Маккавей ДеКей сложил подзорную трубу. Он спустился через лес с возвышенности, на которой стоял, и на краю дороги объявил Нику Трауту:

— Они приближаются.

Это была холодная и ветреная ноябрьская суббота, небо затягивали грифельно-серые тучи. Самое подходящее время, чтобы совершить задуманное. Карета с женой и дочерью Джайлза Бакнера находилась примерно в четверти мили от них, и, когда она свернет за поворот, который Мак выбрал для нападения, телега с сеном и две лошади, преградят дорогу. Конечно, внутри должен быть один телохранитель, а другой будет следовать за экипажем верхом. Возможно, и кучер был не простым возницей, а крутым парнем на службе Бакнера. И все же Мак собирался рискнуть: кости были брошены, ставки сделаны.

Ник свистнул Донни, который прятался в зарослях на другой стороне дороги, но не получил свистка в ответ.

— Он готов? — спросил Мак, чувствуя, как нарастает нервозность.

— Не дрейфь, — скупо отозвался Ник.

У Мака в руке был пистолет, братья Траут также были вооружены.

— Не стреляй ни в кого без надобности, — приказал Мак. — Тебе ясно?

— Если кто-то начнет палить в меня, я выстрелю в ответ, — ответил Ник. — Мы не убиваем просто так, но если это самооборона… — Он коварно улыбнулся. — Деньги не стоят того, чтобы валяться в ебучей могиле.

— Нажимай на спусковой крючок, только если понадобится. Если все пройдет гладко, никто и не вытащит пистолет.

В ответ на это Ник дерзко рассмеялся.

— А ты не дурак помечтать, да? — сказал он. — Разве ты не знаешь, что ничто никогда не проходит гладко?

Учтя замечание Ника, Мак поднял воротник своего темно-коричневого пальто и приподнял черную бандану, которая закрывала нижнюю половину его лица. Шерстяная шапочка прикрывала бритую голову. Ник тоже приподнял бандану — красную, как рана. Мак был в ужасе, когда впервые увидел ее цвет при встрече с Ником и Донни, когда он арендовал телегу с сеном.

Они стали ждать.

Мак дрожал от напряжения, но был полон решимости отомстить. Ник внешне был спокоен, хотя его палец то и дело касался ствола пистолета. Донни оставался безмолвным и находился где-то поодаль.

Когда они услышали, как кучер экипажа кричит «Тпру!» своим лошадям, Мак и Ник вышли из своего укрытия… и все сразу пошло наперекосяк.

— Разбойники! — закричал кучер, тут же выхватив из-под сиденья пистолет. Прежде чем он успел выстрелить, пуля Донни пробила ему в грудь: молчаливый Траут в зеленой бандане вышел на дорогу прямо рядом с экипажем. Кучер растянулся на земле с криком, зажимая рану обеими руками.

Телохранитель верхом на лошади помчался вперед, выхватив пистолет и подняв его вверх. Ник выстрелил, и пуля, должно быть, попала в лошадь, судя по тому, что животное издало пронзительный крик боли, встало на дыбы и сбросило всадника, который приземлился, и его шея отвратительно хрустнула. Серая треуголка телохранителя закружилась в воздухе, словно заблудившийся лист на ветру.

Пока Трауты перезаряжали свои пистолеты, Мак застыл. В одном из окон кареты показалось мужское лицо, а рядом с ним замаячил пистолет. Пуля просвистела мимо правого уха Мака, затем Ник выстрелил в карету, выбив осколок дерева из края окна, откуда только что показался телохранитель.

— Сдаюсь! Сдаюсь! — раздался внезапный мужской крик из кареты.

— Брат Донни усмирил этого ублюдка, — самодовольно сказал Ник. — Пойдем, Неммингс, посмотрим на наш приз.

