Месть.

— Это блюдо лучше подавать холодным.

Мак не знал, сможет ли переварить это все после того, как Дарра Мажестик озвучила ему план. Впрочем, у него не было выбора. Он должен был проглотить план, поданный ему на серебряной ложке — равно как местные девочки глотают странное снадобье, подмешанное им в молоко сухопарым доктором в белом парике. Ни о чем не догадываясь, они запивают этим молоком печенье, испеченное дородной кухаркой по имени Фанни. Мак отметил, что снадобье заставляет их расслабиться. Их меланхолия испарялась, словно сейчас, в середине декабря, их касалось целительное летнее солнце. Вот, как здесь обращались с детьми…

Во время первой встречи более месяца назад леди с Лаймволк-Стрит посмотрела на Мака поверх своего элегантного белого стола и сказала:

— Ты останешься здесь. На мансарде есть довольно удобная комната. Я иногда использую ее, когда хочу передохнуть от своих обязанностей.

— Остаться здесь? Я не хочу иметь ничего общего с этим местом!

— Дорогой мальчик, это не просьба. Я ведь уже сказала: мне нужна твоя помощь. У меня есть план, но он нуждается в доработке. Поэтому ты остаешься. Кроме того… если ты сейчас отправишься к себе домой, то, вероятно, там тебе устроят… теплый прием. Или же к тебе придут среди ночи. Никто не может знать наверняка, когда тебя найдут, но это лишь вопрос времени.

— Я сейчас же уйду и куплю билет до колоний.

— О, ты мог бы так сделать, — согласилась Дарра, — но достаточно ли у тебя денег в этом потрепанном пальто, чтобы оплатить билет? Разве тебе не придется заглянуть домой? Какими бы сокровищами ты не обладал, они ничего не стоят, если ты превратишься в хладный труп. О, ты мог бы рискнуть! Но прежде, чем ты примешь такое важное — и потенциально самоубийственное — решение, позволь мне сделать предложение: выйди отсюда и скажи Конраду, чтобы он отвел тебя в ванную. Это в задней части дома. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли горячую воду. Вымойся, используй мыло и бритву, чтобы избавиться от этой ужасной бороды. У меня здесь коллекция мужских костюмов, и я найду такой, который не будет смотреться на тебе, как на пугале. Потом наша кухарка Фанни приготовит тебе ужин, который придаст тебе силы прожить еще несколько дней.

— Что? Я должен сидеть за столом с этими детьми? И смотреть им в глаза?

— Они едят в другое время. Тебе не придется сидеть ни с кем из них, если ты этого не хочешь. Или же еду можно принести на мансарду. Вся деятельность здесь проходит на втором этаже. Я живу в люксе на первом. Видишь ли, я люблю порядок. Когда все чисто и аккуратно. — Она по-матерински улыбнулась (если верить, что этой волчице известно, что такое материнство). — Через некоторое время я буду готова послушать твою историю. Зачем ты похитил Дженни Бакнер? Мне кажется, ты решил выступить против Джайлса по какой-то конкретной причине.

— А вы не знаете? Ваша широкая информационная сеть вам ничего не сообщила?

— Меня прежде всего интересуют мои собственные дела. Если Джайлс каким-то образом испортил твои, я хочу знать, каким. Но не раньше, чем ты примешь ванну, побреешься и поешь. У меня внизу есть гостиная с хорошим камином, так что мы никому не помешаем, когда наступит клиентское время. Когда закончишь, можешь выпить со мной бокал бренди. Согласен?

Мак подумал: Оставь надежду, всяк сюда входящий. Эта странная женщина умеет одновременно и дать надежду, и разрушить ее. Мать из Ада и святая среди угнетенных… по крайней мере, в ее собственном восприятии. Сколько времени понадобилось этой женщине, чтобы прийти к этой проклятой деятельности? А еще… она купила нашу семейную компанию, потому что ей нравились красивые лампы и свет, который они дают. Может, так она освещает темную ночь своей души?

Пока он мылся в керамической ванне в комнате с розовыми стенами, вокруг него поднимался пар от горячей воды, и Мак задавался вопросом, содержала ли проповедь Дарры толику ее собственного жизненного пути. Дарра Мажестик — вероятно, она сама придумала это имя — могла быть сиротой, которая подвергалась насилию со стороны отца, брата, дяди… или даже тети. Мир был полон таких историй. Потому что мужчины так поступают, так она сказала. И, к несчастью для всего мужского племени, он не мог этого отрицать.

