Калисту разбудил мягкий розовый сумеречный свет, проникающий в окна. Наверное, она проспала полдня, что неудивительно, учитывая потрясения последних двенадцати часов.

Уставшая после разговора с Ксерксом, она просто легла на широкую белую кровать в большой белой комнате, которую он ей показал, и заснула.

Калиста не ожидала, что они разговорятся по душам и поделятся друг с другом безрадостными воспоминаниями. Она не предполагала, что принц проходил такие испытания. Его пытали. И несмотря на то, что он не принял яд, он не сломался, однако отец выслал его из страны.

Почему? Неужели король верил, что Ксеркс все равно сломается?

Калиста выдохнула, перекатилась на спину и уставилась в потолок, размышляя о последнем саркастическом замечании Ксеркса и о том, как он задел ее за живое. Ему не нравилось, что она задает ему вопросы, и поэтому он снова превратился в тигра, обнажившего острые зубы. Она устала, и ей было стыдно за собственную слабость, хотя его слабость была намного серьезнее.

Ей следовало презирать его за то, что он не проглотил капсулу с ядом и думал о своем гневе на отца, а не о благе своей страны. Но Калиста его не презирала. Наверное, его слишком беспокоило то, что он не умер. Он явно ожидал, что она тоже его осудит, хотя она понятия не имела, почему ее мнение важно для него.

Калиста была уверена в одном: Ксеркс не слабак. Он силен физически, и ему наверняка потребовалось много душевных сил, чтобы вернуться в страну, жители которой осудили его.

Кроме того, он очень беспокоится о безопасности своего ребенка, и Калиста не могла это не уважать. Она сама защитница, а преданность Ксеркса своему будущему ребенку вызывала восхищение.

Ей в самом деле хотелось знать, почему он считает, что подводил людей. С кем он потерпел неудачу – с отцом, братом или кем‑то еще?

Калиста может и дальше отказываться выйти за него замуж, но ее ребенок нуждается в любви и защите. Она совершила ошибку, и ей не избежать ответственности. Сейчас ею руководят эмоции, а не разум. Она обязана рассуждать как воин и изменить свою стратегию.

Ксеркс сказал, что долг принца или принцессы – служить своей стране. Она не думала об этом раньше. В его словах был смысл. Выйдя за него замуж, она станет принцессой и продолжит служить Аксиосу. И она будет защищать своего ребенка.

Перевернувшись, она посмотрела на большие окна с видом на море. Тонкие белые занавески были задернуты, отчего свет казался рассеянным, но Калиста видела сверкающее море. Здесь было очень спокойно, слышались только слабый шум волн, разбивающихся о скалы, и крики чаек.

Каким мужем будет Ксеркс? Что для него значит брак? Единственным примером семьи для Калисты были ее родители, но их отношения не назовешь идеальными. Ее мать была такой милой и любящей, но в конце концов она предала и мужа, и дочь, оставив их ради другого мужчины.

Калисте стало ужасно обидно, хотя она старалась не обращать на это внимания. Нет, ее мать просто была слабой, вот в чем проблема. Она хотела любви, но у нее была любовь. Калиста любила ее всем сердцем, но Нериде этого было недостаточно.

Она ушла от мужа и дочери.

Отец Калисты был прав в ту ночь, когда сказал ей, что любовь – ложь и слабость. Любви не место в жизни солдата. А поскольку Калиста останется воином, когда выйдет за Ксеркса, в ее жизни не будет любви.

Самому Ксерксу все равно. Он не любит ее, и он уже сказал, что королевские браки заключаются без любви.

Устав от размышлений, Калиста приподнялась и убрала волосы с лица. Надо принять душ и переодеться.

Душ в ванной комнате был большим, с идеальным напором воды. Почувствовав себя отдохнувшей, Калиста завернулась в полотенце и прошла в спальню. Сумка, которую охранник забрал из вертолета, лежала на диване у окон. Подойдя, она расстегнула молнию. Внутри была яркая шелковистая одежда, похожая на нижнее белье.

Она надела золотистый бюстгальтер и трусики и синий шелковый халат, который, по крайней мере, скрывал ее наготу.

