Кто-то из Темных Ангелов с аурой черной, как ненависть, вышел из-за переоборудованного грузовоза «Атлас» и поднял чудовищно увесистую штурмовую пушку. С ее антенн и радиаторов лился свет, разъедающий сетчатку глаз. Легионер щелкнул рычажком на верхней рукояти орудия. Загудели зарядные батареи — шум постепенно усилился, и дуло извергло поток индуцированных импульсов энергии в буйную толпу рабов.

Савину спасло лишь то, что она инстинктивно отдернулась. Люди, бежавшие рядом с ней, повалились замертво: разряды прорвали бреши в сети органопсихических щупалец, что связывала трэллов. Граэль ощутила боль, какой еще никогда не испытывала, — а ведь она пережила грехопадения звездных империй и родовые муки богов. Казалось, все нервные окончания в ее далеком физическом теле прижгли пламенем горелки.

Взревев, летописец отмахнулась — не просто ударила разумом, но и, не помня себя, выбросила вперед руку. Громадный «Атлас», сдвинутый телекинетическим тараном, с пронзительным скрежетом гусениц проехал боком вперед и придавил Темного Ангела к стене. Завывая от гнева и страдания, Грааль сжала кулак. Бронемашина и космодесантник за ней мгновенно рассыпались черным песком.

Тут же Савина ничком бросилась на палубу — к ней устремились языки психически окрашенного пламени. Другой рыцарь, из-под капюшона которого свешивался серебряный талисман в форме омелы, вышел из-за защитной перегородки, водя перед собой оружием вроде огнемета. Рабы падали и катались по настилу, вопя и отчаянно хлопая ладонями по горящей одежде, причем летописец чувствовала каждую нотку их мучений.

Савина впитывала эти пси-ощущения, пока не стало казаться, что вот-вот у нее потекут кости, а затем повернулась к легионеру.

Сам воздух вспыхнул — превратился в бурлящий пламенный шар, который пронесся по отсеку-хранилищу, расширяясь на лету. Комок огня смял переборки, оплавил стальные опоры, обрушил ходовые мостики и подъемные краны. Космодесантник попытался отскочить, но сгорел дотла.

Грааль взвыла от раздражения. Все Темные Ангелы, кого она касалась разумом на борту флагмана, воспринимались как нечто холодное и острое. Но Астартес, сражавшиеся варп-оружием, были почти незаметны для ее взора. Они каким-то образом маскировали себя — у одних легионеров сигилы на броне излучали антипсионическое поле, другие носили капюшоны или подшлемники с вплетенными в ткань «переменчивыми покровами». Если Савина хоть на секунду упускала рыцарей из виду, то потом уже не находила, а они всеми силами старались не попадаться на глаза.

Среди ее последних уцелевших марионеток загремели разрывы стандартных болтов. Осколки, обрывки плоти и целые снаряды огибали пси-щиты Грааль или проскальзывали по ним, поднимая рябь.

Космодесантники загоняли ее обстрелом в подсекцию машинариума, которую редко посещали смертные. Хотя Савина провела на борту корабля шесть месяцев, а крав имел доступ к воспоминаниям тысячи людей, тот участок был для нее неизведанным местом.

Она осталась одна и не знала, где находится.

Тогда Грааль испустила ультразвуковой визг, корежащий металл и армапласт. Механизмы болтеров заело, а звуковые демпферы по бокам шлемов Астартес взорвались, выбросив пучки искр. Болезненно вскрикивая, Темные Ангелы выпали из укрытий. Женщина зашагала к наполовину парализованному воину, лежащему на палубе в густой луже прометия и ускорителя горения, что вытекали из пробитого резервуара у него на спине.

Медленно оскалившись, Грааль занесла руку с разведенными пальцами, по которым ползали разряды пси-энергии, и приготовилась сжечь легионера заживо.