Через несколько дней Калиста очнулась от послеобеденного сна и надела сарафан, купленный Ксерксом.

Поначалу ей было не совсем комфортно, но после пары дней страсти в его объятиях она расслабилась. Когда Ксеркс открыл ноутбук и заставил ее выбрать красивые платья на веб‑сайте элитного дизайнера, Калиста сдалась. А через пять минут ее сопротивление сменилось восторгом, потому что она стала восхищаться тканями. Она не позволяла себе подобного годами.

Ксеркс купил все, что ей понравилось, и на следующий день одежду привезли на вертолете. Он настоял, чтобы Калиста примерила обновки. Она одевалась и раздевалась перед ним, и он поддразнивал ее, и его глаза сияли от желания. Потом он повалил Калисту на пол гостиной, и они бурно занимались любовью.

Белый хлопчатобумажный сарафан с завязанными на плечах бретелями стал его любимым нарядом, главным образом потому, что его было легко снять. Поэтому Калиста надела его сейчас и пошла по коридору, недоумевая, где Ксеркс.

Прошедшие два дня они в основном занимались сексом и что‑нибудь ели, а потом неторопливо разговаривали, спали, купались в бассейне или ходили на пляж у подножия скал и плавали в море.

Калиста забыла о самоконтроле. Ей нравилось, что принц флиртовал с ней и смешил, а потом попросила, чтобы он научил ее флиртовать с ним. В конце концов, она стала вести себя естественно, и каждый раз ликовала, когда блестели его глаза и улыбались его губы.

Но ей не хватало одного.

Она надеялась, что, рассказав ему о своей матери, заставит его откровенничать с ней. Ей хотелось узнать, как возникли шрамы на его теле и почему он не хотел, чтобы она прикасалась к ним.

Но чем больше проходило дней, тем отчаяннее она хотела узнать об этом. Она понимала, что это болезненная тема, и не желала причинять ему боль. Но разговор с Ксерксом о ее матери и его яростная защита показались ей бальзамом на ноющую рану. Давным‑давно никто не беспокоился о ее чувствах.

И теперь ей не терпелось сделать то же самое для него. Стать бальзамом на рану, которая причиняла ему боль. Конечно, ей следовало быть сдержанной, потому что эмоциям не место в их отношениях.

Услышав голоса, она пошла к гостиной и остановилась в дверях, увидев, как Ксеркс беспокойно расхаживает взад‑вперед перед окнами, глядя на планшет на кофейном столике.

На экране планшета было изображение рослого и мускулистого короля. Он сидел за письменным столом и подписывал официальные документы. Выглядело это довольно странно. Адонис Николаид, лев Аксиоса, был создан для войны, а не для заседаний в совете директоров.

– Я не знаю, почему ты решил, что я солгу ради тебя, Ксеркс, – говорил Адонис, не глядя в камеру, подписывая документ и откладывая его в сторону, прежде чем взять другой и быстро его прочесть. – Она уже беременна, и, кроме того, никто не поверит в любовь между печально известным плейбоем и дворцовой телохранительницей, особенно учитывая твою репутацию.

Ксеркс засунул руки в карманы джинсов.

– Если ты напишешь пресс‑релиз, Адонис, люди ему поверят.

Его брат поднял глаза от стопки документов, его голубые глаза были ледяными.

– Ты приказываешь своему королю?

Тихий голос Адониса не обманул Ксеркса.

– Нет, – категорично сказал он. – Я приказываю своему жутко упрямому брату.

– Король не может лгать, – настаивал Адонис.

– Король может нарушать правила так, как ему хочется, – парировал Ксеркс. – С моей стороны не будет ни малейшего намека на скандал, связанный с именем Калисты, ясно?

Ее сердце замерло. Она не понимала, почему он так защищает ее репутацию.

– Наверное, тебе стоило подумать об этом прежде, чем уложить ее в постель, – произнес Адонис, смотря на документы.