Чувствуя себя уязвимой, она открыла дверь и пошла искать Ксеркса. Если повезет, она не столкнется с персоналом, которому станет интересно, почему та бродит по дому в шелковом халате.

Никто не попался ей на пути. Калиста облегченно вздохнула. Все комнаты были большими, с видом на океан и закатное небо. Мебель была скромной, в деревенском стиле, стены белыми, а шелковые подушки и коврики то тут, то там создавали яркие акценты.

В декоре не было ничего вычурного или формального. Это был дом для проживания, а не для восхищения.

Услышав шум на одной из террас, Калиста вышла на прохладный белый камень и увидела Ксеркса, плавающего в огромном бассейне.

Большие стеклянные двери, отделявшие террасу от дома, были отодвинуты в сторону, поэтому она вышла к бассейну и стала наблюдать за Ксерксом.

На него было приятно смотреть. Сильный и ловкий, он двигался в воде, как акула.

Она очень старалась не думать о нем прошедшие недели, не вспоминать подробности их ночи. Она пыталась забыть их близость, оставить ее в прошлом. Но, думая о Ксерксе, снова и снова испытывала желание.

Когда поженятся, они будут спать вместе.

От этой мысли у нее пересохло во рту. Если она выйдет за него замуж, то будет наслаждаться. Он ясно дал понять, что хочет заниматься с ней сексом. Размышления об этом были подобны камню, брошенному в неподвижную воду пруда.

Рядом с Ксерксом Калиста снова почувствует себя свободной.

Ксеркс, должно быть, заметил ее, потому что остановился, запрокинул голову и выпрямился. Вода стекала по его телу, свет заходящего солнца окрашивал его оливковую кожу в темно‑золотистые оттенки. Он запустил пальцы в мокрые черные волосы, и Калиста зачарованно наблюдала за игрой его мускулов.

Он улыбнулся. Его обаяние казалось почти оскорблением, потому что ни одному мужчине не нужно быть таким великолепным.

– Добрый вечер, Калиста! Как ты поспала?

– Очень хорошо, – ответила она хриплым голосом с придыханием.

Удары сердца тяжело отзывались эхом у нее в ушах, пока Ксеркс долго осматривал ее с головы до ног. Она внезапно вспомнила, во что одета, и ее лицо покраснело от явного одобрения в его взгляде.

– Я знал, что халат тебе подойдет.

Калиста вдохнула, сопротивляясь желанию скрестить руки на груди.

– Мне больше нечего надеть.

– По‑моему, тебе больше ничего не нужно. – Он положил руки на белый камень у края бассейна. – Я бы предпочел видеть тебя голой, но в нижнем белье и халате ты не будешь смущаться.

Калиста открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент Ксеркс плавно вылез из воды. Из ее головы вылетели все мысли. Моргнув, она уставилась на него, поняв, что он полностью обнажен.

Ей стало жарко.

– На тебе ничего нет, – глупо сказала она.

– Это мой бассейн, а все сотрудники ушли домой. – Он соблазнительно улыбнулся. – Присоединяйся ко мне. Похоже, тебе надо немного остыть.

Она почти не слышала его и не могла оторвать от него взгляда. Он был настоящим произведением искусства. Не понимая, что делает, Калиста медленно подошла к нему. Он не сдвинулся с места, наблюдая за ее приближением, в его глазах вспыхнуло желание.

Калиста остановилась в нескольких дюймах от него и прикоснулась рукой к длинному шраму на его животе.

Ксеркс крепко схватил пальцами ее запястье.

Она удивленно подняла на него глаза.

Теперь он не улыбался, ленивая соблазнительность сменилась ожесточенностью.

Ксеркс ничего не говорил, только смотрел на нее, сжимая ее запястье.

– Что с тобой? – спросила она. – Той ночью ты разрешал мне прикасаться к тебе.

Он молчал, у него на подбородке дрогнула жилка. Потом он медленно отпустил ее руку.

Сердце едва не выскочило из ее груди. Ей не следовало давить на Ксеркса, потому что ее прикосновение всколыхнуло его болезненные воспоминания. Однако, не сводя с него глаз, она снова провела пальцами по светлому шраму. Его кожа была влажной и прохладной от воды, он напрягся, и его глаза потемнели.

– Больно? – мягко спросила Калиста.

– Нет, – грубо отрезал он.

