Калиста проснулась следующим утром и не сразу поняла, где находится.

Комната была намного больше казармы, к которой она привыкла, и, конечно же, в ней было намного больше мебели. Низкий диван у стены и комод, несколько столиков, и кровать, на которой лежала Калиста. На каменной стене висело несколько картин, а на каменном полу был шелковый ковер.

А потом нахлынуло воспоминание о маленькой комнате с камином, о блеске разбитого стекла на полу и о вкусе апельсинового сока во рту. Карие глаза, смотрящие на нее в упор, подавляя ее волю.

Ксеркс.

Замужество.

Калиста резко выпрямилась, чувствуя себя так, будто ей на голову вылили ведро ледяной воды. Вспомнила, как Ксеркс заявил ей, что, поскольку она вынашивает его наследника, то станет его женой, и у нее нет выбора.

Калиста по‑прежнему не могла в это поверить. Он не прогнал ее, как она боялась, но она определенно не ожидала, что он потребует ее выйти за него. Это казалось нереальным.

Она – рядовой дворцовой гвардии. Не из богатой и знаменитой семьи. Она никто. И все же он хочет жениться на ней, расторгнуть уже организованную помолвку только потому, что она вынашивает его ребенка?

В этом нет никакого смысла.

Калиста не понимала, почему так рассердилась на него. Наверное, его спокойствие и то, как он взял ее пальцами за подбородок, уставился ей в глаза, почти сломили ее хрупкий самоконтроль.

Она едва не оттолкнула его. А он, казалось, отлично понял, что хочет на него напасть. Он улыбнулся, догадавшись, что еще чуть‑чуть – и Калиста поцелует его. В тот момент это казалось ей логичнее всего: она хотела справиться с пылающим клубком эмоций и немного успокоиться.

К счастью, ей удалось вовремя образумиться.

Потом Ксеркс ушел, и Калиста подождала пять минут, прежде чем открыть дверь, чтобы вернуться в казармы, а потом собрать вещи и немедленно покинуть дворец. Но как только она распахнула дверь, сразу увидела двух охранников, которым поручили проводить ее в гостевую спальню дворца. И тогда Калиста поняла, что выбора у нее в самом деле нет.

Уставшая и измученная, она отказалась протестовать и молчаливо прошла в предоставленную ей гостевую спальню. Охранники остановились у двери спальни, и Калиста поняла: они провожали ее для того, чтобы она не сбежала.

По сути, она стала пленницей.

Ей казалось, что она не уснет из‑за гнева на Ксеркса и страха перед будущими событиями. Сделав несколько упражнений, чтобы успокоиться, Калиста, не раздеваясь, легла на кровать.

Утром у нее саднило глаза и чувствовала себя очень уставшей. Она до сих пор не осознавала, что ее жизнь полностью изменилась буквально за несколько часов. Она планировала получить повышение по службе, но потом ей приказали выйти замуж за того самого принца, которого охраняла.

Поднявшись с кровати, полностью одетая, Калиста прошла в ванную комнату и плеснула водой на лицо, пытаясь решить, что ей делать.

Ясно одно: она не может выйти замуж за принца.

В дверь постучали. Еще двое охранников сообщили, что им приказано немедленно проводить ее на вертолетную площадку дворца. Ее сердце болезненно колотилось, а замешательство усилилось, когда охранник прошел мимо нее в комнату и взял кожаную сумку, которую Калиста даже не заметила.

У нее не было возможности спросить, что происходит, потому что ее вывели из комнаты и повели по гулким каменным коридорам, вниз по лестнице, затем на улицу. Извилистая дорожка с кипарисами по бокам вела к широкой и ровной вертолетной площадке, где стоял блестящий черный вертолет, вокруг которого решительно вышагивал мужчина.

Подойдя ближе, она поняла, что это Ксеркс. Он проверял последние детали перед полетом с небрежностью опытного пилота.