Ксеркс уставился на планшет:

– Значит, ты снова за свое? Ты собираешься напомнить мне, что я обязан тебе жизнью? Напомнить мне об обещании, которое я дал тебе, когда вернулся? Обещание, которое я нарушил? Ты собираешься заставить меня умолять тебя? – Его глаза сверкнули от ярости. – Потому что я уже сделал все, что нужно, ради тебя.

На гранитном лице Адониса промелькнула свирепость, но она исчезла так быстро, что Калиста решила, будто ей показалось.

– Знаешь, я так не сделаю. Я не наш отец, Ксеркс.

– Но трон важнее всего остального, верно?

– Да, он важнее твоих желаний, – ответил Адонис.

Наступило молчание.

Ксеркс ничего не сказал, уставившись на планшет и стиснув зубы.

– Она дорога тебе, да? – Адонис смотрел прямо в камеру, и у Калисты сжался живот. Она не должна подслушивать частный разговор.

– Ты ей поможешь? – спросил Ксеркс, не отвечая на вопрос брата. – В конце концов, она станет принцессой, поэтому тебе выгоднее, если о ее беременности не узнают до нашей свадьбы.

Адонис молчал. Потом он внезапно отвернулся и снова посмотрел на документы.

– Ты устроил скандал, Ксеркс. Но в этом нет ничего нового. Ладно. Придумай историю о какой‑нибудь нелепой любовной связи, и я поддержу тебя. Я разрешаю тебе жениться на ней. – Он взял документ. – Но если ты ей изменишь и спровоцируешь еще один скандал, я лишу тебя титулов и изгоню во второй раз. Это понятно?

Калиста затаила дыхание, слушая ледяной тон короля.

– Да, ваше величество, – отрезал Ксеркс и выключил планшет.

Он выпрямился, повернувшись спиной к Калисте и снова засунув руки в карманы джинсов.

– Как я понимаю, ты все слышала? – спросил он.

По спине Калисты пробежала дрожь.

– Прости. – Она отошла от двери. – Я не хотела подслушивать.

Ксеркс медленно повернулся к ней лицом.

Его взгляд был мрачным и абсолютно нечитаемым. Он не улыбался. Добрый и веселый любовник, каким был прошедшие дни, исчез. Он был так напряжен, что ей захотелось подойти к нему и помассировать его плечи.

Однако она чувствовала, что ему это не понравится, поэтому не сдвинулась с места.

– В чем проблема? – осторожно спросила Калиста.

– Король озабочен приличиями и не хочет мириться с историей, которую я ему рассказал о том, что у нас роман. Он думает, что никто этому не поверит, – с горечью произнес Ксеркс. – Очевидно, идея о том, что я могу искренне кого‑то любить, совершенно абсурдна.

Она вгляделась в его лицо:

– И тебе все равно?

Он резко взглянул на нее, потом отвернулся, подошел к окнам и встал перед ними, глядя на море.

– Нет, конечно. Не знаю. Почему это должно меня волновать?

Калиста встала позади него, глядя на его сильную, мощную спину. В его позе было столько напряжения. Связано ли это с отказом брата солгать? Или с чем‑то еще? Это связано с их отцом?

Она вдруг вспомнила, с какой яростью он посмотрел на нее, когда она впервые коснулась шрама на его животе. С тех пор он не останавливал ее, но и она не задавала лишних вопросов.

– Почему ты так злишься на него? – спросила Калиста, желание прикоснуться к нему и утешить было невыносимым.

Ксеркс хохотнул:

– Я злюсь не на брата.

– А на кого? На своего отца?

Он посмотрел в сторону:

– Если ты хочешь что‑нибудь от меня получить, тебе лучше сначала раздеться.

Калиста знала, что задела его за живое.

– Не срывайся на меня, – мягко сказала она. – Не я же разозлила тебя. Почему ты не рассказываешь, что случилось? Я была с тобой откровенна, помнишь? Но ты не отвечаешь мне взаимностью.

