Пользователь сайта КиноПоиск Kuzebay так пишет в своей рецензии на ленту Пола Шредера «Касание» (1997): «Фильмы, созданные по сценарной основе Элмора Леонарда это особый жанр. Кажется, что сюжет в них не имеет значения. Главное это персонажи, объемные, экстравагантные, яркие, безумные, живущие, как может показаться, в другой реальности, реальности Леонарда. Мошенники, авантюристы, пройдохи, психиопаты, все они любители легкой жизни создают свой особый мир, не имеющий ничего общего с реальным. Не каждый режиссер может освоится в нем»[141]. (Орфография и пунктуация автора цитаты сохранена.) И хотя обычно я не отношусь к отзывам на КиноПоиске всерьез, а Kuzebay объективно пишет столь же коряво, сколь и безграмотно, в его / ее суждении есть большая доля правды. Хотя бы в том, что он / она замечает, что у Леонарда важны персонажи, а не сюжет. Но более всего это касается «уникальной реальности» мира Леонарда и того, что далеко не каждый режиссер способен перенести эту реальность на экран. Так, картина Пола Шредера «Касание» не стала хитом кинопроката и удачным фильмом вообще. Что самое прискорбное, так можно сказать практически обо всех экранизациях Леонарда: за исключением пары вестернов даже криминальные комедии с Джоном Траволтой получились откровенно плохими. И здесь, к слову, возникает вопрос: что лучше — много экранизаций, но плохих (Леонард), или мало, но хороших (Уилфорд)? И чем хуже экранизируют Леонарда, тем важнее становится «Джеки Браун»: Тарантино глубже всех прочувствовал мир Леонарда и адекватно перенес его на экран.
Как известно, в основу картины «Джеки Браун» лег роман Леонарда «Ромовый пунш»[142]. Правда, Тарантино сильно переработал исходный материал. Оставив общий сюжет и главных героев, он сильно вмешался в структуру и даже немного изменил образы персонажей. Тем более забавным выглядит анализ фильма в книге Фреда Боттина и Скотта Уилсона «Тарантиновская этика»[143]. Это тот самый случай, когда о Тарантино взялись писать настоящие интеллектуалы, прекрасно подготовленные в области культурной теории и философии. Например, обсуждая «Настоящую любовь» и «Прирожденных убийц», они не обращаются к поставленным по ним фильмам, ограничиваясь сценарной основой, а что касается «Джеки Браун», то они даже не обращаются к адаптации романа и вообще анализируют роман, то есть не Тарантино, а Леонарда. В свою очередь Эдвард Галлафент в своей книге трижды обращается к фильму «Джеки Браун»: в контексте удачи и неудачи героев, в контексте анализа интерьеров домов и ландшафтов, а также, что самое важное, сравнивает стратегии адаптации Леонарда Квентином Тарантино и уже упоминавшимся Шредером[144]. Проблема заключается в том, что Галлафент концентрирует свое внимание на Орделе Робби, а в сравнении Шредера и Тарантино уделяет первому слишком много внимания, тем самым упуская главное. А главное в экранизации — персонаж Рэй Николетте (Майкл Китон), который играет одну из ключевых ролей в фильме. Кто такой Рэй Николетте и почему он настолько важен? Дело в том, что он является связующим звеном как минимум трех вселенных. И вот каких.
