Надев большую широкополую шляпу, чтобы защититься от палящего утреннего солнца, ДеКей растолковал Мэтью, что произошло.

— На рассвете капитан Брэнд приказал команде приготовиться поднять якорь и спустить паруса, но, попробовав штурвал, он обнаружил большой люфт. Человек, которого послали на корму, доложил, что стойка руля направления[25], которая используется для соединения с рулевым рычагом, была пропилена. Следы пропила принадлежали зубьям пилы: ни одна акула не подпрыгнет так высоко и не прокусит стойку так сильно, — рассказал ДеКей, стоя на палубе и глядя на то, как устанавливают мачту лодки.

— Разве команда ничего не слышала? — поинтересовался Мэтью.

По словам ДеКея, трое мужчин, оставшихся на борту в качестве охранников, на допросе показали, что большую часть времени они провели в носовой части корабля, играя в карты под палубой. Несколько раз они выходили наверх, но никаких подозрительных шумов не слышали. Не слышал их и Блэк, находившийся в своей каюте.

— Судя по всему, — сказал ДеКей, — к кормовой части подобралась маленькая лодка, держащаяся вне света фонарей. Один или два человека спрыгнули за борт, добрались до корабля вплавь и устроили поломку.

— Но зачем кому-то это делать? — непонимающе воскликнул Мэтью.

— Это именно то, что вы поможете мне выяснить. Вы умеете решать проблемы, а это — думаю, вы согласитесь, — очень серьезная проблема.

— Что ж… а разве нельзя просто починить стойку руля?

— Не здесь и не с теми инструментами, которыми мы располагаем. Брэнд говорит, что это работа для сухого дока, потому что весь рулевой механизм необходимо заменить.

— Сурово… — пробормотал Мэтью, шокированный новостями.

— Тэллоу! — позвал ДеКей. Его крик разнесся по палубе. — Ты и капитан Брэнд, идите сюда!

Как только капитан и наемник прибыли, ДеКей повернулся к Тэллоу и приказал:

— Заряди свой пистолет и отдай его Мэтью.

— Сэр?

— Ты слышал, что я сказал. Брэнд, откройте оружейную и раздайте по пистолету всем, кроме Профессора. Я хочу, чтобы люди были начеку и стояли на страже. Любой, кто соберется играть в карты, будет выпорот до кровавых соплей. Вы поняли?

— Да, сэр, — тут же отозвался капитан.

Мэтью наблюдал за тем, как Тэллоу готовит пистолет. Он понятия не имел, что на корабле есть оружейная. Впрочем, это мог быть просто сундук, где хранились оружие и боеприпасы. Скорее всего, оружейной заведовал лично капитан.

Когда пистолет был заряжен, Тэллоу передал его Мэтью с отсутствующим выражением лица. Мэтью предположил, что за этой непроницаемой миной убийца-жаба скрывает свою ярость.

— Полагаю, вы знаете, как с ним обращаться, — сказал ДеКей. — Итак, вы, я, Страуд и Фалькенберг собираемся поговорить с этим королем, и лучше нам всем быть при оружии. Я хочу, чтобы вы держали его на виду. Сейчас нет необходимости в осторожности.

Мэтью кивнул и убрал пистолет за пояс брюк сбоку, тут же с беспокойством подумав о том, сколько человек случайно словило пулю из-за того, что вот так носило пистолет. Иногда оружие стреляло, когда хозяин этого совершенно не предполагал, а иногда, наоборот, давало осечку и оставалось в руке тупым куском угля.

При виде поднимаемой на лодке мачты Мэтью поразила другая мысль. Что, если они вообще не смогут убраться отсюда? Это, разумеется, значило, что они не смогут добраться до Венеции и до зачарованного зеркала, но это мало волновало Мэтью. Гораздо больше его тревожило то, что он не сможет вернуться в Нью-Йорк к Берри. Никто не знал, что он здесь, никто не сможет его отыскать. Вдобавок… это островное государство стоит особняком от остального мира и ни с кем не торгует. Сколько времени пройдет, прежде чем сюда приплывет другой корабль?

