В Империуме не было большой тайной, что Темные Ангелы собрались над Тигруном III, именно поэтому я направил свой флот туда. Мы вырвались из варпа на краю системы, на достаточном расстоянии, чтобы нас смогли просканировать и определить нашу принадлежность, во избежание ненужного риска столкновения. «Альфа» шел впереди линии, не прятался за ширмой из легких крейсеров, что обычно делали флагманы, ожидая враждебного приема. Я хотел, чтобы Лев мог быть спокоен относительно наших намерений. Хотя наши корабли несомненно принадлежали флоту Легионес Астартес, мой брат был непредсказуем и недоверчив. Более того, я подозревал, что он не особо обрадуется, узнав, что существует еще один легион, о котором он не имел ни малейшего понятия.

Повелитель Первого собрал здесь внушительную армаду военных кораблей, среди которых присутствовали «Непоколебимая Решимость», «Суровое Очищение» и «Копье Истины». Тигрун III был очищен от рангдан, но Темные Ангелы заплатили за это большую цену. Такая же ситуация была на всех фронтах боевых действий. Сейчас мой брат подводил итоги, прежде чем начать следующее наступление, так что это было идеальное время, чтобы вмешаться.

Вскоре наше присутствие было замечено.

— Неопознанные корабли, это «Непоколебимая Решимость» Первого Легиона. Назовите себя.

Флот Темных Ангелов, уже выстроившихся в оборонительное построение на время совета, сейчас перемещался, чтобы взять нас на прицел. Однако не всеми силами: другие потенциальные линии атаки были по-прежнему прикрыты. Нельзя было обвинить Льва в том, что он мгновенно заглотил очевидную наживку.

Я изучал его формацию, размышляя, как бы я её разрушил, если бы мне это понадобилось. Это была весьма занятная задача, но сейчас я не мог ей уделить достаточно времени.

— «Непоколебимая Решимость», это «Альфа», флагман Двадцатого Легиона, — ответил я по воксу. — Рад встрече, братья.

Вот и всё. Мы объявили о себе своим собратьям легионерам, можно считать, что и всей галактике. Жребий брошен, теперь посмотрим, что выпадет.

— Какова ваша цель.

Я подавил смешок. Темные Ангелы обнаружили боевой флот Астартес из ранее неизвестного легиона, вышедший из имматериума, и не выказал удивления, не произнес слов приветствия или чего-либо еще. Сразу к делу, значит. Казалось, Лев не сомневался в нашей личности, но в намерениях уверен не был.

— Мы приветствуем Повелителя Первого и предлагаем свою помощь в его компании, если он того пожелает, — ответил я. Это будет непросто. Льву придется не по душе любой намек на то, что он ведет себя неподобающе, равно как и на то, что он действительно нуждается в помощи. Однако мне было бы гораздо тяжелее достичь своих целей, если бы Темные Ангелы ясно дали нам понять, что не хотят, чтобы мы находились рядом с ними. Отказ от помощи может казаться глупым поступком и, почти наверняка таковым и является на самом деле, но вовсе не означает, что Лев не сделает этого, если к нему обратиться неправильно.

Иногда мои братья бывают дураками. Я сомневаюсь, что любой, у кого есть братья и сестры, время от времени не думает так же.

Последовала короткая пауза, а затем в воксе раздался новый голос. Я сразу узнал его. Глубокий, но не громоподобный. Яркий, но не мелодичный. Это был мой брат, Лев.

— По чьему поручению вы здесь?

— Наше собственное решение, господин, — ответил я. У меня не было намерения раскрывать свою истинную личность Повелителю Первого, и поэтому я обратился к нему, как любой другой легионер обратился бы к примарху братского легиона. — Если вам будет угодно, то мы бы хотели поговорить с вами лично.

Мой брат сделал паузу, но я почти не сомневался в его окончательно решении. Лев Эль’Джонсон был великим полководцем, и он желал как можно быстрее использовать к своей выгоде это новое развитие событий в Великом Крестовом Походе. Тем не менее, он был воспитан как рыцарь, благородный защитник Калибана от монстров, которые заселили его земли. Он был охотником. Он доверял своим чувствам и хотел лично на нас взглянуть.