Через два дня после того, как Мак перебрался на мансарду, ранним утром неподалеку вспыхнул пожар. Пламя охватило три дома, прежде чем его удалось взять под контроль. В результате погибли мужчина, женщина, двое детей и собака. Конрад рассказал, что пожар начался на нижнем этаже одного конкретного дома, за которым он и еще один человек наблюдали из своего укрытия на крыше. Мак понял это еще до того, как ему сказали, кто за это ответственен. Он собрался с духом, снова принял ванну и решил выпить бокал очень хорошего бренди Дарры. Теперь он стал нищим убийцей, у которого нет ни дома, ни гроша в кармане, ни былого доброго имени.

Дарра внимательно выслушала его рассказ о визите Бакнера в поместье, о пожаре в конюшне и последующей смерти Рубена, а также о том, как он связался с агентством «Герральд».

— Решатель проблем! — фыркнула леди. — Что это вообще за бизнес такой?

Мак рассказал, что смерть Силки Соула завела расследование в тупик, и оно не смогло продвинуться дальше.

— Вот, почему Джайлзу пора исчезнуть, — сказала Дарра Маку однажды вечером в конце декабря. — Его влияние превышает его возможности, и рано или поздно его длинный язык создаст проблемы мне и нашему партнеру… особенно ему, потому что его доброе имя может лопнуть, как мыльный пузырь. Со временем Джайлзу станет недостаточно просто выбраться в высшее общество — которое на деле намного выше его головы. И все известные скаковые лошади Англии не удовлетворят его амбиций. Он будет оглядываться и думать, кого он может сжечь точно так же, как сжег твои конюшни. Нет, мы не можем сидеть сложа руки и ждать, пока он оправится от потери Дженнифер и снова обретет свои аппетиты. Сейчас он жалкий отшельник, но через несколько месяцев он прогрызет стены какого-нибудь богатого дома, чтобы впиться в глотки живущей там семьи. Это совершенно неприемлемо. — Лицо с желтым глазом было непроницаемым. Дарра разглядывала Мака очень внимательно, пока он сидел перед камином в ее гостиной. — Что ты можешь делать?

— Прошу прощения?

— Делать. Какую работу ты можешь делать? Я полагаю, у тебя было хорошее образование. В чем?

— В финансах.

— Это хорошо. Мне бы не помешал надежный бухгалтер. И начинай отращивать волосы. Мне отвратительна твоя лысая макушка. Пара девочек постарше сказали, что считают тебя красавчиком. Дай им повод помечтать.

Мак не думал, что ему понравится ответ, но все же решился задать свой вопрос:

— Постарше? Сколько же им лет?

— Обеим по тринадцать.

Он видел девочек в заведении Дарры Мажестик.

Самой младшей из них было восемь, а самой старшей — Дженнифер — четырнадцать. Мак все гадал, какой мужчина хотел бы сексуального внимания от детей? Те, что приходили сюда, не были грязными уличными оборванцами. Нет, они были хорошо одеты, носили дорогие парики и украшенные драгоценными камнями броши в галстуках. Они вели себя так, будто имели право флиртовать со всеми, кто им приглянется, вне зависимости от возраста. Их количество повергло Мака в шок. Сам он никогда не понимал, в чем может состоять сексуальное очарование ребенка, накрашенного белым гримом, с нарумяненными щеками, в белом кудрявом парике со взрослым макияжем. Однако посетители заведения платили за этот вид «развлечения» из своих глубоких карманов, не жалея средств. Мак хорошо знал это, потому что заносил все цифры в бухгалтерские книги.

Он взял за правило держаться подальше от девочек, особенно от Дженни, и, конечно же быстро подниматься по лестнице до своих апартаментов на мансарде. Когда он отрастил волосы и вернул былую красоту, девочки сами стали замечать его. Временами они стучали в его дверь и бросались врассыпную, когда он отвечал на стук. Поэтому он перестал отвечать.

Декабрь перетек в Январь. Январь сменился февралем.

— Когда мы это сделаем? — спросил он Дарру однажды за ужином.

— Со временем, — ответила она. — Имей терпение, дорогой мальчик.

— Почему бы вам просто не послать Конрада и еще пару человек в поместье Бакнера, чтобы они вышибли ему мозги? Разве это не проще?

