После настойчивого стука в дверь молотком в форме ананаса — распространенного символа гостеприимства на Лаймволк-Стрит — открылась небольшая смотровая щель.

— Да?

Были видны холодные голубые глаза мужчины. Голос был низким и еще более холодным.

В этот пасмурный день шел снег. Завернувшись в теплое пальто и поежившись от холода, Мак сказал:

— Я хочу войти.

— Вы ошиблись домом, сэр. Это частная…

— Я хочу видеть мисс Мажестик.

Мужчина по ту сторону двери немного поколебался, затем снова сказал:

— Сэр, вам дали неправильный…

— Дарра Мажестик, — перебил он. — Мне нужно поговорить с ней. Пожалуйста, позвольте мне войти.

Голубые глаза оставались бесстрастными. Затем смотровая щель тихо закрылась. Мак услышал, как отодвигается задвижка. Дверь открылась. Тепло разлилось вокруг высокого худощавого седовласого мужчины, одетого в темно-синюю униформу с золотыми пуговицами спереди.

— Прошу прощения за мои манеры, сэр, — сказал он вежливым тоном, хотя лицо у него было такое, будто он унюхал кусок протухшего сыра. Он отступил в сторону и жестом пригласил изможденного мужчину с грязной бородой внутрь. В то же время другой джентльмен — заметно моложе, с волосами песочного оттенка и здоровый, как бык, — занял позицию по другую сторону от Мака, когда тот переступил порог.

— Этот джентльмен, — сказал седовласый, наблюдая за гостем, как за больным крабом, — желает видеть хозяйку дома.

— Зачем? — спросил тот, что помоложе.

— У меня есть к ней дело.

— Какого рода?

Мак слабо улыбнулся.

— Личного характера, и я не собираюсь обсуждать это с ее подчиненными. Я думаю, она была бы очень разочарована, если б вы не устроили мне аудиенцию. А еще эта дверь должна быть закрыта. Вы выпускаете тепло на улицу.

Время замерло.

Молодой верзила, чье лицо казалось высеченным из куска камня, кивнул, дверь закрылась, и прозвучала команда:

— Следуйте за мной.

Они прошли вестибюль, отделанный безупречными деревянными панелями, миновали гостиную, где в камине из белого мрамора пылал огонь, белые стены были украшены позолотой, а черная кожаная мебель была явно дорогой и ухоженной. Масляные лампы различных оттенков мерцали тут и там. На стенах висели со вкусом подобранные произведения искусства в позолоченных рамах, а на полке стояло множество книг.

Пока что Мак не видел ничего, что отличало бы этот дом от других богатых особняков, стоявших вдоль этой улицы. Короткий коридор вел мимо изгибавшейся вверх лестницы к задней части помещений и белой двери с золотой ручкой. Крупный провожатый Мака постучал в дверь костяшками пальцев. Мак поднял глаза и увидел надпись, выжженую на деревянном треугольнике: «Оставь надежду, всяк сюда входящий».

— Войдите, — раздался женский голос.

Мужчина приоткрыл дверь на несколько дюймов.

— Кое-кто пришел и желает видеть вас. Говорит, что у него к вам дело.

— Если он ничего не покупает, проводи его.

— Я покупаю! — крикнул Мак бестелесному голосу. — Я хочу купить одну из ваших… леди.

— Конрад, прими во внимание предпочтение этого человека и получи сумму. У меня есть другие дела.

— Я имею в виду выкупить, — настаивал Мак. — Мы можем начать торги с тысячи фунтов.

В комнате воцарилась тишина.

Бледная рука с тонкими длинными пальцами просунулась в щель и толкнула дверь, открывая ее шире. На пороге стояла высокая стройная женщина лет пятидесяти пяти с волевыми чертами лица, одетая в мужской белый костюм с золотым жилетом и галстуком, и светло-синюю блузку. Ее вьющиеся серые волосы были зачесаны назад, открывая острые скулы и внушительную квадратную челюсть. Мака поразили ее глаза под изогнутыми бровями: правый был орехово-карим, в то время как левый был почти темно-желтым.