– Это было в тот раз, когда тебя схватили?

– Нет, – повторил он. – В другой раз.

Она нахмурилась:

– Когда?

Ксеркс не ответил, его глаза угрожающе сверкнули. Он запустил пальцы в ее распущенные волосы, запрокинул ее голову и поцеловал в губы. Поцелуй был резким, страстным и гневным. Ему не понравилось, что она прикоснулась к его шраму.

Она решила отстраниться от него и потребовать объяснений, но потом он прикусил ее нижнюю губу, и Калиста забыла обо всем, перестав сопротивляться.

Она прижала обе руки к его груди еще до того, как осознала, что делает.

Он сильнее сжал ее волосы, углубляя поцелуй. Его губы были горячими, от них пахло приятной и восхитительной свободой. Этот поцелуй захватил ее и заставил капитулировать. Влага на его коже попала на ее шелковый халат, Калиста в отчаянии прижалась к Ксерксу, жадно целуя его в ответ и слушая его одобрительные стоны. Подхватив на руки, поднес ее к лежаку и положил на белую подушку.

Принц встал на колени у нее между ног и сорвал с нее трусики. Затем широко раздвинул ей ноги и опустился на нее. Она затаила дыхание от чудесной прохлады его кожи и мощного тела. Он снова поцеловал ее в губы, и страстное желание захватило обоих с новой силой.

Когда Ксеркс вошел в нее, она испытала такое острое и резкое удовольствие, что закрыла глаза от внезапных слез. О да, она хотела именно этого. Он был внутри ее, освобождая от самоконтроля и собственных ожиданий и ограничений, которыми она сдерживала себя.

Он осторожно погладил ее по шее, углубил поцелуй и слегка сдвинул бедра, изменяя угол своих движений. Наслаждение накрыло Калисту, и она закричала ему в рот, ослепленная и разбитая удовольствием.

Ксеркс лежал на теплом теле Калисты, ошеломленный обрушившимся на него оргазмом, который сокрушил его.

Он не мог шевелиться и говорить, чувствовал только ее руки, которые легонько поглаживали его вверх‑вниз по спине. Он не совсем понимал, что с ним только что случилось.

Весь день он не мог успокоиться после разговора, который состоялся у него с Калистой на террасе. Воспоминания взволновали его, он не мог сосредоточиться. Он снова и снова думал о том, как она призналась в своей неудаче в армии и о своем нежелании, чтобы ее считали женщиной. Потом, когда беспокойство стало невыносимым, Ксеркс спустился к бассейну, чтобы освежиться. А когда появилась Калиста, его волнение сменилось желанием.

Он не ожидал, что она коснется того шрама на его животе – первого пореза ножом в дворцовом подвале. Ксеркс не ждал ни прилива боли, вызванного прикосновением, ни того, что он схватит ее за запястье. Девушка испуганно посмотрела на него, и ему пришлось отпустить ее и проявить сдержанность.

Однако успокоиться ему не удалось. И как только она снова прикоснулась к нему, он придумал лишь один способ отвлечь ее.

Ксеркс не планировал, что поцелуй поглотит их, но хотел заниматься с ней сексом, медленно и нежно.

Этого не должно было случиться. Принц не должен был испытывать ничего, кроме физического удовольствия. Но он чувствовал себя напряженным и боялся, что вот‑вот потеряет самообладание.

Он понимал, что Калиста сломит его волю, если он уступит ей.

Ну, эту проблему легко решить. Ксеркс просто не позволит ей это сделать.

Пусть она прикасается к его телу, но ничто не разрушит стены, которыми он закрыл бы свои эмоции. Принц очень старался избавиться от них после того, как просидел в дворцовом подвале, обнаружив, что пытки были проверкой его выносливости. Но после поимки в пустыне понял, что это невозможно. Его недостатки всегда будут с ним, а он может только от них отгородиться. Притвориться, что их не существует.

И это у него получалось, пока не появилась Калиста, которая разбудила его чувства и заставила осознать, как долго он лгал себе. Ведь, несмотря на все притворства, его недостатки не исчезли.

Ксеркс не мог позволить ей влиять на него и дальше.

Молодой человек передвинулся так, чтобы не полностью лежать на Калисте, потом приподнялся и посмотрел на нее сверху вниз.