— У него все еще есть телохранители. И я хочу, чтобы никто из моих людей не пострадал. К тому же у меня есть намерение нанять людей Бакнера после того, как все будет сделано, так что… — Она хитро улыбнулась. — Мы с моим партнером договорились, что Джайлс должен умереть от естественных причин.

Вилка с ростбифом замерла у самого рта Мака.

— То есть, как?

— Ты начал этот процесс. Ты его и закончишь. У Джайлса Бакнера слабое сердце. У него дважды случался приступ, и каждый из них, как опасался доктор, мог оборвать его жизнь. Мы надеемся, что третий так и сделает. Ну что ты замер? Ешь. Кстати, Алиса и Дора хотели бы, чтобы как-нибудь вечером, когда все успокоится, ты почитал им их любимые книги. Им нравятся басни Эзопа.

— Я не могу!

— Конечно, можешь. Подари им немного острых ощущений, дорогой мальчик! Кому это повредит?

Таким образом, Мака в конце концов заставили сидеть в гостиной в окружении нескольких девочек и читать им басни и другие истории, в то время как они смотрели на него, как на греческого бога. Однажды вечером, когда он в седьмой раз читал «Ворона и лисицу»[64], бледная фигура в синем халате детского размера, с недавно вымытыми светло-каштановыми волосами до плеч, проникла в комнату, и горло Мака сражу же сжалось. Он мучительно отвернулся, потому что пологий изгиб носа девочки был жестоко сломан, рот, похожий на лук купидона, пересекал старый шрам, а ангельские глаза были затуманенными и тусклыми. Маккавей ДеКей в тот момент поклялся, что, если только сам Бог не вмешается, чтобы предотвратить это, он отправит братьев Траут в ад без голов собственноручно.

— Продолжай, продолжай читать, — подначила хозяйка дома, которая во время вечерних чтений всегда сидела в кресле-качалке в углу. — Дорогая Джанет, — сказала она новоприбывшей, — подойди и сядь к маме на колени.

***

— Вы сказали Траутам, что Дженни будет полезна вам еще два-три года, — напомнил Мак Дарре однажды днем в ее офисе. — Что с ней будет после этого?

— Такие, как она, двигаются дальше. Они всегда двигаются дальше, оставляя свою мать позади…

Мак подумал, что начинает замечать искорку безумия в Дарре Мажестик. Что-то скрывалось за ее желтым глазом.

— Двигаются дальше? Куда?

— Они освобождают места новым. Такова логика жизни, не так ли?

— Я хочу услышать ответ. Куда они двигаются дальше?

— К другим матерям. Я не настолько эгоистична, чтобы удерживать их всех при себе.

— Вы имеете в виду другие дома? Вы продаете их?

— Я бы очень хотела, чтобы дела обстояли не так, — вздохнула она. — Но это бизнес. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, потому что видишь цифры.

Оставь надежду, — подумал он. Теперь ему стало все ясно.

— Значит, они никогда не смогут зажить обычной жизнью. Они в этом «бизнесе» навсегда?

— Ничто не вечно. Как я уже говорила тебе во время нашей первой встречи, они учатся жить или продолжают умирать. Я верю, что, когда они покидают этот дом, они научаются жить… вне зависимости от того, кто в этом мире хочет, чтобы они умерли.

— Но Дженни не сможет позаботиться о себе. Она сломлена. Вы хотите вышвырнуть ее в этот мир?

— А ты бы хотел, чтоб ее вышвырнули в реку? — спросила женщина, показав маленькие зубки. — Или на свалку? Или в навозную кучу? Я делаю все возможное, чтобы разместить этих детей там, где они должны быть. О, прибыль, конечно, является основным критерием, но я стараюсь делать все, что в моих силах.

Маку показалось, что он вот-вот подавится криком.

— Ты, — продолжала она, — недооцениваешь себя. Ты умеешь обращаться с ними. Очаровываешь их. Я видела это. Они готовы угождать тебе так же, как и мне.

— Я не хочу, чтобы мне… угождали.

— Я имею в виду, что они работали бы на тебя и стремились бы заслужить твое расположение. Я слышу, что они говорят о тебе, и это очень впечатляет. Ты мог бы даже подумать о том, чтобы стать моим советником.

— Советником? В каком смысле?

— У меня уже несколько лет его не было. Но иногда бывает полезно иметь в городе очаровательного красивого молодого человека с открытыми глазами и кошельком, полным денег.

— Извините меня, — сказал Мак. Его почему-то затошнило. — Но я иду наверх, спать.

