Ксеркс был не против ее побаловать. Особенно если это связано с сексуальными играми. Однако пока Калиста не готова к ним, а это означает, что ему придется действовать медленно.

Она должна смириться с его решением. Никакой другой выбор недопустим, особенно сейчас. Вчера вечером Ксеркс виделся с Элени и сообщил ей новость. Элени обрадовалась и была более чем счастлива, что его предложение военной поддержки ее страны остается в силе. Она также согласилась оказывать Аксиосу политическую поддержку до тех пор, пока считается, что именно она отменила помолвку.

Однако разговор с братом был не таким радостным.

Адонис пришел в ярость, узнав о беременности Калисты, и грубо выругался, говоря о репутации Ксеркса, его положении и о том, как он обещал уважать аксиосские традиции и так далее. Ксеркс слышал все это ранее, поэтому выслушал брата и заявил, что женится на Калисте.

Адонис не был в восторге, но у него не было выбора, кроме как одобрить этот брак.

А потом Ксеркс решил, что ему и Калисте лучше на время уехать из столицы, чтобы скандал утих. Он недвусмысленно сказал Адонису, что беременность Калисты должна держаться в секрете до тех пор, пока они не поженятся. Он не хотел, чтобы скандал каким‑то образом повлиял на Калисту. Его брат что‑то язвительно пробормотал в ответ, но Ксеркс был непреклонен.

Калиста посмотрела на него совсем нелюбезно:

– А если я откажусь?

– Это не обсуждается, Калиста. – Ксеркс налил себе кофе.

И он добьется своего. Его отец сказал ему незадолго до изгнания, что он слаб. Он может доказать, что его отец ошибался насчет него, а может признать отцовскую правоту.

А можно просто притвориться, что ему на все наплевать.

Пока Ксеркс выбирал третий вариант, и все складывалось нормально. Однако теперь все будет иначе. Чтобы стать примерным отцом, он должен заботиться о ребенке, и он будет заботиться о нем. В конце концов, он совсем не был похож на своего отца.

Она гневно смотрела, как Ксеркс ставит кофейник на стол.

– То есть мои желания не в счет?

– Не в счет, когда идет речь о безопасности нашего ребенка. – Он взял чашку и внимательно посмотрел на Калисту. – Что именно тебе не нравится? Или причина только в том, что у тебя нет выбора?

Она стиснула зубы.

– Причина не только в том, что у меня нет выбора. По сути, вы приказываете мне изменить свою жизнь ради вас.

– Не ради меня, – поправил принц. – Ради нашего ребенка. И твоя жизнь все равно изменится. Или ты думаешь, что будешь работать в охране на девятом месяце беременности?

На скулах Калисты выступил румянец.

– Я не думала об этом. У меня не было на это времени.

Он махнул рукой:

– Ну, у тебя появилось время, чтобы подумать, Калиста. Твоя жизнь все равно изменится, поэтому свадьба не усложнит твое положение. У тебя будет крыша над головой, ни ты, ни ребенок не будете ни в чем нуждаться. Тебе не придется беспокоиться о деньгах. Обо всем позаботятся за тебя.

– Осталось только согласиться стать вашей женой, – решительно сказала она.

Ксеркс улыбнулся:

– Брак со мной может быть очень приятным.

Она покраснела сильнее.

– Я не хочу выходить за вас. Я всегда хотела служить в армии Аксиоса.

Ему стало любопытно.

– Есть и другие способы служить своей стране, которые намного увлекательнее, чем охрана Адониса или меня.

– Мой отец был капитаном, и я хотела пойти по его стопам. – Она помолчала, потом прибавила: – И мне дорога моя страна. Я много лет упорно трудилась, чтобы добиться успеха, и я не хочу бросать все это ради брака.

Ксеркс ее понимал. Она наверняка столкнулась с множеством проблем, чтобы добиться успеха в армии. Он отлично знал, что такое армейская карьера.

– Тебе нужна слава? – спросил он.

