Тринадцать месяцев беспрерывно работали самозаписывающие приборы обсерватории. Столько же недвижим был винт «Йоа», убраны ее паруса, молчал мотор. 12 августа 1905 года, в девять часов вечера, приборы обсерватории были остановлены, а на следующее утро был пущен мотор. «Йоа» снималась с якоря; «Йоа» оставляла Землю Короля Уильяма. И лейтенант Хансен мог повторить излюбленные им строки поэта Бьернсена:

Густой туман повис клочьями на мачте, потек по парусам, спустился на палубу, заклубился у бортов и, сгрудившись, сомкнувшись, запеленал судно. Слабый бриз чуть полнил паруса; мотор был остановлен; «Йоа» двигалась медленно и плавно.

На закате огибала она мыс Холла. Туман рассеялся. Солнце закатывалось красное. Его скошенные лучи, тишина предвечерних часов, резкая чернота береговых утесов, плавный ход «Йоа», начавшей второй этап борьбы за Северо-Западный проход, неизвестность будущего — все это настраивало моряков на серьезный, торжественный лад. И, точно для того чтобы еще более усугубить торжественность момента, на траверзе мыса Холла экипаж «Йоа» увидел каменные глыбы надгробий франклиновских скитальцев и ту скалу, где были высечены скорбные и мужественные слова:

«Вечная память открывателям…»

Салютуя мертвым, «Йоа» приспустила флаг. Медленно скрылся мыс Холла, ушла за горизонт Земля короля Уильяма. И над Амундсеном вновь засвистал ветер Северо-Западного прохода.

Камни и мели встают на пути «Йоа». Ни одно судно не показывалось на этом отрезке пути. Карт нет. Непрестанно бросают лот. Денно и нощно торчит на марсе вахтенный.

Закусив трубку, осторожно ворочает штурвал Руал Амундсен или премьер-лейтенант Годфред Хансен. Вик и Риствед сменяют друг друга у мотора. Антон Лунд и Хельмер Хансен ведут прокладку.

Напряженные дни. Амундсен потерял аппетит. Линдстрем даже не пытается его уговаривать. Капитан не спит сутками. Он почти страшен. Он выглядит стариком. дни кажутся нескончаемыми.

Пролив Виктории встречает «Йоа» массами битого льда. Судно врезается в них, пробивается, отходит, огибает, опять врезается. У мыса Колборна можно перевести дух: начинается фарватер, описанный полсотни лет назад смелым и талантливым командиром «Энтерпрайз» Коллинсоном.

Все дальше и дальше уходит «Йоа». Высокие и крутые берега острова Ричардсона. Островки и мыс Крузенштерна в проливе Долфин и Юнион… Темные стволы плавника, вынесенного рекой Коппермайн… Все дальше и дальше идет «Йоа»…

Сдав вахту, Руал Амундсен устало спустился в каюту. Лег плашмя на койку, скрестил налившиеся свинцом руки, быть может, удастся соснуть часок-другой. С треском распахивается дверь, и восторженный вопль:

— Виднеется судно!

Амундсена точно ополоснули студеной водой — усталости как не бывало. Он мгновенно одевается, мельком замечает портрет Нансена, и ему чудится, что Нансен улыбается. Капитан вихрем вылетает на палубу. Еще ничего не разглядев, он уже не удерживает счастливую улыбку: «Где? Хансен, где?» Хансен протягивает ему бинокль.

День был хорош, но, когда Амундсен притиснул к себе бинокль и стекла приблизили далекий клочок моря, на котором переваливалась черная двухмачтовая шхуна, день показался ему сверкающим.

Зыбь усилилась. Будто волнение людей передалось морю, и оно задышало учащеннее. Мягкий ветерок особенно бережно подхватил флаг «Йоа», ласково развернул его и заструил над палубой, словно распластывал его над всей Арктикой.

Корабли сближались. Шхуна двигалась быстрее «Йоа». У черной шхуны мотор, видимо, был сильнее, да и парусность, несомненно, больше. Экипаж «Йоа» — кучка людей, замерших от счастья, взявшихся за руки, — стоял на палубе, глядя на черную шхуну — первый вестник победы, ибо появление большого судна означало, что теперь-то «Йоа» обязательно пройдет остаток пути. Конец сомнениям!

Двухмачтовая шхуна подходила, вздымая бурун у форштевня и оставляя позади длинный дымный хвост. Уже можно было разглядеть ее флаг — звезды и полосы.

Наконец, оба судна ложатся в дрейф, и Амундсен торопится в шлюпке к «американцу». На бортовой скуле черной шхуны он читает надпись: «Чарлз Ханссон», а чуть ниже порт, к которому приписано судно, — «Сан-Франциско».

Амундсен вскарабкивается на палубу. Его окружает пестрая команда — белые, эскимосы, негры. Толпа расступается. Седой, морщинистый обветренный старшина американского китобойного флота и капитан «Чарлза Ханссона» Джемс Мак-Кеннан размашисто шагает к Амундсену.

— Капитан Амундсен? — спрашивает старик и крепко, двумя руками сжимает руку норвежца. — Я чрезвычайно рад, — продолжает Мак-Кеннан, отлично сознавая величие момента, — первым поздравить вас со счастливым прохождением Северо-западным путем!

Это было 26 августа 1905 года, две недели спустя после того, как «Йоа» покинула Землю короля Уильяма. Это было в проливе Франклина!