Хасик впечатал кулак в угловатый лоб чудовища и проломил череп. Но тварь не издохла. Зарычав на врага, она разинула нелепо громадную пасть, чтобы вцепиться воину в запястье. Тогда легионер замахнулся сильнее, собрав остатки сил из неведомых резервов изнуренного тела и увеличив мощность сервоприводов почти до предела допустимого. Чтобы потушить огонь ярости, пылавший за жуткими красными глазами, потребовалось еще два таких сокрушительных удара. И только после третьего исполинское существо рухнуло замертво и сползло по внутренней стенке траншеи.

Нойон-хан бросился вверх по склону, поскальзываясь на осыпях кристаллического щебня. Прострелы острой боли в ноге все настойчивее требовали внимания, разбитый болтер вышел из строя, а доспех покрывали вмятины и борозды. Воздух дрожал от ужасного бесконечного рева, хейн-гхалл, раздававшегося в каждой битве с этими созданиями. Адский шум все нарастал и прорывался через звукоизоляцию шлема, ухудшая восприятие Хасика и замедляя его реакции.

Достигнув вершины вала, он грузно упал на одно колено и часто задышал. Воину открылось измученное небо — оранжевое, как нервный газ, и расчерченное черными инверсионными следами бомбардировочных снарядов. «Грозовая птица» пронеслась на бреющем полете — от рокота ее атмосферных двигателей, изрыгающих густые клубы дыма, содрогался грунт.

Перед нойон-ханом простирался неровный ландшафт из граненого кристалла, который отражал вспышки взрывов, как целый континент битого стекла. Северный массив гряды Седловины возвышался на фоне пылающего горизонта, будто неизменное оскорбление: он по-прежнему находился вне зоны прямого штурма, но теперь его хотя бы обстреливала артиллерия. Все, что располагалось до хребта, пребывало в движении. Так вспучивается земля или волнуется море.

Но Хасик видел не землю и не море, а живую лавину — ковер из темно-зеленых тел, закованных в тяжелую железную броню. Над ними разносился кошмарный рык, который словно бы обладал собственной жизнью, и в его грохочущих переливах и раскатах утопали все прочие звуки.

Ничего подобного больше не встречалось в Галактике. Никакой расе не удалось бы повторить это. Ни одна разумная форма жизни не смогла бы смешать и слить всех своих представителей в единый бесформенный комок перезрелого неистовства, вечно расширявшийся от жара какой — то глубинной топки единого сознания, огонь которой все разрастался, пока не начинало казаться, что однажды он взмоет над мирами и затмит сами звезды. Никакая иная армия не маршировала в наступление, гоня перед собой акустические волны с зеленоватыми разрядами по краям, что разрывали барабанные перепонки и сжимали робкие сердца. Никакое другое воинство не бросалось в рукопашную, ведомое лишь первобытным инстинктом — жаждой услышать лязг клинков, почувствовать остервенение и брызги горячей крови, упиться этими ощущениями.

Ни умышленной злобы, ни каких — либо масштабных стратегических целей. Только волевой порыв к убийству, который несся из забитых подкорковых узлов мозга, кипел в черных кровеносных сосудах, наполнял энергией стальные пучки мышц в когтистых ногах, что раскалывали грунт, и руках, что размахивали тупыми секачами, словно турбомолотами.

Хейны. Орки. Зеленокожие. Самые могучие и многочисленные из всех враждебных чужаков, когда — либо встречавшихся людям.

Они настолько безупречно эволюционировали в живые орудия насилия, что имперские ученые даже выдвинули громкую гипотезу о том, что этих ксеносов вывели искусственно. Бесстрашные, невероятно сильные, устрашающе воинственные, плодовитые и неуступчивые — они превосходили в смертоносности всех прошлых и, как считали многие, будущих неприятелей человечества.

Сейчас орки опять рвались в бой. Доведенные до исступления прежними атаками, они вновь столкнулись с авангардом наступающих Легионес Астартес.