Она насторожилась и села с очень прямой спиной. Ему захотелось поставить чашку, подойти к Калисте и размять ее плечи.

– Нет, – уверенно сказала она, в ее глазах читалась непонятная эмоция. – Меня не волнует слава. Я люблю эту страну, и для меня самая большая привилегия – служить ей.

– А твой ребенок? – спросил Ксеркс, потому что рано или поздно ей придется понять, в какой ситуации она оказалась. – Если ты не выйдешь за меня замуж, что ты будешь делать? Женщины с детьми, безусловно, могут служить в армии, но в этом случае у них должен быть партнер, который присмотрит за ребенком. А кто присмотрит за нашим ребенком, Калиста?

На ее лице отразился шок. Потом она резко отвернулась и стиснула зубы.

– Я не знаю, но я что‑нибудь придумаю, – сказала она.

Ксеркс посочувствовал ей. Он знал, каково быть лишенным выбора и чувствовать себя в ловушке. И ему не нравилось, что Калиста испытывает такие же чувства.

Калиста снова посмотрела на него:

– Почему вы так настаиваете на браке?

– Потому что я подвел очень многих людей. – Он выдержал ее пристальный взгляд. – Но я не подведу своего ребенка.

– Как мое замужество поможет нашему ребенку?

– Я хочу, чтобы наш сын или дочь жили со мной во дворце, где я смогу их защитить. Им нужны мать и семья. Все это будет у него, когда мы поженимся.

Калиста с такой силой сжала подлокотники стула, что побелели костяшки ее пальцев.

– И как я смогу вписаться в такую жизнь? – спросила она.

Ксеркс наблюдал, как солнечный свет скользит по ее волосам, выделяя прядки золотистого и карамельного цвета. Ему не терпелось прикоснуться к ним.

– Ты будешь моей любовницей, – сказал он.

Она резко взглянула на него, и стало очевидно, что ей совсем не нравятся его слова. Вспышка гнева Калисты напоминала жар от камина, прорывающийся через железную решетку. Ксеркс был готов отдать все, что угодно, чтобы преобразовать ее гнев в страсть и удовольствие. Однажды ему это удалось, и Калиста была в восторге.

– Это все, что вы хотите от меня? – произнесла она. – Секс и мой ребенок?

– Наш ребенок, – уточнил он. – А что еще ты можешь мне предложить?

Калиста вздернула подбородок, ее глаза янтарного оттенка сверкнули золотым огнем.

– Не играйте со мной, ваше высочество. Я не одна из ваших хорошеньких игрушек. Я могу убить вас.

Он улыбнулся, и каждый мускул его тела напрягся от мысли о ее попытке убить его.

– Попробуй и узнаешь, как далеко ты зайдешь.

На секунду он подумал, что Калиста в самом деле бросится на него. Венка у основания ее шеи забилась чаще. Солнечный свет, пробивающийся сквозь виноградные лозы над их головой, золотил ее кожу.

Ему хотелось, чтобы она встала со стула и потянулась к нему. И тогда он обнял бы ее, успокоил и подарил удовольствие.

Но Калиста не сдвинулась с места, выражение ее лица стало жестким. Словно она вылила холодную воду в огонь своего гнева и потушила его.

– Мне надо отдохнуть, – произнесла она натянутым тоном. – Пожалуйста, покажите мне мою комнату.

Ксеркс понял, что обидел ее.

И ему это не понравилось. Он осознал, какая пропасть лежит между ними. Более того, у Калисты действительно не было выбора, а у Ксеркса он был. Она не сможет ему отказать, но даже если не выйдет за него замуж, то все равно проиграет, став матерью‑одиночкой.

Она уязвима.

Калиста желает служить своей стране. Она упорно трудилась, чтобы добиться успеха. А потом совершила ошибку и теперь за нее расплачивается. Она права – несправедливо играть с ней.

