— Вы нашли ее? — спросил Хаммерс, когда Адам открыл дверь экипажа.

— Да. Нашел.

— Тогда дело сделано.

— Не совсем. Утром у меня дела в Бирмингеме.

— Нет у вас там дел, — возразил Хаммерс. — Мне было велено привезти вас обратно в дом мистера Флея, как только вы закончите здесь.

Адам остановился у открытой двери.

— Но мы ведь и так должны проехать через Бирмингем, разве нет?

— Не через. Мы его огибаем. Еще два часа пути, и мы остановимся в гостинице. Затем, с первыми лучами солнца отправимся в Лондон.

— Я приказываю вам остановиться в Бирмингеме и дать мне…

Хаммерс перебил его, презрительно фыркнув.

— Я подчиняюсь только приказам господина Флея. Не вам. А теперь садитесь и поехали. У меня от этого места мороз по коже.

Когда экипаж спустился с Брайерли-Хилл, Адама захлестнула волна отчаяния, обрушившаяся на него беспощадным атлантическим штормом. Он закрыл лицо руками, задрожал и…

Не плачь, — сказал голос, одновременно звучавший как мужской и как женский.

Адам поднял глаза. Сквозь обжигающие их слезы он увидел перед собой фигуру в пурпурной мантии с капюшоном. Она сидела так близко, что до нее вполне можно было дотронуться. Фигура была полупрозрачной, и при напряжении зрения через нее можно было разглядеть швы в сиденьях, однако… она все же была здесь.

Это пустая трата энергии и воли, — сказала она.

Адаму показалось, что салон экипажа, освещенный единственной лампой, начал раздуваться и шириться, а затем сжиматься. Пространство потеряло для него всякий смысл. Возможно, он уже не сидит в экипаже, а находится на бескрайней черной пустоши?

Послушай, — сказала безликая фигура, — ты же понимаешь, что Хаммерс не дурак выпить эля. И ты уже не раз помогал ему добраться до постели. Так? Сегодня вечером в таверне тебе стоит убедиться, что эль льется рекой.

— Кто ты такой? — прошептал Адам. — Или что ты такое?

Я тот, кем ты хочешь меня видеть. Ответ на вопрос «что я» — будет таким же. Знай, что дорога, которую ты ищешь, будет открыта для тебя после того, как Хаммерс переберет с элем.

Адам не знал, что ответить. Он просто сидел, тупо уставившись на фигуру, которая, казалось, колыхалась в такт движению лампы на подвесе, как будто и сама была подвижным пламенем.

Скажи мне, что ты понял.

Да, — ответил Адам, хотя и не понял, сказал ли он это вслух.

В тот же момент таинственный собеседник исчез.

Адам был весь в поту. Его трясло. Сотрясаясь от дрожи, он не сразу понял, что слышит собственный стон. Однако слезы, недавно обжигавшие ему глаза, исчезли. Теперь не было ни слезинки. Пустая трата энергии и воли. А ведь сейчас он нуждался и в том, и в другом — больше, чем когда-либо. Сейчас нужно было сосредоточиться на ожидании, терпении и планировании.

Когда несколько часов спустя Хаммерс начал заплетаться в собственных ногах от количества выпитого, Адам любезно помог ему лечь в постель в гостинице «Рай Путешественника» и взял у него мешочек с деньгами, чтобы добавить их к своим собственным. Затем он отправился в путь до Бирмингема тихой и спокойной июльской ночью. На рассвете он купил лошадь и упряжь у фермера, который сказал ему, что Бирмингем находится всего в двенадцати милях к востоку. Адам решил поспешить, потому что не хотел, чтобы Хаммерс, который к этому моменту уже мог прийти в себя, отправился за ним в погоню.

Первая курьерская служба, которую он обнаружил в городе, ничего не знала о лорде Карлтоне. Но вторая…

Позвольте мне проверить наши записи, сэр. Кажется, я действительно знаю это имя. Сейчас… Поймите правильно: открывать наши записи постороннему человеку… я бы назвал это бухгалтерской процедурой. Я ведь ясно выразился?

Согласованная сумма была передана через прилавок.

О, да, сэр. Вот имя и адрес, на который была отправлена квитанция о доставке. Лорд Енох Карлтон, дом номер четыре, Камберленд. Очень достойный район, я бы сказал. Могу еще чем-нибудь помочь?

— Спасибо, — сказал Адам. — Вы могли бы подсказать мне дорогу.

Место находилось далеко, к югу от города в районе лугов и холмов. Домов здесь было немного, но все они представляли собой особняки из белого или серого камня с высокими крышами, множеством окон и большим количеством дымоходов.