— Для начала послушай: у меня есть для тебя работа. Точнее, для тебя и Конрада. Я хочу, чтобы вы пошли в заведение на Кингстон-Роу. Там располагается компания «Фортерсон Новелтайз». Они продают игрушки и другие предметы развлечения. Покупайте на свое усмотрение все, что может понравиться девочкам.

Мак повернулся и вышел из комнаты, но прошло несколько часов, прежде чем он сумел обрести сомнительный покой сна.

***

Февраль был влажным и снежным.

В один из февральских дней Дарра Мажестик сказала Маку:

— Мы готовы. Сегодня я отправлю посыльного. И ты сделаешь все в точности так, как я тебе сказала.

У него не было ответа. Он слышал ее план. Выхода не было, как не было и пистолета, из которого он мог бы пустить пулю себе в голову.

Примерно через неделю в половине одиннадцатого холодной ночью к дому на Лаймволк-Стрит подъехала карета, и из нее вышел пассажир в сопровождении двух телохранителей. Мак наблюдал за тем, как он вошел и быстро скрылся из виду. Не оставалось сомнений в том, что это он, хотя он и изменился до неузнаваемости. Тяжесть потери заставила его ссутулиться, живот нависал над брюками из красного бархата, шаги были медленными и неуверенными, лицо под красной треуголкой так опухло, что глаза почти что терялись в складках плоти. Каждой движение этой бесформенной фигуры сопровождалось болезненным вдохом и выдохом. Его подкованный ботинок тяжело стучал по полу, когда он подошел к Дарре Мажестик со своими охранниками, и она, улыбнувшись, предложила всем бокалы бренди с серебряного подноса, который держал Конрад.

За углом комнаты Мак услышал обмен репликами:

— … сразу подумала о тебе, Джайлс. Эта девушка — нежный фрукт, и ты насладишься тем, чтобы сорвать его. Я действительно верю, что она была рождена для этой интерлюдии, которую ты запомнишь на всю оставшуюся жизнь.

— Мне не терпится надеть шпоры. Моя лошадь уже встала на дыбы. Ты должна навестить меня. Я покажу тебе, что у тебя там внизу.

— Сделаю это при первой же возможности.

— Девочки уважают меня. Кланяются мне, когда я вхожу в комнату. Отступают и кланяются. Они, блядь, кланяются ме!

— Ты всегда был достоин того, чтобы перед тобой преклоняться. Я бы тоже сделала это, если б была уверена, что ты не ударишь меня в чувствительную область.

То, что поначалу показалось гортанным смехом, быстро перешло в пугающее бульканье и в приступ мокрого кашля.

— Не многовато ли ты выпил?

— Выпивки много не бывает. Давай, веди меня. Говорю же, моя лошадь встала на дыбы.

Мак проскользнул вверх по лестнице и встал в тени на втором этаже, как ему было сказано.

— Они, блядь, кланяются мне! — повторял Бакнер, медленно и мучительно поднимаясь. Дарра держала его под локоть. Охранники, как и говорила Дарра, остались в предыдущей комнате. — …относятся ко мне, как к королевской особе! У меня есть лошадь, которая сделала меня королем!

— И верно, какой король обходится без хорошего коня? Смотри под ноги, Джайлс. Ты давненько нас не удостаивал своим присутствием. Я так рада, что ты… как бы сказать… снова в седле.

Он снова засмеялся, забулькал и закашлялся. И вот они уже замерли у двери в комнату Дженни.

— Она хорошенькая? — спросил он с легкой дрожью в голосе.

— Она великолепна, — последовал ответ. — Как прекрасная лампа, готовая зажечься и распространить свет любви. Заходи, Джайлс. У вас будет столько времени, сколько вы захотите.

Он вздрогнул от возбуждения. Прежде чем войти, он сказал:

— Ты знаешь… я прошел… очень трудный путь.

— Иди туда и забудь обо всем этом, — сказала она и с материнской нежностью коснулась его изувеченного плеча.

Бакнер открыл дверь и, войдя в комнату, закрыл ее за собой.

Дарра спустилась вниз, не взглянув на Мака. Он остался ждать.

Узнает ли Бакнер, кто лежит в этой кровати? Со всей этой пудрой и румянами на лице… с огненно-рыжим париком из тысячи локонов… с затемненными глазами. И сможет ли что-то в сломленной дочери распознать это существо, раздевающееся, чтобы овладеть ею?

Боже, нет.

