно, о которых с такой гордостью говорила тетя Эмма. Вне всякого сомнения, Элен ударилась о них и сломала шею — голова ее была повернута под неестественным углом относительно тела.

Я отшатнулся. Направив луч фонаря в сторону старушки, сказал с дрожью в голосе:

— Вы приготовили знатную ловушку для ведьм, тетушка Эмма. — И, взяв ее под руку, отвел подальше от ямы. — Вы действительно хорошо поработали, нет сомнения.

— Это я и сама знаю, но, к сожалению, пока в мою ловушку не попала ни одна ведьма, — грустно сказала тетя Эмма.

— Еще попадется, — я осторожно теснил ее к дому. — Скажите, вы сможете самостоятельно добраться до своей постели? Мне ведь еще нужно помочь Айрис.

— Да в этих местах, молодой человек, я могу ходить с завязанными глазами, — насмешливо сказала старая дама, гордо вздернув голову. — Мне здесь знаком каждый куст, каждое дерево, каждый камушек… Не могу не признать: вы были со мной исключительно вежливы, чего не могу сказать о Элен. Кстати, мистер Бейкер, когда у вас в Нью-Йорке найдется свободное время, вы обязательно должны приехать ко мне в гости. — Эмма Лэнгдон улыбнулась. — Я бы очень хотела, чтобы вы познакомились с моими племянницами. Очаровательные девушки. Айрис — настоящая красотка, хотя и обладает вспыльчивым и строптивым характером. — Тетя Эмма повернулась и медленно пошла в направлении дома, не прекращая свой бесконечный монолог. — А вот младшая, Элен… — Ее голос становился все тише, по мере того, как она удалялась. — Просто прелесть. Юная, милая, с добрым сердцем. А уж как любит меня! Мы с ней…

Я поставил фонарь на землю, затем подошел к Айрис и помог ей подняться на ноги.

— Я обо что-то сильно ударилась, когда Стив толкнул меня, — дрожащим голосом пояснила она. — Видимо, потеряла сознание. Ничего не помню — вплоть до того момента, как загорелся фонарь, и Элен схватила нож… — Она задрожала сильнее, а потом зарыдала.

Я решил не говорить Айрис о том, что она потеряла сознание после удара Энгстеда.

— Ты ничего не смогла бы сделать, — сказал я через пару минут. Айрис немного успокоилась и лишь изредка всхлипывала. — Элен была тяжело больна. Это, как утверждает миссис Робинс, «фамильная» болезнь вашей семьи, и она проявляется в каждом поколении.

— Вот почему я испытывала к тебе такую сильную неприязнь, Ларри. С твоим приездом разрушилась иллюзия, что… — Айрис печально улыбнулась. — Ведь я никогда не осмеливалась признать, что временами Элен ведет себя более чем странно. Я приписывала все ее чудачества влиянию тети Эммы. Все эти ее рассказы о ведьмах и колдунах, видимо, все-таки повлияли на неокрепшую душу. Ну, а уж когда ты приехал, такое началось… Вполне естественно, что во всем происходящем я обвинила только тебя, ты уж извини. А тут еще все по какой-то непонятной причине стали говорить о моей сестре как о больном человеке. Особенно старался Энгстед. Мне же казалось, что все наоборот: люди как бы толкают ее совершать непонятные поступки, внушают, что она больна, — горько улыбнувшись, Айрис покачала головой. — Если бы я хоть на мгновение могла предположить, что Элен превратится в маниакального убийцу… Нет, подобная мысль даже на мгновение не приходила мне в голову. Должно быть, она начала вынашивать планы моего убийства сразу после нашего появления в этом доме. Мы поселились здесь сразу после смерти тети Сары. И Элен стала совсем другой… Ужас! — Айрис зябко передернула плечами. — Даже сама мысль об этом для меня невыносима. Как такое могло случиться? Откуда у Элен такие наклонности?

