Столовая в чикагском доме Торнов, отделанная темными деревянными панелями, выглядела элегантно, мебель была изготовлена из хромированного металла в сочетании со сте­клом и мягкой коричневой кожей. Обычно Торн Завтракал в светлой и просторной комнате рядом с кухней. Но сегодня это был не совсем обычный завтрак, и Ричард решил переку­сить в более строгой обстановке. Для встречи с Бухером он выбрал столовую.

Они уже доедали грейпфрут, но ни один из мужчин так и не мог решиться заговорить о деле, ради которого, собст­венно, и была назначена сегодняшняя встреча.

— И когда же вы планируете открыть эту выстав­ку? — спросил Бухер, проявляя нарочитый интерес к археоло­гическому хобби Торна.

— Это зависит от того, когда из-за границы прибудут по­следние контейнеры,—пояснил Торн.—Ориентировочно мы планируем ее к Пасхе. А твой доклад, Поль, был просто ве­ликолепен. Я никак не могу понять, как ты умудрился подго­товиться к нему всего за месяц.

— Но...—протянул Бухер, соображая, как бы поскорее коснуться в разговоре необходимой темы.—Но... я не уверен,

что осуществление этого проекта надо начинать с ходу, без полной поддержки всей нашей верхушки.

— М-да, к тому же, насколько я понял, Билл Ахертон против проекта.

— Да, и я ему доверяю. Тебе тоже следует доверять Бил­лу. Он, конечно, не из этих скороспелых всезнаек, но дело свое знает.—Торн отхлебнул глоточек кофе.—Я бы совето­вал тебе наладить отношения с Биллом. Это подстегнуло бы твое продвижение в компании.

Бухер понимал, что его следующее заявление связано с определенным риском, но все же решился:

— Ричард, если Билл Ахертон не прекратит травить ме­ня и моя карьера будет зависеть от каких-то реверансов в его сторону, то, может быть, лучше мне уволиться из компании?

— Чепуха,—возмутился Торн. Затем с улыбкой доба­вил:—Твое время еще придет.

Бухер, торжествуя в душе, удовлетворенно кивнул.

— Ладно,—согласился он,—отброшу пока эти мысли, а про себя подумал: «Пока, до того момента, когда д е й с т - вительно придет мое время».

Закончив завтрак, мужчины спустились к автомобилю. Торн, несмотря на смерть тетушки Мэрион, вынужден был лететь в Вашингтон, где у него была назначена важная встре­ча. Водитель лимузина поджидал его, чтобы отвезти в аэро­порт. Прощаясь, Торн обратился к Бухеру:

— Ты придешь на день рождения мальчиков в этот уик-энд? В домик на озере?

— Ни за что не упущу такую возможность,—подыграл Поль Торну в попытке загладить их отношения. Он с удо­вольствием принял необходимое условие этой джентльмен­ской игры.—А озеро уже замерзло?

— Спрашиваешь! — Торн положил руку на плечо Бухе­ра.—Захвати с собой коньки.

Поль, улыбнувшись, помахал Ричарду рукой и заспешил на угол ловить такси. Внутренне он покатывался со смеху, представляя себе Билла Ахертона на коньках в накинутых по­верх тройки пальто и шарфе, спотыкающегося на льду озера. Вот будет потеха.

Взявшись за ручку автомобильной дверцы, распахнутой Мюрреем, Торн услышал за спиной женский голос, принад­лежащий, очевидно, англичанке:

— Мистер Торн? О, мистер Торн!

Он оглянулся и увидел необычайно привлекательную женщину, которая неистово махала ему, бросившись напере­рез. На ней было ярко-красное шерстяное пальто с пуши­стым меховым воротником такого же цвета, красные перчат- ки$ черные кожаные сапоги на высоких каблуках. На плече висела большая кожаная черная сумка. Улыбка у незнакомки была совершенно обворожительная, но какая-то неуловимая натянутость скользила в ней.

На секунду-другую Торн опешил. Что-то знакомое почу­дилось ему в облике этой сногсшибательной женщины, но он наверняка знал, что не встречал ее раньше. И тут Ричард наконец вспомнил, где он видел эту женщину: на одном из слайдов Уоррена она стояла подле фигуры Вавилонской блудницы.