— Хорошо. Мы передадим вам тактические данные. Постройте свои корабли соответствующем образом и не пересекайте установленный нами кордон. Вы можете отправить делегацию на одном шаттле.

Вокс отключился. Армиллий Динат повернулся ко мне, на его лице скепсис боролся с весельем.

— Они позволяют себе приказывать нам, как выстраивать наши корабли? Братский легион?

— Лев позволяет себе, — ответил я улыбнувшись. — Он примарх, Армиллий, и, следовательно, воплощение воли Императора, и его легион благословлен тем, что он у них есть.

На мостике раздались смешки. Надо заметить, что это были слегка нервные смешки человеческой команды, но смех был искренним. Среди Легионес Астартес существовало стойкое убеждение, что те легионы, которые воссоединились со своими примархами, являлись в некотором роде более целостными, чем те, которым этого еще не удалось. Темные Ангелы предположили, что между нами есть разница и ошиблись.

— Мне собрать Лернейцев в качестве почетного караула? — спросил Динат. Я покачал головой.

— Нет. Если Лев столкнется с властной фигурой, он ощутит необходимость показать свою собственную власть, хотя он и так примарх. Это сделает его более осторожным. Мы пошлем отряд из десяти человек. Ни специалистов, ни Охотников за головами, ни Лернейцев. Мы идём, чтобы предложить помощь, а не демонстрировать наше великолепие. Кроме того, — добавил я. — Такая демонстрация лишь вызовет подозрения. Как у нас могут быть ветераны, если у нас не было никаких миссий? Все воины должны быть облачены в простые доспехи, украшенные только эмблемами легиона.

— Кто возглавит делегацию, господин? — спросил Динат.

— Конечно же я, — ответил я, улыбнувшись.

* * *

Это был риск. Без сомнения, я рисковал. Я уже однажды находился в присутствии Льва, переодетый одним из его воинов, когда Император прибыл на Калибан. Проницательность моего брата была острее бритвы. Идти к нему, говорить от имени моего легиона… Все это давало ему хорошую возможность меня изучить. Существовала вероятность, что он поймет мою истинную личность независимо от того, буду ли я прикрываться своим даром или нет. Возможно, было бы более благоразумно позволить другому пойти вместо меня.

Тут, возможно, взыграла моя гордость. Мне хотелось посмотреть брату в лицо и узнать, смогу ли я его обмануть. Кроме того, я не хотел, чтобы самым первым взаимодействием моего легиона с другими занимался кто-то другой: не потому, что я не доверял способностям своих подчиненных, а просто потому, что хотел, чтобы эта возможность была моей. В конце концов, я ждал этого достаточно долго.

Однако, практические соображения тоже имели место. Все же, мы не просто так предлагали Темным Ангелам помощь. У нас были свои собственные планы и этот факт нужно было скрыть от одного из самых проницательных существ в галактике, а я, в свою очередь, являлся одним из самых талантливых лжецов, из когда-либо рожденных. Пришло время проверить, достаточно ли я хорош.

«Грозовая птица» вырвалась в пустоту, двигатели раскалились, и мы стрелой понеслись прочь от нашего собственного флота — теперь рассредоточенного по схеме, установленной для нас Львом, — к внушительным твердыням боевых кораблей Темных Ангелов. Я открыл вокс с пилотами.

— Не нужно спешить. Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь подумал, что мы их атакуем.

— Господин, даже Псы Войны не стали бы нападать на «Непоколебимую Решимость» одной «Грозовой Птицей», — ответил один из них. Но, пока мы смеялись, они все равно немного сбросили скорость.

Несмотря на то, что я сказал Динату, что не желаю видеть никакой атрибутики, указывавшей бы на ранги или знаков старшинства на наших боевых доспехах, я окружил себя одними из лучших: Скорр и его команда Охотников за головами, Инго Пек и Тиас Херцог, и еще два капитана: Шид Ранко и Силоний Кел. Тем не менее, мы все были облачены в силовую броню модели Марк IV, которая выглядела настолько же свежей, как и в тот день, когда ее изготовили. Наше оружие блестело, а знаки отличия не были потерты. Мы воплощали собой десятерых свежих легионеров, не участвовавших в боевых действиях. Я обдумал это и пришел к выводу, что это даст нам наилучшие шансы на успех нашей миссии, в отличие от раскрытия факта участия во многих тайных операциях. Я сомневался, что мой брат отнесется к такому благосклонно.