Последовав за Ником, Мак убедился, что молчаливый Траут взял ситуацию под контроль. Он распахнул дверь с задней стороны кареты и стоял, направив пистолет на мужчину, которого Мак вспомнил: он приходил вместе с Бакнером во время визита в поместье ДеКеев. Напротив него, прижавшись друг к другу, сидели пожилая женщина и молодая девушка, за которыми Мак часто наблюдал за последние месяцы. Но теперь, когда он видел их так близко и такими напуганными, он почувствовал, как ярость, подталкивавшая его к похищению, начала съеживаться.

Эта девочка… она была так молода. Ей было не больше четырнадцати. Даже с перекошенным от шока лицом она была очень хорошенькой: светло-каштановые волосы ниспадали на плечи, глаза были на тон или два светлее, высокие скулы выглядели аристократично, нос имел плавный изгиб, а правильный ротик напоминал идеальный лук купидона. Очевидно, внешне она взяла много от матери, а не от отвратительного негодяя, мнящего себя титаном. Девочка куталась в бирюзовое пальто с норковым воротником, на голове сидела норковая шапочка, украшенная голубой лентой. Мать и дочь цеплялись друг за друга, пока так называемый телохранитель ежился на противоположном сиденье, а его разряженный пистолет валялся на земле рядом с Донни.

— Здравствуй, Дженнифер, — услышал Мак свой собственный голос. Он звучал резко и казался чужим.

Девочка — боже, еще совсем ребенок! — вздрогнула. Ее огромные перепуганные глаза уставились на пистолет в руке Мака. Он опустил его.

— Забираем ее, — рявкнул Ник. — Сейчас или никогда.

Дженнифер пролепетала:

— Пожалуйста, сэр… пожалуйста, сэр…

— У нас есть деньги. — Мать отпустила дочь, чтобы положить руку на кожаный ридикюль, висевший у нее на боку. — Забирайте все.

— Пожалуйста, сэр, — снова пробормотала Дженнифер, обращаясь к Маку.

Донни потянулся и забрал ридикюль.

— Теперь деваху, — оскалился Ник. Он помахал пистолетом из стороны в сторону. — Поднимай-ка попку, деточка.

Мать внезапно поняла, в чем дело. Она снова вцепилась в свою дочь, ее глаза вспыхнули яростью, и она вздернула свой изящный подбородок.

— Вы с ума сошли?! Забирайте деньги и оставьте нас в покое!

— Не делайте нам больно… — пролепетала Дженнифер и заплакала. — Мама, они сделают нам больно?

— Нет. Они собираются забрать деньги и оставить нас в покое!

— Что скажешь, друг? — подтолкнул Ник. — Мы должны убраться с этой гребаной дороги!

В одно ужасное мгновение Мак понял, что это неправильно. Какую бы ненависть он ни питал к Джайлзу Бакнеру, похищение этого невинного ребенка не было способом смягчить ее. Стоило подумать об этом, как ненависть скрутила узлом его внутренности и впилась в них, словно ядовитая змея.

— Трусы! — выплюнула мать. — Отбросы общества! Не сомневайтесь, мой муж заставит вас поплатиться за это!

Ее рука взметнулась вверх, схватила бандану, скрывающую лицо Мака, и сорвала ее.

В панике Мак потянулся, чтобы ухватиться за ткань, но поднял руку с пистолетом. Легкое давление на спусковой крючок активировало клинок, который выстрелил из своего углубления и проткнул женщине горло. Она откинула голову назад, захлебываясь, и Мак не смог отрегулировать давление на спусковой крючок, что привело к выстрелу. Пуля пробила затылок женщины, ее мозги разлетелись по стене кареты. Из окон повалил дым.

Мак вскрикнул от ужаса. Дженнифер уставилась на него с отсутствующим выражением лица. По щекам ее матери текла кровь. Словно в замедленном течении времени девочка повернулась, уставилась на обломки черепа матери… издала тихий всхлип… стон… хныканье… всхлип. Ее рука потянулась, чтобы коснуться мокрых волос мертвой женщины.