Это была Джоан Харт, репортер. Приятное впечатление, вызванное видом этой красивой женщины, ищущей с ним встречи, тут же рассеялось. Она была всего-навсего репорте­ром. И, как сообщал доктор Уоррен, намеревалась выцыга­нить у него интервью. Но Джоан Харт уже стояла рядом с ним.

— Извините, что пришлось кричать, но я никак не могла упустить вас...

— Ничего,—холодно перебил ее Ричард. Он понимал, зачем она здесь, и не собирался отвечать на ее наверняка бес­тактные вопросы.

— Меня зовут Джоан Харт. Полагаю, Чарльз Уоррен рас­сказывал вам обо мне.

— Да, рассказывал. И я просил его передать вам...

— Он говорил, говорил,—нетерпеливо прервала Ричарда Джоан. Затем, сменив вдруг тему, почти жалобно продолжи­ла: — Здесь жуткий холод. Не лучше ли нам посидеть в ва­шем автомобиле, пока вы мне объясните, почему отказались от интервью?

Торн нехотя улыбнулся.

— Из вас могла бы получиться настоящая леди. — Он ука­зал Джоан на просторное заднее сиденье автомобиля.

Как только они уселись, Джоан залезла в свою сумку и принялась там копошиться. «В этой огромной сумке,— подумалось вдруг Ричарду,—могло бы уместиться обширное досье на Бугенгагена от рождения и до смерти старика». Вне­запно Джоан вытащила из своей сумки дорогой шелковый платок, который любая другая женщина с удовольствием но­сила бы на шее, и высморкалась в него.

— В холодную погоду я становлюсь жуткой развалиной.

— Мисс Харт,—начал Торн.

— Знаю, знаю. Вы на дух не переносите репортеров.

— И, кроме того, я очень спешу в аэропорт,—доба­вил он.

— Только несколько минут. Это все, о чем я вас прошу.

— Но я не могу опоздать на самолет. Может быть, мы встретимся в другое время?

— Мне всегда казалось, что самолет может подождать Ричарда Торна.

— Только не этот.

— Ну что ж, тогда я буду сопровождать вас в аэро­порт.—Джоан неотразимо улыбнулась.—А куда вы летите?

Торн нажал кнопку переговорного устройства, позволяв­шего ему общаться с Мюрреем через толстое стекло, разде­лявшее их.

— Трогайте, Мюррей.

Затем, отключив связь, повернулся к Джоан:

— В Вашингтон.

Джоан опять улыбнулась.

— Никого не ждущий самолет номер один. А чем вы за­нимаетесь? Советуете Президенту, как управлять страной?

— Нет,—ответил Торн, находя занимательным ее юмор.—Только госсекретарю. Ну а чем я вам могу быть по­лезен?

Джоан Харт снова потянулась к своей сумке и вытащила маленькую записную книжку в кожаном переплете и золо­той карандашик. Женщина тут же преобразилась, будто по­павшие к ней в руки записная книжка и карандашик надели­ли ее особой силой. Она превратилась в бесстрастного про­фессионального репортера; подобно Бугенгагену, извлека­ющему из-под земли свои реликвии, Джоан факт за фактом вытягивала сведения из своей очередной жертвы.

На полпути в аэропорт Торну порядком надоела эта игра в интервью.

— Мисс Харт, вы уже задали мне семь вопросов, и все они почему-то связаны с деньгами,—заявил он.

— Деньги заставляют крутиться весь мир, не так ли?

— Да, и не только мир,—вставил Торн.

Джоан заметила, что Ричарда начинает охватывать раздра­жение, но она никак не могла сказать ему самого главного. Еще не время. Чуть-чуть позже.

— М-м-м, ваш отец построил музей, — она взглянула в за­писную книжку,—в 1940 году. Во что это ему обошлось?

— Порядка десяти миллионов или что-то около этого.

— Ну да, миллионом больше, миллионом меньше,—за­смеялась Джоан.—Когда ваш отец впервые приехал в Чика­го, он устроился на биржу?