Наши пилоты завели шаттл в ангар, который нам назначили, и осторожно посадили «Грозовую Птицу» на палубу. Трап опустился, и мы вдесятером бодро зашагали по нему двумя колоннами по пять человек. Дождавшись приземления «Грозовой Птицы», к нам шагнула группа Темных Ангелов без шлемов, облаченных в черные доспехи и светлые робы, так излюбленные их легионом. Впереди них стоял астартес, чьи тёмные пластины доспеха была частично выкрашены в белый цвет, и несли на себе знаки различия командира Крыла Смерти, элиты Темных Ангелов. Мы остановились и поприветствовали их, приложив сжатые кулаки к нагрудникам.

— Добро пожаловать на борт, братья, — произнес их предводитель. Его взгляд скользнул по нам, и я увидел, как он пытается нас различить. — Я Олгин. Прошу вас, вы можете снять свои шлемы.

Я улыбнулся. Я знал Олгина — уроженец Терры, он возможно, даже принимал участие в том историческом первом сражении за Львиными Вратами. Меня немного позабавило не только воспоминание о том, как я бок о бок сражался с легионом Льва еще до того, как они узнали о его существовании, но и мысль о том, что если Олгина смущало наше единообразие, то через несколько секунд ничего кардинально не изменится. Однако я скрыл свою улыбку. Олгин имел репутацию проницательного человека, и я не хотел, чтобы мое веселье расценили как насмешку.

Я поднял руки к шлему, и мои воины последовали моему примеру. Щелкнуло десять застежек на шеях, десять шлемов были сняты, и Олгин теперь взирал на десяток лиц. Одинаковых было чуть меньше десяти. Отилон Скорр имел свои черты лица, как и Дерций, и Шида Ранко, но Эйтан, Хаймор, Джа-Тена, Инго Пек, Силоний Кел и Тиас Херцог имели мои черты лица. По крайней мере настолько близкие, насколько это было возможно.

Олгин на мгновение поджал губы, но никак не прокомментировал наше сходство. Он посмотрел на меня.

— Ты назовешь свое имя?

— Я Альфарий, — ответил я, наклонив голову.

— Ты говоришь от имени Двадцатого Легиона, Альфарий?

— В данной ситуации, да.

Я был уверен, что Олгин не совсем понимал, как расценивать этот ответ, но он не стал задавать дополнительных вопросов. Для легиона было вполне естественно иметь дипломата, который бы поддерживал связь с другими имперскими силами (именно на такую должность я и назначил Отилона Скорра), в то время как другой воин командовал во время боевых действий. До тех пор, пока все заинтересованные стороны находятся в согласии, проблем не возникает.

— Прошу вас, следуйте за нами, — Олгин повернулся вместе со своим почетным караулом и направился к большим лифтам, установленным в дальней стороне ангара. Мы последовали за ними, наши болтеры были прикреплены к бедрам, а руки пусты. Я задержался на мгновение, чтобы глубоко вдохнуть и выдохнуть запах «Непоколебимой Решимости». Корабль пах так же, как и «Альфа», сходств было множество: вонь выхлопа «Грозовых Птиц», химический привкус прометия и вездесущий, еле уловимый, запах металла, но в воздухе также чувствовались и другие ноты. Ткань одежд Ангелов, слабый запах мазей и смазочных масел их доспехов, немного отличающийся от тех, что использовали мы, и даже запах их плоти. Если судить, основываясь на сходстве их запахов, все они, за исключением Олгина, были выходцами с Калибана. Меня позабавила мысль о том, что, несмотря на то, что более половины моего отряда имели одинаковые черты лица, мои воины происходили из полудюжины разных миров. Во многих отношениях они были гораздо более разными, чем те Темные Ангелы, за которыми мы следовали.