Наконец, в угасающем послеполуденном свете Адам добрался до указателя, на котором виднелась цифра «4» из выветрившейся бронзы, и вгляделся в тенистую дорогу, которая отходила от главного тракта. Особняка все еще не было видно. Адам погнал лошадь вперед, чувствуя внутри абсолютное хладнокровие.

Прошло еще десять минут, и появился дом — элегантное двухэтажное строение из бледно-серого камня с несколькими дымоходами и садом с кустарниками причудливой формы вокруг. Адам спешился, привязал лошадь к кольцу коновязи, нервной походкой поднялся на четыре ступеньки к входной двери и постучал.

Дверь открыл худощавый пожилой мужчина в темно-синем костюме.

— Да?

— Это поместье лорда Карлтона?

— Поместье лорда и леди Карлтон, — последовал чопорный ответ.

Внутри Адама пронесся поток холодной ярости, однако он сохранил невозмутимое выражение лица и спокойный голос.

— У меня дело к лорду Карлтону.

— У вас есть карточка?

— Сообщите лорду Карлтону, что у меня есть дело, касающееся заведения на вершине Брайерли-Хилл.

Слуга несколько секунд поколебался, прежде чем сказать: «Так и сделаю» и закрыть дверь прямо перед носом Адама. Тот замер и не двигался с места, пока дверь не открыли снова.

— Войдите, — сказал слуга, и сын Черного Ворона переступил порог.

Его провели через устланный синим ковром вестибюль, где висели портреты мужчин и женщин в париках и драгоценностях. Адам подумал, что это, должно быть предки Карлтонов. Затем перед ним открыли еще одну дверь с позолоченной ручкой, и Адам вошел в гостиную, обставленную роскошной кожаной мебелью, резным столом красного дерева и подставкой с открытой Библией под отполированным до блеска распятием на стене.

Джентльмен, поднявшийся с тахты с рисунком пейсли, был одет в шелковый халат, перехваченный красным поясом, а на шее красовался бледно-голубой галстук.

— И с кем же я имею удовольствие… — Енох Блэк замер, как вкопанный, его рука протянулась вперед для приветствия и остановилась. Наверняка он ждал очередного курьера из Брайерли-Хилл. Адам увидел, как кровь отхлынула от лица отца, а глаза сделались огромными от шока.

— Сэр? — окликнул слуга, заметив, что что-то не так. — С вами все в порядке?

Блэк отступил на шаг и оперся рукой о стол, чтобы не упасть.

— Принести нюхательную соль? — спросил слуга. — Или мне позвать леди…

— Нет, — выдавил Блэк. — Не беспокой Делию. Этот… джентльмен… у меня есть некоторые дела, которые мы с ним должны решить. Выйди и закрой дверь.

— Сэр. — Слуга почтительно поклонился, вышел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь.

Отец и сын стояли, молча глядя друг на друга, а часы на каминной полке из голубого сланца отсчитывали секунды.

— Боже, — с натянутой кривой улыбкой произнес Блэк. — Как ты вырос!

Адам молчал, понимая, что сейчас он стал на голову (а то и больше) выше монстра, который его породил.

— Я могу предложить тебе бокал вина. — Блэк направился к маленькому круглому столику, на котором стояли бутылки и бокалы.

— Я не пробуду здесь достаточно долго, чтобы выпить с тобой, — сказал Адам, и его отец снова превратился в соляной столп.

— Боже… Ты теперь и говоришь, как мужчина.

— Ты постоянно взываешь к своему богу, но я сомневаюсь, что ты теперь проповедуешь, отец. Не так ли? — Адам указал на Библию и крест на стене. — А это? Оставил артефакты из прошлой жизни?

— Я все еще соблюдаю правила дня Субботнего, если ты об этом… — Он осекся и застыл с полуоткрытым ртом. — Я не ослышался? Ты сказал «к своему Богу?»

— Так и есть. Я не стану называть эту глупую маленькую басню своей.

— Богохульство! — выкрикнул Блэк, и кровь прилила к его лицу, делая его похожим на раздувшуюся жабу. — Я буду молиться о Божьей милости к тебе!

— Прибереги свой сахарный пирог. — Адам говорил легко и спокойно, хотя его сердце заколотилось, и он почувствовал, как на висках и голове под треуголкой выступают капельки пота. — Я ничего не буду есть.

— Что с тобой произошло?

— Я должен спросить тебя о том же. Знает ли леди Карлтон, что твоя жена… была отправлена в бедлам своим любящим мужем?

— О, так вот, в чем дело! Ты проделал этот путь, чтобы найти меня и шантажировать!

Адам издал короткий едкий смешок в ответ на это замечание. Затем по его лицу пробежала тень, а глаза стали похожи на два дула пистолета, нацеленных на жертву.