Вслед за Хасиком на вал поднялся Гохал, командир его кэшика, потом другие воины, пробившиеся наверх из траншей. Три братства — больше тысячи бойцов — резали и рубили чужаков, отталкивали их и отбрасывали пинками, прокладывая себе залитую кровью дорогу к переломному моменту в сражении. По пути их осеняли оглушительные хлопки пушечных залпов легиона. «Грозовые птицы» и «Громовые ястребы» неподвижно висели на дымных столпах реактивных выхлопов, поливая надвигающиеся полчища очередями из тяжелых болтеров.

На правом фланге из укрытия под кристаллическим отрогом выехала колонна бронетехники 88-й когорты Солнечной ауксилии. Дробя гусеницами стеклянистые выступы, машины открыли огонь из главных орудий, и над полем битвы раскатилась череда протяжных отголосков стрельбы. Слева другие подразделения легионеров в бледно-серых доспехах хлынули вверх по склонам окопов, идеально выбрав время для поддержки совместного штурма. Вырвавшись на открытое место, воины начали плотными рядами продвигаться вперед, демонстрируя ошеломительный темп наступления. Несмотря на оттенок брони, схожий с цветом Белых Шрамов, они служили в Двадцать первой роте Лунных Волков, а возглавлял их капитан Галкуза Реор.

Отпрыски Хоруса, не менее закаленные в боях, чем их кузены из орду, настолько же упрямо сражались, преодолевая боль. Каждый метр территории им приходилось отвоевывать в утомительном ближнем бою. Любого убитого орка сменял другой, потом третий — их исторгал бездонный колодец тел, зеленая масса, которая клокотала и извергалась, словно исполинский магматический очаг из органической материи. Болтерные магазины пустели с угрожающей быстротой, гулко щелкали, и тогда рукопашные схватки вскипали по-настоящему. Легионеры дрались лицом к лицу с врагами, озаренные неоновыми всполохами расщепляющих полей силовых кулаков и энергетического оружия. За ними из лабиринта траншей выкатывались танки: покачиваясь на неровной поверхности, бронемашины выпускали лазерные лучи в приближающееся цунами безудержной резни.

Хасик вновь сорвался с места. Пробивая себе заранее намеченную дорогу к далекой Седловине, он описывал жгучие круги клинком глефы. Почетная гвардия не отставала от нойон-хана и истребляла всех ксеносов, избежавших жестоких ударов его гуань дао. Белые Шрамы выпускали драгоценные болт-снаряды в обрушившийся на них круговорот зеленых туш.

Продвижение замедлилось. Легионес Астартес лучше всего показывали себя в стремительных битвах, где играли роль их несравненные проворство и меткость, тогда как зеленокожие получали преимущество, сковывая неприятеля безбрежными толпами бойцов. Чужаки превосходно сознавали этот факт — то ли инстинктивно, толи благодаря воинской смекалке, обретенной за десятилетия, — поэтому их неудержимый рывок на постепенно умолкающие стволы имперских пушек не был бездумным. Орки рассчитывали на свою грозную природную силу. Здесь, на узком участке ландшафта с кинжально острыми гранями, разогнавшиеся твари налетели на врагов плотной, как свинец, ударной волной кинетической энергии, под напором которой противоборство вновь свелось к уже знакомому тяжкому труду. Люди и ксеносы упорно толкали линию фронта, изматывая друг друга.

Видя, как разыгрывается привычная ему сцена, Хасик взревел от досады и одним взмахом снес голову громадному воину чужаков. Не успела вонючая башка стукнуться о кристалл, как к чогорийцу затопали еще три орка.

Воке донес издалека грубоватый голос Реора:

— Мы не выполним задачу, хан.

Капитан никого не обвинял, просто обрисовывал ситуацию. Объединенные войска легионов уже слишком долго и изнурительно сражались с зеленокожими, чтобы надеяться на легкую победу. К тому же ранее офицеры не спорили о том, стоит ли идти на прорыв из клина траншей.

