— Мы едва знаем друг друга.

Инстинкт самосохранения заставил ее призвать последние остатки благоразумия и предложить вескую причину, почему она должна уйти от Драго.

— А то, что вы обо мне думаете, неправда, — добавила она, не в силах скрыть горечь в голосе.

— Может, и так.

Как только он это произнес, Драго понял, что толком не знает, что о ней думает.

Есть доказательства, что ее признали виновной в совершении мошенничества, однако это было много лет назад, когда она была подростком. Его разум говорил, что ошибка в прошлом не означает, что ей больше нельзя доверять. Мадонна, он что, пытается оправдать ее, чтобы тем самым оправдать свое желание? Он до сих пор не сумел понять, что на самом деле произошло между ней и его кузеном, но она яростно отрицала, что причастна к исчезновению наследства Анджело.

Он не знал, во что верить, и прямо сейчас — несмотря на то, что это шокировало его, — ему было наплевать на своего кузена, на деньги и на все, что случилось с Джесс в прошлом. Все, что его волновало в данный момент, — было то, что она полуобнажена и так изысканно прекрасна, что один взгляд делал его плоть тверже, чем когда-либо в жизни. Он протянул дрожащую руку, чтобы опустить вторую лямку, и ее маленькие упругие груди с темно-розовыми сосками предстали его голодному взору.

— Это правда, что мы мало знаем друг о друге, но правда в том, что с самого первого момента, когда мы встретились, между нами возникло притяжение. Ни одна женщина ни разу не заставляла меня терять контроль, — грубовато сказал Драго. — Да скажи же уже что-нибудь, черт возьми, — проворчал он, чувствуя, как бьется сердце, пока она молча смотрела на него блестящими зелеными глазами. Глазами, заколдовавшими его.

Ему было наплевать. Ничто не имело значения, кроме прикосновения ее шелковой кожи, когда он взял ее за плечи и притянул к себе. Ничто не имело значения, кроме медового вкуса ее губ, когда он крепко и требовательно впился в них, а она ответила с таким жаром, так послушно раскрыла губы, что он не мог сдержать хриплого стона, проникнув в ее рот языком.

Сердце Джесс бешено забилось, когда Драго внезапно поднялся с края ванны и легко поднял ее на руки, словно она была резиновой куклой. По крайней мере, как отметила она не без горечи, она себя ощущала совершенно безвольной. Один поцелуй превратил острую на язык смутьянку Джесс Харпер в дрожащее скопище возбужденных нервных окончаний. Драго собирался заняться с ней любовью, и она не собиралась его останавливать.

Он пронес ее в спальню. Когда ее взгляд упал на кровать под балдахином с роскошными золотыми драпировками и шелковыми простынями, тупая боль внизу ее живота перешла в настойчивые волны, и она почувствовала, как между ног у нее разливается тепло. Он опустил ее на кровать и задумчиво посмотрел на нее, и это было не менее возбуждающим, как если бы он касался ее.

— Я хочу любить тебя медленно — неторопливо ласкать и продлить удовольствие до тех пор, пока один из нас не станет умолять о разрядке, — выдохнул он. — Но я так возбужден, что черта с два это возможно, mia bella[3].

Его хриплый голос выдавал величайшее напряжение, он едва сдерживался. Пораженная эффектом, который она на него оказывала, Джесс затронула бьющуюся у него на шее нервную жилку. Ее сердце подпрыгнуло, когда он повернул голову и коснулся губами ее пальцев.

— Я тоже хочу тебя, — прошептала она.

Это было то, что Драго хотел услышать. Но легкое колебание, прозвучавшее в ее голосе, заставило его сдержаться, чтобы не сорвать с нее ночную рубашку, раздвинуть ее ноги и взять ее быстро и страстно, что так и подталкивала его сделать бурлившая в нем кровь. Все его предыдущие женщины были опытны и не отличались застенчивостью в том, чтобы доставлять и получать удовольствие. Но Джесс явно ждала, что он будет лидировать.

Она выглядела невероятно сексуальной, ее огненно-рыжие волосы чудесным ореолом обрамляли ее нежное лицо, белые маленькие груди, на которых темнели розовые соски, жаждали поцелуев. И все же, в ее облике была невинность, которая говорила о том, что вряд ли у нее было много любовников. Неизвестно почему, эта мысль обрадовала его, он улыбнулся ей и, увидев, что она нерешительно улыбается в ответ, к своему удивлению, почувствовал, что напряжение усилилось, и решил немного отвлечься и не спешить.

