САВИНКОВ ЛЕВ БОРИСОВИЧ,

15.08.1912–17.01.1987

Лев Борисович был сыном одного из самых фантастических персонажей минувшего века Бориса Савинкова – революционера, политика (хитрый Черчилль был от него в восторге), известного писателя (сама 3. Гиппиус сочинила для него литературный псевдоним – В. Ропшин) и, конечно, террориста, который, запутавшись в собственных интригах, попался в ловушку ГПУ (носившую кодовое название «Синдикат-2»). Вот тут уж, выжатый чекистами как лимон, он и был ими прикончен в подвалах Лубянки. Так что бедный Левушка был безотцовщина, сын убитого террориста и с ранних лет рос в до предела политизированном окружении. Его вдовевшая матушка (тоже из былых террористок) снова вышла замуж, на сей раз за Юрия Ширинского-Шихматова, сына бывшего обер-прокурора Синода. Юрий Алексеевич, некогда блестящий кавалергард, тонкий знаток лошадей и породистых собак, был в двадцатые годы парижским таксистом, ультранационалистом, издателем, публицистом и политиком сменовеховского толка. Сменовеховство (поворот от прежних либеральных идей к большевизму и национал-большевизму) вообще носилось тогда в воздухе, так что неудивительно, что в 1937 году Сергей Эфрон завербовал молодого Льва Савинкова и отправил его по линии НКВД в Испанию (не столько «сражаться на стороне республиканцев», сколько искоренять троцкизм, не хуже франкистов истребляя тех же самых республиканцев). Лев Борисович дружил с дочерью Марины Цветаевой Ариадной Эфрон (такой же, как и он, советской «разведчицей»). Когда в послевоенном 1945 году советские «органы» вылавливали на парижских улицах «невозвращенцев» для отправки их в лагерь Борегар, Лев Борисович, по сообщению историка М. Горбовой, выполнял для них функции информатора и впервые носил чекистские погоны…

САЗОНОВА ЮАНЯ ЛЕОНИДОВНА,

19.09.1887–18.11.1957

В довоенном Петербурге молодая Юлия Леонидовна Сазонова-Слонимская, сестра поэта Михаила Слонимского, была известна в литературных кругах, сотрудничала в журнале «Аполлон», создала первый в Петербурге театр марионеток, посещала богемное кабаре «Бродячая собака». Она, впрочем, и в парижской эмиграции не скучала: руководила Театром марионеток, сотрудничала в газете «Последние новости», иногда преподавала в Колумбийском университете в США. В 1942 году Ю.Л. Сазонова опубликовала в американском «Новом журнале» свою переписку с Рильке.

САЛИВОН (SALIVON) ВЛАДИМИР ФЕДОРОВИЧ,

1890–1961

Владимир Федорович Саливон был певец. Он пел в митрополичьем хоре регента Н.П. Афонского в кафедральном соборе на рю Дарю. Митрополичий хор, которым Н. П. Афонский руководил 22 года, давал концерты по всему миру, а в 1928 году занял первое место на объединенном концерте европейских хоров в Антверпене. В 1934 году хор записал две пластинки церковной музыки с Шаляпиным. Первая пластинка в тот же год получила премию на Международном конкурсе в Париже, а вторая – премию в Нью-Йорке, где вместе с лучшими записями серии «Золотой век музыкального искусства» была замурована в стене Музея современного искусства.

По свидетельству о. Бориса Старка, у Владимира Федоровича был изумительный бас. Остаток жизни В.Ф. Саливон доживал в Русском доме Сент-Женевьев-де-Буа.

СВАТИКОВ СЕРГЕЙ ГРИГОРЬЕВИЧ,

профессор, 1878–17.01.1942

Сергей Григорьевич Сватиков был ученый-историк, общественный деятель, политик, публицист. Он окончил гимназию в родном Ростове-на-Дону, а с юридического факультета Петербургского университета был отчислен за участие в студенческих волнениях. Пришлось кончать курс в старом добром Гейдельберге, где он и получил звание доктора философии. Потом С.Г. Сватиков активно сотрудничал с социал-демократами (в частности, с Плехановым), писал политические статьи, выпускал брошюры, книги – исторические труды. После Февральской революции С.Г. Сватиков руководил милицией, потом был послан за границу для ликвидации заграничной агентуры царского Департамента полиции, выступал в английском парламенте и встречался с Пуанкаре, допрашивал секретных агентов царской охранки, и потом поведал об их тайнах в книге «Русский политический сыск за границей». После Октября С. Сватиков сотрудничал с генералами Алексеевым, Корниловым и Деникиным, а после поражения Деникина остался в Париже, где он оказался в ту пору в служебной командировке. В годы эмиграции он был членом правления Тургеневской библиотеки, часто выступал с докладами (очень любил выступать перед детьми, например читал для них вслух «Нос» Гоголя в Тургеневской библиотеке), много сотрудничал в печати, а в 1924 году выпустил солидный труд «Россия и Дон» (работу субсидировало Донское казачье войско). В 1934 году С. Сватиков выступал экспертом и свидетелем на Бернском процессе по делу об изготовлении знаменитой полицейской фальшивки «Протоколы сионских мудрецов». На основании полученных им из первых рук сведений С. Сватиков доказывал, что знаменитые «протоколы» были изготовлены агентами полиции по поручению заведующего русской заграничной агентурой П. Рачковского.