Хасик продолжал угрюмо сражаться, волевыми усилиями толкая себя вперед. Его воины рвались в атаку вместе с командиром, но их натиск утрачивал единство. Бронетехника ауксилии на правом фланге сбавила ход, отражая бешеный контрудар орочьих пехотинцев в тяжелых доспехах. Опустошительные залпы пикирующих воздушных машин почти не замедляли наступление ксеносов, и даже размеренно грохочущие орудия танков лишь на несколько секунд пробивали бреши во вражеских рядах.

— Нет, мы дойдем до точки встречи! — прорычал нойон-хан в воксе.

Крутнувшись на пятках, Хасик вонзил острие гуань дао в грудь бегущего к нему чужака. Едва воин успел выдернуть оружие, как на него бросился второй зеленокожий, и толстые клинки столкнулись в вихре искр.

— Займись вторичной целью, — буркнул Реор, который, судя по голосу, тоже бился с немалым напряжением сил.

Огромная линия фронта постепенно распадалась на тысячи неподвижных схваток. Враги, похоже, выскакивали прямо из грунта: орков пробуждал к жизни вездесущий рев их расы, от которого кристалл резонировал, трескался и раскалывался, выпуская на волю рычащих ксеносов.

Чогориец ревел на них в ответ, давая выход досаде. Широко взмахнув клинком, он рассек сухожилия и разрубил броню. Выиграл пару драгоценных метров, но затем ряды зеленокожих сомкнулись вновь.

Вторичная цель довлела над правым флангом — возвышенность, увенчанная зарослями полупрозрачных, геометрически правильных фасеток. Она подходила для обороны, и до нее легче было добраться, чем до Седловины.

Однако ранее Хасик обещал, что проведет легионеров на несколько километров дальше. Жестокие бои в системе окопов слишком дорого обошлись имперцам, и теперь они расплачивались за свою малочисленность.

Красное солнце еще немного сползло по беспокойным небесам к зазубренному горизонту. Острия кристаллических «деревьев» сверкали розовым и сиреневым цветами, нагреваясь от последних лучей заходящей звезды. Скоро воздух отдаст все тепло, и поле сражения превратится в замороженную тундру.

Гохал пропустил мощный удар от воина ксеносов и распластался на поверхности, раздробив участок под собой. Откуда — то донеслись крики: орки оторвали люк у одной из бронемашин ауксилии, забрались внутрь и вырезали экипаж.

Хасик бился, уже не поднимая головы. Он свалил чужака, сбившего с ног вождя кэшика, потом врезался плечом в следующего врага. Меж тем немного пристыженный Гохал встал на ноги, хотя по его нагруднику тянулась длинная полоса крови, и вновь начал убивать.

Но так не могло продолжаться дальше: наступление едва ползло и если бы замедлилось еще больше, то, вероятно, захлебнулось бы, провалилось и обернулось бойней.

В двадцатый раз за час Хасик вывел на свой визор данные тактического сканирования. Потратив долю секунды, он изучил качающуюся виртуальную полусферу с рунами местоположения бойцов.

Победа достижима. Ее можно добиться, но только ценой драгоценного времени.

— Вторичная цель, — воксировал чогориец Реору, затем передал то же распоряжение ханам других братств, вверенных ему, и маршалу Моф из полевого командования ауксилии. — Повторяю: вторичная цель. Всем подразделениям изменить маршрут. Захватим ее до темноты.

Воины отреагировали в ту же секунду. Каждый из них ждал этого приказа и предполагал, что получит его. Кроме того, их обучили выполнять команды без колебаний. Отделения XVI легиона, повернув вправо, прорывались вбок от передовых позиций под прикрытием минометов, сокращавших дальность обстрела. Танки ауксилии разворачивались и ехали на восток, к господствующим высотам, обнаруженным воздушной разведкой трое местных суток назад. Белые Шрамы сохраняли прежний вектор атаки, пробивая себе окровавленную тропу к удлиняющейся тени возвышенности, но теперь их притязания стали скромнее. Бойцы Кагана ждали, когда с обоих флангов подойдут союзники, призванные блокировать любые контрудары.