Поняв, что вот-вот поддастся панике, Мэтью решил не расшатывать свой собственный руль, сделал несколько глубоких вдохов и сказал себе, что если кто и сможет найти решение этой проблемы, так это он. И, возможно, помощником послужит выставленное напоказ оружие, когда они с группой направятся ко дворцу Фавора.

Они отправились в путь на лодке: Фалькенберг управлял ею, ДеКей находился у руля рядом с ним, Страуд сидел на носу, а Мэтью на корме.

Несколько раз Мэтью улавливал в воздухе запах горящих листьев, а временами ему казалось, что он слышит аромат мяса на углях. Он посмотрел в сторону берега, думая, что увидит дым над холмами, однако никаких признаков пожара не было.

Лодка миновала два брошенных корабля, усеянных чайками, и вскоре в поле зрения появилась городская гавань, залитая горячим солнечным светом безоблачного неба. Скалы сейчас казались ярко-красными от множества разноцветных навесов, затеняющих окна, двери и каменные балконы. Море там, где вокруг пристани начинались отмели и были разбросаны рыбацкие сети, становилось иссиня-зеленым. Обстановка казалась спокойной и умиротворяющей, если отбросить тот факт, что королевский пир был отвлекающим маневром, в то время как кто-то поломал руль «Немезиды».

Основная проблема состояла в том, как починить корабль, не имея рядом ни одного сухого дока. Два заброшенных корабля были намного больше «Немезиды», и их рудерпосты не получилось бы использовать для починки. Мэтью мучился вопросом: зачем островитянам понадобилось посылать людей, чтобы нанести такой ущерб?

Фалькенберг спустил парус, и баркас поплыл к причалу. Когда он был достаточно близко, и ДеКей повернул румпель, Фалькенберг и Страуд ступили на доски и привязали лодку.

— Оставайся здесь, — сказал ДеКей Страуду, когда они с Мэтью сошли на берег. — Держи пистолет наготове, и, если кто-то приблизится к лодке, стреляй.

— Да, сэр.

Прогулка по дороге ко дворцу была долгой. Мэтью видел мужчин и женщин, занимавшихся своими делами, и играющих детей. Туземцы носили одежду ярких оттенков желтого, оранжевого, зеленого, синего и коричневого цветов, которая состояла из свободно сидящих рубашек и панталон, иногда льняного жилета, чулок одного цвета с бриджами, туфель на низком каблуке для мужчин и ослепительно ярких платьев для женщин. Большинство из них вплетали в свои волосы цветы, также украшая ими ткань. Они либо носили соломенные шляпы, многие из которых были украшены перьями или лентами, либо пестрые шарфы. Мэтью также отметил, что у женщин было много украшений: браслетов, ожерелий из ракушек или цветных камней, серьги-кольца и тому подобное.

Также он отметил, что далеко не все жители были такими загорелыми, как Фрателло и те люди, что прибыли вместе с ним на лодке вчера утром. Кожа некоторых островитян была такой светлой, как если бы они родились в Англии. Среди детей тоже встречались белокожие и светловолосые, хотя их было заметно меньше, чем загорелых брюнетов.

Мужчины, женщины и дети, которых они встречали во время подъема по склону, лишь мельком бросали взгляды в их сторону. Их появление уже не вызывало такую шумиху, как вчера вечером. Самой яркой реакцией была реакция группки детей, игравших в какое-то островное подобие боулинга на плоской поверхности: они замерли и несколько секунд таращились на прибывших, прежде чем вернуться к своему состязанию.

Мимо проехала повозка для сена — на этот раз груженая, — и еще одна повозка с несколькими бочками.

