Это было странное место. Слишком помпезное, слишком напичканное кричаще дорогими вещами, тут стиль и безвкусица сочетались в причудливый дизайн для посвященных. И в казино, конечно, не было случайных людей.

Кроме меня.

Я и правда выглядела несколько инородной. Не только потому, что еще не была любовницей Тобольского, об этом знали я и он, а потому что одета была как дочь, а не его девушка.

Недовольство Никиты стало понятнее. Его открыто поддевали и шутили над сменой вкусов. А он злился. На шутников, на Зою и почему-то на меня.

Две игры, которые он пытался сыграть, унесли примерно полмиллиона его денег в фишках. Пока я осмысливала размер его проигрыша, он как ни в чем не бывало опрокинул в себя два бокала виски, взял меня за руку, как девчонку, и повел на выход.

– Сегодня не прет. Может, повезет в другом.

Я не успела поинтересоваться, где он собирается испытывать свое везение и на какую сумму, как оказалась с Никитой в одной машине на заднем сидении.

– Никогда впредь не смей выглядеть как девочка, которую я не могу взять с собой. Поняла?

– Но это не я…

Тобольский перебил:

– Ты. Ты отвечаешь за то, чтобы быть достойной меня. Будь.

– Поняла, – кивнула, больше не пытаясь спорить.

Интуиция подсказывала, что мне не раз и не два придется встретиться с Зоей.

И тут Никита притянул меня ближе и посадил себе на колени. Я замерла, предчувствуя и боясь продолжения.

– Сядь ко мне лицом. Раздвинь ноги, – глухо и отрывисто приказал он.

– Зач…

Мой вопрос остановил его тяжелый и недовольный взгляд. Вечер у него не удался, и сейчас дядя Никита хотел моральной компенсации. Ну а кто, если не я?

Я быстро развернулась и села лицом к лицу. Его ладони сжали мои ягодицы и прижали ближе к напряженному телу. Между ног явственно уперся твердый эрегированный член. Я вздрогнула, но отодвинуться возможности не было.

Его руки продолжали удерживать в провокационной близости, а свои я положила ему на плечи.

– Поцелуй меня, – прозвучал следующий приказ.

Я послушно наклонилась, практически легла на Никиту сверху и дотронулась до губ. Твердых, сжатых, не делающих мне никакой скидки.

Слегка потерлась своими губами об его. Лизнула. Попыталась просунуть кончик языка в рот. Тобольский как сидел каменным истуканом, так и остался сидеть.

– Ты же не хочешь целоваться.

Он открыл глаза на мое заявление.

– Хочу, – прозвучал короткий ответ, а движение бедер подтвердило, его желание никуда не делось.

– Тогда расслабься. Я не умею целоваться с каменным истуканом.

Ситуация начала раздражать, но кажется только меня. Никита, напротив, рассмеялся.

– А если меня заводят твои попытки растормошить мужчину? Ты такая неловкая, неискушенная… Такая невинная.

– Да, да, – я попыталась слезть с колен, но он не дал.

– Я буду растягивать удовольствие столько, сколько мне хватит терпения. Не торопи меня и не торопись сама.

– А по мне, так лучше трахнул бы меня и отпустил, – пробормотала я, вконец расстроенная его словами.

– Не лучше. Возле меня только такие, продуманные, расчетливые, торгующие своей девственностью и удобно пристраивающие писечки, словно это гребаный грааль. Ничего святого. Все продается и покупается. А ты, Ира, бесценна. Пока бесценна.

– А потом?

Тобольский хмыкнул.

– Потом… Захочешь жить красиво и будешь торговать своей писечкой. Станешь как все. Так давай не будем торопиться. Пока ты чиста, я готов платить много и щедро.

– Подожди. Ты будешь платить мне и поощрять все капризы, пока не будешь трахать?

Он выдохнул.

– Не совсем. Помимо траха существует много удовольствий. Я научу тебя всем.