— Правильно.

— Скажите, а не заставлял ли он вас и вашего брата Ро­берта лезть в холодную ванну или спать на досках, дабы ис­пытать на своей шкуре, что значит быть бедным?

Торн расхохотался.

— Кто же вам такое наплел о нас?

В этот момент лимузин резко затормозил. Они подъеха­ли к разводному мосту около Мичиган Авеню. Сигнальные звонки и сверкающие красные огоньки на шлагбауме преду­преждали: мост вот-вот разведут, чтобы пропустить судно. Ричард выглянул в окно и узнал танкер, принадлежащий «Торн Индастриз». Дорогу Торну пересекало его собственное судно.

Джоан Харт воспользовалась этой задержкой и внезапно повела атаку:

— Вы когда-нибудь встречались с Бугенгагеном?

— Нет,—ответил Торн, почувствовав, как резко сменила Джоан тактику.

— А вы знаете, что он был не только археологом? Буген­гаген был прежде всего экзорсистом — изгоняющим Дьявола.

— Не понимаю, какое это имеет отношение к...

— Его скелет нашли при раскопках замка Бельвуар,—не обращая внимания на реплику Ричарда, продолжала Джо­ан.—Вы об этом не знали?

— Чей-то скелет, мисс Харт. По-моему, официально его пока не идентифицировали.

В голосе женщины звучала твердая уверенность.

— Там нашли два скелета, мистер Торн. Один — Бугенга- гена, а второй — молодого археолога по имени Майкл Мор­ган. Майкл был моим женихом. Я встречалась с ними в день их исчезновения.

Как раз в эту минуту шлагбаум был поднят, и Мюррей за­вел мотор. Торн в бешенстве нажал кнопку переговорного устройства.

— Мюррей, подождите. Мисс Харт выходит.

Джоан скороговоркой выпалила:

— За неделю до своей гибели ваш брат прилетел в Изра­иль для встречи с Бугенгагеном. А через несколько дней по­сле его смерти Бугенгаген и Майкл Морган были заживо по­хоронены. Вас не настораживает все это, мистер Торн?

«Ну вот, этого еще не хватало,—решил Ричард.—Сейчас она мне выдаст, кто убил Кеннеди». Ледяным голосом он от­четливо произнес:

— Не заставляйте меня вышвырнуть вас, мисс Харт. Мы задерживаем движение.

— А вы знаете, почему полиция застрелила вашего бра­та?—В дико сверкавших глазах Джоан появилось какое-то безумие.—Вам известно что-нибудь о кинжалах?

Мюррей вышел из машины и распахнул заднюю дверцу.

— Мне одно известно: вы напрасно тратите свое и мое время.

— Пожалуйста, выслушайте меня!— умоляла женщи­на.—Я долгие годы потратила на изучение всего этого! Все сходится... и теперь...

Ричард застонал. Только не это. Он было решил, что призрачная мистическая пелена вокруг гибели брата навсегда рассеялась. Не тут-то было.

Мюррей грубо схватил Джоан за рукав. Цепляясь за сиде­нье, она воскликнула:

— Вы в смертельной опасности!

— Убирайтесь отсюда! И чтобы я вас никогда больше не видел! Ясно?

— Обратитесь к Христу! — воскликнула Джоан.

— Мюррей, ради Бога!

— Поверьте в Христа! — рыдала она,

Мюррей вытащил ее из машины и захлопнул дверцу. На улице Джоан продолжала кричать:

— Ради Бога! Только он может защитить вас! Взгляни­те же на стену Игаэля, мистер Торн! Вглядитесь в лицо Сата­ны и скажите наконец, чье это лицо!

— Мюррей, черт подери, да поехали же поскорее от этой ненормальной!— заорал Торн.

Мюррей вскочил в машину и завел мотор.

Машина набрала скорость. Джоан застыла посреди доро­ги, слезы отчаяния струились по ее лицу, а холодный ветер пытался сорвать ярко-красное пальто с ее дрожащих плеч.