По пути встретилось несколько рабочих, латавших трещины в домах. Рядом с ними женщины красили стены в ярко-синий цвет. Еще чуть дальше мужчина в желтом фартуке стоял под зеленым полосатым навесом, нарезая овощи на круглом столе. Жизнь здесь шла своим чередом.

— Вы идете? — спросил ДеКей с ноткой раздражения.

Мэтью перестал изучать окружающий пейзаж и сосредоточился на дороге. Он встал рядом с ДеКеем, когда Фалькенберг постучал в дверь молотом в виде морской раковины. Когда никто не открыл, он выхватил пистолет и ударил прикладом по дереву.

Проделав это пару раз он, вероятно, привлек к себе внимание, потому что послышался звук отодвигаемого засова. Одна из двойных дверей открылась достаточно широко, чтобы показать загорелое лицо одного из членов совета — мужчины с густой каштановой бородой. Мэтью узнал в нем джентльмена, который вчера сидел рядом со Страудом, в винно-красном костюме.

— Мы хотим видеть Фавора, — сказал Фалькенберг, держа пистолет в руке.

Взгляд мужчины переместился на оружие, затем он нахмурился и покачал головой.

— Фавор, — повторил Фалькенберг с нажимом. — Ты знаешь, о ком я говорю. Мы хотим видеть короля.

Мужчина снова покачал головой… а потом вдруг послышался знакомый голос, говоривший на своем родном наречии. Мужчина отодвинулся, и появился маленький сморщенный Фрателло в бледно-желтой рубахе и коричневых панталонах. При виде гостей его белые брови поползли вверх.

— Вы все еще здесь? Я думал…

— Мы хотим поговорить с вашим королем, — прервал его ДеКей. — Это дело исключительной важности.

— Король еще не встал. Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Ты можешь разбудить его. Быстро.

— Сэр… пожалуйста… это его обычай…

— Слушай сюда, коротышка, — прервал ДеКей, делая шаг вперед и вытаскивая пистолет. — Ты отведешь нас к нему. Сейчас же. Я понятно выразился?

Фрателло посмотрел на пистолет в руке ДеКея и жестом пригласил их войти.

Они молча последовали за Фрателло к широкой лестнице на второй этаж, затем по проходу в комнату со сводчатым потолком и полом из очень красивой керамической плитки, такой же яркой, как одежда местных жителей. Горящие масляные лампы стояли на деревянных пьедесталах. В дальнем конце этого похожего на пещеру помещения находилась большая дверь из полированного дерева с медным молотком в виде ракушки в центре. Фрателло подошел к двери и без колебаний постучал. Стук эхом отразился от стен.

В следующее мгновение небольшая перегородка в двери отодвинулась, и оттуда показались темно-карие глаза в окружении множества глубоких морщинок. Фрателло заговорил с Фавором на их родном языке.

— По-английски! — требовательно воскликнул ДеКей и тут же обратился к Фавору: — У нас к вам дело. — Произнося это, он поднял пистолет, демонстрируя силу и решимость.

— Я говорил им, что вы еще в постели, — сказал Фрателло. — Прошу прощения за это…

— Хватит причитать! — рявкнул ДеКей. — Фавор, открывайте дверь!

— Какие-то проблемы, джентльмены? — спросил король, и в его голосе не было ни единой нотки страха при виде оружия в руках ДеКея и Фалькенберга. Мэтью держал руку на рукоятке своего пистолета, но доставать его не спешил. В конце концов, здесь не было армии, которая могла дать отпор, только старик с сонными глазами, который теперь обращался к зловеще молчаливому ДеКею: — Дайте мне минуту одеться. — С этими словами он задвинул перегородку.

— Достаньте ваш пистолет, — приказал ДеКей Мэтью. — Я хочу, чтобы он был у вас в руках, когда откроется дверь.

Мэтью решил было повиноваться, но что-то в нем внезапно взбунтовалось против этого приказа. Он прошел через все тяготы своей жизни не для того, чтобы какой-то жалкий преступник командовал им, как уличным мальчишкой. Он посмотрел на здоровую половину лица ДеКея и покачал головой.