Калиста напряглась, когда охранники остановились и к ним подошел Ксеркс.

Он был по‑настоящему красив. Истинное воплощение прекрасного принца, в обтягивающей черной футболке и джинсах, с солнцезащитными очками в руке. Солнечный свет золотил его черные как ночь волосы, и Ксеркс улыбался привычной очаровательной улыбкой.

– Доброе утро, Калиста! – произнес он глубоким и мягким как черный бархат голосом. – Ты готова к полету?

Один из охранников положил в вертолет ее кожаную сумку.

– Полет? – Ее сердце забилось чаще. – Какой полет?

– Я подумал, нам надо отправиться в путешествие и уладить наши разногласия до объявления о помолвке. – Он кивнул обоим охранникам, и те повернулись и пошли прочь, оставив ее и Ксеркса наедине.

– Объявление о помолвке? Но я не…

– Садись в вертолет, – спокойно сказал он и открыл дверцу. – Я отвечу на твои вопросы, пока мы летим.

Во рту у Калисты пересохло, и ее снова затошнило. Накануне вечером она поела только фрукты, а сегодня утром не позавтракала, а теперь ее увозит на вертолете принц.

– Нет. – Она старалась говорить спокойно. – Ответьте мне прямо сейчас.

Ксеркс выгнул бровь:

– Будущей принцессе надо знать, как вести себя.

Калиста проигнорировала его.

– Я никуда не полечу, пока вы не скажете мне, куда мы направляемся. – Она сжала кулаки, ее раздражение усилилось. Она ни разу не чувствовала себя на грани истерики, и ей это не нравилось. Она не имеет права выглядеть слабой перед принцем, с которым однажды потеряла бдительность. Он – воин и хищник, и он бесстыдно пользуется трещинами в броне, которой она отгородилась от мира. И поскольку из‑за беременности у нее разыгрались нервы, ей придется быть особенно осторожной.

Прищурившись, он оглядел ее с головы до ног.

– Мы полетим на время на мою виллу на побережье и будем там до тех пор, пока не утихнет скандал из‑за моей отмененной помолвки.

– Вы не можете… – начала Калиста.

– Я могу. – Его глаза весело сверкнули. – Ты обязана выйти за меня, иначе я пропаду. – Принц взял ее за локоть, мягко подталкивая к вертолету. – Полет будет недолгим, а потом ты поешь.

– А где пилот? – спросила Калиста, когда он помог ей сесть в вертолет.

Ксеркс по‑мальчишески усмехнулся:

– Я и есть пилот.

Прежде чем она успела еще что‑нибудь спросить, он закрыл дверцу с ее стороны и сел на место пилота. Через пять минут они поднялись в воздух, и столица оказалась под ними. Ксеркс направил вертолет на север – к горам и побережью.

Он умело обращался с вертолетом, словно всю свою жизнь был летчиком.

– Где вы научились летать? – спросила Калиста, отчаянно стараясь прервать напряженное молчание и отвлечься от буйства чувств на душе.

Он мельком взглянул на нее и улыбнулся:

– В армии. – Даже через наушники его голос звучал как растопленный мед, насыщенный и теплый. – И я летаю после того, как уволился из армии.

Калиста понимала, что должна молчать, потому что общение выдает ее нервозность и неуверенность, но Ксеркс выглядел настолько самоуверенным, что ей не терпелось его позлить.

– Почему вы уволились из армии? – спросила Калиста, прекрасно зная, каким будет ответ.

Он тихонько рассмеялся:

– Мой отец изгнал меня за трусость. Я уверен, тебе об этом хорошо известно.

– Почему? – прямо спросила Калиста, пользуясь возможностью надавить на него. – Что вы сделали?

Ксеркс загадочно посмотрел на нее:

– Ты в самом деле хочешь обсудить это прямо сейчас?

– Почему нет? Мне больше нечем заняться.