На этом наш диалог прекратился. Тобольский обхватил мой затылок рукой и приблизил к губам. Несколько секунд ничего не происходило, только когда машину потряхивало, наши сжатые губы соприкасались. А потом он выдохнул и на меня обрушилась лавина чувств и ощущений. Совершенно не невинных.

Никита обхватил губы своими, покусывая и вбирая в себя. Тянул и отпускал. Облизывал и сдавливал. Проникал в мой рот, заставляя переплетаться с ним языками, а затем втягивал в свой, продолжая эту странную игру.

Тело вибрировало, требуя новых ощущений. Я слишком остро чувствовала его напряженное жесткое тело. Тобольский надавливал мне на ягодицы, заставляя елозить по своему каменному члену, и я сходила с ума от этих движений.

Шире раздвигала ноги и терлась о его стояк, получая новую порцию возбуждения и безумия.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Мы приехали. Он отодвинул меня, ссадив с колен. Меня вывели из машины и вручили Косте. Никита даже не попрощался.

Его кортеж уехал, заканчивая на этом вечер.

Два дня я о Тобольском не слышала и не видела. Моя учеба вошла в привычное русло, я и думать забыла, что есть еще Стас и Саша.

Но они обо мне не забыли.

Сначала я увидела Гельку в слезах.

– Эй, ты чего? – спросила я, подсаживаясь к ней за парту.

– Все нормально, – шмыгнула она носом и отвернулась.

– Когда нормально – не плачут, – отрезала я, стараясь растормошить подругу. – Что случилось? Кто обидел?

– Я не хочу говорить, – продолжала упрямиться Геля.

– Прекрати! Если я могу помочь…

– Не можешь! – сорвалась она. – С ним никто не может помочь. Ты уже пыталась, а теперь сидишь на цепи его папаши!

– Стас? – сразу догадалась я.

Геля кивнула.

– Вот мразь.

Я сорвалась с места, наплевав на крики в спину, и пошла разыскивать этого недобитого таракана. Долго искать не пришлось. Стас опять развлекался в холле с первокурсницами, которые совершенно не могли за себя постоять.

– Отстань от девчонок! – рявкнула я. – У тебя до них еще не дорос.

Стас на секунду замер, потом нехотя развернулся и окинул меня взглядом:

– А ты откуда знаешь? Или сама хочешь проверить?

– Было бы чего там проверять, – фыркнула я. – У тебя какие-то проблемы, Стасик? Я знаю, что твой папа легко решает любые. Может, тебе оставить других и заняться уже собой?

Я видела, как убежали девчонки, воспользовавшись тем, что внимание Стаса отвлекли. Но вот его дружки все еще оставались при своем главаре.

– Я занимаюсь чем хочу, кем хочу и когда хочу, – проговорил Стас, подступая ко мне.

Я не отошла ни на шаг, даже когда он приблизился вплотную. В нос неожиданно ударил знакомый запах Никиты. Внутри натянулась невидимая струна, неожиданно подключая привычную реакцию на Тобольского. Возбуждение, легкий страх, напряжение и чуть-чуть благоговения.

Но это нормально испытывать к Никите, но не к Стасу же!

Я оттолкнула его, специально растягивая губы в издевательской улыбке.

– Тогда займись мной, когда захочется. Посмотрим, получится ли!

Он окинул меня взглядом сверху вниз и ухмыльнулся.

– Я давно бы скрутил тебя в узел и оттрахал…

– Что же мешает? – я задиралась, но внутри все неприятно звенело от омерзения и страха.

– Жду подходящего времени, – бросил он, останавливаясь взглядом на груди и плотоядно облизываясь. – Недолго ты будешь пользоваться покровительством папки, запомни.

Страх отпустил. Конечно же! Никита предупреждал, что поговорил с сыном, но мне нужно было лично от этого таракана услышать, что он внял предупреждениям отца. Зато сейчас с меня снималась ответственность практически за любые действия.