Нас провели в большой зал для совещаний в середине носовой части судна, который был оборудован как военная комната. Я отметил это решение, когда мы вошли. Лев мог принять нас где угодно, и я был уверен, что у него был по крайней мере один зал, обставленный как официальная приемная. Его решение встретится с нами здесь говорило об образе, который он хотел создать для нового легиона, а именно, что он являлся в первую очередь боевым командиром, и что мы его отвлекаем. Я подозревал, что оба эти впечатления должны были создаться для того, чтобы поставить нас в неловкое положение.

Хоруса почитают как дипломата, и не без оснований, потому что он может быть обаятельным и убедительным, когда того захочет. Однако не стоит считать, что Лев лишен тонкости в этом вопросе, ибо он тоже может выстраивать взаимодействие с окружающими с изяществом. Просто Повелитель Первого меньше заботился о том, чтобы его все любили.

Я с первого взгляда распознал информацию на гололитах и дисплеях, сделав это быстрее, чем смог бы любой из моих спутников. На них были изображены первые этапы компании и диспозиция войск, которые, насколько я знал, устарели. Да, Лев спланировал это со своей обычной изощренностью, чтобы у нас создалось впечатление активного военного зала, и в то же время мы не смогли бы узнать ничего ценного о силе или расположении его войск.

У меня было всего мгновение, чтобы увидеть все это, впрочем, как и было задумано, а затем примарх повернулся, чтобы поприветствовать нас.

Лев Эль’Джонсон, Повелитель Первого, почти не изменился с тех пор, как я впервые увидел его. Высокий, с благородным лицом и длинными светлыми волосами, ниспадавшими ему на плечи. Теперь у него была короткая светлая щетина на подбородке и щеках, но, если не считать его роста, он все еще выглядел как юноша, еще не достигший зрелого возраста. Если не считать его глаз, холодных и насмешливых, которые были намного старше, чем остальная часть лица. Они сосредоточились на мне с бесстрастной мощностью ауспекса прицела, и я сразу же ощутил, как изменяющие силы моего дара подвергаются проверке.

— Альфарий из Двадцатого Легиона, — произнес он. Это не было ни утверждением, ни приветствием, ни вопросом. Это был первый ход — то как я отвечу дало бы ему больше информации, с помощью которой он сможет оценить меня.

— Альфа Легиона, господин, — ответил я с поклоном. Одна из его бровей дернулась. Казалось, что небольшая поправка была не тем результатом, которого он ожидал.

— Альфарий из Альфа Легиона, — сказал он. — «Альфа» — древний терранский термин, означающий «первый» или «первоначальный». Ты осознаешь, что говоришь с Повелителем Первого?

— Да, господин, — подтвердил я.

— Ваш легион, без сомнения, последний.

— Возможно, последний, кто начал действовать, — спокойно сказал я. — Достаточно скоро мы надеемся доказать свою состоятельность.

— Хм, — невнятно проворчал Лев. — Кто ты, Альфарий? Какое у тебя звание?

— Я один из многих, — ответил я ему и заметил, как его глаза на мгновение обратились к Пеку, Херцогу, Эйтану, а затем снова ко мне. — Здесь, я говорю от имени легиона.

Среди присутствующих Темных Ангелов послышалось какое-то бормотание, на них мои слова явно не произвели впечатления. Повелитель Первого же просто изучал меня. Я встретился с ним взглядом, пытаясь сыграть роль легионера, гордящегося своим происхождением, но стоящего лицом к лицу с сыном Императора. Что было нелегко, потому что я чувствовал зов его естества к моему. Мы были двумя исключительными существами, более великими, чем все окружающие нас, и, хотя я не мог по-настоящему сказать, что Лев мне нравился, я видел в нем гораздо больше сходства с самим собой, чем, скажем, в Дорне или Фулгриме. Я снова ощутил жгучее желание отбросить притворство, поприветствовать своего брата и обсудить с ним все вопросы открыто, как с равным.

Я подавил позыв. Не для того я действовал так осторожно до этого момента, чтобы просто отказаться от всех своих планов, просто ощутив братские узы.