Принц отвернулся и небрежно повел плечом, словно ему было все равно.

– Меня взяли в плен во время миссии на Ближнем Востоке. У всех нас были капсулы с цианидом, которые нужно было принять в случае пыток. Нам следовало принять яд, чтобы не выдать военные секреты. Я не принял свою капсулу. В конце концов меня спас мой брат, который пошел против приказа. Мой отец был в ярости. Он сказал мне, что я должен был умереть. Не убивая себя, я подвергаю опасности всю страну. Поэтому он выслал меня из страны.

Калисте стало не по себе. Ксеркс рассказывал об этом с таким видом, словно речь не шла о пленении и смерти. Как будто это случилось с кем‑то другим.

– Я не знаю, что сказать, – нерешительно произнесла она.

– Мой отец отказывался говорить обо мне после того, как я уехал.

Калисту одолевали вопросы. Почему он не принял яд? Почему его отец был в ярости? Разве король не обрадовался, что его сын жив?

Но ей не следует интересоваться этим. Она не должна знать. Ей надо заставить его отказаться от идеи жениться на ней.

Она была обучена убивать, проходить мили с тяжелым грузом, за секунды разбирать огнестрельное оружие, а потом снова собирать его. Часами стоять по стойке смирно, отслеживая малейшее движение.

Калиста отвернулась и посмотрела на горы внизу. Она стиснула зубы, сдерживая глупые слезы.

Почему она плачет? Она – сильный воин. Наверное, у нее разыгрались эмоции из‑за беременности. Судя по всему, ей надо перестать задавать вопросы и попытаться придумать план, чтобы Ксеркс отказался от идеи жениться на ней.

– Мне очень жаль, – просто сказала Калиста.

Он только пожал плечами и не ответил.

Остаток пути они провели в молчании, но полет был недолгим. Не прошло и часа, как они приземлились на плоской каменной крыше дворцовой виллы, построенной в скале. Небольшой пляж с безупречным белым песком располагался внизу, омываемый ярко‑синим океаном.

Как только вертолет приземлился, их встретил персонал. Отдав приказы, принц отправил сотрудников заниматься своими делами.

– Пойдем, – сказал Ксеркс, не пытаясь прикоснуться к ней. – Ты хочешь сначала поесть? Или ты предпочитаешь, чтобы я показал тебе все вокруг?

Калиста, стоя по стойке смирно, расправила плечи:

– Ни то ни другое, ваше высочество. Я бы предпочла вернуться домой.

Он бросил на нее оценивающий взгляд:

– Я предлагаю поесть. Поговорим за завтраком.

Калиста открыла рот, чтобы возразить, но принц уже шел к лестнице, ведущей к остальной части дома. У нее осталось два выбора: либо стоять и упорно ждать, пока он не образумится, либо идти за ним следом.

Стараясь не хмуриться, она пошла за Ксерксом.

Вилла оказалась восхитительной. Построенная из белого камня в нескольких уровнях, она имела множество террас и огромные окна, из которых открывались потрясающие виды на море.

На одной из террас был длинный темно‑синий бассейн, а на другой – сад с деревьями в горшках, кустами и цветами.

Длинный массивный деревянный стол в деревенском стиле, затененный виноградными лозами, растущими над деревянным каркасом, стоял на еще одной террасе. На столе, накрытом белой скатертью, были свежий хрустящий хлеб, сливочное масло, всевозможное варенье, кофейник и стаканы с апельсиновым соком. Рядом с кофе стояла корзинка с выпечкой. При виде бекона у Калисты заурчало в животе.

Ксеркс плюхнулся на массивный деревянный стул, сиденье которого было закрыто яркой подушкой, и взмахом руки пригласил Калисту сделать то же самое.

Она испытала непреодолимое желание стоять на месте, чтобы досадить ему, но потом все‑таки села и обрадовалась тому, насколько удобное сиденье.