Когда Реджинальд Торн вздумал воздвигнуть себе мону­мент, идея создать музей пришлась ему как нельзя более по душе. Он отправился к своему старинному приятелю —по­мощнику главного чикагского архитектора, чтобы обсудить с ним эту мысль.

Торн предпочел неоклассицизм. Ему хотелось, чтобы зда­ние через десятки лет не выглядело рухлядью. Долго и тща­тельно присматривался старик к архитекторам, пока не оста­новил свой выбор на уверенном в себе и полном сил моло­дом человеке, которого порекомендовал Торну его друг.

Приятель не подвел его. Он познакомил Торна с Фрэн­ком Ллойдом Райтом, и план создания музея немедленно на­чал претворяться в жизнь.

Сегодня, почти сорок лет спустя, музей Торна выглядел по-прежнему современно и восхитительно, как будто был построен неделю-другую назад. Музей расположился на бе­регу озера Мичиган и ф всадом был обращен к наиболее ро­скошным кварталам Мичигана. Ни одно соседнее сооруже­ние не превосходило красотой и элегантнЪстью здание музея.

Когда такси с сидевшей в нем Джоан Харт затормозило перед музеем, в глаза ей бросились афиши, сообщающие о выставке полотен Эдварда Мюнха. На афишах была изобра­жена наиболее известная и шокирующая картина художника под названием «Крик». Вдруг Джоан как вкопанная застыла перед картиной. Она сочла ее за знак свыше и, вновь обретя утраченное вдохновение, вошла в музей.

Очутившись в огромном зале с устремленными к небу потолками, Джоан на мгновение почувствовала себя крошеч­ной и беззащитной. Но она твердо знала, зачем пришла сюда, и собралась с духом. Гид направил Джоан в галерею на вто­ром этаже, где Чарльз Уоррен готовил выставку реликвий, найденных несчастным Бугенгагеном при раскопках в Бель­вуаре.

Уоррен, окруженный бесчисленными планами и фотогра­фиями, объяснял Анне Торн, как он предполагает располо­жить будущую выставку. Анна давно сделала для себя выбор, остановившись на музее, и частенько интересовалась его дела­ми. Но никогда еще Уоррен не наблюдал в ней такого любо­пытства, какое проявила Анна к находкам из Бельвуара.

— Мы собираемся реконструировать катакомбы вон там, в конце.—-Уоррен указал на план.—По этому маршруту по­сетители будут переходить из галереи в галерею, и даже из­далека какая-то часть катакомб будет всегда видна. Заканчи­вая маршрут, посетители пройдут по ним.

— Заманчиво,—похвалила Анна.

Уоррен благодарно заулыбался.

— Да, мне тут сообщили, что после моего отъезда раско­пали кое-что, называемое стеной Игаэля. После реставрации ее пришлют сюда.—Он указал на еще одно помещение в плане.—Эту галерею я держу про запас, так, на всякий случай.

После упоминания о стене Игаэля любопытство Анны до­стигло апогея.

— А кто такой был этот Игаэль? — поинтересовалась она.

— Весьма загадочная фигура, — начал объяснять Уоррен,— монах и изгоняющий Дьявола. Предполагается, что он жил в ХШ веке. Как повествует легенда, однажды ему явился Са­тана, и бедный монах сошел с ума

Уоррен ожидал, что Анна, подоино большинству людей, рассмеется, но, к его удивлению, она даже не улыбнулась. И он продолжал:

— Затем Игаэль заперся от всего мира. Лицо Сатаны преследовало его, видимо, так неотступно, что монах решил нарисовать Антихриста, каким он его видел —от рождения и до падения, видя в этом единственный выход избавиться от наваждения. Самого Игаэля никто никогда не видел. Только его стену.

— Я просто сгораю от нетерпения взглянуть на нее,— взволнованно произнесла Анна. Ученый как будто околдовал ее своим рассказом.

— А теперь,—сказал Уоррен, снова указывая на план,— относительно вашего любимого экспоната — Вавилонской блудницы! Ее мы установим здесь, посреди галереи номер 4. Таким образом, никто из посетителей не пропустит ее.

В галерею неожиданно вошла Джоан Харт.