— Старайся не думать обо всем этом! По сути, Элен не так уж и виновата. Возможно, ее психика была повреждена давно… Как говорится, «гены убийства»… Не забывай, что тетушка Эмма тоже хотела убить…

— Ларри, не надо!

Она тяжело повисла на моей руке, и мы медленно пошли к дому.

— Как подумаю, что я виновата во всем этом, жить не хочется, — безутешно говорила Айрис. — Я очень ошибалась. Если бы у меня хватило мужества посмотреть правде в глаза… Если бы я отвела Элен к опытному психиатру… Если бы я не пожалела денег и определила ее в хорошее лечебное заведение…

Она замолчала, вся во власти мрачных мыслей. Я тоже молчал, не в силах успокоить Айрис.

— Конечно, я могла определить Элен в психиатрическую клинику, если бы врачи сказали, что моя сестра нуждается в этом. Какое упущение с моей стороны! Ведь в этом случае и Элен, и Стив Энгстед остались бы живы. Я же проявила преступную беспечность, и вот, пожалуйста… — бормотала Айрис.

Я не выдержал:

— Послушай, Айрис! Представим себе такую картину: что если в кондитерской какой-нибудь симпатичный, всеми уважаемый человек, допустим, сорокалетний клерк, отец пятерых детей, который за свою жизнь и мухи не обидел, будет обсчитан продавцом, а когда пожалуется владельцу, то и обруган этим владельцем. И вот, разъяренный покупатель вернется в кондитерскую через пару часов и подсунет под дверь динамит. Взрыв! Гибнут несколько ни в чем не повинных женщин и детей, которые имели несчастье находиться там. А владелец кондитерской, по воле судьбы, не получает даже царапины. Как ты думаешь, будут ли его мучить угрызения совести из-за смерти ни в чем не повинных людей? Разумеется, нет. Разве он мог предположить, что его разговор с покупателем приведет к таким ужасным последствиям? Так и здесь. Есть вещи, которые нельзя упредить, нельзя застраховаться от них…

— Возможно, ты и прав, Ларри, и все же меня это мало утешает.

По тону ее голоса было понятно, что мои рассуждения не убедили Айрис, да и вряд ли это было возможно в сложившейся ситуации. Сам я всерьез боялся, как бы комплекс вины не исковеркал ее дальнейшую жизнь.

Открыв дверь, я ввел девушку в дом. Миссис Робинс едва не упала в обморок, увидев разбитое в кровь лицо Айрис. Она бросилась за ватой и бинтами, но Айрис твердо заявила, что в состоянии позаботиться о себе сама, что хочет принять ванную и переодеться.

Я же сразу направился в гостиную, налил себе внушительную дозу виски и выпил залпом. Не сразу, но полегчало. Я налил себе еще порцию и устроился в кресле.

Буквально через минуту в гостиную проскользнула миссис Робинс.

— Я так ничего и не поняла из бессвязного рассказа тетушки Эммы. — Она нервно оглянулась на дверь, словно боялась, что сюда вот-вот войдет Айрис. — Да и трудно было разобраться в том бессмысленном вздоре, который она несла. Из ее слов стало ясно, что Энгстед мертв, Айрис жива, с вами все в порядке. На мои же встревоженные вопросы, что случилось с Элен, взбалмошная старуха невозмутимо ответила, что Элен уехала в Нью-Йорк и вряд ли вернется до завтрашнего дня. Что же на самом деле произошло, мистер Бейкер? Вы можете мне об этом рассказать?

Я обрисовал ей самые существенные моменты из той драмы, которая разыгралась на берегу озера.

Миссис Робинс слушала молча, нигде не перебив меня и не задав уточняющих вопросов. Выражение ее лица было суровым, но по всему было видно, что она не очень расстроена. Для нее, как я понимал, самым главным было то, что Айрис осталась жива, а все остальное ее мало интересовало. Когда я закончил, она тяжело вздохнула.

