Если в поздних работах Тарантино жанры, которые он творчески переосмысляет или, лучше сказать, реконструирует, а также режиссеры и конкретные фильмы узнаются сразу и безошибочно (различные виды эксплуатационного кино — спагетти-вестерн, carsploitation, blaxploitation, боевые искусства, самурайское кино, кунг-фу и т. д.), то в его ранних произведениях, в том числе сценарных, субжанры и конкретные картины угадываются с большим трудом. Дело не в том, что он «крадет» что-то и пытается это как можно лучше спрятать, а в том, что он проделывает колоссальную работу, фактически переосмысляя те вещи, которые оказали на него существенное влияние, — не столько на стиль, сколько на его образ мышления и мировоззрение как таковое, что, как известно, не одно и то же. Однако сам Тарантино не скрывает этого влияния и без тени стеснения рассказывает, что именно он интерпретирует, делая свой вариант того или иного фильма. «Настоящая любовь» стала одним из его первых важных опытов, в котором отчетливо угадывается тематика и даже дух предшествующих культовых фильмов.

Например, музыка, под которую идут титры, была написана Гансом Циммером. По большому счету, это вариация его же темы из «Пустошей»[175] Теренса Малика. Сам Скотт говорил про эти очевидные сходства так: «Если люди скажут, что это похоже на „Пустоши“, я буду польщен… Это один из моих любимых фильмов, и он хорош во все времена»[176]. Но были и более очевидные влияния «Пустошей». Например, фильм начинается с монолога главной героини Алабы и им же заканчивается — тот же самый прием, что присутствует в «Пустошах». Эдвард Галлафент также обращает внимание на эти сходства[177]. Были очевидны параллели и с другими фильмами — невозможно было не вспомнить все предшествующие картины про «криминальных любовников». «Бонни и Клайд» (1967) Артура Пенна, «Убийцы медового месяца» (1969) Леонарда Кастла. Важно то, что все это культовые фильмы. Кино про «криминальных любовников» имеет все шансы стать культом, и Тарантино это понимал. Потому что сценарий «Прирожденных убийц» примерно об этом же. К тому времени уже был снят еще один фильм — «Смертельное влечение» (1987) Майкла Лемана, с которым исследователи обычно не проводят параллели, а между тем Кристиан Слейтер играл в этом кино «психа», заставлявшего свою девушку убивать не во всем приятных одноклассников. Кроме того, в 1993 году, составив конкуренцию «Настоящей любви», в прокат вышла картина Доминика Сена «Калифорния» — опять же про «криминальных любовников». «Настоящая любовь» радикально отличалась от всех этих картин, но вступала с ними в своеобразный диалог на тему, каким образом кино, в котором молодой человек и девушка убивают людей и скрываются от мафии, может быть клевым. Но если Бонни и Клайд были бандитами, а «убийцы медового месяца» Марта Бек и Рэй Рэймонд Фернандес — маньяками, равно как и герои «Пустошей», то Кларенс и Алабама не были ни теми, ни другими.

Однако в «Настоящей любви» незримо присутствуют такие авторы, которые упоминаются куда реже Теренса Малика. Возможно, на тот момент Скотт, как, видимо, и Тарантино, пока не был готов к сравнениям с такими режиссерами. Так, «Настоящая любовь» невольно отсылает нас, казалось бы, к совсем другому фильму, посвященному отнюдь не «криминальным любовникам». В 2016 году в книге «Расскажите вашим детям», объясняя, почему «Настоящая любовь» стала культовым кино, я сравнил ее с «Таксистом» (1976) Мартина Скорсезе. На тот момент я еще не знал, что «Настоящую любовь» уже сравнивали с этим фильмом. И тем больше оказалось мое удовлетворение, когда я выяснил, что Кристиан Слейтер, исполнитель главной роли, играл Кларенса Уорли, отчасти имея в виду Роберта Де Ниро в образе Трэвиса Бикля из «Таксиста». Сам Слейтер говорит так: «Мне нравится в Кларенсе то, что он делает свой выбор — пойти туда и убить этого сутенера, и это забавно, потому что это своего рода самовнушение, что-то на уровне подсознания; такое поведение для главного героя фильма нелогично. Но он вырос на кино, он видел огромное количество фильмов о сутенерах, бьющих шлюх, и вспомнил сцену из „Таксиста“, в которой Харви Кейтель несет Джоди Фостер во всех этих смачных выражениях. Он может представить себе этого сутенера, хотя тот даже его не видел, когда он так говорит о его девушке, его даме сердца. Ему ничего не остается, как пойти и прикончить его. Он в своей жизни не встречал сутенеров, но он знает, как они выглядят в кино, поэтому так и поступает»[178].

В одном из интервью Квентин Тарантино назвал «Таксиста» вторым своим любимым фильмом[179]. И влияние «Таксиста» в «Настоящей любви» очевидно. Таким образом, «Настоящая любовь» становится тарантиновской, «счастливой» интерпретацией «Таксиста», в котором главный герой, хотя тоже немного сумасшедший, но все же не психопат. По крайней мере ему не приходит в голову убить популярного политика, а в кинотеатрах он смотрит фильмы про боевые искусства, а не скучает под однообразную порнографию. Но если Трэвис убивал сутенеров ради того, чтобы освободить из плена двенадцатилетнюю девочку, в то время как у него не получилось добиться любви женщины, то Кларенс убивает сразу двух зайцев — не просто освобождает девушку от сутенера, но и начинает с ней встречаться. Проблема заключается в том, он завоевал эту женщину до убийства. Таким образом, Кларенс делает совершенно необязательное действие, принимая решение убить сутенера Дрексела. Конечно, он рассуждает, что тот не даст им покоя, и потому опасается за будущее своей семьи, но это его мало оправдывает. Еще меньше его оправдывает то, что мысль убить Дрексела Кларенсу внушает Элвис Пресли, его воображаемый друг. Что еще Элвис посоветует Кларенсу? Именно поэтому в сценарии 1992 года Кларенс умирает во время перестрелки. Каким бы симпатичным и положительным героем он ни был, ему придется ответить за свои преступные деяния. Как и многим другим мужчинам из «криминальных парочек».