— Джоан,—удивленно и радостно воскликнул Уор­рен.—Отлично! Когда вы прилетели?

— Прошлым вечером,—натянуто улыбнулась Джоан, пытаясь держать себя в руках, так рвалось наружу все то, ра­ди чего она сюда пришла.

— Анна,—обратился к жене Торна ученый,—это Джоан Харт, молодая женщина...

— С вашего слайда,—закончила Анна. Когда дело каса­лось красивых женщин, у нее срабатывала фотографическая память.

Уоррен кивнул.

— Да, стоящая рядом с Вавилонской блудницей.

Анна хотела тут же съязвить на этот счет, но прикусила язык.

— Я —Анна Торн. А вы, видимо, пытались взять инте­рвью у моего мужа.

— Я уже взяла его.

Уоррен взбесился.

— Я же ясно сказал вам...—начал он.

Но Джоан оборвала его:

— Вы себе не представляете, насколько это было важно. И ваше «нет» не могло остановить меня.

— Вы, должно быть, умеете убеждать,—проговорила Ан­на уже менее дружелюбно.—А как вам вообще удалось к не­му попасть?

Джоан при желании могла вести себя вызывающе, и ей вдруг захотелось подразнить Анну:

— Я бросилась ему на шею! — воскликнула она. —Прямо в его огромной сверкающей машине.

— Да-а? — протянула Анна.—Я уверена, он был в вос­торге.

— Ну, сначала не очень-то,—принялась напропалую врать Джоан, испытывая к Анне неосознанную непри­язнь.—Ваш муж, конечно, не очень высокого мнения о ре­портерах, не так ли?

— Он считает, что они существуют за счет несчастий дру­гих людей,—заявила Анна, голосом давая понять, что это также и ее мнение.

Джоан расплылась в улыбке.

— Как шакалы? — спросила она, пытаясь выведать, на­сколько хорошо осведомлена жена Торна.

— Отличное сравнение,—парировала Анна. Лицо ее оставалось бесстрастным.

Уоррен не знал, как выпутаться из этой ситуации, и сде­лал попытку сгладить разгоравшийся конфликт:

— Джоан пишет в основном на тему археологии,—роб­ко пояснил он.

— Неужели? — ядовито улыбнулась Анна.

В этот момент визгливо засигналил карманный биппер. Уоррен, как правило, негодовал на это маленькое пискливое устройство, но сейчас обрадовался возможности выйти из конфликтной ситуации при помощи этого миниатюрного ап­парата.

— Через минуту вернусь,—заверил он женщин.

— А знаете,—как бы между прочим заявила Джоан,— ваш муж несправедлив к прессе. Репортеры деликатно отно­сились к его брату.

— Что вы имеете в виду? — вскинулась Анна, не пони­мая, к чему клонит Джоан.

— Отчет о гибели Роберта Торна был выдержан в очень уважительном тоне. Хотя, строго говоря, обстоятельства его смерти были весьма необычными.

— Разве? — спокойно заметила Анна.—Я, к сожалению, ни разу не встречалась с братом Ричарда.

Джоан изобразила на лице удивление.

— Конечно, конечно! Что же это я все время забываю! Вы же вторая жена Ричарда!

— Мисс Харт,—начала терять терпение Анна.

— А теперь позвольте мне быть с вами откровенной,— не обращая внимания на попытку Анны вмешаться, продол­жала Джоан.—Марк —сын Ричарда от первой жены, а Дэ­мьен — сын его брата. Получается, что вы не являетесь мате­рью ни одному из мальчиков!

— Вы, должно быть, пишете для какого-нибудь женско­го журнала! — взорвалась Ан^а.

— А Дэмьен,—настаивала Джоан.—Что вы можете ска­зать о нем? Что это за мальчик? Нравится ли ему Военная Академия?

Анна не успела ответить, так как в галерею ворвался Чарльз Уоррен.

— Анна,—закричал он,—ни слова больше этой женщи­не!—Ученый грубо схватил Джоан за плечи и подтолкнул к дверям.—Вы превратили меня в посмешище,—с болью за­говорил он.—Ричард в бешенстве!