— Покажи, как ты меня хочешь, — прошептал он, наклоняясь к ней и накрывая ее губы своим ртом. Ее немедленный ответ усилил его желание, и, издав стон, он глубже проник языком, почувствовав, как дрожь пробежала по ее телу, и он понял, что тоже дрожит.

Лаская ее грудь, он уловил легкий вздох, а когда провел кончиками пальцев вокруг сосков, она издала тихий возглас, и он тут же захотел подмять ее под себя и получить желанную разрядку. Она была так сладостно податлива, однако он чувствовал, что его ласки удивляют ее, как будто они были чем-то новым для нее.

С этого момента Драго забыл о собственных потребностях и сконцентрировался на Джесс. Он вдыхал чудесный аромат ее кожи, пока целовал ее шею и белые груди, затем сомкнул губы на одной из темных упругих пик, переходя следом на другую. Ее ночная рубашка была обмотана вокруг талии, пока он не спустил ее ниже на бедра и положил руку на небольшой холмик ее женского естества, спрятанный от его взора под кружевными трусиками. Она невольно сжала бедра, но сдалась с легким стоном, когда он мягко развел ее ноги и проник пальцами под трусики.

Легким нажатием он глубже просунул палец внутрь влажного отверстия, почувствовав, как она вздрогнула, когда он еще глубже погрузился в ее сладостное лоно.

Джесс дрожала, пока Драго продолжал свое интимное исследование. Она никогда не испытывала подобного наслаждения, которое дарили его невероятно умелые пальцы и губы, ласкающие ее возбужденные соски. Она уныло отметила, что секс с Себастьяном был совершенно другим. За те несколько раз, что она спала с ним, он больше думал о собственном наслаждении, но она была так очарована им, что ловила любое проявление симпатии с его стороны.

Она оторвалась от своих воспоминаний, когда Драго приподнялся и снял с себя остатки одежды. Черные шелковые боксеры отправились вслед за его брюками на пол, и вид его обнаженного возбужденного тела поразил ее.

Занервничав, она облизнула губа кончиком языка, и из ее уст вырвался невольный возглас:

— О боже.

Драго грубовато рассмеялся.

— Сага, если ты будешь смотреть на меня как сейчас, я взорвусь, — его голос стал глуше, — это должно случиться сейчас, сага, я больше не могу ждать.

Когда он встал на колени с блестящими от желания глазами, сердце Джесс забилось чаще, и страх, что он слишком большой для нее, растаял. Никогда еще она не была так возбуждена.

Его кожа была теплой под ее ладонями, когда она провела руками по его груди. Ей нравилась близость другого человека. Она так редко это испытывала. Она не помнила, чтобы отец обнимал ее в детстве, а персонал в приюте был добрым, но не проявлял ласки.

Драго предлагал только секс, она это понимала. И она тоже этого хотела — утоления этой жестокой жажды, заставляющей терять разум от желания. Сердце ее забилось, когда он спустил с нее трусики и раздвинул ноги.

Наблюдение за его действиями еще больше возбуждало ее, и она застонала, когда он, найдя чувствительное место на ее лоне, заставил ее изгибаться в страстном призыве.

Его твердая плоть уперлась ей в живот, но, когда она обхватила ее пальцами, он издал хриплый возглас.

— Не сейчас, сага, — прорычал он и, подавшись вперед, вошел в нее, заставив ее жадно глотнуть воздуха. Почувствовав внезапное напряжение, он замер и удивленно посмотрел ей в глаза.

— Я сделал тебе больно? Не думал, что ты такая узкая.

Она вспыхнула:

— Немного.

— Если тебе не нравится, мы можем прекратить.

— Нет! — Почувствовав, что он готов остановиться, она сжалась и обвила его ногами. — Я не хочу останавливаться.

Драго закрыл глаза, стараясь сдержаться, когда ощутил мягкое бархатное прикосновение ее мышц, сводившее его с ума. Когда Джесс расслабилась, он проник глубже, сжав ягодицы, чтобы справиться с накрывшей его волной наслаждения, грозящей затопить его.

— Я не собираюсь останавливаться, — заверил он, слегка замерев.