— Я не буду.

— Вы слышали меня.

— Я действительно слышал вас, но и вы слышали меня. И позвольте моим словам проникнуть глубже в ваши уши…

Или ухо, — подумал он, но у него хватило ума не произносить этого.

— Вы привели меня сюда по определенной причине, и заключается она в моих способностях решать проблемы. До этого момента я довольно успешно их демонстрировал. Поэтому позвольте мне демонстрировать их и дальше вместо того, чтобы врываться в спальню короля с пистолетом. Вашего оружия вполне достаточно. Хотя даже его может быть чересчур много, ведь я не слышу, чтобы сюда стягивалась местная армия. Я считаю, что демонстрация силы никоим образом не улучшит нашего положения.

— Только послушайте, что он болтает! — фыркнул Фалькенберг, который, судя по всему, был не против причинить кому-нибудь вред и с оружием в руках чувствовал себя гораздо лучше, чем без него.

Мэтью сосредоточил внимание на ДеКее.

— Мы не знаем, имеет ли Фавор какое-то отношение к тому, что произошло с кораблем. Почему бы нам не побеседовать без оружия?

ДеКей не отвечал. Мэтью не мог понять, что происходит за этой маской, но человек, носивший ее, хранил молчание в течение нескольких невыносимо долгих секунд. Затем он тихо произнес:

— Вы правы. Бром, убери свой пистолет.

— Но сэр…

— Убери, — приказал ДеКей, и Фалькенберг повиновался.

Пистолет ДеКея тоже исчез из поля зрения.

— Могу ли я спросить, — отважился Фрателло, — с какой проблемой вы столкнулись? Я и король Фавор… мы думали, что вы отплывете с первыми лучами солнца.

— Но, очевидно, корабль не отплыл, не так ли? — ДеКей уже собирался нанести еще один удар по двери, когда та открылась, и в проеме, опираясь на свой посох, показался король. На нем не было королевского костюма, он был одет в обычную бледно-голубую рубаху, серые панталоны в белую полоску и коричневые башмаки, которые, казалось, не чистили с пятнадцатилетия Мэтью. Его голова была непокрыта, пучки седых волос топорщились в разные стороны, спутанная борода отчаянно нуждалась в расчесывании.

— Войдите, — сказал он и отступил, чтобы дать посетителям пройти.

Они вошли в королевские покои. Фрателло засеменил за ними и прикрыл дверь, предпочтя не запирать ее.

Фавор тяжело оперся на посох и перевел взгляд на лицо-маску.

— Что случилось?

— Он поймет, или нужно будет переводить? — спросил ДеКей у Фрателло. Прежде, чем тот успел ответить, король обратился к нему сам:

— Расскажите мне.

Пока ДеКей рассказывал о поломке, Мэтью изучал взглядом королевские покои… и нашел их совсем не царственными. Помещение было больше похоже на лачугу нищего за исключением того, что здесь было достаточно чисто. Это была круглая комната со стенами из грубого камня и полом из более гладкого камня, а также занавесками до пола, висящими напротив двери на расстоянии примерно двадцать футов. Из мебели Мэтью увидел пару плетеных сильно потрепанных стульев, большой сундук, который словно угодил в шторм, письменный стол и еще один стул за ним, а также подставку с простым белым умывальником и простую койку.

Койка особенно привлекла внимание Мэтью, потому что была весьма далека от понятия «королевское ложе». Она и впрямь больше подходила нищему и была настолько узкой, что даже тощее тело Фавора должно было с трудом на ней помещаться. Матрас хоть и был застелен белой простыней, казался таким же тонким, как надежды выбраться с этого острова. Мэтью подозревал, что матрас набит соломой… как и его чаяния.