Терять Джоан было нечего.

— Вы в опасности! — отчаянно воскликнула она хриплым голосом.—Все вы!

— Да что же это такое в вас вселилось? — Уоррен вытал­кивал Джоан из галереи, подальше от Анны.

— Я видела стену Игаэля! — вскричала она, будто это могло что-то объяснить.

На Уоррена это не произвело никакого впечатления.

— Мне все равно, что вы там видели!

— Но вы обязаны быть начеку!— Джоан вырвалась наконец из тисков и повернулась к Анне.—Дэмьен...

— Что Дэмьен? — резко спросила Анна.

— Он... он...—залепетала Джоан и, внезапно замолчав, стремительно бросилась вон из галереи.—Я не знаю! —крик­нула она на ходу.

Анна медленно повернулась к ученому.

— Черт подери, что все это значит?

Уоррен грустно покачал головой.

— Понятия не имею. Христос любит нас всех. Но только очень немногие — весьма необычные люди — по-настоящему любят Его!

Он был серьезен, но Анне его замечание показалось неве­роятно забавным. Улыбнувшись, она крепко обняла ученого, и оба вернулись к обсуждению будущей выставки, забыв о странной Джоан Харт, будто ее и не было вовсе.

Однако, несмотря на то, что и Уоррен, и Анна заподозри­ли Джоан в безумии, она никогда еще не действовала так четко и целенаправленно.

Преследуемая демонами и, как ей казалось, сама бросив­шаяся по следу одного из них, Джоан точно знала, что ей де­лать.

Выскочив из музея, она прямиком направилась в бюро проката автомобилей, над дверями которого красовался ло­зунг: «Мы изо всех сил стараемся». Арендовав машину, Джо­ан тут же помчалась на север Чикаго. Через некоторое время она уже тормозила у Военной Академии, где учились Дэмьен и Марк. Шла тренировочная футбольная игра.

Будь игроки на футбольном поле несколько старше, не­ожиданное появление Джоан могло бы стать причиной все­общего смятения. Она безусловно являлась самой красивой из всех женщин, побывавших здесь за последнее время, а на­пряжение, отразившееся, на чудесном лице, добавило ей еще больше привлекательности.

Однако сегодня здесь не было никого, кто бы мог заме­тить Джоан: единственными зрителями на футбольном поле были несколько родителей, которые подбадривали своих драгоценных чад. Расположившись отдельными группками, они целиком сосредоточились на игре.

Заметить Джоан мог бы, конечно, Нефф, но он с таким напряжением следил за ходом игры, будто ребята сражались за суперкубок.

Рядом с Джоан Харт стоял паренек, который, судя по форме, был курсантом. Профессиональным взглядом Джоан моментально оценила ситуацию: мальчишка был какой-то хлипкий, прыщавый, на нос ему сползали очки с толстенны­ми линзами. Все его внимание было поглощено футбольным полем. Скорее всего этот паренек испытывал юношеское, сексуальное влечение к стройным мальчикам. Было совер­шенно очевидно, что один из игроков —его кумир. В иной ситуации Джоан Харт с удовольствием побилась бы об за­клад, чтобы угадать, кто же этот кумир. Но сейчас ей хоте­лось только одного: знать, играет ли Торн и который из маль­чиков Дэмьен. Под тяжелыми шлемами было совершенно невозможно разглядеть лица мальчиков. Джоан уже собра­лась спросить прыщавого мальчишку, но в это время Нефф объявил перерыв в игре. Джоан не расслышала слов сержан­та. Она легонько похлопала подростка по плечу и, прервав его оцепенение, громко спросила:

— Дэмьен Торн играет?

Один из игроков неожиданно повернулся и впился глаза­ми в спину Джоан Харт. Женщина всем телом ощутила этот пронзительный взгляд и резко обернулась. Ей почудилось, что она уже видела эти злобные желтые кошачьи глаза.

Внезапно игрок сбросил шлем, и Джоан в ужасе отпряну­ла, У него было такое же резкр очерченное лицо, что и на картине в Эйкре.