Честно говоря, он и не думал, что сможет остановиться, когда его плоть была такой упругой, горячей и твердой.

— Видишь?

Он погрузился в нее раз, и еще раз, и каждый раз жестче и быстрее, пока не выработался ритм, доставлявший обоим удовольствие.

— О… — выдохнула Джесс, когда он просунул руки под ее ягодицы и притянул к себе так, что его твердая, как сталь, плоть впилась в самое чувствительное место у нее внутри. Волны наслаждения сотрясали ее, пока он глубоко и интенсивно погружался между ее трепещущими бедрами, и было очевидно, что он вот-вот потеряет контроль. Ее дыхание стало прерывистым, пальцами она хваталась за шелковые простыни, когда ее возбуждение достигло невыносимого предела.

Джесс не была готова к первому в своей жизни оргазму. Он полностью завладел ею. Волны невероятного наслаждения затопили ее. Почти одновременно она почувствовала, как дрожь сотрясает тело Драго, и он хрипло застонал. Этот звук был почти таким же невероятным, как и все, что только что произошло. Осознание того, что такой сильный мужчина потерял контроль в ее объятиях, наполнило ее невероятной нежностью. Она обняла его за шею и провела пальцами по волосам, когда он опустил голову ей на грудь.

Наступило затишье после бури, и только их постепенно успокаивающееся дыхание нарушало тишину. В тот момент, все еще прижимаясь друг к другу, Джесс показалось, что они совершенно одни в собственном волшебном мире.

Рано утром, как только тусклый свет забрезжил через занавески, Джесс тихо лежала в кровати, притворяясь, что спит, а сама украдкой наблюдала за Драго из-под опущенных ресниц.

Он лежал на спине, рассматривая портьеры над кроватью. Его твердый, как гранит, профиль не внушал оптимизма, и сердце ее упало. Она была дурой, подтвердив это прошлой ночью, когда оказалась в его постели, но не питала иллюзий относительно того, что это было больше, чем просто умопомрачительный секс.

Так почему же ее взор застилали слезы? Почему ей хотелось больше всего на свете, чтобы он притянул ее к себе и погладил по волосам?

Она страдала от недостатка любви всю свою жизнь, так почему же его равнодушие так ранит ее?

Возможно, он почувствовал, что она не спит, и повернул голову на подушке. Она быстро заморгала, чтобы скрыть слезы. Гордость была ее верным соратником. Ни за что на свете она не расквасится в его присутствии.

— Прежде чем ты что-то скажешь, я соглашусь. Прошлой ночью произошла ошибка, которая больше не должна повториться, — сказала она быстро. — Самым лучшим будет забыть обо всем.

Он нахмурился:

— Как ты можешь соглашаться, если я еще ничего не сказал? Ты что, читаешь мои мысли?

— Нет, ты просто выглядишь таким…

Ее сердце забилось, когда она посмотрела на его лицо. Драго выглядел великолепно и невероятно сексуально, шелковистые волосы ниспадали ему на лоб, а щеки покрывала легкая щетина.

Она не смогла скрыть легкого смущения, когда произнесла:

— Ты выглядишь сердитым.

Драго насмешливо посмотрел на нее:

— Да, это так, я зол на себя. И признаю, что это я совершил ошибку прошлой ночью. Но я не жалею о том, что произошло между нами, и буду не прочь заняться с тобой любовью в ближайшее время.

Вспышка страсти в его глазах вызвала в Джесс ответную волну.

— Тогда какую ошибку ты совершил? — спросила она неопределенно.

— Я забыл о презервативе. — Его челюсть сжалась. — У меня нет другого оправдания, кроме того, что ты так меня покорила, и я потерял свое благоразумие. Я так сильно хотел тебя, что забыл о безопасности. Это было глупо и безответственно с моей стороны, и я приношу свои извинения. Будь уверена, что я здоров. У меня нет привычки заниматься незащищенным сексом, — сказал он небрежно.

Самоуважение Драго серьезно пострадало, когда он понял, как глупо себя повел. Он нарушил одно из своих золотых правил. Господи, после того, что случилось с Витторией, он всегда тщательно избегал незапланированных беременностей. Он надеялся, что Джесс заботится о себе и использует свой метод контрацепции, но то, что он повел себя безответственно, сильно его огорчало.