— Хорошо, — произнес Лев через пару мгновений. — Альфа Легион не воссоединился со своих примархом, не так ли?

— Нет, господин, — ответил я. Чистая правда — мой легион не воссоединялся со своим примархом, я был с ними с самого начала.

— Так что же привело тебя сюда с вашим предложением помощи? — спросил Лев. Он прислонился спиной к когитатору, скрестив руки на груди.

— Мы только сейчас смогли выступить против врагов Империума, — ответил я. — Мы знаем, что рангдане яростные враги, хотя сами с ними не сталкивались. Как еще можно лучше послужить Империуму, чем не помогая защищать и возвращать принадлежащие Ему миру, и как еще лучше проявить себя, чем не сражаясь с врагом бок о бок с Ангелами Калибана?

— Император не посылал тебя ко мне? — спросил Лев. — Малкадор?

— Нет, господин, — покачал я головой. Это тоже было правдой, так как я не просил согласия ни у одного из них. Мне показалось, что я понимаю линию допроса Льва: он не хотел, чтобы ему помогали по приказу нашего отца или Сигиллита, из-за того, что он терпел неудачу. Его эго с большей готовностью примет новую силу, желающую сражаться вместе с ним из-за его репутации. Кроме того, поскольку я сообщил, что мой легион искал славы в столкновении с рангданами, это подразумевало, что его присутствие здесь само по себе было достойно этой славы.

— Это жесткая компания, — сказал он. — И неблагодарная. Зачем начинать свою историю здесь, Альфа Легион? Почему бы не отправиться к непокоренным звездам и не проложить свой собственный путь?

Я сделал паузу и сделал вид, что оглядываю военный зал и собравшихся командиров.

— Разрешите говорить прямо, господин?

Лев еще раз внимательно посмотрел на меня.

— Ты не мой легионер, чтобы я наказывал тебя за то, что ты говоришь не в свою очередь. Если ты не намерен каким-либо образом запятнать честь моего легиона, то что ты можешь сказать такого, что могло бы вызвать моё порицание?

Я подождал еще, и Лев махнул рукой, облаченной в перчатку.

— Согласно тем условиям, о которых я уже упоминал, у тебя есть разрешение.

Ах, брат. Я знал, что ты не сможешь устоять перед своим любопытством.

— Мы здесь из-за вопросов, что в долгосрочной перспективе, господин. И понимаем и ценим своё будущее и то, как оно может сложится.

— Меньше говори загадками, Альфарий, — нахмурившись ответил Повелитель Первого.

— Прошу прощения, господин, — улыбнулся я. — Я не был уверен, известны ли вам слухи…

Лев слегка наклонился вперед, его лицо выражало исключительную сосредоточенность.

— Какие слухи?

— Мы — орудия Императора для завоевания галактики и воссоединении человечества, — ответил я. — Само собой, что в какой-то момент, когда придет время, Он назначит командира, который будет действовать вместо Него — Магистра Войны, того, кто возьмет бразды правления завоеваниями так же, как Сигиллит управляет бюрократическим аппаратом.

С моей стороны это были догадки чистой воды. Мой отец не говорил мне ни о чем подобном. Я сам пришел к таким соображениям. Судя по тщательно контролируемому выражению лица Льва, он тоже.

— В самом деле? И слышал ли Альфа Легион что-нибудь о том, кто будет этим командиром?

— Один из его сыновей, что весьма логично, — ответил я. — В конце концов, вы его самые могущественные командиры.

— Он возвысит одного из нас над остальными? — Лев нахмурился. — Ещё не все из нас найдены… Если вообще когда-нибудь отыщутся все. Но пока я не вижу очевидного кандидата.

Я изучал его. Повелитель Первого был не из тех, кого легко было прочитать, даже для меня. У меня были догадки насчет того, кого Лев считает достойным выбором на эту роль. И этот кандидат был сейчас в зале совещаний «Непоколебимой Решимости». Однако ни на его лице, ни в его голосе не было большой уверенности в этом.

Время посмотреть, смогу ли я что-нибудь раскопать.

— Слухи, что мы слышали, — осторожно начал я. — наводят на мысль о Повелителе Ультрамара.