— Ты грязный негодяй, — тихо процедил он. — Бросил мою мать в эту адскую дыру, а сам стоишь здесь в шелковом халате, предлагая мне вино и молитвы. Неужели ты совсем не беспокоишься о своей собственной душе?

— Моя душа не запятнана. Я сделал то, что должен был сделать. Твоя мать начала терять рассудок после того, как ты сбежал.

— А я уверен, что ей помогли потерять рассудок, если все это не выдумка.

— Она лишилась рассудка, потому что ты не желал платить свой долг перед правосудием. А теперь посмотри на себя! Обрядился в костюм, который, я уверен, ты не покупал! Во что ты ввязался? Что бы это ни было, еще не поздно приклонить колени и молить о прощении! — Блэк указал на распятие на стене, не подозревая, что в дальнем углу комнаты появилась фигура в пурпурной мантии и капюшоне.

— Я плевал на этот крест! — гордо сказал Адам. — Он не имеет ни силы, ни смысла. Особенно в твоем присутствии.

— Тебя следовало бы повесить за такие слова, ты, жалкий глупец! Да, теперь я ясно вижу, что рассмотрел в тебе тогда и что пытался искоренить. Именно то, о чем сказал Килер: дьявол в душе. И теперь он занимает ее всю…

Дверь открылась.

— Боже правый, что здесь за ссора?

Женщина, вошедшая в комнату, была одета в объемное розовое платье, подходящее для королевского бала. Она шла, тяжело опираясь на трость, пока украшенные драгоценными камнями броши сверкали около ее декольте. В ее седых волосах красовалась усыпанная бриллиантами диадема. Адам в шоке понял, что ей, должно быть, по меньшей мере, семьдесят лет. Ее скуластое лицо выглядело ужасающе из-за обилия белой пудры и румян.

— Делия! — воскликнул Блэк. — Прошу тебя… этот человек и я, мы…

Адам заметил, что фигура в капюшоне переместилась на другую сторону комнаты и теперь стояла за спиной у дряхлой леди Карлтон. Ему показалось, или невидимая голова кивнула?

Возможно.

Адам уставился на ослабевшее ископаемое, затем обвел взглядом комнату богача и самого надменного лорда Карлтона. В памяти воскресли крики обитательниц Брайерли-Хилл и изуродованное лицо матери. Адам будто снова почувствовал хруст ее шеи, ломающейся в его руках.

Да.

Фигура действительно кивнула.

— Дьявол в душе, — сказал Адам, подходя к предмету, который видел у камина. Его сердце перестало сильно биться. Возможно, он немного вспотел под рубашкой, но в остальном он был совершенно спокоен.

Он вытащил железную кочергу.

— Ты даже не представляешь… — прошептал он Черному Ворону.

Прежде, чем Енох Блэк успел поднять руки для защиты, длинные ноги его сына уже были у цели. Адам взмахнул кочергой, и ее крюк врезался Блэку в правый висок, с глухим стуком войдя внутрь. Брызги крови веером разлетелись по столу. Когда Блэк отскочил назад, Адам выдернул оружие, и оно прочертило кровавую борозду на голове его отца, обнажив скулу. Затем кочерга освободилась, и Адам замахнулся снова. В этот момент леди Карлтон обрела голос и заверещала. Второй удар смял череп Блэка, из ноздрей густо хлынула кровь, и он рухнул на колени. Поскольку женщина продолжала кричать, Адам повернулся к ней и нанес удар по голове, который заставил ее замолчать навсегда. Диадема слетела с ее головы, и старуха упала на пьедестал, на котором стояла Библия. Потянувшись за опорой, она схватилась за распятие, то соскочило с верхнего колышка и повисло вверх ногами на стене. Еще один удар по затылку сломал ей шею с отвратительным треском, и мертвое тело осело на пол.

В этот момент в комнату ворвался слуга, и у него было время, чтобы побледнеть от ужаса, прежде чем Адам ткнул заостренным концом кочерги ему под челюсть. Рыдая и пуская кровавые слюни, слуга, пошатываясь, вернулся в коридор. Адам последовал за ним, и, когда мужчина завалился на спину на синий ковер, встал над ним, вытащил кочергу и превратил лицо в кровавое месиво.

Он услышал тихий вздох.

Повернувшись направо, Адам увидел молодую темноволосую девушку в платье с передником. Ее руки были белыми от муки. На вид ей было не больше семнадцати, и она действительно была бы хорошенькой, если б ее лицо не перекосило от ужаса. Она пятилась назад, пока не уперлась в стену, а затем опустилась на колени, подняв белые ладони.

— Пожалуйста, сэр, — захныкала она. — Пожалуйста, сэр!