СЕМЕНОВ Ю. Ф.,

1873–1973

Юлий Федорович Семенов был известный в эмиграции общественно-политический деятель, журналист и мемуарист. После ухода Петра Струве с поста редактора газеты «Возрождение» на этот пост был приглашен Ю. Ф. Семенов. «Возрождение» была в то время второй по значению эмигрантской газетой, сильно, впрочем, уступавшей по всем показателям (кроме уровня отдела литературы) самой популярной парижской газете – «Последним новостям» П.Н. Милюкова. «Возрождение» было основано при финансовой поддержке нефтяного магната А.О. Гукасова. Оно замышлялось как умеренно-консервативный, монархический орган, но после ухода из газеты П. Струве газета стала открыто монархической, адресованной малообразованному читателю, хотя и имела прекрасный литературный раздел, где сотрудничали Ходасевич, Зайцев, Шмелев, а иногда и Бунин. Газета потеряла, однако, многих читателей… В 30-х годах она открыто приветствовала победу на выборах в Германии Гитлера и успехи профашистских организаций в других странах. «Возрождение» никогда не достигало такой популярности, как его главный конкурент «Последние новости», о чем сокрушенно писал в своих мемуарах сам Семенов, обвинявший в своей бездарности некие «масонские» элементы эмиграции…

После 1947 года «Возрождение» выходило в форме журнала, в нем сотрудничали С. Мельгунов, И. Тхоржевский и многие другие. В «Возрождении» этой поры можно найти много интересных очерков о межвоенном периоде жизни эмиграции. Впрочем, Ю. Ф. Семенова тогда в «Возрождении» уже давно не было.

СЕРГИЙ, архимандрит (ШЕВИЧ),

3.08.1903–25.07.1987

Еще в 1918 году, в Кисловодске, сын генерал-майора свиты Е. И. В., юный Кирилл Шевич примкнул к группе молодых монархистов вместе со светлейшим князем Владимиром Голицыным, Сергеем Плаутиным, Владимиром Авьерино… С 1930 года Кирилл Шевич вместе с другими молодыми людьми «национального духа» покинул паству митрополита Евлогия и стал посещать промосковскую Трехсвятительскую церковь на рю Петель.

Свою дружбу с бывшим главой младороссов, кончившим карьеру в недрах Московской патриархии, о. Сергий Шевич сохранил до конца. В 1977 году он отслужил в Париже панихиду по главе-неудачнику.

СЕРЕБРЯКОВА ЗИНАИДА ЕВГЕНЬЕВНА,

художник, 28.11.1884–19.09.1967

Родилась Зинаида Серебрякова в отцовском имении Нескучное (Курской губернии) и росла не скучала. Уже дед ее и прадед были славные русские архитекторы, отец – скульптор (Е. Лансере), мать (урожденная Бенуа, сестра Александра Бенуа) тоже была художница, да и брат был живописцем-«мирискусником» (тоже Е. Лансере). Вот и Зинаида училась на художницу, путешествовала по Италии, Швейцарии, Крыму, писала портреты, пейзажи, участвовала, еще совсем молоденькой, в знаменитых выставках, даже Третьяковка покупала у нее картины. Она счастливо вышла замуж, в 23 года родила сына, совсем еще молодой, вместе с Остроумовой-Лебедевой и другими художницами была выдвинута в Академию, да только выборы не состоялись: грянула Октябрьская катастрофа…

Потеряв мужа, Зинаида укрылась в трогательной своей деревне, среди любящих крестьян, которых продолжала любовно писать не уставая, но трогательные некогда крестьяне подожгли ее усадьбу… Молодая вдова уехала в Харьков, с ходу включилась в работу, что-то организовывала, поднимала чей-то художественный и культурный уровень, писала картины, выставлялась, но жить становилось все трудней, все страшней. В 1924 году она уехала в Париж для устройства выставки и больше не вернулась.

Зинаида Серебрякова

Автопортрет у зеркала

Еще 40 лет выпало ей трудов, выставок, удач, путешествий (в том числе и в сладостное Марокко). Вместе с сыном-художником, Александром Борисовичем Серебряковым, оформляла она баронскую виллу под Брюсселем, выставляла картины во всем мире, а незадолго до смерти, после 1965 года, выставлялась и в Москве, и в Ленинграде, и в Киеве, и в Новосибирске. Сын ее работал в кино и в театре, расписывал дворцы и замки, а за 10 лет до смерти устроил вместе с сестрой-художницей (Екатериной Борисовной, которая живописи училась уже в Париже – у матушки) ретроспективную выставку в Париже, а еще позднее – в Нью-Йорке. Упокоился он недавно и был похоронен близ матери.

СЕРОВ (SIEROFF) СЕРГЕЙ,

docteur, 1884–1960

Доктор Серов был опытный русский врач и перевидал в своем кабинете в натуральном виде чуть не всех видных деятелей эмиграции. Например, нередко видывал И. А. Бунина. Иван Алексеевич Бунин был до крайности мнительным и часто ходил по врачам. В дневнике В. Н. Буниной есть запись за 1928 год: «Серов нашел, что у Яна ослаблено сердце, что и раздражительность от этого, а не от печени. Спрашивал, не заботит ли его что. Он сказал, что, как не заживающая рана, его гнетет мысль о работе. Совет: на время постараться забыть».