Волчий глаз, — подумал Мак, но промолчал.

Она оглядела его с ног до головы. Ее лицо, на котором не было и следа обычного женского макияжа, было от природы бледным и в этот момент ничего не выражало, если не считать легкого, едва заметного изгиба нижней губы.

— У вас нет таких денег, — усмехнулась она.

— Позволю себе не согласиться. Меня зовут Маккавей ДеКей. Мой отец Рубен основал и управлял…

— Лампы в гостиной были куплены у этой компании, — перебила она. — А также лампы наверху. — Она слегка склонила голову набок. — Я так понимаю, проводятся какие-то исследования для уменьшения рыбного запаха масла.

— Некоторые проводятся, но, к сожалению, пока нет никакого прогресса. Возможно, вы знаете, что после того, как мой отец скончался два года назад, я продал компанию.

— Да. — Она кивнула, но ее глаза все еще выглядели настороженными. — Она была продана южно-лондонской компании «Олл Брайт», ее представителю Джерому Торину. Он купил ее под моим руководством. — Она позволила себе слабую улыбку, но ее взгляд остался холодным. — Я продолжаю это исследование и могу сказать, что был достигнут небольшой прогресс. Мне всегда нравились красивые лампы, сэр. И, конечно же свет, который можно с их помощью получить. Вы удивлены?

Мак пожал плечами, хотя он и в самом деле был удивлен.

— Компанию же должен был кто-то купить.

— Я сделала лучшее предложение после того, как услышала, что она выставлена на продажу. — Она снова оценила состояние Мака. — И вот ко мне приходите вы. Блудный сын.

— Блудный?

— Вы кажетесь бездомным бродягой, который не мылся пару лет, и чья диета состояла из пары веточек, травы и желудей. Мне нравится качество ваших — моих — ламп. Но какого черта вы здесь делаете?

— Я пришел с той целью, которую озвучил. Я хочу купить одну из ваших леди.

— Не совсем леди. — Теперь глаза бросили ему вызов. — Разве вы не слышали о моей коллекции голубок?

— Слышал.

Дарра Мажестик бросила взгляд на человека-быка.

— Можешь оставить нас, Конрад. Похоже, у нас все-таки есть дела.

Когда дверь закрылась, Дарра Мажестик села за большой белый письменный стол, украшенный спереди картиной с изображением играющих херувимов. Мак занял одно из кресел из воловьей кожи, стоявших перед ним в кабинете, окна которого были завешены тяжелыми шторами винного цвета и освещены цветными лампами, изготовленными его бывшей компанией.

— Итак, рассказывайте.

— Я хочу купить девушку, которую привезли братья Траут. Это было примерно месяц назад.

— Почему ее?

— У меня свои причины.

Неужели желтый глаз слегка сверкнул в свете лампы?

— Этого недостаточно.

— Я предлагаю тысячу фунтов.

— Все еще недостаточно.

— Какова ваша цена?

— А какие у вас причины?

Мак глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Затем он сунул руку в карман пальто, достал отцовский пистолет — единственный оставшийся — и очень осторожно приставил его к своей груди.

— Я намерен забрать эту девушку отсюда так или иначе, — сказал он. — Я заплачу до трех тысяч фунтов, чтобы позаботиться о ней прямо сейчас. Деньги прибудут сюда с посыльным утром. Даю вам слово. Если не выйдет, я приставлю этот пистолет к вашей голове, и мы пойдем по трудному пути.

Лицо женщины оставалось бесстрастным.

И вдруг она рассмеялась... издала короткий смешок, прозвучавший одновременно насмешливо и высокомерно.

— По трудному пути! — воскликнула она. — Дорогой мальчик, ты хоть понимаешь, насколько он трудный? Трудный путь начнется для тебя, если я протяну руку на дюйм от того места, где она лежит сейчас, и позвоню в очень громкий звонок. Этот звук привлечет обратно Конрада из коридора. Он был чемпионом по боксу в былые годы, и, могу тебя заверить, если ты и уйдешь отсюда живым, ты никогда не сможешь без слез смотреть на то, что останется от твоего лица… так что… — Она внезапно замолчала. — Минутку. Подними-ка этот пистолет?