Помолчав, Ксеркс резко обернулся, и в его глазах холодно сверкнули золотистые искорки. От него исходила угроза, опасность наполняла все вокруг, но Калиста не испугалась его. Он казался ей тигром, загнанным в угол, которому некуда деваться, кроме как атаковать.

Он холодно рассмеялся:

– Назови мне хотя бы одну причину, почему я должен с тобой откровенничать.

Она упрямо смотрела на него, не сдаваясь.

– Потому что ты обещал.

Ксеркс грубо выругался:

– Что ты хочешь узнать? Подробности моего задержания? Сведения о том, как я каждый день клал капсулу в рот, но не мог заставить себя ее проглотить? Как я оправдывал свою трусость, думая, что мой отец не желает моей смерти? Что он придет за мной? Или ты хочешь чего‑нибудь еще? – Он шагнул в сторону и быстро стянул с себя футболку, обнажая великолепную грудь. Ксеркс швырнул футболку на пол, на его лице читалась ярость. – Наверное, тебе не терпится узнать о допросах, которые организовывал мой отец? Однажды, когда мне было тринадцать, мужчина в маске похитил меня из моей комнаты. Он завязал мне глаза, отвел в каменный подвал и привязал к стулу. Потом направил мне в лицо яркий свет и потребовал, чтобы я отдал ему план дворца, рассказал подробности о передвижении караула и все остальное, иначе он меня покалечит. Я выдержал ножевые ранения. – Принц коснулся шрамов на своем животе. – Я устоял перед ожогами. – Ксеркс нащупал пальцами блестящие круглые шрамы. – Он сломал мне палец, но я продолжал сопротивляться. Потом он сказал мне, что в соседней комнате находится Адонис и что, если я не расскажу ему все, то он убьет его. Я не поверил, но потом я услышал по телефону крик Адониса о помощи. – Ксеркс тяжело дышал, словно после долгого забега. – И я ему рассказал.

При виде выражения его лица Калиста затаила дыхание.

– Но это не худшее, – продолжал он, его голос дрожал от ярости. – Хуже всего было то, что, когда мучитель снял маску, я увидел перед собой своего отца. Это была проверка. – Принц скривил губы. – И он не скрывал своего разочарования во мне. Он заметил, что я подружился с дочерью одного из дворцовых служащих, и решил преподать мне урок, как не привязываться к человеку. Он ожидал, что я проиграю, и я проиграл, потому что был слаб. Я позволил своей любви к брату возобладать над любовью к своей стране. И мне пришлось бы доказывать ему, что я хочу получить титул Хранителя трона, потому что Хранитель должен защищать трон, а не предавать его.

Сердце Калисты сжалось при виде боли и злости в его глазах, ей стало очень жалко Ксеркса. Подготовленный воин может выдержать пытки, но на это не способен подросток. Кроме того, его пытал собственный отец.

– Он угрожал твоему брату, – свирепо сказала девушка. – Откуда ты узнал, что это было притворство?

– В этом и был весь смысл, – резко ответил Ксеркс. – Мне следовало продержаться. Это была проверка моей силы, и я ее провалил.

– Тебе было тринадцать лет! – Она шагнула к нему, сильнее сердясь. – Как ты можешь винить себя за это?

Выражение его лица стало презрительным.

– Потом я снова сломался, в пустыне. Я должен был принять яд, но не принял его. Я выжил, хотя должен был мужественно умереть.

– Ксеркс, – хрипло сказала она. – Ты сделал это…

– Я сделал это, чтобы доказать свою точку зрения. Чтобы мой отец понял, что я не слабый. Что я намного сильнее, чем он думал. Что мое законное место рядом с моим братом. Но я доказал только свое несовершенство. Я позволил эмоциям повлиять на безопасность моей страны.