— Вон Дэмьен Торн,—указал хлипкий курсант, но Джо­ан и сама уже знала это. Она безоговорочно верила в суще­ствование Дьявола, но, неожиданно узрев его в человеческом обличье, запаниковала и отступила.

Джоан повернулась и, еле передвигая ноги, поплелась прочь с игрового поля, изо всех сил пытаясь выглядеть естественно. Но, не успев пройти и десятка шагов, она ощу­тила вдруг такой ужас, что побежала; все быстрей и быстрей несли ее ноги. Так, не разбирая дороги, она долетела, нако­нец, до автомобиля.

Ее обдало жарким потом; под лопатками, как раз в ме­сте, куда уставились жуткие желтые глаза Дэмьена Торна, го­рело. Плюхнувшись на сиденье автомобиля, Джоан услышала резкий окрик Неффа:

— Торн, что уставился, как баран на новые ворота?

Лопатки перестали гореть. Джоан с трудом откопала в своей сумке ключи зажигания, ткнула ими в замок — не за­водится, еще раз —опять не получилось. Наконец двигатель заработал. Зашуршали по гравию шины, и машина покатила прочь от Дэвидсоновской Академии.

Джоан направлялась на север. По идее ей нужно было бы развернуться и ехать прямиком в Чикаго, но она понимала, что там ей не на кого рассчитывать.

К кому обратиться за содействием? Чьей помощью Джо­ан могла заручиться в борьбе против мощной, хитрой и все­проникающей Силы?

Она чисто механически продолжала крутить руль, полно­стью уйдя в себя. Подальше, подальше от этой страшной Ака­демии.

Некоторое время спустя Джоан поняла, что заблудилась. Сосредоточившись, она огляделась и решила, что заехала да­леко в глубь штата. Кругом раскинулись бывшие фермерские угодья. Местность была плоская, и Джоан тут же вспомни­лись крошечные, гладкие облатки, что выдавали в церкви по воскресеньям.

Горизонт простирался до бесконечности. На триста шесть­десят градусов вокруг Джоан лежала замерзшая, унылая равнина. Дорога, по которой катил автомобиль, похоже, бы­ла единственной. Она рассекала местность, и Джоан подума­ла: «Как кинжал Бугенгагена».

Внезапно налетел ураганный ветер. Несколько деревьев надломились. Женщину опять пронзило леденящее чувство страха. Она попыталась сообразить, как ей вернуться в Чика­го или хотя бы найти какое-нибудь пристанище на ночь.

В этот момент движок в автомобиле забарахлил и спустя какое-то время заглох.

Так же внезапно затих и ветер. Некоторое время автомо­биль еще катился по инерции, затем застыл посреди дороги.

Воцарилась абсолютная тишина. Вокруг не было ни одной живой души.

Джоан еще раз надавила на педаль газа, подергала ключ зажигания.

Ни звука в ответ. Она взглянула на бензинный индикатор. Бак был наполовину заполнен.

Выходит, причина не в этом.

Внезапно она вспомнила, как погибли Бугенгаген и Майкл Морган, и почувствовала озноб. Но Джоан не сми­рилась. Крайнее возбуждение охватило ее: бешено билось сердце, кровь стучала в висках. Джоан с неистовой спешно­стью прокручивала в мозгу все возможности и лихорадочно искала выход, понимая, что находится перед лицом смер­тельной опасности.

Судорожно вздыхая, она начала бормотать какие-то сло­ва: «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да и приидет Царствие Твое...» Молитва оборвалась. Джоан взглянула на дорогу. Никаких признаков жизни.

И вдруг она заметила придорожный знак, хотя могла бы поклясться, что еще мгновение назад его тут не было. Ста­рый и обшарпанный, он выглядел так, будто торчал здесь со времен менестрелей. Надпись на нем гласила: «Местечко Нэнси. Вкусно и по сходной цене». И затем более существен­ная информация: «3 мили».

Если бы Джоан чуть-чуть получше знала эту местность, она бы сообразила, что бесплодность этого района напрочь исключает какое-либо «Местечко Нэнси». Но она предпочла поверить в то, что где-то здесь поблизости находится уютный ресторанчик, где люди могут спокойно поесть, поболтать и вволю повеселиться.

