Возможно, наиболее интересное в истории создания, проката и восприятия «Прирожденных убийц», как самого нетарантиновского фильма Квентина Тарантино, — это то, что из трех картин, с которыми так или иначе связывают имя режиссера и которые он не снимал, «Прирожденные убийцы» в настоящий момент менее других претендуют на культовый статус. Если «Настоящая любовь» и «От заката до рассвета» стали «культовой классикой»[189], то про «Прирожденных убийц» в этом контексте почти не говорят. Почему так сложилось? Джефф Доусон в своей книге цитирует вырезку из журнальной статьи: «Одна из бесконечных вариаций о парочке в бегах, в которой есть несколько потрясающих стычек, яркая актерская игра и жутковатая резня, — комментирует „Вэрайети“. — Но это ничего не добавляет и без того абсурдному сюжету, а насилие на экране только оттолкнет зрителей, что явно уменьшит шансы фильма»[190]. Под это описание подпадает любой из упоминаемых фильмов о «криминальных любовниках». И конечно, в данном случае имеется в виду «Настоящая любовь». Но если по своему сюжету и тропам фильмы про «криминальных любовников» так похожи, почему некоторые из них становятся более культовыми, а некоторые — не становятся вообще?

Разумеется, за счет своей тематики, как мы видели это в случае с «Настоящей любовью», «Прирожденные убийцы» неизбежно вступали в диалог с другими культовыми фильмами. Эдвард Галлафент увидел, что «Прирожденные убийцы» так же, как и «Настоящая любовь», связаны с «Пустошами» Терренса Малика. Но если «Настоящая любовь» напоминала «Пустоши» по атмосфере, чего и добивался Тони Скотт, то «Прирожденные убийцы» имели нечто общее в плане нарратива. Как и главный герой «Пустошей», работающий мусорщиком, Микки трудится не в самой престижной сфере — доставщиком мяса. Именно Микки, как и Кит в «Пустошах», совращает Мэллори, и вместе они убивают ее родителей, мешающих отношениям двух влюбленных[191]. Выше я утверждал, что в первую очередь в сторителлинге значение имеет сам рассказчик, но я также замечал, что во вторую очередь важна сама история. Мне кажется, что на дальнейшую судьбу фильма в плане формирования его культового статуса в итоге повлияло то, что сценарий Тарантино был существенно изменен. Оказывается, Тарантино в самом деле знает секрет, какую именно написать историю и каким образом, чтобы в результате она легла в основу клевого фильма. «Прирожденные убийцы» можно описать в каких угодно терминах, но только не как клевый. Разумеется, клевый в тарантиновском измерении.

«Настоящей любви» не повезло выйти немного раньше, чтобы вступить в конкуренцию с «Калифорнией» Доминика Сена. Обратимся снова к Доусону: «Однако у „Настоящей любви“ были и недоброжелатели, так как ее выход в свет совпал с выходом по-настоящему отвратительной и куда более зловещей „дорожной ленты“ „Калифорния“, в которой Джульетт Льюис играла роль, как бы зеркально противоположную роли Мэллори в „Прирожденных убийцах“. „Такое впечатление, что единственной дурной привычкой американцев стало убивать кого-нибудь в дороге“, — пишет “Нью-Йорк мэгэзин“. Два фильма о юных влюбленных в бегах подводят нас к любопытному предположению, что для того, чтобы доказать, что ты в Америке человек, нужно кого-нибудь замочить»[192]. Все эти резкие фразы должны были быть сказаны в отношении «Прирожденных убийц». Потому что в «Настоящей любви» герои всего лишь хотели продать наркотики, чтобы зажить новой жизнью. А в «Калифорнии» герой Бреда Питта был настоящим маньяком, стремление убивать которого во многом было продиктовано социальным происхождением. И да, «Прирожденные убийцы» прекрасно смотрелись на контрасте с «Калифорнией»: если в последнем фильме героиня Джульетт Льюис была невинной жертвой, которую подавлял ее парень-психопат, то в «Прирожденных убийцах» она становилась психопаткой сама и составляла достойную пару своего кавалеру. Из трех картин «Настоящая любовь» выглядит самым невинным и легковесным фильмом.

Едва ли не единственное упоминание «Прирожденных убийц» как культового фильма мы встречаем в блоге Джона Кеннета Мьюира, посвященном обзорам культовых фильмов. Однако Мьюир так и не раскрывает, почему «Прирожденные убийцы» могут претендовать на статус культа. Ограничившись стандартными замечаниями о роли медиа и насилия, он большей частью концентрируется на характерах главных героев — Микки и Мэллори Нокс. Мьюир, явно симпатизируя этой паре, отмечает, что они в сравнении с остальными персонажами выглядят куда более откровенными людьми, которые по крайней мере честны друг с другом: «„Прирожденные убийцы“? Микки и Мэллори — практически дети в сравнении с цинизмом Уэйна Гейла, Джека Скагнетти и других стервятников, с которыми герои встречаются в этом фильме»[193]. Дело в том, что у Стоуна другие люди действительно стервятники, в то время как у Тарантино они таковыми не были. В первоначальном варианте сценария все герои были нравственно неоднозначны, как и в других картинах Тарантино. А Микки и Мэллори Нокс вообще не занимали центрального места в истории.

Создается впечатление, что авторский стиль Стоуна, который он попытался довести до абсурда в «Прирожденных убийцах», сыграл с фильмом злую шутку. Но парадоксальным образом сегодня фильм если и может быть назван хотя бы «minor cult», то именно за счет этого необычного, кажущегося сегодня столь архаичным стиля. По крайней мере в своем обзоре Грегори Джей Смолли, включивший фильм в список «366 странных фильмов», делает акцент именно на форме ленты. Смолли отмечает, что странным кино делает, конечно, стилистика, которая меняется каждые несколько секунд, а «эстетизация и даже поэтизация „Прирожденными убийцами“ насилия настолько эффективно огламуривает убийства, что фильм становится будоражащим настолько, насколько сам режиссер ни за что бы не хотел»[194]. И хотя Смолли восхищается «лихорадочностью» визуального стиля, нельзя сказать, что сегодня кино выглядит таким же свежим и современным, как в 1994 году. То, что пленка меняется с черно-белого формата до размытого Super 8, а местами возникает анимация, так это в сценарии Тарантино было. Чего там не было, так это большого количества монтажных склеек, которые затрудняют восприятие: картину сняли за 56 дней, а монтировали почти год. Это тот случай, когда стиль скрывает отсутствие содержания, а точнее, его простоту. Поэтому если ранее фильм казался новаторским за счет стиля, то сегодня мало впечатляет даже это. Парадоксально, но тот же самый прием с игрой в стиль Стоун повторил через несколько лет в неонуаре «Поворот» (1997). И, в отличие от «Прирожденных убийц», претендующих на глубокомысленность, «Поворот» органично сочетал барочный и резкий визуальный стиль и очень простой сюжет. С музыкой Эннио Мориконе фильм смотрится с интересом до сих пор. Создается впечатление, что Стоун так не хотел, чтобы фильм оставался тарантиновским, что намеренно усложнял «Прирожденных убийц», насколько мог.

В целом почти все картины Стоуна не считаются культовыми. То есть он не признан как «культовый автор». И даже в книге, где Дженнифер Айс рассматривает список из пятиста культовых фильмов, упоминается только «Сальвадор» (1985) — кино, которое Стоун снял до того, как стать любимцем критиков и киноакадемии[195].