— О, боже, только глянь на это, — сказал Ник, наблюдая за этим лепестком, дрейфующим на ветру. В следующее мгновение он переключил свое внимание на съежившегося на сиденье телохранителя.

— Я не люблю, когда в меня стреляют, — буркнул он и ударил стволом пистолета по переносице мужчины. Кровь хлынула из разбитого лица, и мужчина — без признака прежней суровости — сполз с сиденья, рыдая, как сломленный мальчишка.

— Готово, — объявил Ник.

Донни выволок Дженнифер из кареты, как мешок с грязным бельем. Когда она пошатнулась и упала, он поволок ее за руку к повозке с сеном.

— Что ж, — сказал Ник, покачав головой. — Пора кончать здесь.

«Пора кончать» означало использовать топор, который они принесли, чтобы разнести колеса кареты в щепки. Когда дело было сделано, Ник схватил «мистера Неммингса» за воротник пальто и потащил его к телеге, потому что Мак внезапно застыл и обмочил свои штаны.

Донни тем временем связал Дженнифер запястья и лодыжки, затолкав ей в рот кляп и накрыв ее сеном, прежде чем влезть в повозку. Каким-то образом Мак оказался вместе с Ником на месте кучера. Команда «вперед!» была произнесена, упряжка тронулась рысью под ударом кнута, и разбойники покинули место происшествия, отправившись в путь к Лондону. Если лошади смогут поддерживать темп, дорога не займет и часа.

— План прежний? — спросил Ник, когда повозка покатила дальше. От «мистера Неммингса» ответа не последовало, и Ник ткнул его в ребра. — Ау! План прежний? Засунем эту шлюшку в безопасное место и приставим к ней охрану, а через три ночи встретимся в «Звонаре»? — И снова ответа не последовало, хотя на этот раз Ник воспринял молчание как согласие. — Пойдет. Оставляем такой план.

Мак перегнулся через борт повозки, и его вырвало. Резким движением он вышвырнул пистолет так далеко в поле, как только позволяли его ослабевшие мышцы непослушных рук.

— Я думал, у тебя кишка тонка, Неммингс, — подначил Ник.

— Что? — выдохнул Мак. — О чем ты?

— Об убийстве, — ответил Ник. — А теперь я верю, что ты прирожденный убийца.

Он рассмеялся так, как будто эта беседа была для него лучшим развлечением на свете.

***

Темно. Снова темно. Опять темно.

Именно так Мак отмерял ход времени. Заснуть было невозможно. Стоило закрыть глаза, как в ушах начинал звучать голос девушки, который умолял: Пожалуйста, сэр… пожалуйста, сэр… А дальше перед ним воскресала ужасающая сцена насилия.

В три, четыре и пять часов утра он расхаживал взад-вперед по комнате со слабым огнем в очаге, мысли метались и путались, и он никак не мог найти выход из этого кошмара.

Выхода не было.

Он был убийцей. Что толку теперь от первоначального плана? Признание Бакнера теперь было бесполезно. Все было бесполезно. Разрушено. Опустошено. Потеряно. Мак вдруг обнаружил, что безудержно рыдает, а в следующий миг швыряет мебель, проклинает Бога и размышляет о самоубийстве.

Однако… в короткий промежуток времени, когда уснуть все же удалось, ему приснился сон, в котором Немезида принял у него яблоко. Это должно было что-то значить. Возможно, часть отгадки крылась в том, что для выполнения этого плана Мак взял имя «Неммингс»? Возможно, он разделял ярость, которую Немезида проявлял после смерти Эндрю Гленнона? И, возможно, несмотря на свершенное злодеяние, он сможет начать все с чистого листа? Ибо он увидел в своем сне Немезиду — этого благородного коня, впервые стреноженного обстоятельствами, не зависящими от него. То, что он принял яблоко, можно было смело назвать… надеждой.

Мак принял решение. Он вернет Дженни Бакнер отцу и сбежит в колонии. Если во время путешествия его охватит горе, и он выбросится за борт, так тому и быть, но на данный момент это стало его новым планом.