— Я же говорила вам, мистер Бейкер, об этой болезни… Айрис ничего не замечала потому, что не хотела видеть действительное положение дел. К чему это привело, вы уже знаете. — Она немного помолчала, испытующе глядя на меня, потом тихо спросила: — Вызовете полицию?

— Успею… Почему бы нам не пойти на кухню и не выпить по чашечке кофе? Заодно поговорим о некоторых деталях, окончательно не проясненных.

Миссис Робинс некоторое время удивленно смотрела на меня, затем, не говоря ни слова, направилась на кухню. Я, прихватив с собой бокал с виски, последовал за ней.

— Садитесь.

Кивком головы она указала на стул. Я уселся, поставив бокал с виски на стол.

— Сейчас я приготовлю кофе, а вы пока расскажите мне, что же вас тревожит. — Миссис Робинс включила газовую горелку, налила в кастрюльку воды и засыпала кофе. После этого повернулась ко мне. — Итак, я слушаю.

— Понимаете, меня очень беспокоит Эмма Лэнгдон. — Я болезненно поморщился и потер виски, но боль не проходила. Видимо, я выпил слишком много виски. Или же сказывалось нервное напряжение последних часов. — Так вот, Элен воображала, что использует престарелую тетушку, у которой не все в порядке с мозгами. Она действительно использовала ее в качестве невольного соучастника своих далеко идущих планов. А планы у нее были еще какие! Миссис Робинс, честно говоря, я не уверен в том, что Элен была душевнобольной, хотя сам видел ее безумные глаза. Все действия Элен выдавали в ней сумасшедшую, и все же… Давайте разберемся. Младшая сестра решила убить старшую. И в этом есть резон. Например, зависть. Все мужчины доставались Айрис, хотя Элен тоже жаждала мужской любви. Элен всегда болезненно воспринимала ядовитые замечания старшей сестры в свой адрес, особенно если они касались внешности или одежды. Однако главный мотив — деньги, которые по наследству достались Айрис, как старшей племяннице. Элен же они могли достаться только в том случае, если бы умерла Айрис. Вам понятен ход моих мыслей?

— Да-да.

Кофе закипел, и миссис Робинс наполнила им две чашки. Потом она села напротив меня и сказала:

— Вы говорите сущую правду, мистер Бейкер: завещание было составлено именно так. Сара специально оговорила этот пункт. Понимаете, Сара никогда и словом не обмолвилась о болезни Элен, тем не менее она все видела…

— А сейчас вернемся к сообщнику Элен, Энгстеду. Насколько мне стало известно, в молодости он был женат на женщине, гораздо старше его по возрасту. Это было большой ошибкой. Он развелся, но так и остался озлобленным, неудовлетворенным человеком. Ему казалось, что если он женится вторично, то все будет хорошо. Его главным желанием стало желание иметь молодую жену. Понимаете? Ради этого он был готов на все. Элен легко справилась с ним, пообещав всего одну вещь: самоё себя. За возможность заполучить в жены молоденькую девушку, да еще с солидным приданым, он без раздумий убил бы всех жителей в округе.

— Как можете вы, мистер Бейкер, спокойно говорить о таких вещах?! — возмущенно сказала экономка.

— Нет, я не спокоен… Но вот что меня удивляет, миссис Робинс: как сумела молоденькая девушка, совершенно не искушенная, неопытная, отыскать этого Энгстеда — идеальную кандидатуру, отвечающую всем ее планам?

— Когда Сара еще была жива, мистер Энгстед часто гостил у нас. Поэтому вполне естественно, что он приехал сюда и после смерти Сары. Он удивительно быстро подружился с Элен, и они вместе совершали частые прогулки вдоль озера или по лесу.