Ее золотистая кожа стала темно‑розовой, красивые волосы разметались по белой подушке, а янтарные глаза приобрели великолепный медный оттенок, губы покраснели и припухли от поцелуев.

Перед ним была пресыщенная женщина, а не воин.

Он убрал волосы с ее лба:

– С тобой все в порядке? Тебе не больно?

– Нет. – Ее сладкий голос был слегка хриплым, она гладила его руками по спине. Девушка улыбнулась, и его сердце замерло. – Нисколько.

Нет, принц не хотел, чтобы она ему улыбалась. Не желал чувствовать раздражающе нежные прикосновения кончиков ее пальцев. Он хотел, чтобы ее ногти царапали его спину, а зубы кусали и ноги обвивали его торс.

– Хорошо. – Ксеркс наклонился и снова поцеловал ее в губы, потом опустился ниже, покрывая поцелуями ее шею и пульсирующую венку.

– Что случилось? – спросила Калиста. – Почему ты остановил меня?

Ему не надо было спрашивать, что она имеет в виду. Он уже знал ответ. Но не желал об этом говорить, поэтому ущипнул губами ее шею.

– По‑моему, мне надо объясниться, – пробормотал принц, снова покусывая ее шею.

Калиста затаила дыхание.

– Если ты еще не поняла, то я должен сказать: у нас будет настоящий брак.

– Ксеркс. – Она вздрогнула и прижала руки к его груди.

Он уткнулся носом в ее шею, прямо под ухом.

– Мне нравится, как ты зовешь меня по имени. – Он провел губами по ее чувствительным ключицам. – Скажи еще раз.

Ее руки уперлись ему в грудь.

– Ксеркс, остановись!

Он снова поднял голову, не скрывая гнева.

– Я не хочу сейчас об этом говорить. У меня есть дела поважнее.

Калиста задрожала, но не отвела взгляд.

Ксеркс обманулся в ней, думая, что она обычная женщина. Он не подозревал, что она будет агрессивной, как воин, именно сейчас.

– Ты говорил, что мы с тобой должны быть откровенны друг с другом, – тихо произнесла девушка.

– Но я уже рассказал тебе то, что хотел. – Он погладил рукой ее бок, потом обхватил пальцами ее полную грудь. – Твоя очередь. – Ксеркс коснулся большим пальцем ее напряженного соска. – Или займемся чем‑нибудь другим? – Он игриво поглаживал ее сосок. – Я уверен, это будет для тебя намного приятнее.

Она тихонько вздохнула, когда он нежно прикусил ее грудь. Ее ресницы затрепетали, она выгнула спину. Девушка была очень отзывчивой.

– Когда мне было примерно двенадцать, мама пообещала отвезти меня за покупками на день рождения, – хрипло сказала она. – Я очень ее любила. Я обожала проводить с ней время и с нетерпением этого ждала. Но когда настал тот день, она заявила мне, что у нее назначена встреча, которую не может отменить, и мы не поедем в магазин. Я очень расстроилась и разозлилась. Я до сих пор не знаю, почему я отправилась за ней. Я села на велосипед и поехала за ней в город.

Ксеркс перестал ее ласкать, поняв, как девушка переживает.

– Она не поехала в офис, как я предполагала, – продолжала Калиста. – Вместо этого поехала в парк, где у фонтана ее ждал мужчина. Он обнял ее и поцеловал, и тогда я поняла, что это не рабочая встреча. Она встречалась со своим любовником. – Глаза Калисты были полузакрыты. – Я ужасно рассердилась. Я вернулась домой и обо всем рассказала отцу. И он тоже разозлился. Той ночью я услышала их крики в его кабинете, поэтому присела за дверью и стала подслушивать. У нее был роман уже год, потому что считала, что мой отец ее не любит. А он назвал ее изменницей и шлюхой и сказал, что больше не хочет ее видеть. Мама выскочила за дверь со слезами на лице. Я никогда не забуду, как она посмотрела на меня. – Ее голос стал тише. – Я очень любила ее и хотела быть на нее похожей. Но нескрываемая ненависть в ее глазах в тот момент… Она кричала на меня, что я виновата и что я разрушила ее жизнь. А потом она уехала. – Калиста подняла веки и уставилась Ксерксу в глаза. – Я больше никогда с ней не встречалась.