О, это сладкое чувство развязанных рук в то время, как у противника скованы!

Я быстрым движением схватила Стаса за ворот явно дорогой футболки и резко дернула вниз, пригибая его и ставя в неудобное положение.

– Тогда запомни ты. Пока я пользуюсь покровительством твоего папаши, не смей даже близко приближаться к девчонкам! С первого курса до последнего. Понял? Иначе тебе каждый раз придется на глазах у всех удирать от меня с поджатым хвостом.

– Пусти! – натужно запыхтел Стас, вырываясь из моих рук.

– Подумай, если тебе есть чем думать, как ты потом будешь трясти своим достоинством, достав его из задницы, Стасик, – проворковала я.

Он сплюнул и ушел с дружками.

А меня заколотило так, что я обхватила себя руками и минут пятнадцать приходила в себя.

* * *

Вечером, когда я выходила из общежития, чтобы ехать с Костей в башню, меня перехватил Саша.

– Привет, королева, – он взял меня за локоть, сразу разворачивая к себе и впиваясь губами в мои.

Я на секунду растерялась, удивленная таким самоуверенным подкатом. Хотя чему удивляться? Тобольские никогда не сомневаются, что им не откажут.

Несколько минут прошли в напряженной тишине под нетерпеливые вздохи, стоны и чмоканья. Саша отступил сам.

– Вообще, я на чай приехал, – улыбнулся он.

– Не могу, – ответила ему с сожалением. – У меня подготовка к сессии, а я много пропустила из-за болезни.

– Подождать не может?

Я пожала плечами и покачала головой. Странное дело, но я бы хотела провести день с Сашей. С ним мне было легко и интересно.

– Давай в другой раз, – предложила я.

– В другой так в другой, – согласился он, попрощался и ушел.

А через пятнадцать минут я уже была в башне. С лекциями засиделась допоздна, а когда выползла из душа, на кровати лежал Никита.

Я вскрикнула, роняя полотенце.

– Привет, – хриплым голосом пробормотал он, и я поняла, что Тобольский пьян.

Вот еще один неприятный момент. Я понятия не имела, как вести себя с нетрезвым мужчиной, но знала, что в подпитии они все неадекватны.

– П-привет… Что ты тут делаешь? Почему не дома?

– Катя не любит, когда я выпиваю, – поморщился Никита.

– Катя – жена?

Он кивнул.

– Знаешь, я тоже не люблю, – осторожно произнесла я, поднимая полотенце и убирая его в сушилку.

– А тебя никто не спрашивает… Не одевайся. Ложись.

Его большая ладонь похлопала по кровати рядом с собой. Я судорожно сглотнула, не представляя, к чему готовиться и как обороняться.

Но кажется, Тобольский устал не меньше моего, поэтому когда я села рядом, он просто обхватил меня, прижал к себе, слепо тычась губами в плечо и шею, и почти сразу же уснул.

Я минут тридцать лежала в напряжении, пока не убедилась, что это до утра, раньше Никита просто не проснется. Только тогда расслабилась и уснула.

Утром металась по кровати от необычных для себя ощущений.

Мне хотелось проснуться, но продолжало затягивать в водоворот сладостных грез. Хотелось выть, но из горла вырывались страстные хрипы. Хотелось замереть, чтобы не пропустить ни одного волнующего движения между ног, но я извивалась, не в состоянии вытерпеть наслаждения.

В моем сне между ног плескались рыбки, задевая меня плавниками и тычась губами. Я смеялась от щекотки и пыталась отогнать их.

Почему я плаваю голой?..

Рядом плавает Саша. Я смущаюсь и пытаюсь присесть в воду, но там эти вездесущие рыбки. Мне приятно и стыдно. А еще я не хочу, чтобы Саша догадался, что сейчас происходит. Но когда он приближается, в его зрачках плещется жидкий огонь. Я бросаюсь на него, как ненормальная. Целую, обнимаю, обвиваю ногами.