Маку не пришлось долго ждать. Он услышал, как Бакнер вскрикнул так, словно не испытывал сексуального наслаждения уже сто лет. Примерно через десять минут дверь открылась, и толстобрюхий титан, спотыкаясь, вышел в коридор со своей треуголкой в руке.

Мак позволил ему добраться до верха лестницы и спуститься на две ступеньки. Свободная рука мужчины железными тисками вцепилась в перила. Затем Мак заговорил из своей тени:

— Она тебе понравилась?

Бакнер остановился и посмотрел в сторону Мака. Мог ли он видеть его сквозь свои толстые полуопущенные веки?

— Кто здесь?

— Я спрашиваю: она тебе понравилась?

— Кто со мной говорит?

— Просто ответь на вопрос. Она тебе понравилась? Наша Дженни.

— Хорошая ебля. Даже напрягаться долго не пришлось. Так кто там?

— Я, я и только я. — Мак вышел из тени в зеленый свет лампы. — И я просто хотел убедиться, что тебе понравилась наша Дженнифер.

— Наша… Дженнифер. Кто… кто ты, блядь, такой?!

— Я дьявол, — сказал Мак. — Иначе известный как Маккавей ДеКей. Сын Рубена. Скорбящий по Немезиде похититель нашей дорогой милой Дженнифер.

На несколько секунд мир сделался неподвижным и безмолвным. Затем тело Бакнера затряслось, словно в приступе. Он издал звук, похожий на гудок корабля, затерянного в ночи, его голова запрокидывалась все выше, выше и выше, рот растягивался, глаза напрягались. Треуголка выпала из его руки; другая рука дернулась и заплясала на перилах. Он схватился за сердце, и в этот момент Мак увидел, как кровь отхлынула от лица Джайлза Бакнера. Он с хрипом утопленника упал вперед, кувыркаясь при падении, ударяясь головой о ступени. Его руки и ноги трепетали и плясали в воздухе, тело превратилось в кучу катящегося мусора, остановившегося внизу перед выбежавшими на шум телохранителями. Мак снова отступил в тень, где замер, тяжело дыша.

Напряжение… похоже, оказалось слишком сильным для бедного Джайлса! Было ошибкой приглашать его, но… кто знал, что он настолько слаб? — объяснялась Дарра с телохранителями.

***

— Я хочу, чтобы ты, — сказала Дарра Маку в разгаре марта, — подумал о своем будущем. Я не требую от тебя решения ни сегодня, ни завтра. Мне нужен советник. Ты соответствуешь всем требованиям, и я могу заверить тебя, что тебе будут великолепно платить и всячески тебя вознаграждать. Подумай об этом, хорошо?

Мак не дал немедленного ответа. После смерти «джентльмена» Джайлза Бакнера он понял, что прошел свою собственную точку невозврата. Ненависть, которую он испытывал к Бакнеру, не была очищена — она лишь обратилась внутрь, на самого себя.

— Подумай об этом, — снова попросила хозяйка дома, пристально посмотрев на него своим волчьим глазом и приложив прохладную ладонь к правой стороне его лица. —Дорогой мальчик, — улыбнулась она, — что тебе еще терять?

Однажды вечером Мак сидел с девочками в их комнате ожидания в задней части дома. Теперь он узнавал их получше и больше не сторонился их общества. Там была Нэн, Холли, Сьюзен, Элис, Дора, Анна, Битси, и, конечно, Дженни.

Он достал одну из игрушек, которую купил в тот февральский день, и поставил ее на стол. Это был деревянный ящик, покрытый сверху металлической пластиной, с прорезанными в ней канавками. В этих канавках покоились восемь изящно раскрашенных маленьких металлических скаковых лошадей под седлами ярких жокеев. При повороте рукоятки на боковой стенке звучала приятная мелодия, а хитроумные шестеренки внутри коробки заставляли лошадей бежать по канавкам к маленькому флажку, который появлялся, обозначая победителя. Девочки просто не могли налюбоваться этим зрелищем. Когда Мак повернул ручку и лошади тронулись с места, колокольчик вдруг начал подавать сигнал молодым леди к их клиентам... один звонок для Нэн, два для Холли, три для Сьюзен…

Наконец в комнате не осталось никого, кроме Мака и Дженнифер. Он непонимающе посмотрел на нее и повернул ручку. Она смотрела на него в ответ своими тусклыми глазами и улыбалась своим изуродованным шрамами ртом, похожим на лук купидона.

И они вместе наблюдали, как лошади кружат, кружат и кружат.