Давая пациентам (вроде Бунина) разумные советы, доктор Серов сам не умел ими воспользоваться. Он был церковным старостой в Бийянкуре и вел жестокую войну против священника о. Ктитарева… Отчасти бурная приходская деятельность доктора могла объясняться и невозможностью работать профессионально в полную силу, ибо он не имел права работать в больницах. Жил Серов частной практикой (незаконной), а в госпитале работал «по страсти», все время боясь, что кто-нибудь донесет на него и его засудят.

СИЯЛЬСКАЯ ЕЛИЗАВЕТА,

3.04.1894-3.03.1971

Даже в межвоенном русском Париже, где книжных лавок было так много, Елизавета Сияльская и ее старшая сестра Олимпиада де Брунс (умерла в 1977 году 88 лет от роду) были на виду. Как и другие книготорговцы, они часто издавали книги, не всегда, впрочем, обращая внимание на их уровень. Магазин их был в двух шагах от Александро-Невского кафедрального собора.

СКОБЦОВ ДАНИИЛ ЕРМОЛАЕВИЧ,

кубанский общественный деятель-писатель,

15.12.1885–19.01.1969

В 1918 году 33-летний учитель Даниил Ермолаевич Скобцов (Скобцов-Кондратьев) стал активным деятелем новоучрежденного правительства Кубанского края. А в начале 1918 года городское управление Анапы возглавила избранная товарищем городского головы молодая эсерка, поэтесса Елизавета Кузьмина-Караваева. В конце апреля она уехала в Москву, где в рядах своей партии боролась против большевиков, а когда вернулась в Анапу, была арестована стоявшей там Белой армией. «Все, что определяло мою антибольшевистскую работу в советской России, – вспоминала позднее Елизавета, – по эту сторону фронта казалось почти большевизмом, во всяком случае с точки зрения добровольцев, чем-то преступным и подозрительным». Елизавете грозили суд и расправа, и тут за нее вдруг вступился один человек, с которым она только недавно познакомилась, – бывший учитель Даниил Скобцов. Он к этому времени приобрел большое влияние в кубанском правительстве, а к концу 1919 года избран был председателем Кубанской рады. Елизавета Кузьмина-Караваева становится его невестой, а потом и женой. Для нее это был уже второй брак. Кроме того, у нее уже была внебрачная дочь. Семью ждало мучительное бегство морем из России. В 1921 году у Елизаветы и Даниила родился сын Юрий, а еще через год – дочка Настя.

В эмиграции, во Франции, на смену смертельным угрозам и мукам пришли другие тяготы. Супруги оказались «не созданными друг для друга». И то сказать, такая неистово ищущая истины и Бога женщина-подвижница, как Елизавета, каково с ней в повседневной жизни, в тяжком эмигрантском быту? Умирает дочка Скобцовых Настя, и в 1927 году супруги расходятся. Даниил Ермолаевич забирает к себе Юру…

Даниил Ермолаевич потерял в годы войны и сына Юру, и бывшую жену. Позднее он стал писателем – выпустил мемуары, а в 1938 году роман «Гремучий родник», о котором много писала эмигрантская пресса. На его средства в детском доме в Монжероне была оборудована палата, названная именем его покойной жены-мученицы.

СМОЛЕНСКИЙ ВЛАДИМИР АЛЕКСЕЕВИЧ,

1901–1961

Владимир Смоленский был одним из высоко ценимых в эмиграции поэтов «незамеченного поколения». Он попал в Париж девятнадцатилетним недоучившимся гимназистом после смерти отца-полковника, расстрелянного большевиками, после участия в войне (на стороне белых, конечно).

А детство его начиналось так славно, в отцовском имении у Дона, близ Луганска. Первые годы эмиграции В. Смоленский провел в Тунисе, потом добрался в Париж, работал на заводах, позднее, получив стипендию, смог закончить русскую гимназию, еще позднее учился в Высшей коммерческой школе. Тогда он и вошел в круг сверстников-поэтов, познакомился с Ходасевичем, который (равно как и враг Ходасевича Г. Иванов) был его учителем. Встретившая Смоленского в ту пору Зинаида Шаховская дает его портрет, со вздохом признавая, что наконец-то увидела поэта, который «совершенно отвечал» ее «представлению о поэтах»: Смоленскому было тогда 25 лет, и задумчивое, и бледное его лицо, тембр голоса, весь его романтический облик меня восхитил». Сходно описывает Смоленского и Нина Берберова: «Худенький, с тонкими руками, высокий, длинноногий, со смуглым лицом, чудесными глазами, он выглядел всю жизнь лет на десять моложе, чем на самом деле был. Он не жалел себя: пил много, беспрестанно курил, не спал ночей, ломал собственную жизнь и жизнь других… Он влюблялся, страдал, ревновал, грозил самоубийством, делая стихи из драм своей жизни…». Н. Берберова считала, что Смоленский и его собратья по Монпарнасу – Ладинский, Кнут, Поплавский – были в истории России «единственным в своем роде поколением обездоленных, приведенных к молчанию, всего лишенных, нищих, бесправных и потому – полуобразованных поэтов, схвативших кто что мог среди гражданской войны, голода, первых репрессий, бегства, поколением талантливых людей, не успевших прочитать нужных книг, продумать себя, организовать себя, людей, вышедших из катастрофы голыми, наверстывающими кто как мог все то, что было ими упущено, но не наверставших потерянных лет».