— Жиллиман? — спросил Лев, заметно вздрогнув, и на его лице появилось выражение недоверия. — Что привело к такому выводу?

— Он непоколебим и успешен, — ответил я. — Ультрамарины много завоевали, захватили огромную область галактики и успешно ввели её в Империум. Более того, милорд, с учетом того, что ваши личные силы сражаются здесь против рангдан, а лорд Жиллиман сталкивается с менее серьезным сопротивлением, его завоевания растут и затмевают ваши.

— А мои собственные завоевания зашли в тупик, поскольку я возвращаю миры, уже находящиеся в границах Империума, — прорычал Лев. — Нудная работа, больше подходящая для громил вроде Железных Воинов или Гвардии Смерти.

Вот оно. Лев Эль’Джонсон желал славы и признания, он хотел быть в авангарде. Гордость и долг удерживали его здесь, а вовсе не преданность благу Империума в целом.

— Манера лорда Жиллимана вести войну принесла ему успех, но мы не одобряем её, — продолжил я. Это тоже было правдой. — Будучи молодым легионом, мы бы не хотели, чтобы на наше развитие повлияла его рука.

И снова правда. Всегда добавляйте в свою ложь как можно больше правды.

— Если ускорить вашу победу здесь, возможно это восстановит ваше превосходство среди сыновей Императора. Если мантия Воителя затем перейдет к вам, мы будем более уверены в своем будущем.

Опять правда. Гибкие, динамичные подходы Льва к войне привлекали меня гораздо больше, чем жесткая ортодоксальность Жиллимана. Я смешивал лесть с личным интересом, но личный интерес был в приоритете. Повелителя Первого нужно было убедить, что у моего легиона есть весьма веская причина предлагать этот союз, иначе он заподозрит что им манипулируют, и это может закончится самым неприятным образом.

Лев не двигался и не произносил ни слова. Вместо этого он пристально сверлил меня тяжелым взглядом, который я выдерживал именно так, как считал лучшим, учитывая наши предполагаемые различия в положении. Но этот пристальный взгляд моего брата вынудил меня усомниться в эффективности моего дара. Неужто он видел меня насквозь? Знал ли он о моей истинной природе, играл ли со мной в свою собственную игру? До сих пор у меня были лишь самое краткие пересечения с моими братьями, и именно по этой причине. Дух Льва был подобен свече рядом с бушующим огнем нашего отца, но все же он был мне ровней во многих отношениях и, несомненно, превосходил меня в некоторых аспектах, так же как я, в свою очередь, превосходил его в других. Общаться с компанией собственных воинов и стоять лицом к лицу с братом, созданным с помощью той же генетической технологии, что и я — две совершенно разные вещи.

Наконец, Повелитель Первого кивнул.

— Хорошо. Я принимаю ваше предложение. Настоящим Альфа Легион теперь считается частью Третей Рангданской войны. Мне потребуется полная информация о ваших возможностях, личном составе и ситуации со снабжением.

— Вы все получите, господин, — ответил я с еще одним поклоном.

— Вы перейдете под моё общее командование, — продолжил Лев. — Но вам будут назначены свои собственные зоны боевых действий, где вы будете действовать как сочтете нужными. Не подведи меня.

— Не подведем, — ответил я, выпрямляясь. Мой брат не доверил моему легиону сразу вступить в бой рядом с ними, так как он не знал, как мы отреагируем на жестокость рангданской угрозы. Я понимал его сомнения: союзники, на которых нельзя положиться, иногда хуже, чем их полное отсутствие. Нас сначала назначат на периферийные театры военных действий, где неудача не приведет к тому, что Темные Ангелы окажутся отрезаны или захвачены врасплох с тылу.

Меня это устраивало. Я был абсолютно уверен, что мой легион превзойдет ожидания Льва и более чем оправдает их.

— Разрешите удалиться, господин?

Разрешение получено. Он отпустил нас взмахом руки и вернулся к своей устаревшей тактической информации, как будто мы более не представляли для него никакого интереса. Еще одна уловка, чтобы посмотреть на нашу реакцию.