Как только орки почуяли перемену в ходе битвы, их адский рев прибавил в мощи. Угасающий солнечный свет приобрел зеленый оттенок, что в сочетании с темнеющим оранжевым цветом создало неприятную грязно-коричневую смесь. Чужаки усилили натиск, понимая, что им выпал шанс разгромить наступавшего противника. Откуда — то из глубины их полчищ донеслись причудливые вопли, пронизавшие какофонию. По собирающимся в небе грозовым тучам заплясали сияющие изумрудные разряды.

Хасик снова врубился в гущу сражения, размахивая гуань дао в двуручном хвате. Его поле зрения дрожало по краям, все мышцы ломило. Нойон-хана поддерживал только дух непокорности — ярость почти такая же слепая, что и у ксеносов, которые по-прежнему бросались на него вновь и вновь, как подвижный вал разъяренных, беснующихся тел, просто не способных остановиться.

— Хай Чогорис! — ожесточенно прогремел он, и боевой клич из вокс-динамика на миг перехлестнул через звуковую стену рева.

— Каган! — ответили бойцы, и в это мгновение слово подавило рык врагов своей мощью, но его тут же смел всепоглощающий псионический порыв одержимости войной.

Нойон-хан почти не поднимал глаз. По внутреннему изгибу его шлема стекал пот, соленый от обезвоживания. Да, легионеры в силах взять кряж сегодня вечером, укрепиться там и удержать позиции, однако Хасик обещал примарху, что отобьет для него Седловину, а ее пока не удастся взять.

Чогориец отхаркнул кровь и почувствовал вкус алой влаги, стекающей по нагретому металлу вокс-решетки. Дыхание шумно отдавалось у него в ушах, оба сердца гулко колотились.

«Хороший враг».

Собственная фраза восьмилетней давности померещилась ему воспоминанием о сне или полузабытой шутке, произнесенной в лучах солнца, когда мнилось, что в мире нет ничего невозможного.

Он дрался и превозмогал боль, ковыляя через болото чужеродных криков, которые все не умолкали, пока не стало казаться, что лишь безумие принесет освобождение.

Потом это прекратилось.

Хотя планета получила обозначение 4–68–99, все, кроме картографов экспедиционного флота, называли ее Гар-Бан-Гар. Человеческие губы не могли точнее выговорить слово, которым зеленокожие окрестили мир на своем грубом языке. Может, то сочетание звуков вообще не было именем; возможно, бесконечное скандирование «гана-банна-гарра» означало нечто совершенно иное. Такой вопрос уже никого не волновал.

«Гар-Бан-Гар» — так говорили легионеры о планете, когда не бранили ее, не проклинали час ее появления на свет или не проводили очередную серию орбитальных ударов, призванных стереть с нее все признаки жизни. После таких бомбардировок обломки стекловидного грунта разлетались по поверхности, как горсти побрякушек.

Решение о захвате 4–68–99 принял Хан. Звездная империя, созданная орочьим военачальником Гарлуком, охватывала пятьдесят миров — громадную область пустоты, сравнимую по размерам, но не по уровню культуры и достижений, с самим расширяющимся Ультрамаром. Часть вражеских оплотов представляла собой обычные астероиды, наводненные бродячими бандами диких ксеносов. Другие бастионы, планеты-крепости, были усеяны логовами чужаков, а ржавеющие стены их цитаделей кишели полчищами бойцов, в буквальном смысле выросших на завоеваниях.