Ранний его опыт спас Смоленского от эмигрантских надежд на «перерождение большевиков», и оттого он умел ощутить боль безмолвных соловецких узников ГУЛАГа:

Он умер шестидесяти лет от рака горла. Незадолго до этого он писал в статье о Ходасевиче, что гибель подстерегает русских писателей «и на чужбине, где мечтали они укрыться от гибели». Сам он, впрочем, с молодости жил в этом фаталистическом ожидании конца:

СОКОЛОВ-КРЕЧЕТОВ СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ,

умер 18.05.1936

До революции Сергей Александрович Соколов (псевдоним Кречетов или Соколов-Кречетов) был поэт-декадент и богатый издатель, владелец и главный редактор издательства «Гриф», одно время редактор журналов «Золотое руно» и «Перевал». Можно было бы ему позавидовать, если не знать, что женат он был первым браком на мятущейся «декадентке» Нине Петровской, которая была влюблена сперва в А. Белого, а потом в В. Брюсова. Издательство С. Соколова успело до начала войны издать 37 книг, и среди них первую книгу А. Блока («Стихи о Прекрасной Даме»), первую книгу Ходасевича, а также «Кипарисовый ларец» И. Анненского, несколько книг Бальмонта, А. Белого, И. Северянина…

С. Соколов-Кречетов был и сам поэтом, издал три сборника своих стихов…

В годы Гражданской войны С.А. Соколов сражался в Добровольческой армии против большевиков. Его называли даже «идеологом» Белого движения. Он уехал в Париж в 1920 году, а потом перебрался в Берлин, где возглавил издательство «Медный всадник», в котором он выпустил романы П. Краснова, воспоминания кн. С. Волконского, «Три столицы» В. Шульгина, книги И. Лукаша, С. Минцлова, Д. Мережковского, Е. Чирикова, А. Амфитеатрова. В Берлине С. Кречетов входил в кружок поэтов вместе с С. Горным, молодым В. Сириным-Набоковым, Г. Струве. Его второй женой была известная актриса, звезда немого кино Лидия Рындина. Она тоже писала прозу.

СОЛЛОГУБ ВЛАДИМИР ФРАНЦЕВИЧ,

1871–1945

СОЛЛОГУБ ЮЛИЯ ПЕТРОВНА,

1870–1941

СОЛЛОГУБ (урожд. ЛОПУХИНА)

ЕКАТЕРИНА МИХАЙЛОВНА,

31.05.1947–21.03.1993

Здесь покоятся родители моего доброго парижского знакомого Андрея Владимировича Соллогуба (зятя писателя Бориса Зайцева), а также супруга их внука, Михаила, Екатерина Михайловна Соллогуб, которая скончалась совсем молодой, оставив на руках у молодого вдовца четырех сирот.

СОЛОМКО СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ,

художник, 1867–1928

Еще совсем не старым Сергей Сергеевич Соломко умер в Русском доме в Сент-Женевьев-де-Буа и стал одним из первых насельников здешнего русского кладбища. А казалось бы, кому и жить в Париже, где он поселился еще в 1910 году, получив богатое наследство, как не ему…

Константин Сомов

Две дамы на террасе.

В 1914 году Константин Сомов стал академиком Академии художеств. В 1919-м, к 50-летию художника, была устроена его ретроспектива в Третьяковской галерее, а в 1923-м он поехал с делегацией в Америку и больше на родину не вернулся. Жил в Нормандии, потом в Париже, на бульваре Экзельманс, где много тогда было русских, продолжал создавать сценки из «века мадригала», писал портреты…

С.С. Соломко был до революции знаменитый художник, был знаком читателям журнала «Нива» аж с 90-х годов XIX века. Он иллюстрировал книги Пушкина для издательства A.C. Суворина, выпускал серии открыток, оформлял оперные спектакли, создавал эскизы русских костюмов и кокошников, да и в Париже ему довелось иллюстрировать произведения Б. Констана, Т. Готье, А. де Мюссе, Э. Ренана, А. Франса… Конечно, не всем рисунки Сергея Соломко нравились. Русская критика обвиняла его в «приторной слащавости», а знаменитый И.Э. Грабарь называл его «генералом от символистики, декадентства и мистицизма».

С.С. Соломко стоял у колыбели той русской ветви «ар нуво», которую окрестили «псевдорусским стилем», так что по-другому подходит к нему историк моды А.Васильев: «Долгое время недооцененный псевдорусский стиль эпохи Александра II и Александра III и неорусский стиль опосредованно, через искусство русской эмиграции, повлияли на моду Запада 20-х годов».