Ее глаза потемнели от давней обиды, и Ксерксу вдруг захотелось поцеловать ее прекрасные губы и погладить ее шелковистую кожу, чтобы Калиста успокоилась.

– Папа сказал мне, что я не виновата, – продолжала она. – Я поступила правильно, когда рассказала ему о том, что видела. Он сказал, что я никогда не разочарую его, как она. Что я буду ему верна. Но иногда я задаюсь вопросом, действительно ли я поступила правильно. Иногда… – Калиста сглотнула. – Иногда мне кажется, что я предала ее.

От боли в ее голосе у него сдавило грудь. Ему не хотелось, чтобы она думала, что предала свою мать. Учитывая ее верность Аксиосу, она в самом деле сильно переживает.

Ксеркс нежно коснулся рукой ее щеки.

– Ты никого не предала, – сказал он. – Если у твоей матери был роман, значит, брак твоих родителей уже был обречен. Рано или поздно они все равно бы расстались.

Калиста сглотнула:

– Мне не следовало так злиться из‑за той дурацкой поездки по магазинам. Я не должна была рассказывать отцу. Мне надо было поговорить с ней наедине. Но я этого не сделала. Я могла думать только о том, что она испортила жизнь отцу и мне, и мне захотелось разрушить ее жизнь.

Мать Ксеркса умерла очень молодой, и принц почти не помнил ее. Но знал, каково злиться на любимого родителя. Чувствовать себя преданным им. Ощущать себя брошенным.

Он провел большим пальцем по ее губам, затем наклонился и поцеловал ее нежно и сладко.

– Тебе было двенадцать лет, – тихо произнес Ксеркс. – Твои чувства объяснимы. Она не должна была злиться на тебя. У нее был роман. Это ее проблема, а не твоя.

Глаза Калисты стали мрачными.

– Мне не терпелось погубить ее, Ксеркс. Так я и сделала.

– Ты любила ее, а она обидела тебя. Злость – это неплохо. Ты просто ускорила то, что обязательно случилось бы.

– Но она ушла. И я больше никогда ее не видела.

Он ужасно разозлился на ее мать, которая причинила ей такую боль.

– Значит, она дура, – в ярости сказал молодой человек, глядя ей в глаза. – Не твоя вина в том, что она отвернулась от тебя. Это было ее решение. Она должна была остаться с тобой, как бы ты ни поступила, потому что такова материнская обязанность.

– Но если бы я так не злилась, не дала бы волю эмоциям. Если бы я не была такой слабой…

– Ты не была слабой, – категорично прервал он, чтобы у нее не осталось сомнений. – Слабой была она, потому что отвернулась от своего ребенка.

Калиста долго молчала и только смотрела на него снизу вверх, потом произнесла:

– Твоя очередь рассказывать.

Но он не хотел этого. Не желал, чтобы ее болезненное прошлое показалось ей пустяком в сравнении с его воспоминаниями, поэтому он только покачал головой и поцеловал ее снова.

– Ксеркс, перестань, – пробормотала девушка у его губ, но как‑то неубедительно.

– Позволь мне порадовать тебя, Калиста, – прошептал он.

Она вздохнула и стала поглаживать руками его грудь, а он углубил поцелуй. Мужчина разжигал страсть, которую девушка старалась скрыть под маской бесстрастного охранника.

Ксеркс не хотел, чтобы она отгораживалась от него. Он не желал, чтобы она думала, что проявление чувств – слабость. Ему не терпелось увидеть ее необузданной и страстной.

Он целовал ее шею и грудь, обводил языком напряженные соски. Потом обхватил губами ее грудь и стал нежно посасывать.

Калиста вздрогнула, изгибаясь под ним, и тяжело задышала. Ее тело было гибким, сильным и поразительно красивым. Она раскраснелась, разомкнула губы и стала невероятно соблазнительной.

Принц целовал ее плоский живот и бедра и ласкал между ног. Она вскрикнула и вздрогнула, когда он вошел в нее. Он не торопился, желая растянуть удовольствие. А потом, когда она была на грани, он с наслаждением слушал, как она кричит от удовольствия.