Теперь внизу меня ласкают не рыбки, а его пальцы. Это пошло и порочно, но так сладко…

Саша наклоняет голову к моей груди и втягивает в рот сосок, я задыхаюсь и издаю совершенно неприличный стон. Ему можно делать что угодно, если это будет так прекрасно! Я отбрасываю смущение и растворяюсь в новых непонятных мне чувствах.

Движения плавные, дыхание затрудненное, внутри словно скручивается в пружину раскаленная проволока. Это не больно, но нетерпимо. Это неприятно, но жаждешь еще, больше, чтобы тебя разорвало на клочки от этого накручивания.

И повисает какое-то напряжение, которое вот-вот рванет… Я стремлюсь к эпицентру своего взрыва, но никак не ожидаю, что накроет так сильно. Что я подлечу и упаду на кровать, раскрыв глаза от потрясения. А потом снова и снова.

Меня коротит так, как будто я сжимаю в руках провода под током. Я кричу так, что от собственного крика того и гляди лопнут перепонки. Руки и ноги сводит, но от всего этого я невероятно счастлива. Внутри такая свобода и опустошение, которое не принесет ни одно самое вкусное и дорогое мороженое.

Находясь еще под огромным потрясением, я открыла глаза, чтобы увидеть улыбающееся и совершенно довольное собой лицо Никиты Тобольского.

– Что это было? – прошептала я, не уверенная, приснилось мне это или было в самом деле.

– Оргазм. Только не говори, что ты никогда не стимулировала.

– Неа…

– Ты точно земная, сладкая? Тогда это твой первый оргазм, – снова улыбнулся Никита и легко поцеловал меня в губы.

Я поймала странный привкус на своих. Между ног еще пульсировало, и волны затихающего удовольствия прокатывались по телу. Я чувствовала вытекающую влагу, боясь даже предположить, что сделал со мной Тобольский.

– У… у нас был секс? – спросила я осторожно.

– Нет. У нас был куни. А теперь сожми мой член рукой.

Это не было приказом, но я только что заметила состояние Никиты. Он все еще был заведенный. Я теперь могла оценить это состояние незаконченности.

Мое первое знакомство с членом рано или поздно должно было состояться. Неважно, готова я к этому или нет. Вот если он прикажет обхватить его член губами, то я не смогу. А подержать в руках, наверное, не так страшно.

Член оказался большим, лиловым, твердым и подрагивающим. На конце головки выступила капля. Прозрачная и тягучая, которая так и держалась на макушке, не скатываясь.

– Сожми и подвигай рукой, – сиплым голосом предложил Никита, и я с интересом потянула руку вверх, натягивая на головку тонкую нежную кожицу.

Это было очень странное ощущение. Хрупкости и твердости, нежности и каменности гранита.

– Сильнее сожми, – последовал приказ, но я вообще отпустила.

Мне казалось, я и так слишком сильно сжимаю. Наверное, ему больно, просто он не понимает.

– Держи, я сказал!

Он сам вернул мою руку на член и сжал пальцы поверх моих. Сильно, заставляя меня почувствовать пульс внутри его органа. Такого живого и трепещущего. Буквально несколько рваных движений, и Никита откинул голову, захлебываясь в стоне.

Из головки выплеснулось семя, попадая на простынь и на мою руку. А Никита все дергал и дергал, добирая остатки своего наслаждения. Член под моей рукой обмяк, я убрала руку, еще не понимая смешанных чувств.

Во всем этом было что-то варварское и запрещенное. И это было не настолько прекрасно, как в моем оргазме.

А еще этот специфический запах…

Тошнота подкатила к горлу, и я помчалась в ванную.

Сегодня же отдам постельное белье в прачечную и попрошу сменить на новое. Кажется, я начала понимать, что от меня будет требоваться и как это работает.

А пока я с омерзением смывала под душем его следы с рук, с тела и старалась не разрыдаться.

Саша…

А если бы первым был Саша? Мне было бы так же противно?