Оставалось загадкой, как именно зеленокожие столь эффективно расселяются по Галактике. Да, они имели нечто вроде космических технологий — сооружали исполинские транспорты из металлолома и трофейных компонентов, ненадежные и склонные к катастрофическому разрушению. Люди знали, что орки, полагаясь на валю случая, плывут между секторами в гигантских скитальцах, относящихся к ранней эпохе межзвездных путешествий, но не догадывались, как ксеносам удается управлять этим процессом с точностью, необходимой для строительства пустотных империй. Так или иначе, Гарлук каким — то способом укрепил свое господство в целом субсекторе. Он поддерживал сообщение между подвластными ему мирами и организовывал наступательные рейды на множестве фронтов. Если имперцы брали штурмом и занимали одну из планет, то месяц спустя их оборона разваливалась под контратаками из десятка соседних систем, контролируемых чужаками.

Итак, ксеносы разбирались во всем. Неким таинственным образом они знали, как руководить своим вроде бы анархическим государством, понимали, кто бросил ему вызов, и защищали свои владения со всей находчивостью и свирепостью. Начальный оптимизм командиров Имперской Армии давно уже сменился усталостью и принятием того факта, что кампании против множества орочьих империй будут отличаться от других завоеваний, которые завершались в считаные месяцы и открывали дорогу для триумфальных миссий Согласия. В ранние дни противостояния некоторые даже считали, что столкновение настолько близких по силе врагов ознаменует финал человеческой экспансии. Их крайне огорчала растрата колоссальных ресурсов, поглощаемых таким исполинским и непрестанным круговоротом насилия.

Однако же Легионес Астартес создавались с расчетом на таких неприятелей, и со временем оборонительные линии чужаков начали рассыпаться. Космодесантники наносили удар за ударом, снося защиту миров-часовых волнами тщательно подготовленных высадок. Такие битвы не становились легче. Любая из них оказывалась кровопролитной, упорной и неприкрыто варварской. Но ход кампании понемногу менялся, и границы уделов Гарлука постепенно сдвигались.

Так очередь в списке уничтожения дошла до Гар-Бан-Гара. Кристаллическая планета располагалась на перекрестке эфирных трасс, соединявших дюжину систем, три из которых уже подвергались атакам Белых Шрамов под началом Гияхуня. Разрушив ее, имперцы обезопасили бы свои фланги от контрнаступлений и подорвали бы способность орочьего вождя маневрировать войсками по всему субсектору. Пока Хорус рвался к кольцу укрепленных миров в центре, V легион планировал провести выпад здесь, чтобы расчистить дорогу для неизбежного финального натиска в сердце владений Гарлука.

Элементы плана сплетались в изящное полотно критических по времени ходов, которые надлежало сделать в строго определенном порядке. Задержка здесь ставила под угрозу операции в других местах. Это понимали все — Хан, союзные части, имперское верховное командование, даже сами зеленокожие. Именно поэтому непрерывность продвижения становилась определяющей в том или ином смысле. Для людей промедление означало поражение; для орков с каждым лишним днем возрастали шансы на то, что они сумеют разделить врагов и отвоевать утраченную территорию.

Вот о чем думал изможденный Хасик, сидя на корточках.

«Мы недостаточно быстры».

Небо приобрело черно-красный оттенок: его подсвечивали самые последние лучи давно уже скрывшегося солнца. В вышине за разреженной атмосферой живописно рассредоточенные звезды. Они скапливались более густо, чем на Терре или Чогорисе, поскольку Гар-Бан-Гар находился ближе к ядру Галактики.

Звуки битвы по-прежнему доносились отовсюду. Легионеры захватили кряж четыре часа назад, после чего занимались только тем, что пытались его отстоять. Инженеры ауксилии превосходно показали себя, проворно развернув осадную технику и закрепив в грунте стационарные оборонительные позиции. Солдат, оставленных в резерве на время изначального прорыва через траншеи, теперь разместили на северном краю возвышенности. Этим бойцам поручили удерживать недавно отбитый участок и, чтобы укрепить их решимость, придали им отделения Астартес.