Он нахмурился, заметив, какая она бледная этим утром. Ее слегка припухшие губы краснели на белом лице, а едва заметные синяки на плечах, к его стыду, свидетельствовали, что в порыве страсти он был немного груб с ней ночью.

Его голос осип от чувства стыда.

— Надеюсь, ты сообщишь в случае каких-либо последствий.

— Последствий не будет, — отрывисто сказала Джесс.

Она с горечью понимала, что ее слова были основаны скорее на надежде, чем на уверенности. Ее сердце забилось, когда до нее дошла серьезность произошедшего, и она резко села, запоздало понимая, что обнажена. Она подумала с досадой, что после страстной ночи с Драго было немного неуместно стесняться. Но, почувствовав его взгляд на своей груди, она поспешно обернулась простыней, поежившись, когда шелк коснулся ее сосков, чувствительных в местах его поцелуев.

Она закрыла глаза, когда воспоминания о сексе с ним завладело ею. Она не только вела себя бесстыдно, но и совершенно забыла о контрацепции. Господи, как она могла снова так рисковать, когда уже прошла через последствия незащищенного секса? Не может же это повториться снова? Многие женщины годами не могут забеременеть. Она успокаивала себя тем, что вероятность того, что это случится из-за одной ночи, близка к нулю.

Драго расслабился немного, когда понял, что Джесс защищена. Она была так убедительна, говоря о том, что риска нет. Хотя это и не отменяло тот факт, что он вел себя по-дурацки. Он не мог поверить, что позволил желанию взять верх над здравым смыслом. Но самым ужасным было то, что он не мог мыслить логически. В его голове крутился соблазнительный образ, как он опускает ее на подушки и срывает с нее простыню. Невероятно, но он был возбужден даже больше, чем прошлой ночью.

Но она отстраненно сидела, поджав колени, и ее напряжение было почти ощутимым. Он подумал, что, может, она сожалеет о сексе с ним. Она отзывалась на его ласки, а после свернулась калачиком и уснула почти мгновенно. Кто знает, что ей снилось, но во сне она плакала, и при воспоминании о пугающих всхлипах, сотрясающих ее хрупкую фигуру, он нахмурился.

— Кто такой Даниэль? — спросил он внезапно. — Ты во сне называла это имя и была расстроена, — пояснил он, когда она удивленно посмотрела на него.

Она прикусила губу.

— Он был другом… моим лучшим другом. Мы выросли вместе в приюте. — Ее голос осип. — Он умер, когда ему было шестнадцать. Его сбила машина, у него была серьезная черепно-мозговая травма. Он находился на аппарате жизнеобеспечения, но так и не пришел в себя.

Инстинктивно Драго взял ее за руку и мягко сжал.

— Мне жаль, — сказал он угрюмо.

— Думаю, когда я увидела Анджело в больнице, это пробудило воспоминания о том моменте, когда я последний раз видела Даниэля. Он выглядел так, будто сейчас проснется. — Ее голос задрожал. — Но сестра сказала, что надежды нет. Я так рада, что Анджело пришел в себя.

Эмоции, прозвучавшие в ее голосе, глубоко тронули Драго.

«Джесс знает о боли гораздо больше, чем следует», — подумал он с горечью.

Теперь он понимал, почему она была такой бледной, когда вошла в палату и увидела Анджело в коме. Он сожалел, что не понял этого, но он ничего не знал о ее прошлом. Он так мало знал о ней, а частный сыщик рассказал лишь малую часть.

Злясь на себя за то, что не может сосредоточиться, когда она так близко и ее аромат дразнит его, Драго отбросил простыню и поднялся с постели. Он намеревался больше не повторять безумия, случившегося прошлой ночью. Надев халат, он остановился на пороге ванной комнаты:

— Я собираюсь в офис. Фико отвезет тебя к Анджело, а я приеду в госпиталь позже. — Он помедлил, вспомнив о ее ночном кошмаре. — Ты называла еще одно имя во сне. Кэти — это тоже твой друг из приюта?

Испуг вспыхнул в ее глазах.

— Кэти? Я… я не знаю, кто это. Понятия не имею, что мне снилось.

Драго смотрел на нее несколько мгновений и заметил, что она избегает его взгляда.

«Почему она солгала?» — думал он, закрыв дверь в ванную и вставая под душ.

Он был расстроен, но ведь он так мало знал о ней. Странная реакция Джесс была еще одной загадкой, окружавшей ее.