— Ведем бой с ксеноформой кравов.
— Мозговой раб или корневой хозяин?
— Основной рассудок. Стандартные боеприпасы неэффективны. Погибли братья Берайнт, Геронд и сержант Калиил.
— Она движется к летной палубе.
— Иду наперехват.
— Есть ли сообщения от настоятеля или Льва?
— Нет, брат. Действуют прежние приказы.
Пока в шлеме Аравейна звучал вокс-обмен, на визоре мигали позиционные метки.
— Тристерикс, говорит Круциатум. Подхожу к тебе со стороны правого борта.
Каким бы способом корневой носитель кравов ни проник на флагман Темных Ангелов, теперь библиарий четко и безошибочно улавливал его присутствие.
Хотя сам Аравейн никогда не стоял перед Императором во всей Его славе, герои, имевшие такой опыт, рассказывали о пережитом с запинками, будто встреча с Ним оставляла на психике слишком глубокий отпечаток и ясно восстановить ее в памяти не удавалось. Воспринимая корневой разум ксеносов, пусть и злонамеренный по своей сути, кодиций ощущал нечто схожее.
Нахмурившись, воин укрепил себя мыслями о долге, крепче сжал массивное орудие, прицелился в бурную волну зараженных матросов, хлынувшую из отсека-хранилища.
И нажал на спуск.
Вихрь разрывных психоактивных снарядов испепелил тела и души сбившихся в кучу людей. Все они завопили, обращаясь собственными погребальными кострами, что горели сразу в двух измерениях.
Секундами ранее Аравейн насчитал двадцать пять человек, вооруженных пулевыми пистолетами и разводными ключами. Теперь их не стало — стерлись все отголоски их жизней, любые намеки на то, что они вообще когда-то существовали. Даже кодиций с его эйдетической памятью не мог точно вспомнить, как выглядели бунтари. Только то, что их было двадцать пять, с пулевыми пистолетами и разводными ключами…
По спине легионера пробежали мурашки. Невзирая на всю свою выучку, Аравейн лишь с большим трудом подавил дрожь, после чего опустил пушку и двинулся дальше.
Из разорванных кабелей и вывороченных панелей сыпались искры. С потолка свисали вентиляционные трубы. «Непобедимый разум» убивал самого себя изнутри, словно живой организм, иммунная система которого обезумела от вирусной инфекции. Хотя снаружи корпус флагмана выглядел целым, после таких событий ему предстояло несколько месяцев простоять на ремонте, даже если кравов удалось бы изгнать быстро.
По растерзанному нутру звездолета пронесся визг — одновременно чуждый и человеческий, потусторонний и реальный.
Когда Аравейну довелось посмотреть на крава с Индра-сул, того ксеноса, мертвого уже много недель, изучали биологисы Механикума. Паразита держали в консервирующем стазисе, но это не скрывало его омерзительных уродств, искажающих человекоподобный облик. Существо трехметрового роста лежало, распростертое на двух столах. Тело с длинными конечностями покрывал отражающий панцирь, который своим тошнотворным изяществом напоминал о творениях альдари. В голове — полностью гладком овалоиде, похожем на черное яйцо, — не имелось никаких отверстий для принятия пищи, дыхания или приема-передачи сенсорной информации. Магосы не могли разобраться, как это создание получало нужные вещества и воспринимало окружающий мир изнутри своей герметичной оболочки, однако знания, накопленные орденом Сандала, указывали, что раса кравов как минимум частично обитает и кормится в ментальном измерении.
Насколько понимал библиарий, примарх Коракс тогда сразил объевшуюся, физически атрофированную особь, силы которой уже угасали после истощения пси-ресурса их родной планеты. Здесь же он столкнулся с врагом другого рода — разумом альфа-ксеноса на пике его могущества.
Неожиданно обратив внимание на одну из фраз, ранее произнесенных его братом по воксу, Аравейн снова подключил частоту Сандала:
— Тристерикс, говорит Круциатум. Ты сказал «она»?
— Да, Круциатум, это летописец Савина Граэль.
Кодиций отключил передатчик, чтобы не сболтнуть чего-то, о чем потом мог пожалеть. Он вспомнил, как женщина мимоходом коснулась трупа на борту «Обрина». А много ли нужно кравам, чтобы установить контроль? Достаточно ли физического сближения, пусть даже краткого?
Неужели это он привез чужака на корабль Льва?
Аравейн сорвался на бег.