Другие ауксиларии, измотанные за несколько дней постоянных сражений, по большей части нуждались в отдыхе. Их обгорелые танки тоже страдали от чрезмерной нагрузки: батареи питания показывали отсутствие заряда, отсеки для боекомплекта пустовали, а члены экипажей сидели, безвольно привалившись к остовам своих машин. Чужаки никуда не делись, однако даже они не могли атаковать вечно, поэтому расположились на открытой местности и непрерывно издавали свой проклятый рев, мешая неприятелям урвать хотя бы минутку сна. Издалека доносился грохочущий ритм барабанов, обшитых железом, и где — то в ночи танцевали зеленые всполохи пси-энергии.

Атмосфера враждебности также не исчезала. Через какое — то время имперские воины начинали слышать орочью злобу в полудреме, видеть ее в каждом случайном луче грязно-оранжевого света, чувствовать в своих дрожащих пальцах. Ее ощущали даже закаленные солдаты и космодесантники.

Моргнув, Хасик стряхнул усталость, поднял голову и различил знакомый силуэт капитана Лунных Волков, который подходил к нему, скрежеща сабатонами. Галкуза Реор выглядел скверно: его правый наплечник, разодранный когтями, свисал с креплений, а наколенники искрили разрядами из пробитых кабелей.

Нойон-хан выпрямился. Остальные легионеры Пятого, собравшиеся вокруг него, устало отсалютовали гостю — изобразили знак аквилы в обычной имперской манере.

— Поганые твари, — мрачно произнес капитан. В его хриплом голосе тоже звучало утомление.

— Точно, поганые, — согласился Хасик, говоря на готике. — Сильные, правда…

Реор включил экран тактического гололита, и в ночном воздухе между ними замерцали каркасные модели.

— Мы южнее точки, где должны находиться. Три дня пути.

— Знаю. Мысли?

Капитан и нойон-хан часто совещались в течение предыдущих шести месяцев тяжелой кампании. Лунный Волк, выросший среди бандитов и отступников, оказался более резким и жестким человеком, но при этом отличным командиром — непредвзятым и с прекрасными навыками полководца.

— У меня — никаких. У тебя?

— Возобновить орбиталки? — неуверенно предложил Хасик.

Имперцы не особенно часто бомбардировали Гар-Бан-Гар. Во-первых, при таких обстрелах феноменальными темпами расходовался боекомплект, необходимый для действий на низкой орбите против вражеских кораблей-развалюх, до сих пор терзавших экспедиционный флот. Во-вторых, эффективность ударов снижалась из — за уникального ландшафта планеты. Ее поверхность в основном состояла из плотных скоплений огромных геодезических выступов полупрозрачных кристаллов. Среди этих высокопрочных структур хватало надежных укрытий, поэтому для нанесения серьезного ущерба врагу требовались бомбардировки повышенной мощности. Чтобы не попасть под огонь, легионеры всякий раз отходили на несколько километров, чем ясно давали понять чужакам, что им пора окапываться.

Кроме того, воины практически не могли наступать по территории, разрушенной орбитальным обстрелом. И без того тяжелые сражения в кристаллических ущельях становились гораздо сложнее, когда на каждом квадратном метре разбитых теснин валялись бесформенные груды осколков длиной в человеческий рост, способные пронзить керамит.

Галкуза не отверг идею сразу. Он прислонился спиной к ближайшей из поблескивающих колонн и жестом подозвал кого — то из своих бойцов.

— В крайнем случае. «Молот злости» еще двенадцать часов пробудет в зоне доступности. Но мы оба знаем, каковы недостатки.

Подошел приглашенный им Лунный Волк. Бледносерую броню легионера покрывали узоры из тонких черных полосок, словно от пролитых чернил. Его наплечники украшал герб в виде открытой книги, выведенный синей краской. Латные перчатки воина почернели, словно он долго продержал их внутри печи для обжига.

— Это Жерет, — сообщил Реор. — Библиарий.

— Не думал, что…

— Он изучает псионические силы, а не использует их. Мы не какие — то чертовы дикари.

Сложно было понять, улыбнулся ли капитан под шлемом.