СОМОВ КОНСТАНТИН АНДРЕЕВИЧ,

30.11.1869–6.05.1939

Константин Андреевич Сомов был, похоже, обречен на то, чтоб стать академиком живописи. Отец его, Андрей Иванович Сомов, был известный искусствовед, коллекционер, составитель каталога Эрмитажа, а десятилетний Костя подружился еще в гимназии с А. Бенуа, В. Нувелем и Д. Философовым. С 12 лет будущий художник уже путешествовал по Европе с родителями. Девятнадцати лет он поступил в Академию художеств, окончил академический курс, потом еще посещал академическую мастерскую Репина, много путешествовал по Европе, два года и вовсе жил в Париже, посещал так называемую Академию Коларосси, встречался с Бенуа, Бакстом, Лансере и с того же 1899 года участвовал во всех выставках общества «Мир искусства», по существу, был одним из его основателей. К этому времени он уже успел создать множество интересных портретов, однако самую большую известность ему принесли жанровые сценки из «галантного века»: кавалеры, дамы, балы, фейерверки – все стилизовано в духе модерна и чем дальше, тем больше напоминает театральное представление, жизнь марионеток, управляемых нездешней, мистической силой, жизнь на грани сна или даже смерти… А еще было им создано множество новых портретов и иллюстраций для роскошных журналов той блестящей эпохи, прошло у него много выставок в Германии, выставки в Венеции, Риме, Париже… В 1914 году К. Сомов стал академиком Академии художеств. В 1919-м, к 50-летию Сомова, была устроена его ретроспектива в Третьяковской галерее, а в 1923-м он поехал с делегацией в Америку и больше на родину не вернулся. Жил он сперва в Нормандии, потом в Париже, на бульваре Экзельманс, где много тогда жило русских, продолжал создавать сценки из «века мадригала», писал портреты… Считают, что мастерство его возрастало год от года, так что последний, незаконченный «Портрет графини 3.» признают едва ли не лучшей его работой.

Он был блестящим книжным иллюстратором, и специалисты утверждают, что истинным шедевром русской полиграфии была изданная в Петербурге в 1918 году «Книга маркизы», в которой блистательный Сомов превзошел самого себя…

СПАССКИЙ О. ГЕОРГИЙ,

1877–1934

Об отце Георгии Спасском подробно рассказывает в своих мемуарах высокопреосвященнейший митрополит Евлогий: «О. Георгий Спасский был до революции священником Черноморского флота… когда после Крымской эвакуации русский флот ушел в Бизерту, значение о. Георгия Спасского как духовного водителя эмиграции там еще больше возросло. После ликвидации флота в Бизерте по требованию французских властей, о. Спасский приехал в Париж… Одаренный человек, прекрасный оратор, литературно образованный, довольно светский при этом (большой любитель театра), он являл тип священника нового склада… Молитвенный, церковный, глубоко религиозный, он любил служить и служил с подъемом… Проповеди его были блестящи по форме, живы, энергичны, хоть и не очень глубоки по содержанию… Я назначил его духовным руководителем сестер. О. Георгий внес в сестричество дух единения и умел возбудить… интерес к религиозным вопросам… Но главная заслуга о. Спасского… – его уменье входить в индивидуальное общение с душами… О. Спасский становился другом, наставником… посещал своих духовных детей и в каморках, и в подвалах, назидал и утешал… помнил всех именинников… все особо памятные в семьях дни… Он обо всех заботился и во все входил. Иногда ему случалось за день побывать в 25–30 домах. Себя он не жалел нисколько. Неудивительно, что он надорвался и сгорел в этом непосильном, ревностном труде… Он скончался скоропостижно от разрыва сердца… во время чтения своей лекции «О догмате»…

СПАССКИЙ ПЕТР ВАСИЛЬЕВИЧ,

псаломщик и регент хора Св. Александро-Невского

кафедрального собора, 1.02.1896–30.05.1968

Петр Васильевич Спасский родился на донском казачьем хуторе, учился в духовном училище в Новочеркасске и в духовной семинарии, поступил в Духовную академию, но тут грянула Первая мировая война. Юный Петр ушел добровольцем на фронт, служил в 16-й казачьей сотне и в пулеметном полку, обучался в Атаманском училище, был контужен и награжден Георгием, снова бился против большевиков, эвакуирован был на остров Лемнос, позднее учился в итальянском городе Милане на юриста и занимался с итальянскими учителями вокалом. В 1921 году он приглашен был в Париж и стал псаломщиком и регентом православной церкви в Бийянкуре. В Париже ему довелось сотрудничать с такими русскими религиозными композиторами, как Гречанинов, Черепнин и Стравинский, а двадцать лет спустя П. Спасский стал регентом кафедрального собора Св. Александра Невского, что на рю Дарю в Париже. На этом посту он оставался до смерти, многого достиг в своем певческом и регентском искусстве, успел записать шесть долгоиграющих дисков, содержащих больше 80 главных церковных песнопений. Это целая «антология» церковной службы, великое руководство для регентов младшего поколения, потому что такие регенты, как П.В. Спасский, еще из прежней России принесли «певческую технику» русского православного пения, историческую его церковно-музыкальную традицию. В репертуаре регента П. Спасского было несколько сот песнопений разного стиля. Этот казак был экуменический человек эпохи православного парижского ренессанса, общался с певцами других религиозных конфессий и более, чем кто другой, умел донести до зарубежной аудитории всю красоту русской православной музыки. В 1962 году хор Спасского выступил на церковном фестивале в Римини, и итальянская пресса писала, что русская православная община в Париже, сохраняющая традиции восточного обряда, заставила итальянцев «услышать страстный и скорбный голос Русской церкви и молчание миллионов верующих по ту сторону железного занавеса».

СТАНЮКОВИЧ НИКОЛАЙ ВЛАДИМИРОВИЧ,

поручик Александрийского гусарского Ея Величества полка,

поэт и писатель, 26.08.1898–26.12.1977

Внуку писателя-мариниста K.M. Станюковича, Николаю Владимировичу Станюковичу, не пришлось доучиться ни в родном Харькове, ни в Петербурге, ни в Киеве – он ушел добровольцем в армию, был у Врангеля, потом в Галлиполи, потом шоферил в Париже. Но писать он начал рано, в Париже написал поэму «Галлиполийский смотр», а также выпустил на трудовые шоферские деньги несколько стихотворных сборников – «Из пепла», «Свидетельство», «Возвращение в гавань». Эмигрантская критика не обошла их вниманием.