«Действие „Бешеных псов“, „Криминального чтива“ и поставленных по моим сценариям „Настоящей любви“ (Тони Скотт) и „Прирожденных убийц“ (Оливер Стоун) происходит в моей вселенной, но фильмы от этого не превращаются в фантастику. События же этой картины [„Джеки Браун“. — А. П.] разворачиваются не в моей вселенной, а во вселенной Элмора Леонарда, мне было интересно поставить фильм вне своего мирка. Мне хотелось показаться сверхреалистом»[145]. Однако, как тонко заметил критик Андрей Плахов, рецензируя «Джеки Браун»: «Безумный, агрессивный, насквозь пронизанный иронией и драйвом мир Тарантино все равно узнаваем»[146]. И хотя я бы не стал описывать мир Тарантино в таких терминах (во всяком случае драйва в фильме совершенно точно нет), очень важно, что присутствие вселенной Тарантино во вселенной Элмора Леонарда ощущается. Более того, вселенная Квентина Тарантино возникает даже там, где она вроде бы не должна была возникнуть — в совершенно чужом мире. В частности, в «Удобном указателе влияния „Криминального чтива“ на фильмы, снятые после 1994 года» Джейсон Бэйли упоминает среди тех фильмов, что отмечены тарантиновским влиянием, картину Стивена Содерберга «Вне поля зрения»[147]. В самом ли деле Содерберг, который начал снимать кино за несколько лет до Тарантино и раньше его пришел к успеху в сфере независимого кинематографа, испытал влияние Тарантино? По большому счету, да. Однако есть существенный нюанс: «Вне поля зрения» — экранизация одноименного романа Элмора Леонарда[148]. Кино вышло немногим позже фильма «Джеки Браун», но влияние Тарантино там очевидно, причем Тарантино не периода «Джеки Браун», а периода «Криминального чтива». Содерберг делает свой фильм клевым — смешные диалоги, нелепые ситуации, комичные персонажи, много шуток. Кино легковесное и призванное нравиться. В целом Содерберг недалеко ушел от других экранизаций по тональности, но, вне всякого сомнения, сделал вторую лучшую экранизацию Леонарда. Возможно, список «лучших экранизаций Леонарда» ограничивается двумя этими фильмами. Казалось бы, на этом разговор можно закончить. Но нет. Дело в том, что «Вне поля зрения» — в принципе куда более тарантиновский фильм, нежели «Джеки Браун».
В свой фильм Содерберг пригласил известных в тарантиновской вселенной актеров — Джорджа Клуни («От заката до рассвета»), Винга Реймса («Криминальное чтиво»), Сэмуэля Л. Джексона («Криминальное чтиво», «Джеки Браун»), между прочим не указанного в титрах. А исполняющая главную женскую роль Дженнифер Лопес — это в некотором роде аналог Сальмы Хайек из «От заката до рассвета». Можно даже сказать, что «Вне поля зрения» — нормальная тарантиновская версия вселенной Леонарда и даже сдвоенный рип-офф «Криминального чтива» и «Джеки Браун» одновременно. Но самое главное в том, что в кадре «Вне поля зрения» вдруг появляется тот самый Рэй Николетте в исполнении Майкла Китона — прямиком из «Джеки Браун». У Содерберга роль Николетте меньше, но он в фильме вполне уместен. Откуда бы ему там взяться и неужели нельзя было обойтись без него? Вот не самое удачное объяснение появления Рэя Николетте: «Как так получилось, если эти ленты [„Джеки Браун“ и „Вне поля зрения“. — А. П.] произведены не то что разными режиссерами, но даже разными студиями? Ларчик открывается просто: оба фильма по романам Элмора Леонарда снимались примерно в одно и то же время. Узнав, что Китон сыграет Николетта [на самом деле Николетте, но об этом ниже. — А. П.] у Квентина Тарантино на Miramax, студия Universal не стала мудрить и предложила ему изобразить того же персонажа в своей картине, правда, на сей раз это было небольшое камео»[149]. И да, в титрах ленты «Вне поля зрения» Майкл Китон не указан. Эта роль даже не числится в его фильмографии на IMDB.