На третью ночь он закутался в свой серый плащ, надел шапку коричневого цвета и под холодным дождем направился к «Звонарю», где ожидал встретиться с Ником Траутом. Он заплатит братьям причитающуюся сумму, добавит каждому дополнительно по пять фунтов, чтобы они помогли ему вернуть Дженни домой, и на этом все закончится.

Но в ту ночь Трауты не показались в таверне.

Ни на следующую… ни через одну… ни через две.

— Мне нужно узнать, где живут братья Траут, — с отчаяньем в голосе сказал Мак трактирщику, который недавно указал ему на зал с крысиными бегами.

— Братья Траут? Понятия не имею, где они прячутся. Вы могли бы поспрашивать здешний народ, но эти парни вряд ли настроены на светские визиты.

— Вы видели их в последние дни? Они объявлялись?

— Ни шкуры, ни волоска с них не видел, — ответил трактирщик. — Слушайте… что бы между вами ни произошло, я не хочу иметь к этому никакого отношения. Сейчас… купите себе выпивку и пирог с почками, отдохните перед камином или займитесь своими делами где-нибудь в другом месте. Слышите меня?

Мак услышал, но все равно продолжать бродить по таверне и окрестностям ночью, а иногда и днем. Ему пришла в голову идея нанять Ричарда Герральда, чтобы найти эту парочку, но он отбросил ее, потому что в своем расследовании решатель проблем может обнаружить связь между ними и инцидентом на дороге, о котором обязан будет сообщить в полицию. Мак знал, что ни одна лондонская газета пока не упоминала о похищении и убийстве, а это означало, что либо Бакнер собирается совершить собственное жестокое правосудие, либо он ждет письма с требованием выкупа.

Много дней, прогуливаясь вдоль Темзы, Мак размышлял о том, чтобы утопиться. Проходя мимо аптеки, вспоминал о пузырьке, который предлагал ему доктор Джейкобсон, чтобы избавить Рубена от страданий. Мог ли Мак раздобыть такую бутылку? Это же был простой и безболезненный выход, не так ли?

Нет… еще нет… Немезида и яблоко… надежда.

Когда после инцидента прошел почти месяц, а Мак превратился в изможденную фигуру, от которой в ужасе отшатывались прохожие на улицах, однажды вечером он зашел в таверну «Звонарь» и увидел Ника Траута, сидящего за столиком в задней части помещения, играющего в кости с тремя другими мужчинами.

— Траут! — выдохнул Мак, добравшись до стола. — Боже мой! Нам нужно поговорить!

— Здоров, мистер Неммингс! Как сам? — непринужденно сказал Ник. — Да, нам бы не помешало перекинуться парой словечек… эй! Минутку! Сейчас мой ход!

Он бросил кости на равнину из потертого зеленого войлока, они отскочили от деревянной подставки и приземлились на меловой квадрат, отмеченный цифрой «7». На костях выпало шесть в сумме, значение нельзя было разделить на выпавшую клетку, так что Ник нахмурился.

— А ты хреновый талисман удачи, да? — хмыкнул он.

— Нам нужно поговорить!

— Хорошо, пошли побалакаем. Джентльмены, стерегите мой стул! Я скоро. — Ник взял свою кружку с элем и указал Маку на другой столик в дальнем углу, находящемся в тени лампы.

— Девушка… что с девушкой? Пожалуйста… скажите, что с ней, — лепетал Мак.

Ник сделал глоток.

— Угомонись, тебе нужно выпить. А может, и не только. Ты когда жрал-то последний раз? Остерегайся ворон, они падкие на скелеты.

— Девушка, — повторил Мак, вложив в свой голос остатки сил. — Что с ней?