СТАРК ГЕОРГИЙ, контр-адмирал, 1878–1950 

CТАРК ЗОЯ КАРЛОВНА, 1872–1935

СТАРК ОЛЬГА КАРЛОВНА, 1877–1952

СТАРК ФЕДОР ОСКАРОВИЧ, капитан 1-го ранга, 1876–1939

СТАРК СЕРЖИК, 30.05.1930–19.02.1940

Из потомков выпускника петербургского Военно-юридического училища нотариуса Карла Александровича Старка, который был на глазах у детей (Георгию было только 5 лет) застрелен грабителями на своей ферме близ Новороссийска, наиболее знаменитым стал контр-адмирал Георгий Карлович Старк, позднее служивший на знаменитом крейсере «Аврора», в 1917 году назначенный на пост командующего Минной дивизией, а затем командовавший Сибирской флотилией. В эмиграции Георгий Карлович был, как многие, шофером такси до весьма преклонных лет. Младшая сестра адмирала, Ольга Карловна, была замужем за своим троюродным братом, капитаном 1-го ранга Федором Оскаровичем Старком, а старшая, Зоя Карловна, осталась старой девой, жила в обители «Нечаянной радости», а после ее смерти даже похоронить ее семье было не на что (выручил выигрышный лотерейный билет). Священник о. Борис Старк служил до 1952 года в Русском доме и на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, где совершил 875 отпеваний. Некоторые из них он описал позднее (уже вернувшись в Россию и состарившись) в своих уникальных мемуарах «По страницам синодика» («Русский архив». 1994. T. V).

СТЕЛЛЕЦКИЙ ДМИТРИЙ СЕМЕНОВИЧ,

1875–1947

Художник, скульптор, сценограф, книжный иллюстратор и прикладник, поклонник и великий знаток русской старины Дмитрий Семенович Стеллецкий родился в Бресте в семье военного инженера, учился на архитектурном, а потом и на скульптурном отделениях Академии художеств в Петербурге, много выставлялся в Петербурге и за границей, близко сошелся с «Миром искусства». Он увлекался искусством допетровской России, ездил по приволжским деревням и Новгородчине вместе с Б. Кустодиевым, изучая народное искусство.

Стеллецкий создал многочисленные панно и цветные скульптуры, навеянные древнерусской историей, сделал иллюстрации к «Слову о полку Игореве». С. Маковский писал, что «Стеллецкий, прежде всего, воодушевлен идеей возрождения этой, как бы угасшей для нас, древненациональной красоты… Стеллецкий не подражает, он воскрешает… во имя… новой эстетической культуры».

В 1908–1910 годах Д. Стеллецкий создает декорации и костюмы для постановок «Царь Федор Иоаннович» (в Александрийском театре) и «Снегурочка» (в Мариинке).

В 1914 году Стеллецкий поехал в Париж и Италию, где, вопреки ожиданиям, не имел успеха. Однако он продолжал работать, невзирая на неудачи, создал керамическую группу из цикла «Русское мистическое прошлое» и расписал Сергиевскую церковь (на Свято-Сергиевском подворье в Париже). Об этой росписи тот же Сергей Маковский писал так: «Из всего, что почти за сорок лет эмиграции создано в художественной области, эта роспись – значительнейшее явление…» Образцом для Стеллецкого служили здесь росписи Ферапонтова монастыря, что близ Белого озера.

В конце жизни Д. Стеллецкий почти ослеп. Он жил неподалеку от кладбища, в Русском доме, и все еще пытался писать картины…

Дмитрий Стеллецкий

Заря.

Художник, скульптор, сценограф, книжный иллюстратор и прикладник, поклонник и знаток русской старины Дмитрий Стеллецкий создал многочисленные панно и цветные скульптуры, навеянные древнерусской историей

СТЕПУРЖИНСКАЯ М.,

1979

Увидев это имя, не сразу и вспомнишь, что здесь похоронена Мария Сергеевна Булгакова, дочь знаменитого богослова о. Сергия Булгакова, та самая Муна Булгакова, которая все эмигрантские годы была знакома с Мариной Цветаевой, жила рядом с ней в чешской деревне (а потом и в Париже), помогала ей по хозяйству, помогала принимать у нее роды, когда появился на свет сын Марины (вдобавок, вероятно, пасынок Муны)…

Юная Муна влюбилась тогда в любовника Цветаевой, красавчика Константина Родзевича (герой «Поэмы горы» и «Поэмы конца»), и, на свое несчастье, вышла за него замуж. Он признавался позднее, что не любил Муну, но что ему нужно было «устроиться в Париже» («обеспечить быт»). «В приданое» Муна получила две любовные поэмы, посвященные Цветаевой ее молодожену, да и сама Муна вскоре стала героиней знаменитой цветаевской «Попытки ревности» («Как живется вам с другой…»). Агент Коминтерна и герой «Поэмы горы» К.Б. Родзевич цинично признавался Цветаевой, что женится по расчету.