Таким образом, Рэй Николетте становится одним из самых важных персонажей «Джеки Браун», так как связывает воедино как минимум три вселенные — леонардовскую, тарантиновскую и стилизованную под тарантиновскую содерберговскую, если только у последнего есть своя вселенная. В абсолютно разных по тональности, настрою и атмосфере картинах Николетте становится той точкой, где пересекаются такие не похожие друг на друга и вместе с тем одинаковые миры. Иными словами, хотя Тарантино и заявляет, что в «Джеки Браун» переносит на экран не свою вселенную, все же это и его вселенная в том числе. Вместе с тем «Вне поля зрения», как я отметил вкратце выше, — это по своему посылу альтернативный вариант «Джеки Браун». Если в «Джеки Браун» любовь двух главных героев (поручитель по залогам Макс Черри и стюардесса Джеки Браун) возможна, но не осуществляется, то невозможная любовь двух главных героев «Вне поля зрения» (грабитель банков и сотрудник правоохранительных органов) осуществляется и находит красивый финал. В «Джеки Браун» мужчина по эту сторону закона помогает любимой женщине, попавшей в мир преступности, в картине «Вне поля зрения» женщина по эту сторону закона помогает любимому мужчине, живущему в криминальном мире. Но самое любопытное вновь касается Рэя Николетте. Поклонник женщин, он пытается ухаживать за Джеки Браун, что в фильме не так очевидно, в то время как с Карен Сиско из картины «Вне поля зрения» у него роман, пусть и непродолжительный. Обе женщины так или иначе не будут с ним встречаться из-за других мужчин. И хотя в книгах Леонарда Николетте привык считать, что он нравится женщинам и каждая из них будет рада быть с ним, в мире кинематографа, если он так и думает, то очень глубоко заблуждается.
В то время как Тарантино настаивает, что следует духу книги Леонарда, — в том, что касается буквы романа, он многое изменил. Например, стремясь придать фильму медлительный темп, чтобы сделать акцент на отношениях героев, он убрал почти все экшен-эпизоды (несколько перестрелок), сделал Орделла Робби более умным, Луиса — менее жестоким, Джеки — чернокожей (и даже изменил ее имя), а Рэя Николетте — более сообразительным, но вместе с тем менее привлекательным для женщин, зато и менее отталкивающим. Так, Тарантино выкинул сцену, в которой Николетте подстрелил своего коллегу. Или же в книге при первой встрече с Джеки (в книге — Берк) Рэй отпускал комментарии относительно ее внешности и сексуальности. Однако у Тарантино Рэй все еще остается комичной фигурой: одна из главных деталей, которая нам лучше всего показывает образ Николетте в фильме, — это когда он во время последнего допроса Джеки встает из-за стола, идет к стене, отворачивается от Джеки и якобы незаметно поправляет свою мошонку. Воистину сложно передать его мужланство лучше, чем этим незначительным штришком. Более того, у Содерберга Николетте, хотя его и играет тот же актер, более соответствует образу, придуманному Леонардом. Попросту говоря, Рэй невероятно глуп. Так, когда он появляется в картине «Вне поля зрения» в майке с надписью «FBI», герой Дениса Фарина спрашивает его, нет ли у Рэя майки с надписью «Секретный агент». Рэй думает довольно продолжительное время и отвечает: «Нет. Такой майки у меня нет». Понял ли он агрессию Фарины и, поразмыслив, решил не отвечать дерзостью — или же он в самом деле пытался понять, почему ему вдруг задают этот вопрос — не так важно. Важна сама его замеделенная реакция. У Тарантино же Николетте является, пусть и неумелым, но все же манипулятором. И да, Тарантино «итальянизировал» его имя: Леонард назвал своего героя Рэем Николетом (в оригинале Ray Nicolet), Тарантино — Рэем Николетте (Ray Nicolette)[150]. Скорее всего, тем самым режиссер в первый раз воздал должное одной из своих любимых итальянских актрис — Николетте Макиавелли. И наконец, главное: Тарантино всеми возможными способами не просто избегает экшена в фильме, но и стремится рутинизировать насилие, сделать его банальным. Убийства в «Джеки Браун» неклевые, они показаны как бы между делом. Так, когда Ордел убивает Бомона, камера не провожает его, но показывает всю сцену издалека — прием, к которому Тарантино вернется лишь во втором томе «Убить Билла» (резня в часовне «Две сосны»), — опять же, чтобы снизить градус фильмического насилия, буйство которого мы могли наблюдать в первом томе.