Но Калиста не просто воин. На самом деле она страстная и пылкая женщина, которая интересовала его больше всех. Неужели она не понимает, что абсолютно нормально иногда быть такой женщиной?

Однако сейчас не время для подобных дискуссий. Калиста выглядит измученной.

Ксеркс осторожно произнес:

– Я Хранитель трона, это мой официальный титул. И моя цель – возглавить армию, чтобы защитить Аксиос. У моей жены будет такая же жизненная цель. Фактически любой принц или принцесса Аксиоса обязаны защищать свою страну. Я понимаю, что это не армия, но конечная цель все та же.

Ее взгляд дрогнул, она смягчилась:

– Я не думала об этом.

– Не надо преклоняться перед титулами или думать о различиях в нашем социальном положении, Калиста. Мы с Адонисом носим татуировку льва только потому, что мы такие же солдаты, как и ты. Мы – главные защитники этой страны, а выйдя за меня замуж, ты пополнишь наши ряды. – Ксеркс не ожидал, что будет говорить как его отец, и это должно было его взволновать. Но он был спокоен и предельно серьезен.

Она уставилась на него, слегка хмурясь, словно удивлялась. Как будто он рассказывал ей что‑то новое.

– Да, – тихо сказала Калиста через мгновение. – Вы правы. Мы оба служим своей стране.

– Конечно, я прав. – Он вгляделся в ее лицо. – Почему ты так страстно хочешь служить Аксиосу?

– У меня свои причины.

– Ты будешь моей женой, Калиста. Теперь твои причины – мои причины.

– Но я еще не ваша жена.

Он улыбнулся:

– Как муж и жена, мы должны быть откровенны друг с другом. Ты со мной чем‑нибудь поделишься, и я с тобой чем‑нибудь поделюсь. – Ему внезапно пришло в голову, что убедить Калисту можно простыми логическими рассуждениями.

Выражение ее лица стало равнодушным.

– Откуда мне знать, что вы будете со мной честны?

Он мог рассердиться и обидеться на то, что она сомневается в нем. Хотя он ни разу не дал ей повода довериться ему.

Им придется с чего‑то начинать. И хотя ему нравилась перспектива столкновения с Калистой, Ксеркс предпочитал, чтобы она сдалась, когда ее соблазнит.

– Я клянусь жизнью своего брата, что буду честен с тобой. – Он не сводил с нее взгляда. – И я выполню свою часть сделки.

Она долго смотрела на него, прищурившись, потом кивнула:

– Ладно. Я отвечу на ваш вопрос. Да, у меня есть личные причины делать военную карьеру. – Ее пальцы поглаживали резные подлокотники стула. – Мой отец всегда хотел сына, но моя мать ушла от него, когда я была маленькой девочкой, и он больше не женился. Поэтому я решила стать для него сыном.

Неудивительно. Тимон – суровый, прямолинейный человек, очень похожий на покойного отца Ксеркса.

– Мне неприятно это говорить, – тихо сказал Ксеркс, прихлебывая кофе, – но ты слишком женственная, чтобы быть его сыном.

Калиста не ответила на его нежное поддразнивание, и выражение ее лица ожесточилось.

– Внешность женщины не имеет к этому никакого отношения.

Ксеркс разглядывал Калисту, которая сидела по‑военному прямо и неподвижно. И тут же вспомнил, как она стояла перед зеркалами в его спальне в великолепном платье, но отказывалась смотреть на себя.

– А по‑моему, это связано с женственностью, – осторожно произнес он. – И тебе, как мне кажется, это не нравится.

Ее глаза сердито сверкнули.

– Женщине непросто служить в армии. Надо работать усерднее всех, быть сильнее, не проявлять ни малейшей слабости. И нельзя выглядеть женственно, потому что тогда тебя будут воспринимать только как женщину.

Калиста была такой гордой, дерзкой и сильной. Но у него сложилось ощущение, что она старается убедить не его, а кого‑то другого.

– Это что‑то личное? Что‑то случилось? Кто тебя обидел?