Калиста понимала, о чем он говорит. Разве она не чувствовала это сама? Желание доказать, что она сильная и верная, какой хотел ее видеть собственный отец.

Ее сердце сжалось. Она попыталась прикоснуться к Ксерксу, но он отвернулся.

– Я снова оплошал той ночью с тобой, – отстраненно произнес он.

Она затаила дыхание, не ожидая такого заявления.

– Ты сожалеешь об этом?

Он посмотрел ей в глаза, потом на ее живот:

– Нет. Ты и наш ребенок – мой второй шанс.

Значит, Калиста – просто его второй шанс?

Ей стало обидно. Странно. С каких пор ей хочется быть любимой женщиной Ксеркса?

Ей нравится его общество, она с удовольствием проводит с ним время. Ей не следует сочувствовать ему или обижаться на него. Калисте придется снова отступить и отгородиться от эмоций. Эмоции ранят и делают ее слабой.

Но она не желала оставлять Ксеркса ни с чем, поэтому подошла к нему, протянула руку и погладила пальцами его шрамы на животе и посмотрела ему в глаза:

– Ты выстоял, – решительно произнесла она. – Ты выдержал то, чего не выдержал бы другой тринадцатилетний подросток. Да, ты сломался, но не сдался. Ты продолжал сражаться. Даже в пустыне, когда тебя взяли в плен, ты не сдался. – Калиста поглаживала его порезы и ожоги. – Не стыдись своих шрамов. Они доказывают твою стойкость, Ксеркс. Приняв яд, ты бы защитил секреты страны, но отчасти это тоже можно считать побегом.

– Калиста…

– И ты вернулся в страну ради брата. Твой брат позвал тебя, и ты откликнулся. Ты не был обязан приезжать, ты мог остаться в Европе. Кто обвинит тебя после того, что твой отец сделал с тобой? Ты вернулся в страну, которая осудила тебя. Ты занял свое законное место рядом с братом. И это не слабость, Ксеркс, а сила. – Она смотрела на него, желая, чтобы он увидел уверенность в ее взгляде. – Ты выносливый. – Девушка прижала ладонь к его груди в области сердца. – Для меня ты не трус, а герой.

Калиста стояла на солнце, белая ткань ее платья подчеркивала золотистый оттенок ее кожи. Блестящие волосы падали ей на спину. Она выглядела очень женственно, но смотрела на него с ожесточенным и горделивым лицом воина.

– Герой, – сказала она и посмотрела на него так, что он почти почувствовал себя таковым.

– Ты действительно в это веришь? – Ксеркс постарался отшутиться и сделать вид, что ему все равно.

Ему хотелось, чтобы она поверила в его невиновность. Если она поверит ему, у него будет надежда на будущее.

Странно, что он вспомнил о надежде. Он никогда не думал об этом раньше, даже не замечал, что нельзя жить без надежды.

– Да, – уверенно сказала Калиста. – Я в это верю.

Гнев Ксеркса и жгучая ненависть к себе растаяли как снег под весенним солнцем.

Она увидела в нем силу. Она считает его героем. Как он мог ей не поверить? Теперь он будет надеяться, что станет хорошим отцом, а их ребенок сможет им гордиться и будет на него равняться.

И принц сможет стать ей хорошим мужем.

Желание Ксеркса усиливалось. Девушка нежно поглаживала его грудь.

Он посмотрел в ее янтарные глаза и тихо спросил:

– О, Калиста, чем я заслужил тебя?

Она покраснела:

– Я говорю правду.

– Но эту правду никто не хотел видеть, кроме тебя. Мой отец видел во мне только недостатки, которых во мне не было.

– Он был не прав. – Ее взгляд посуровел. – Он не должен был так поступать с тобой. И не имел права причинять тебе вред. Отец должен поддерживать своего ребенка, а не подводить его.

Ксеркс погладил ее скулы большими пальцами, ее кожа была нежной и горячей.