— Мы провели анализ звукового заслона, порождаемого чужаками, — начал Жерет. — Еще раз. Нам известно, что они таким образом укрепляют себя. Мы знаем, что у них есть каста шаманов, и эти существа, размещенные вне нашей досягаемости, создают данное явление. Кристаллы, как мы полагаем, применяются ими в качестве усилителей. Значит, здешний ландшафт сам по себе усложняет проблему.

Хасик устало посмотрел на молодого легионера:

— Я велел снайперам, чтобы валили любого шамана, который попадет им в прицел. Близко им подобраться не удалось. Хейны не дураки.

— Но у вас тоже есть… шаманы. — Последнее слово библиарий произнес почти смущенно.

Нойон-хан сухо улыбнулся:

— И у них полно дел. Боргал, расскажи им!

Из теней выступил Белый Шрам, такой же изможденный, как все прочие. В руке воин держал посох с черепом наверху, однако избегал опираться на него. Жезл служил оружием, а не костылем.

— Мы можем бороться с этим явлением. — Он говорил намного тише остальных, но его акцент, легкая чогорийская картавость, звучал более выраженно. — Однако их в пространстве душ тысячи, а нас горстка. Вот в чем трудность.

— Но ключ к решению все равно здесь, — заметил Галкуза. — Прикончить шаманов, и поле ослабнет. Мы такое уже видели.

— Орки научились лучше защищать их, — сказал Хасик.

— Тогда мы должны научиться лучше убивать их, — парировал Жерет.

Нойон-хан кисло усмехнулся:

— Проще некуда.

— Поле нельзя уничтожить, — вмешался Боргал. — Чужаки… подпитывают себя битвами. Этот мир умножает эффект. Мы способны сопротивляться явлению, но не устранять его.

Какое — то время легионеры стояли в полном безмолвии. Ауксйлия не прекращала заградительный обстрел, и снизу кряжа доносились глухие хлопки минометных залпов. Вероятнее всего, ксеносы не станут штурмовать возвышенность сегодня ночью: атака на окопавшегося противника по крутым склонам с ненадежными тропами стала бы губительной. Зеленокожие не возражали против ожидания. Собравшись на равнине, они накапливали силы и готовились отбивать натиск врага, зная, что людям придется пойти в наступление.

Скрип сапог по кристаллическому щебню возвестил о прибытии командиров ауксилии: маршала Энелопы Моф и ее трибуна Фазида Икзандраса. Оба пришли без шлемов, и по их осунувшимся лицам угадывалось, как тяжело им дались сражения.

— Господа, — Моф поприветствовала легионеров знаком аквилы, — защитный периметр обустроен и активен. Благодарю ваших воинов за содействие. Без них мы бы не справились.

Она заметно тревожилась. Энелопа была достойным офицером и неутомимым солдатом, но не космодесантником. Даже самый стойкий человек мог пасть духом, если бы ему пришлось так долго бороться с ударными волнами орочьего пси-заслона и наблюдать, как это явление неспешно терзает его бойцов. Припасы почти закончились, шансов на передышку не осталось. Сроки встречи у Седловины уже сдвинулись, и в случае нового промедления у бронетанковых частей начались бы проблемы: их топливные цистерны и контейнеры с боекомплектом практически опустели.

Хотя Моф не задавала вопросов — безупречный профессионализм не позволял, — они читались в ее глазах, мелькали за каждой фразой: «Какой теперь план? Когда двинемся дальше? Выживем ли мы?»

Хасик не находил для нее ответов. Он повернулся к Реору, и между воинами промелькнуло нечто вроде мрачного понимания.

— Вы служите образцово, — сказал нойон-хан, почти не глядя на Энелопу. — Я хотел бы дать вам время на восстановление сил.

Чогориец посмотрел на север, в глубь надвигающейся ночи.

— Но, к сожалению, так мы только отложим самоубийство, — угрюмо заключил он. — Так что готовьте своих солдат. На заре снова идем в атаку.