Второй муж Марии Сергеевны, В.А. Степуржинский, был парижский таксист, и в 1937 году Степуржинские всей семьей помогали мужу Цветаевой, агенту НКВД С.Я. Эфрону, бежать из Франции. Понятно, что у М.С. Степуржинской остались горькие воспоминания и о собственном первом муже, и о муже Марины (который вместе с ее мужем вечно «ездил по курортам»), и о М.И. Цветаевой, которая ее третировала. Однако до конца своих дней оставалась Мария Сергеевна восторженной поклонницей стихов Цветаевой и охотно читала их на вечерах, точно признавая смиренно, что в чем-то очень важном эта жестокая Марина, вероятно, была права. Может ведь, и впрямь поэту все дозволено.

СТОЛЫПИН АРКАДИЙ ПЕТРОВИЧ

(Promotion du RIF – «Saint-Cyr» – 1924–1926),

2.08.1903–11.12.1990

Сыну П.А. Столыпина было три года, когда его отец-реформатор стал российским премьер-министром, и только восемь, когда отец был убит в Киеве террористом. Как сообщает французская надпись, молодой Аркадий окончил французскую военную академию Сен-Сир. Позднее он что-то писал, что-то печатал и дожил в мирной Франции до вполне преклонного возраста. Его внук-художник еще и совсем недавно писал «графити» на обреченных стенах парижских руин.

СТРАВИНСКАЯ (урожд. НОСЕНКО)

ЕКАТЕРИНА ГАВРИЛОВНА, 24.01.1880–2.03.1939

СТРАВИНСКИЙ ФЕДОР ИГОРЕВИЧ, Commandeur de l'ordee

de St. Grégoire le Grand, 24.03.1907–16.05.1989

Композитор Игорь Федорович Стравинский и его кузина Екатерина Гавриловна Носенко поженились в 1906 году, а в 1907-м у них родился сын Федор. В 1914 году в связи с войной и болезнью Екатерины Гавриловны супруги перебрались в Швейцарию и жили на берегу Женевского озера (куда русские и за сто лет до того ездили на «виноградное лечение») – в Кларане, Морже, Монтре…

В 1940 году, после смерти Екатерины Гавриловны, Игорь Федорович женился на Вере Артуровне (урожденной де Боссе, в первом браке Люри, во втором – Шиллинг, в третьем – Судейкиной и только в четвертом – Стравинской), которая была не только привлекательной женщиной, но и талантливой художницей. Она пережила мужа и, как сообщают биографы, 90-й год ее жизни был особенно плодотворным в творческом отношении.

Федор (Теодор) Игоревич еще ребенком получил в Ницце музыкальное образование, но музыкантом не стал, а пристрастился к живописи. В Париже он познакомился с Пикассо и долго испытывал его влияние. Брал также уроки у Жоржа Брака. Восемнадцати лет он написал портреты отца с матерью, П. Пикассо и Ж. Кокто. Позднее он много писал и выставлялся. Критика хвалила его натюрморты и гуаши. После войны он перебрался в Швейцарию, занимался витражом и мозаикой, оформлял церкви.

СТРУВЕ АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ, 1899–1976

СТРУВЕ АНТОНИНА АЛЕКСАНДРОВНА,

21.04.1868–28.05.1943

СТРУВЕ АРКАДИЙ ПЕТРОВИЧ, 1905–1951

СТРУВЕ ВЕРА КИРИЛЛОВНА (в браке кн. МЕЩЕРСКАЯ)

СТРУВЕ ВАДИМ МИХАЙЛОВИЧ,

капитан л.-гв. Измайловского полка,

capitaine de l'armŭ е franз aise, 1894–1974

СТРУВЕ (урожд. КАТУАР) ЕКАТЕРИНА АНДРЕЕВНА,

1896–1978

СТРУВЕ ЕЛЕНА КИРИЛЛОВНА (в браке ОРЛОВА)

СТРУВЕ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ, 1890–1949

СТРУВЕ МАРИЯ КИРИЛЛОВНА (в браке ШЕВИЧ)

СТРУВЕ ПЕТР АЛЕКСЕЕВИЧ,

протоиерей, доктор медицины, 1925–1968

СТРУВЕ ПЕТР БЕРНГАРДОВИЧ,

26.01.1870–26.02.1944

Здесь похоронены некоторые из представителей весьма обширного семейства Струве во главе с патриархом семьи Петром Бернгардовичем Струве и его супругой Антониной Александровной. Петр Бернгардович Струве и был в минувшем веке самым знаменитым из членов семьи и знаменитостью своей в значительной степени обязан ранним произведениям В. Ульянова-Ленина, который бранил его нещадно, ибо, как тщеславный лидер фракции, опасался крупных политических конкурентов, каковым в марксистской среде ему грозил стать более просвещенный марксист П. Б. Струве.

Петр Бернгардович вышел из русско-немецкой семьи, жившей в Петербурге. Его дед, Фридрих Георг Вильгельм (он же Василий Яковлевич) Струве, был знаменитый русский астроном, директор Пулковской обсерватории. От брака астронома с Иоганной Бартельс родился Бернгард Васильевич Струве, ставший действительным тайным советником, губернатором Перми. От брака же Б. В. Струве с баронессой Анной Федоровной Розен и появился на свет Петр Струве, ставший знаменитым политиком, экономистом, историком, издателем, писателем. Мальчиком П. Б. Струве окончил гимназию в Петербурге, учился на естественном, а позднее и на юридическом факультете университета, сдал экзамены экстерном, а двадцати лет от роду уже был одним из первых лидеров русского «марксизма». Он продолжал учебу в Австрии, публиковал статьи в немецкой социал-демократической прессе. В 1894 году первой своей книгой по экономике возвестил легальную борьбу русских марксистов против народников, позднее написал манифест, составлял марксистские сборники, закладывая основы реформистского социализма. Потом были какие-то съезды, совещания, защита диссертаций по экономике, знаменитые «Вехи», сближение с кадетами, издание журнала «Русская жизнь», избрание в академию, пост в МИДе, поддержка Деникина, а потом и Врангеля, издание правой газеты «Великая Россия» и бурная политическая деятельность в эмиграции, в рамках которой призывы к западной интервенции и созданию сильного государства даже сменились одно время симпатией к фашизму. Пробыв совсем недолго главным редактором «Возрождения» и разойдясь с хозяином газеты Гукасовым, П. Б. Струве издавал газету «Россия», потом – газету «Россия и славянство», преподавал в Югославии, в Праге и в Софии («на периферии эмиграции») и наконец, в 1943 году, после смерти жены, переехал к сыну, где вскоре умер.