Ей нестерпимо захотелось туда, к людям.

Джоан открыла дверцу и выбралась из автомобиля. Силь­но похолодало. Она наклонилась, чтобы вытащить свое паль­то, и вдруг услышала отрывистые хлопающие звуки. Затем с крыши автомобиля донеслось странное царапанье.

Джоан резко выпрямилась и замерла в ужасе. На крыше, не более чем в двух дюймах от ее лица, сидел, нахохлив­шись, огромный черный ворон. Он с ненавистью уставился на женщину.

Джоан завизжала и, споткнувшись, еле удержалась на но­гах. Ворон пристально следил за ней — таким же пронизыва­ющим был и взгляд Дэмьена там, в Академии. Женщина за­махнулась на ворона своим пальто, но огромная птица даже не шелохнулась.

Джоан захлопнула дверцу и начала натягивать пальто, не отрывая взгляда от ворона. Ворон сидел неподвижно, каза­лось, он пребывал в полной уверенности, что одним взмахом крыльев достанет женщину. Джоан пятилась все дальше и дальше в сторону от «Местечка Нэнси». Вот уже от ворона ее отделяло добрых сорок ярдов. Она опустила голову и, сце­пив руки, пробормотала еще один отрывок из молитвы. Как заклинание звучали слова Иисуса Христа из Евангелия от Лу­ки: «Я даю вам власть наступать на змей, и скорпионов, и на всю силу вражию; и ничто не повредит вам». Затем Джоан еле слышно прошептала: «Слава Тебе, Господи»,—и взгляну­ла вверх. Ворон улетел.

Джоан вскрикнула от радости. Значит, то, во что она ве­рила,— правда! Иисус обладал силой, он смог изгнать зло!

Но неожиданно ворон атаковал Джоан сзади и с отврати­тельным карканьем вцепился ей в волосы, глубоко вонзив свои когти.

Джоан истошно закричала. Она молотила по птице рука­ми и пыталась оторвать ее от своей головы, но ворон в кровь исклевал ей руки.

Сверкая глазами, в которых все ярче и ярче разгоралось адское пламя, ворон вцепился своим желтым клювом в зали­тое слезами лицо Джоан и терзал его до тех пор, пока лицо не превратилось в страшное кровавое месиво.

Собрав остатки сил, Джоан со стоном подняла голову, об­ратившись к небу, но она не могла его больше видеть: на ме­сте глаз зияли изодранные в кровь пустые глазницы. Женщи­на умоляла избавить ее от страшной, нечеловеческой боли.

Внезапно ворон, расправив крылья, взмыл высоко в небо. Клочья волос и кожи Джоан все еще свисали с его когтей.

Еле живая, Джоан споткнулась и соскользнула с дороги в наполненную грязью яму. Силы оставили ее, и она затихла.

Вдруг откуда-то послышался звук, похожий на шум мото­ра. Вниз вдоль реки двигался грузовик; он быстро прибли­жался.

Джоан подняла голову. Возможно ли это? Она с трудом поднялась на ноги и попыталась выбраться на дорогу. Огром­ный восемнадцатиколесный грузовик был совсем близко. Джоан крикнула из последних сил, моля о пощаде.

Человеческий слух устроен весьма своеобразно. Если звук резко обрушивается на вас, то практически невозможно определить, откуда он доносится: спереди или сзади.

У Джоан Харт не было больше глаз. Когда грузовик вне­запно вынырнул из-за поворота, водитель успел заметить жуткую, перепачканную кровью и грязью женщину. Она сто­яла посреди дороги, обратившись лицом в проти - воположную от грузовика сторону.

Водитель не успел затормозить.

Грузовик врезался в Джоан Харт, взметнув ее в воздух. Женщина умерла раньше, чем ее тело упало на асфальт.

Грузовик, проскрежетав тормозами, остановился в сотне ярдов от тела.

Наступившую тишину нарушали лишь глухой рокот мо­тора и пронзительное карканье ворона. Круг за кругом он поднимался все выше до тех пор, пока не растаял вдали, в темнеющем синем небе.