— Интересный вопросик, не правда ли? — проскрипел Ник. — Видишь ли, мы с Донни начали думать. После того, как мы все провернули, мы начали спрашивать себя, че это баба со своей мелкой шлюшкой ехала в карете с такой охраной? На дороге, конечно, встречаются разбойники, но тут тебе и верзилы с пистолетами, и вооруженный кучер. Они не из того теста, что и мы, а то бы они так быстро яйца-то не втянули. В общем, мы с Донни поняли, что это не простая кража. Нет-нет… один охранник был бы обычным делом, но трое… Смекаешь, к чему клоню?

— Девушка, — сквозь зубы процедил Мак.

— Да-да. Девчонка. После того, как мы сделали свои выводы, мы с Донни решили, что больше не хотим в этом участвовать. Не хотим задницы подпалить, сечешь? После того, как ты еще и ту бабу грохнул, мы пришли к тому, к чему пришли.

— К чему, черт тебя подери?!

— К тому, что мы с Донни продали ее через пару дней после того, как забрали.

Мир будто внезапно перестал вращаться, а лампы в зале показались Маку кроваво-красными. Сердце его дрогнуло и осыпалось черной золой.

— Продали ее? — Мак не узнал собственный голос. Он звучал… призрачно… даже дьявольски.

— И по хорошей цене, — кивнул Ник. Он сделал еще один глоток, и Мак едва удержался от того, чтобы затолкать кружку ему в горло. — Ну, больше в ее состоянии нам бы за нее никто не предложил, — исправился Траут, что только усилило ужас и ярость Мака. — Донни первым делом оседлал эту молодую кобылку. А потом… ну, скажем так, он любит слегка потрепать своих шлюх. Это приводит его в восторг. Только в эти моменты он и разговаривает. Выкрикивает какой-нибудь стих из Библии или типа того.

— Безумие, — прохрипел Мак. — Вы оба… боже, вы сумасшедшие!

— Как бы не так, — усмехнулся Ник. — Мы просто любим поиграть.

Мак обеими руками вцепился в стол. Он знал, что, если освободить хотя бы одну руку, прирожденный убийца убьет снова, и на этот раз ему это понравится.

— Короче, мы сбагрили эту девку хозяйке лучшего заведения в городе. «Кошачий домик» называется. Им заведует мамочка Дарра Мажестик, это в конце Лаймволк-Стрит. Там богатый выбор девочек, если ты не в курсе.

Мак был в курсе. Лаймволк-Стрит находилась в четырех кварталах к северу от его дома.

— Ты хочешь сказать… ты продал ребенка… для проституции?

— О, это была хорошая сделка. Мизз Мажестик смыслит в торговле молодыми кобылками и жеребцами. Она посмотрела на нашу девчушку и сказала, что она не только потрепанная, но и старовата уже для профессии. Ее клиенты любят девочек помоложе. Ей осталось отработать пару-тройку годков, до того, как ее отправят на свалку. — Ник ухмыльнулся и постучал себя по виску. — Но я был умнее мисс Мажестик, о, да. Заставил Донни спустить штаны и показать даме, что ворвалось в эту девку. Это спасло положение.

Мак не шевелился и не издавал ни звука. Он лишь с презрением смотрел на лицо злодея, которого видел перед собой, а тот продолжал ухмыляться, как демон.

— Теперь что касается прибыли, — продолжал Ник. — Мы с Донни решили, что больше никогда тебя не увидим, да мы и не особо этого хотели. Так что оставь себе остаток суммы, что ты нам должен, а мы оставим себе те деньги, которые получили от леди. Все по-честному. Путём.

Это заявление означало конец разговора.

У Мака оставался последний вопрос.

— Какой адрес?

— 21-22. Дом с зелеными ставнями и дверью. В конце улицы, как я уже сказал. О, ты хочешь удостовериться, как там хорошо? — Ник потянулся, чтобы допить свой эль.

Мак схватил его кружку со стола. Он пристально посмотрел в глаза Нику, пока тот пускал слюни на подбородок, затем он отпустил кружку, бросил напоследок: «Пей, пока не подавишься», и вышел из таверны.