– Разве это имеет значение?

– Я министр обороны, а это значит, что я несу полную ответственность.

– Ну да. – Она вздохнула. – Некоторым солдатам нравилось меня злить.

Ксеркс осторожно поставил чашку на стол, чтобы не раздавить ее пальцами.

– Зачем они тебя злили?

Калиста повела плечом:

– Наверное, чтобы проверить меня.

– И что случилось?

На ее щеках снова появился румянец, она стиснула зубы.

– Я расплакалась.

Судя по ее взгляду, плач был преступлением. Ксеркс понимал ее, потому что в армии эмоции считались проявлением слабости и ужасной беспомощности.

– Я открылась вам, – сдержанно сказала Калиста. – Теперь ваша очередь говорить.

Наверное, ей понравится, что Ксеркс тоже позволял себе слабости.

– Когда меня взяли в плен, у Адониса была неделя, чтобы найти меня, – сказал он. – И каждый день в течение недели я держал в руке капсулу с ядом и подумывал ее принять. Но я этого не сделал. Потому что убедил себя, что я нужен своему брату. Я – Хранитель трона, и, если я умру, некому будет защищать Адониса. – Он вспомнил бетонную камеру, в которой его держали и которая напоминала дворцовый подвал. Без еды и без воды, с ежедневными избиениями. – Но, по правде говоря, я не принял яд не ради Адониса, а ради того, чтобы доказать неправоту своего отца.

Калиста уже не выглядела напряженной, она с любопытством смотрела на Ксеркса:

– А в чем его неправота?

– Он считал меня слабым, – сказал Ксеркс. – Он дал мне яд, потому что думал, что я сломаюсь под пытками. Но я не принял яд, и я не сломался. Не в тот раз.

Калиста округлила глаза:

– Что значит – не в тот раз?

Дворцовый подвал. Яркий свет. Нож. Сигарета. Он был напуган. Он не знал, что это была проверка.

И Ксеркс ее не прошел.

Однажды он был слабым. Но больше этого не произойдет. Зная о потенциальной опасности, он не попадется в старые ловушки. Он будет сильным ради своего ребенка.

– Ксеркс? – Она хмурилась. – Что вы имели в виду?

Внезапно ему захотелось закончить разговор. Опершись ладонями на подлокотники стула, он поднялся.

– По‑моему, на сегодня достаточно. Ты хочешь, чтобы я показал тебе твою комнату? Или ты хочешь, чтобы я показал тебе твою кровать?

Она оценивающе оглядела его, словно отлично знала, что тот задумал:

– Покажите мне мою комнату. Но я не стану спать с вами.

Ему не терпелось уточнить, что он ничего не сказал о сексе, но решил этого не делать.

– Конечно. Как скажешь.

Она ничего не ответила, идя за ним в дом. Открыв дверь ее спальни, Ксеркс отошел в сторону, пропуская Калисту внутрь. Но она продолжала стоять, пристально смотрела на него и хмурилась. Под ее взглядом он почувствовал себя как‑то странно, словно кто‑то взял в руки его сердце и медленно сжал.

Он не понимал, почему так с ней разоткровенничался. Она – воин до мозга костей, и она оценивает его так же, как и его отец. Она относится к нему с пренебрежением и презрением, как остальные военные. Хотя ее мнение, так или иначе, было важно для него.

– Не смотри на меня так, – произнес он. – Или я решу, что ты все‑таки хочешь со мной переспать.

Ксеркс старался оттолкнуть Калисту. Если не считать легкого подергивания ее бровей, она проигнорировала его сердитое замечание.

– Вас беспокоит то, что вы предпочли не умереть? – спросила она.

Он стиснул зубы:

– Трусость – это преступление. Хотя, я полагаю, это не то же самое, что плакать перед сослуживцами‑солдатами.

Его язвительные слова произвели желаемый эффект. Он не удивился, когда она резко отвернулась, вошла в комнату и закрыла дверь у него перед носом.