– Твой отец подвел тебя? – спросил он.

– Он сделал все, что мог.

– Чего он не дал тебе, Калиста?

Она опустила ресницы:

– Он не стал мне матерью.

– Ты старалась быть любимой дочерью своей матери, а потом пыталась стать любимым сыном своему отцу, – тихо сказал принц. – Ты мне это рассказывала.

– Да. – Девушка не смотрела на него.

– И кем ты в конце концов стала? – мягко спросил он.

Она напряглась и попыталась отодвинуться от него, но он усилил хватку, удерживая ее на месте.

– Ты была у кого‑нибудь любимой, Калиста? Тебя любил мужчина?

Девушка напряглась.

– Нет. Ты мой первый мужчина.

Он не испытал ни шока, ни удивления. Только то же чувство, которое накрыло его, когда она сообщила ему о своей беременности.

Принц осторожно запрокинул ее голову, заставляя Калисту встретиться с ним взглядом.

– Значит, ты только моя, – просто сказал он, опустил голову и поцеловал ее в губы.

Калиста замерла. У нее были горячие и сладкие губы, которые показались ему отличным противоядием от той горечи, которая жила в его душе.

Она стала его богиней, которой он должен поклоняться.

Нетерпеливо проворчав, девушка обхватила его шею руками, поднялась на цыпочки и жадно поцеловала в ответ. Она цеплялась за него, как тонущий человек, словно Ксеркс был ее последним шансом на спасение.

Ксеркс нежно поглаживал ее шею, грудь и бока, наслаждаясь теплом и шелковистостью ее кожи.

– Ксеркс. – Она вздрогнула, прижимаясь к нему. – Пожалуйста…

– Тише, – пробормотал он у ее губ. – Не торопись.

Он остановил ее протесты долгим и мучительно сладким поцелуем. Калиста стала нетерпеливее и отзывчивее. Ее руки страстно поглаживали его грудь и живот, потом торопливо расстегнули молнию на его джинсах.

Ксеркс взял пальцами ее запястья и завел их ей за спину, удерживая на пояснице. Она постаралась высвободиться, но он не отпускал ее.

– Ксеркс! – в отчаянии воскликнула она. – Поторопись.

– Тише. – Он развязал бретельки на ее платье. – Лучшее достается тому, кто умеет ждать.

– Я не хочу ждать.

– Я знаю, что не хочешь. – Он мягко касался губами ее рта. – Какая нетерпеливая девушка. Но ты меня подождешь, потому что ты моя, Калиста. Ты понимаешь?

Она покачала головой. Он не знал, то ли девушка не понимала его, то ли не хотела принадлежать ему. В любом случае это не имеет значения.

Ее платье соскользнуло вниз, обнажая красивую грудь. Она тихонько простонала, стараясь вырваться из его хватки, но он крепче сжал ее, продолжая медленно и нежно целовать. Потом стал ласкать ее обнаженную золотистую кожу, с каждым прикосновением доказывая ей, какая Калиста желанная.

Его сердце сжалось. Да, он будет обожать ее. Принц понял это в тот момент, когда увидел Калисту в золотистом платье в спальне. Возможно, даже раньше. Может, тогда, когда увидел, как она стоит в дверях в униформе, рослая, горделивая и сильная.

Девушка заставила его почувствовать себя достойным человеком. Теперь его очередь баловать ее.

Он погладил пальцами изгибы ее обнаженной груди, потом обхватил их ладонями. Она ахнула, выгнулась и прижалась к нему, требуя большего.

Но он отказывался от спешки, нежно сжимая ее грудь и дразня кончиками пальцев ее соски, чувствуя, как она реагирует на его прикосновения. Калиста вздрогнула и снова постаралась вырваться из его хватки.

Он спустил ее платье ниже, и оно упало на пол. Отпустив ее руки и встав на колени, Ксеркс принялся целовать и поглаживать ее бедра.