Он сделал, как было велено.

— Он заряжен.

— Ну, ты был бы дураком, если б не зарядил его, не так ли? Я вижу, что под стволом есть очень интересное крепление для подпружиненного клинка?

Мак не ответил. Зазвонил его собственный тревожный звонок.

— О, Боже мой! — воскликнула Дарра Маджестик со смесью благоговения и недоверия. — Девушка! Боже мой! Это... Дочь Бакнера?

Мак не ответил.

Дарра снова рассмеялась, на этот раз по-настоящему.

— Трауты! Эти два идиота! С ума сойти! Значит, это ты вытащил Дженни Бакнер из кареты? И она здесь уже целый месяц? О, нет, это слишком, я сейчас задохнусь! О… о, подожди, так это ты убил Лору? — Она снова рассмеялась и хохотала целую минуту, которая для Мака превратилась в безумную вечность.

Он заставил себя заговорить:

— Что... что такое...

— О, это бесценно, дорогой мальчик! — Она сильно ударила по столу той рукой, которой недавно собиралась вызвать Конрада. — А ты не знаешь? Что ж, наверняка ты не знаешь. Да и откуда? Фермер недавно нашел на своем поле удивительный уникальный пистолет и передал его одному из людей Бакнера, а те расспрашивали всех вокруг. Прямо сейчас они разыскивают оружейника, чтобы выяснить, кто купил этот пистолет или заказал. Когда твое имя всплывет… о, боже, по трудному пути придется идти тебе. — Она радостно улыбнулась, но ее глаза оставались холодными, и веселья в них не было.

Мак уставился на женщину, не в силах вымолвить ни слова. Дело, с которым он пришел, на глазах стало пахнуть, как прокисший суп.

— Тебе не следует идти домой, если он у тебя есть, — сказала Дарра Мажестик, снова сделавшись серьезной. — Тебя найдут. Ты меня удивил. Знаешь, ты не похож на убийцу. Но зачем, Христа ради, тебе понадобилось забирать дочь Джайлса?

Джайлс, — подумал Мак. — Она назвала его Джайлсом. Как хорошего знакомого.

— Он с ума сходит, — продолжала она. — Его почти не заботит смерть Лоры, а вот девочка… она была его единственной радостью, за исключением тех чертовых лошадей, с которыми он связался. О, он в ужасном состоянии. Не может есть, не может спать… мучается из-за того, что ты сделал. Так что же побудило тебя так поступить?

— Я забираю девушку отсюда, — сказал Мак, глядя на нее обезумевшими глазами.

— Тебе нужно выпить? У меня есть отличный ром. Взбодрись. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок.

— Все в порядке. Я сказал, что я...

— Дорогой мальчик, с тобой определенно не все в порядке. Если люди Джайлса схватят тебя, первое, что они сделают, это отрежут тебе яйца тупым лезвием. Ты разве сам не понимаешь, в каком положении оказался?

— Если мои дела так плохи, — сказал Мак, вновь обретая силу гнева, — то и вы в том же положении. Дженнифер Бакнер работает у вас уже больше месяца. Бьюсь об заклад, она уже всякое попробовала с вашими клиентами! И что Бакнер скажет на этот счет? Он обрушит на вас Преисподнюю со всей безграничной фантазией «Трех Углов».

— Не думаю, — спокойно сказала она.

— Что?