Мы отреагировали, развернувшись и покинув комнату, без каких-либо признаков того, что нас это задело. Придет время, и Альфа Легион потребует уважения от своих братьев. В отличие от некоторых других легионов, мои воины могли проглотить свою гордость во имя более великой цели.

Олгин и его почетный караул сопроводили нас обратно к нашей «Грозовой Птице». Прежде чем мы погрузились, он протянул мне свою перчатку, и я сжал ее за предплечье в воинском приветствии.

— Рад встрече, Альфарий, — сказал он мне. — Я с нетерпением жду возможности увидеть, на что способен ваш легион.

— Приятно познакомится, лорд Олгин, — ответил я с искренней улыбкой. — Я тоже этого жду.

* * *

Армиллий Динат ждал нас в ангаре «Альфы», и зашагал рядом со мной, когда я направился прочь от «Грозовой Птицы».

— Лев хочет получить полную опись наших возможностей, — сообщил я Динату. — Он должен получить ее, с информацией о тех ресурсах, о которых мы готовы ему сообщить.

— Принято, господин, — ответил Динат.

— Я хочу, чтобы легион был готов выполнить приказы моего брата, которым мы должны подчиниться, если только они безусловно не приведут к неприемлемым потерям, — продолжил я. — Подстройте наш боевой стиль так, чтобы он наилучшим образом дополнял стиль Темных Ангелов, насколько это возможно.

— Это не будет слишком сложно, — заметил Динат. — Они мобильны и изменчивы, это намного лучше, чем пытаться подражать Железным Воинам.

— Пек, — позвал я, и Инго Пек ускорил шаг, чтобы подойти ко мне.

— Да, господин?

— Поздравляю с повышением, — сообщил я ему с улыбкой.

— Господин?

— С этого момента ты — Альфарий.

Может показаться безответственным с моей стороны сеять недоверие и раздор между моими братьями, но поверьте мне, такие вещи едва ли нуждались в моей помощи. Хорус при первой встрече счел Русса обычным невоспитанным дикарем. Самому Руссу особо никто из братьев не нравился. И если перечислить только тех, кого он особенно не любил, все равно получится примерно половина из нас. Зная, что он сражался на дуэлях как против Ангрона, так и против Льва, и то, что Лоргару пришлось отговаривать его от того, чтобы он не вцепился в горло Магнусу, можно получить представление о его характере.

Лев, со своей стороны, считает, что он лучше всех нас. Лоргар такой же, но больше из-за любви, которую он питает к нашему отцу, чем из-за гордости за свои боевые навыки. Пертурабо ненавидит Рогала, и это в общем-то взаимно. Мало кто по-настоящему доверяет Хану, Мортарион воплощение суровости, Ангрона большинство моих братьев жалеют или считают его опасным (или же то и другое одновременно). Феррус высокомерен, Фулгрим еще хуже, а Жиллиман имеет склонность задирать других из-за своей веры в то, что он не только постиг всю проблематику ведения войны, но и может перенести ее на бумагу. Никто из нас не любит Кёрза и он, похоже, презирает нас всех, вместе со своим собственным легионом.

Магнус слишком болезненно относится к использованию магии своим легионом в прошлом. Магия сама по себе все еще является некоей разделяющей линией, что пролегла между некоторыми моими братьями извивающейся змеёй, ждущей своего часа.

Вот о Кораксе, мало кто может сказать что-либо хорошее или плохое. Как он неуловим в бою, так же неуловима и сама его личность. Вулкан и Сангвиний, должен сказать, несут в себе отголоски благородства нашего отца. Особенно Сангвиний. Он, пожалуй, самый чистый и любимый из нас.

Предположительно, Хорус — первая и почти наверняка самая яркая звезда из всех нас, но, несмотря на то, что мы все признаем его стратегический гений и восхищаемся его мудростью и дипломатией, есть точки недовольства. Он считается любимцем нашего отца, особенно теми, кто считает, что эта честь, возможно, должна принадлежать им. А это не приведет ни к чему хорошему.

Иногда я задаюсь вопросом, не поступил ли я неверно, позволив ему взвалить на себя бремя первенства, но сделав свой выбор, я взял на себя свое собственное бремя.