Принц протянул ей кофе, бекон, свежий хлеб и пирожные.

– Поешь, а потом поговорим, – приказал он. – У тебя такой вид, будто ты вот‑вот упадешь в обморок.

Еда была такой ароматной, что у Калисты закружилась голова. Злясь на себя и на Ксеркса, она приступила к еде, стараясь не обращать на него внимания, когда он стал ломать хлеб длинными ловкими пальцами и намазывать его маслом и медом.

– Итак, – наконец произнес он после того, как она съела как минимум два кусочка хлеба, несколько ломтиков бекона и три пирожных. – Я готов выслушать твои возражения против брака.

Калиста отпила апельсинового сока, удивившись, что Ксеркс дал ей право голоса.

– Я думала, мои возражения не имеют значения.

– Не имеют. Но я все равно хочу их услышать.

Она откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на него:

– По‑моему, мои возражения очевидны.

– Мне это не очевидно, поэтому я и попросил тебя рассказать мне.

Она подняла руку и стала загибать пальцы:

– Во‑первых, вы – принц, а я – дворцовый охранник. Во‑вторых, я посвятила себя служению своей стране, и в моей жизни нет места ни для чего другого, не говоря уже о муже. В‑третьих, мы не знаем друг друга, не говоря уже о любви. И в‑четвертых, вы даже не спросили меня, что я хочу делать.

Взгляд Ксеркса был нечитаемым.

– А что бы ты хотела сделать?

Вот в этом и проблема. Она не знала, что ей придется делать с будущим ребенком. Дети никогда не входили в ее планы. И муж тоже. Она хотела служить своей стране, как ее отец.

– Я хочу служить Аксиосу, – сказала она. – Это моя цель. Я ждала повышения в королевской гвардии. Я не думала о детях.

Ксеркс не сдвинулся с места, но внезапно он стал казаться ей угрожающим.

– Ты не сделаешь аборт.

Конечно, она оставит этого ребенка. Но готова ли она отдать его на воспитание другим людям в угоду собственным целям?

«Однажды ты поставила свои желания на первое место. И чем это закончилось?»

В тот день после школы она последовала за своей матерью из‑за подозрений. Это не было связано с обидой на то, что Нерида отменила их долгожданную поездку по магазинам.

И Калиста оказалась права, заподозрив неладное, как выяснилось. Она увидела, как Нерида целуется с другим мужчиной. Калиста сразу же вернулась домой и обо всем рассказала отцу.

И он тогда назвал ее примерным и верным воином.

Калиста отмахнулась от этой мысли, глядя на свой все еще плоский живот. Внутри ее росла жизнь – сын или дочь, которых нужно защищать.

Она не бросит своего ребенка, как ее бросила мать.

Калиста прижала руку к животу и решительно произнесла:

– Я рожу его. Это мой ребенок.

– И мой, – предупреждающе сказал он. – Не забывай об этом.

– Я вряд ли об этом забуду, – огрызнулась она.

– Постарайся не забыть. – Он откинулся на спинку стула, оставаясь напряженным. – Итак, что мы имеем? Ах да, твои возражения. Позволь мне ответить на них. Во‑первых, – он поднял руку и стал загибать длинные пальцы, – да, я принц, а ты – телохранительница, но я считаю, что это не имеет значения. Во‑вторых, королева Аксиоса должна посвятить свою жизнь своей стране. В‑третьих, королевские браки не всегда заключаются по любви. В‑четвертых, я готов спросить тебя, что бы ты хотела сделать. – Он одарил ее очаровательной улыбкой. – Но только если ты согласишься стать моей женой.

* * *

Калиста сидела с прямой спиной на краю деревянного стула, одной рукой держась за подлокотник стула, а другой прикрывая живот. Она была по‑прежнему бледной и не могла спать спокойно, потому что темные круги под ее глазами были такими же темными, как и накануне. Ей нужны отдых и хорошая еда и развлечения.