— Я так не думаю. Ты видишь этот костюм, который на мне надет? Я владею портновским бизнесом. Эта блузка? Я владею складом хлопка и компанией по производству красителей индиго. И судоходной компанией, которая доставляет индиго в Англию. И частью компании, которая строит корабли. У меня есть и другие активы, которыми я не буду забивать тебе голову. Здесь же я веду дела чисто для удовольствия. Ты будешь шокирован, но большинство девушек, которыми я владею или которые прошли через этот дом, вспоминают обо мне как о матери, которая кормила их и заботилась об их нуждах, в то время как остальной мир готов был попросту избавиться от них. Именно так. Я не самая добрая женщина в мире, и я могу быть жесткой, как последний гвоздь, если до этого дойдет, но мои девочки хорошо одеты и ухожены. Другие заведения втаптывают своих девочек в грязь, но не мое. Ни за что. Я уважаю их. За то, что они выжили, мистер ДеКей. Ты слышишь меня? Они выжили. Каждая из этих девушек — ребенок в душе. Да, они еще дети, но они прошли трудный путь. Самый трудный, какой ты можешь вообразить в кошмаре. К одной по ночам приставал агрессивный пьяный отец… другую продала мать по цене ниже бутылки джина. И такое происходит каждый, мать его, день! Сироты, брошенные матерями, недокормленные проданные дети. Мир готов сожрать их заживо, вот, что я тебе скажу.

— И, естественно, — перебил Мак, решив не дослушивать эту странную отповедь, — вы посыпаете их сахарком, чтобы подсластить. Вы можете выбирать, кого в этом мире сожрут живьем, а кого нет.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — тихо ответила она. — Я — их последняя остановка. Здесь они учатся жить или продолжают умирать. Это жестокий урок мира: взлет или падение. Итак… — Она помедлила. — Прежде я никогда не встречалась с Дженни Бакнер. Когда Трауты привели эту девушку, ее так избили, что я сомневаюсь, что даже Джайлс смог бы ее узнать. Она была одета в лохмотья и ужасно грязна. Трауты сказали, что она — уличная оборванка. Что они нашли ее блуждающей вдоль реки, и, конечно же, воспользовались ею, потому что мужчины так поступают. И я знала... если я не заберу ее прямо сейчас, к утру она будет мертва.

— Она пробыла здесь достаточно долго. У нее было время сказать вам или кому бы то ни было еще, кто она такая.

Дарра Маджестик кивнула.

— Да, это правда. Думаю, она бы это сделала, если б могла говорить. И если бы избиение Траутов не потрясло бы ее так сильно. Сейчас она пребывает в своем немом мире грез. Она немного может писать, но, похоже, она не помнит собственного имени и откуда она родом.

Это было худшим, что Мак мог услышать. Ему показалось, он слышит смех сатаны в своих ушах. Ему захотелось залезть в собственный череп и выдавить оттуда мозг, чтобы погрузиться в счастливое неведение.

— Они вас достанут, — надтреснуто сказал Мак. — Бакнер. «Три Угла». Они доберутся до вас.

— Дорогой мальчик, — мягко обратилась она, как будто и впрямь говорила с идиотом. — Я же говорила, что вовсе так не думаю. Я была партнером Джайлза Бакнера в течение многих лет. Он давний клиент моего заведения. А что касается «Трех Углов», то я — Третий Угол, а Джайлс — Второй. Наш основатель — высокопоставленный политик в этом городе, который пожинает плоды всех предприятий, включая то, которое ты сейчас посещаешь.

Эта новость сдавила сердце Мака и заставила его вздрогнуть.

Он мрачно усмехнулся.

— Безумие, — сказал он. — Вы злы, как сам грех. И обманываете себя мнимым благородством. Вы же отдаете детей на растерзание монстрам!

— Монстры здесь, монстры там, — пожала плечами она. Желтый глаз сверкнул. — Монстры повсюду. Некоторые похищают молодых девушек с дороги и убивают женщин. Но монстры, которые приходят сюда, чисты и богаты, они приносят подарки, угощения и игрушки. А если кто-нибудь из них осмелится поднять руку или голос на моих девочек, они заплатят за это кровью.

Наконец Маку пришлось задать вопрос, которого он боялся, потому что даже с пистолетом в руке он оказался беспомощным, как котенок.

— Так что вы собираетесь со мной делать? Отдать меня Бакнеру?

— Боже, нет! Но ты поможешь мне.

— Помогу? Как?

Дарра Мажестик слегка наклонилась вперед, ее лицо оказалось между синим и красным светом двух ламп.

— Ты поможешь мне убить его.