— О’кей, с этим понятно, — сказал я. — Теперь второе. Элен было выгодно, чтобы сестра умерла. Эмме Лэнгдон это тоже было нужно: она считала Айрис ведьмой. Само собой, если бы Айрис не стало, вы бы здесь не задержались. А если бы даже и захотели остаться, то эта парочка создала бы для вас невыносимую атмосферу или просто сжила бы со свету. В «Уотерс Мит» остались бы только Элен и тетя Эмма. Третье: Эмма Лэнгдон хотела предупредить племянницу о вырытой яме, но не сделала этого. Элен сама виновата: говорила о том, во что старуха свято верит, в весьма оскорбительных выражениях. Плохо отозвалась о самой тетушке Эмме и ее уме. И тогда в мозгу старой дамы что-то сдвинулось. Что удивительно, она даже крикнула племяннице: «Прощай, дорогая!» за мгновение до того, как Элен свалилась в яму. А потом… Потом произошла еще более удивительная метаморфоза: тетушка Эмма вновь стала тем, кем и была все время, — рассеянной, немного повредившейся в уме старушкой. Разумеется, она тут же забыла обо всем, что произошло, и начала нести свою обычную ахинею.

Я попробовал кофе, приготовленный миссис Робинс, одобрительно хмыкнул и продолжил:

— Теперь четвертое. Насколько я понял, тетушка Эмма не знала, что написано в завещании сестры, не так ли? Скорее всего, Сара Лэнгдон не стала посвящать больную женщину в эти тонкости.

Миссис Робинс кивнула.

— Да, Эмма ничего не знала.

— Я так и думал! Это было смертельной ошибкой со стороны Сары. Мне кажется, дорогая тетушка Эмма хотела стать полновластной хозяйкой здесь.

Лицо миссис Робинс застыло. Некоторое время экономка сидела неподвижно, глядя на меня расширенными от удивления глазами.

— Боже мой, — прошептала она едва слышно. — А я все время недоумевала, как это частично парализованная Сара без посторонней помощи смогла добраться до озера и броситься в воду… Такое расстояние…

— …сущий пустяк для особы, которая способна выкопать яму пять на пять футов и глубиной в семь, да еще натаскать со всей округи камней с острыми гранями и усыпать ими дно.

Экономка кивнула.

— Да-да. Я все понимаю. — Слезы навернулись на ее глаза.

— Дальнейшее понятно. Эмма Лэнгдон, разумеется, «чисто случайно» нашла тело сестры, утонувшей в озере, и с ходу обвинила во всем темные силы. Все время она только и твердила о колдуньях, Черной мессе и тому подобных ужасах. Да она сама ведьма! Я бы ничуть не удивился, если бы престарелая тетушка Эмма пролетела мимо окна кухни на помеле.

— Но что можно сделать, мистер Бейкер? Как помочь Айрис?

— Только она сама сможет себе помочь. Необходимо убедить Айрис незамедлительно поместить «милейшую» и «безобиднейшую» тетушку Эмму в соответствующее лечебное заведение, — твердо сказал я. — Не сомневаюсь, что денег, оставленных Сарой Лэнгдон, хватит для того, чтобы содержать опасную старуху в приличной частной клинике, где ей будет гарантирован уход и забота.

— Я приложу все силы, чтобы убедить Айрис поступить именно так. Я вам очень признательна за этот разговор, мистер Бейкер. Вы помогли нам — мне и Айрис.

— Полагаю, Айрис заслужила передышку. И вы тоже. Редкий человек стал бы так долго хранить семейную тайну… Очевидно, вы очень преданы Лэнгдонам…

На какой-то миг я вдруг испугался, что у миссис Робинс начнется сердечный приступ: ее нижняя губа оттопырилась под совершенно немыслимым углом, жуткая гримаса перекосила лицо. Лишь только через пару секунд я понял, что дама улыбается.

— Вы приедете к нам на уик-энд! — скорее утверждающе, чем вопрошающе сказала она.

— Буду рад. А пригласят?

— Еще бы! Не далее, как сегодня…