Кроме самого Петра Бернгардовича на кладбище Сент-Женевьев покоятся его сыновья, внуки и другие родственники. Сын его, Аркадий Петрович, был верным помощником отца, в Белграде исполнял роль его секретаря и умер совсем молодым.

Сын П. Б. Струве, Алексей, был женат на дочери знаменитого промышленника, купца 1-й гильдии Андрея (Анри или Генриха) Катуара, что позволяло ему заниматься любимым делом – скромной книготорговлей и библиофильским коллекционированием. Сын Алексея Петровича (то есть внук Петра Бернгардовича), Петр Алексеевич Струве, был человек воистину прекрасный. С юных лет он участвовал в студенческом христианском движении, всегда готов был к христианскому подвигу. В годы войны он стал изучать медицину, тогда же принял участие во французском освободительном движении (Резистанс). А когда начались бои в Париже, юный студент вышел с друзьями на парижские улицы. Им не только удалось оказать помощь раненым – удалось и спасти от дикой расправы нескольких сдавшихся в плен немцев…

В 1964 году молодой врач Петр Струве пожелал принять священство. Ему мало было лечить людей, он хотел помогать спасению души. Он вел французский православный приход.

Эмигрантский сын третьего поколения, он трепетно ловил вести из России, не упуская появления редкого еще тогда московского «самиздата». Но когда русские танки вошли в Будапешт, он приютил у себя дома венгерских беженцев.

Он был деятелем экуменического движения. Его православие было открыто всему богонравному миру. В гостях у отца Петра бывали сирийцы, ливанцы, православные арабы…

Мартовским вечером 1968 года он возвращался после литургии в пригородном старческом доме (ему еще предстояло поспеть на врачебный прием) и погиб в автомобильной катастрофе 43 лет от роду… Его положили в могилу его любимого учителя – отца Василия Зеньковского…

Михаил Александрович Струве был поэт. В Петербурге он близок был к акмеистам, выпустил в 1916 году сборник стихов, благосклонно отмеченный критикой. Продолжал печататься и в эмиграции. Его дочь стала художницей.

Вера Кирилловна, Елена Кирилловна и Мария Кирилловна (в замужестве Шевич) Струве были двоюродными сестрами Петра Бернгардовича. Вера и Елена держали пансион для благородных девиц, который в конечном счете и позволил им (благодаря щедрости пансионерки Дороти Паджит) открыть Русский дом в Сент-Женевьев-де-Буа. Что до Марии Кирилловны, то ее сын от генерала Шевича стал архимандритом (о. Сергий).

СУРГУЧЕВ ИЛЬЯ ДМИТРИЕВИЧ,

15.02.1881–19.11.1956

Илья Сургучев родился в Ставрополе, окончил факультет восточных языков, учил китайский, но китайскими делами по окончании заниматься не стал, а женился, вернулся в родной Ставрополь и стал писать помаленечку – и даже печататься. Перед войной Сургучев обратился к драматургии, и уже первую его пьесу поставили в Александрийском театре в Петербурге, а вскоре он написал пьесу, которая сделала его знаменитым, – «Осенние скрипки». Перед Первой мировой войной вышло его собрание сочинений в трех томах. В 1920 году И. Сургучев добрался в Константинополь, а оттуда в Прагу и в Париж. В 1927 году вышла в Париже книга рассказов Сургучева – «Эмигрантские рассказы», а потом и пьеса об эмигрантском Константинополе – «Реки Вавилонские». Сургучеву очень хотелось писать сценарии, но новую известность в эмиграции принес ему не сценарий, а роман «Ротонда», где экзотический сюжет с участием лилипутов разворачивается на фоне Антверпена, Парижа и Мадрида. Высоко оценили в эмиграции и любовную повесть Сургучева «Черная тетрадь».

Он был замечательный рассказчик и поклонник творчества Ивана Шмелева.

В годы немецкой оккупации, если верить Б. Зайцеву (а может, и Н. Берберовой), И. Д. Сургучев несколько подмочил свою репутацию слишком активным участием (и даже ведущей ролью) в Объединении русских деятелей литературы и искусства под эгидой нацистского Управления делами русских эмигрантов, возглавляемого танцовщиком Ю. Журавлевым (Зайцев называл это Объединение «сургучевско-журавлевским союзом»). После войны русские эмигранты прощали своим соотечественникам грехи коллаборационизма с меньшей легкостью, чем столь дружно сотрудничавшие с оккупантами французы, так что беднягу Сургучева попрекают его грехопадением многие мемуаристы.