– Ты не должен стоять передо мной на коленях, – хрипло сказала девушка.

Он взглянул на нее и заметил ее покрасневшие щеки и потемневшие янтарные глаза. И нежно погладил большими пальцами ее бедра, не отрывая от нее взгляда.

– Почему нет? – мягко спросил Ксеркс. – Ты моя богиня, Калиста. И я хочу поклоняться тебе.

– Нет. Я всего лишь солдат, а принц не должен становиться на колени.

– Но ты не просто солдат. – Он продолжал ласкать ее, давая понять, какая она красивая и желанная. – И я не просто принц. Я мужчина, а ты красивая женщина. Почему бы мне не встать перед тобой на колени?

– Я… – Калиста вздрогнула, выглядя сбитой с толку.

Она хотела его, это было очевидно. И все же ее это расстраивало, и Ксеркс не знал почему. Вот уже несколько дней она наслаждалась его прикосновениями. Что же изменилось?

Наконец до него дошло. Они занимались сексом и утоляли желание. Но никто из них не задумывался об эмоциональной близости. Сейчас все по‑другому, и мужчина это почувствовал. Ему хотелось подарить ей удовольствие и показать, что она особенная, не ради его собственного удовольствия, а ради нее самой.

Он не может притворяться, что ему все равно. Она стала ему небезразлична.

Но Калиста не унималась.

– Ты не можешь, – резко произнесла она. – Я тебе безразлична.

Он надменно поднял бровь, чтобы она знала, что он не собирается отступать.

– И почему бы нет?

– Потому что я не хочу, чтобы ты это делал. – Она тяжело вздохнула, ее янтарные глаза яростно сверкнули. – Принцу наплевать на телохранительницу.

Он мог ответить, что дело было не только в этом, но сейчас не время торопиться, к тому же он не из тех, кто подчиняется приказам. И он не привык сдаваться – она сама ему об этом сказала.

– Принц делает все, что хочет. – Ксеркс встретил ее сердитый взгляд. – И мужчина тоже.

– Ксеркс…

Но он был готов к драке, поэтому проигнорировал ее сопротивление и стал покрывать поцелуя ми ее живот и бедра, а потом уткнулся носом в ее промежность.

Девушка вздрогнула, когда он начал ласкать ее языком, и простонала. Она не отстранилась и не потребовала снова, чтобы он остановился. Вместо этого впилась пальцами в его волосы, пока он ласкал ее.

Когда у нее едва не подкосились ноги, он встал, подхватил ее на руки и положил на диван. Ксеркс остановился только для того, чтобы избавиться от собственной одежды, а потом присоединился к Калисте.

Она потянулась к нему и обвила ногами его торс. У нее было горячее тело, атласная кожа, твердые мускулы и мягкие формы, от нее пахло сексом и желанием.

Он прижался губами к шее Калисты, смакуя вкус ее кожи, а потом вошел в нее. Девушка подняла руки к его плечам, скользя пальцами по его спине и царапая ее ноготками. Повернув голову, она прикусила его нижнюю губу.

Казалось, она борется с ним или наказывает, но он не сопротивлялся. Она – обученный солдат и умеет сражаться. Но он научит ее, что отказ от борьбы и капитуляция могут быть приятными и сладкими.

Молодой человек знал, чего хочет, и был терпеливым. Он показывал ей, что принц действительно может любить свою подчиненную. Шквал ощущений преследовал его: ее мягкость, запах, ласки и стоны.

Он полностью сосредоточился на ней. Она стала центром его мира.

Мужчина двигался сильнее и быстрее, приближая кульминацию. Они станут мужем и женой по‑настоящему, между ними будет не только физическая, но и эмоциональная близость, и Калиста должна это понимать.

Очнувшись от сладкого забытья, она сказала:

– Не привязывайся ко мне.

Но было поздно, потому что Ксеркс уже влюбился в нее.