Не оставляй живых, — произнесла фигура в капюшоне, стоявшая рядом с Адамом.

И это было необходимое требование, которое не получилось бы проигнорировать.

Только так и никак иначе.

Он двинулся на девушку.

— Пожалуйста, сэр! — взмолилась она и заплакала.

Он забил ее до смерти, нанеся четыре удара по черепу, и остановился, прислушиваясь к звукам в доме и пытаясь понять, остался ли здесь кто-нибудь еще. Он ничего не услышал, лишь почувствовал, как у него ноет плечо. Сегодня вечером потребуется какая-нибудь мазь…

Вернувшись в гостиную, Адам обнаружил, что Черный Ворон пытается ползти по полу. Он встал над ним, думая, что никогда прежде не видел такого крупного слизняка. Адам ткнул отца сапогом в бок. Ошеломленные вытаращенные глаза попытались найти своего мучителя, но не смогли.

— Есть три имени, которые запечатлелись в моей памяти, — сказал Адам. — Позволь мне назвать их тебе. Сим. — Он нанес очередной удар по лицу отца. — Хам. — Второй удар раскрошил и без того переломанные кости. — И… о, да… Иафет.

Третий удар не понадобился: беззубые развалины тела отца издали хрипящий удушливый звук, служивший предсмертным хрипом. Однако Адам не стал отказываться от плана и все же нанес удар, после которого тело задрожало на полу и затихло. Остались только часы на каминной полке.

Фигура в капюшоне снова испарилась.

Адам отбросил кочергу в сторону. Ему пришло в голову, что, прежде чем уйти из этого дома, следует найти какую-нибудь сумку и наполнить ее как можно большим количеством денег — нужно забрать все драгоценности, какие он сможет унести и, в частности, бриллиантовую диадему.

Еще несколько мгновений он рассматривал свою работу. Он никогда прежде не чувствовал себя настолько совершенным и настолько свободным. Ему стало любопытно, что готовила кухарка на кухне. Придя туда, он обнаружил, что она раскатывала тесто для сахарных пирожных. Он нашел горшочек кукурузы в сливках с кусочками ветчины, потратил несколько минут на поиски ложки — разумеется, из чистого серебра, — и немного подкрепился, потому что ничего не ел со вчерашнего вечера.

Он взял миску с собой в разгромленную гостиную и, доедая, вдруг уставился на перевернутый крест. Ему показалось правильным осуществить то, что пришло ему в голову — проявить уважение ко всем заинтересованным сторонам.

Он использовал ложку, чтобы нарисовать перевернутый крест на всех трупах, хотя при обилии крови и увечий сатанинский символ едва ли был заметен. Тем не менее, перевернутое распятие довольно красиво алело на застывшем лице леди Карлтон.

Потребовалось еще около получаса, чтобы завершить всю свою работу. Выйдя из дома с сумкой, полной сокровищ и веревкой, чтобы привязать сумку к седлу, Адам вдруг обнаружил, что его друг в капюшоне ждет его рядом с лошадью.

Дело сделано.

Он сказал это или подумал? Адам решил, что это неважно, потому что его слова были услышаны.

Да. Дело сделано, — был ответ.

Ты поможешь мне добраться до Лондона?

Ты и сам знаешь дорогу, — ответила фигура.

Адам завязал мешок и забрался в седло. Фигура в капюшоне просто стояла на месте, как безликий страж. Теперь она казалась совершенно плотной, и сквозь нее ничего нельзя было разглядеть.

— Как мне тебя называть? — спросил Адам вслух.

Ты уже знаешь.

Адам не стал отвечать вслух, но подумал:

Да, я знаю.

Что касается тебя, — кивнула фигура, ее голос звучал то по-мужски, то по-женски. — Если эта тварь называла себя викарием, то ты должен быть…

Кардиналом, — подумал Адам.

Он повернул лошадь прочь от особняка лорда и леди Карлтон. Когда он оглянулся мгновение спустя, Доминуса уже не было. Однако на самом деле он был повсюду.

***

В последующие годы Гэвин Флей обнаружил у себя изнуряющую болезнь, которая отнимала у него не только зрение, но и жизнь. Во время болезненных бредовых припадков он лепетал своему подопечному, что раскаивается во всем, хочет отказаться от своих связей и исповедаться духовнику в надежде, что это спасет его душу.

К несчастью, однажды холодным декабрьским утром Гэвин Флей неудачно упал со ступенек своего офиса на верхнем этаже и сломал шею. Вскоре после этого Адам Блэк узнал, что унаследовал дом, значительное состояние Флея, его кожевенный бизнес, опеку над собранием и почти рабское поклонение его участников.

В конце концов, — напомнил ему как-то Доминус, — шоу должно продолжаться.