Итак, таковы были покои монарха здесь, на втором этаже так называемого дворца. Мэтью сравнил бы это место с камерами высшего класса в Ньюгейтской тюрьме, где заключенные платили определенную цену, чтобы не попасть в компанию сброда, способного растерзать тебя за пару поношенных туфель.

— Что ж, — продолжал ДеКей, — я хочу знать, почему и кем был атакован наш корабль, и мы не покинем эту комнату, пока не получим ответы на свои вопросы. Верно, Мэтью?

Мэтью отвлекся от своих воспоминаний о тюремных днях.

— Верно, — сказал он и снова переключил внимание на койку. Отчего-то она сейчас занимала его больше, чем распиленный рудерпост.

Король Фавор молчал.

— Вы собираетесь отвечать? — подтолкнул ДеКей и тут же обратился к Фрателло: — Итак? Зачем вы это сделали?

— Предположим, — нерешительно начал король, — вы верите, что я имею к этому какое-то отношение…

— Мы лишь знаем, что это случилось, пока мы пировали здесь с вами.

— Несчастный случай. Я могу вас заверить, что любое повреждение вашего судна не было нашим… как это говорится? Желанием?

— Простите меня, сэр, — вмешался Мэтью. Спокойный взгляд Фавора сразу же обратился к нему. — Я думаю, что вы могли бы признать, что праздник — отличный повод увести нас с корабля, чтобы можно было поработать пилой. И кого еще мы можем винить в этом, если не правителя Голгофы? Вопрос, который меня занимает, звучит так: отчего вы так страстно не хотели, чтобы мы снялись с якоря?

— Простите меня, — сказал Фавор через мгновение. — Я понял только часть ваших слов.

— Позвольте мне упростить, сэр: почему вы хотите, чтобы мы остались здесь?

— Я этого не хочу. — Фавор посмотрел на Фрателло. У него был такой вид, словно он окончательно сбит с толку. — Я… этого не хочу, — повторил он, снова глядя на Мэтью. — Но… сказать вам, что я не имею к этому никакого отношения, было бы не совсем правдой. Боюсь, я действительно стал причиной ваших проблем.

— Продолжайте, — холодно сказал ДеКей.

— Вчера вечером… я сказал, что наш город — единственный на Голгофе. Я не упоминал о другом… — он помедлил, подыскивая нужное слово, — поселении. Или… лагере, это слово будет правильным.

— Лагере?

— Аванпосте, если угодно. Как можно назвать этих людей?

— Разбойники? — подсказал Фрателло.

— Двадцать человек или около того. Они оспаривают мой… мою…

— Власть, — снова подсказал Фрателло. — Позвольте я объясню?

Фавор кивнул.

— На другой стороне острова живут разбойники. Беззаконные люди, которые подожгли несколько отдаленных ферм. Одну сожгли совсем недавно. Двое всадников, которые видели ваше судно, были отправлены туда, чтобы оценить ущерб.

— Мне казалось, я чувствовал запах дыма. Недавно, — кивнул Мэтью.

— Я тоже, — сказал Фалькенберг. — Эти разбойники… вы хотите сказать, что это они повредили корабль? Но зачем им это? Какой в этом смысл?

Фавор сказал:

— Я предполагаю, что они увидели ваше оружие в подзорную трубу. Возможно, их целью было — и есть — проникнуть на ваш корабль и захватить его. Или, возможно, им нужен багаж или груз, который вы перевозите, и они хотят ограбить ваш корабль ради своего… — Он посмотрел на Фрателло в поисках помощи.

— Развлечения, — последовал ответ.

— Они хотят, чтобы мы покинули корабль? Думают, что мы бросим там наше оружие и имущество? Этого не произойдет! — Здоровый глаз ДеКея сверкнул огоньком ярости. — Мы выследим их и прикончим.

— Я… думаю, это может быть неразумно, сэр, — предупредил Фрателло. — Они прячутся в лесу и ведут наблюдение. Иногда они нападают на фермы, но город они не трогают. Король Фавор и совет обсуждали это много раз. Возможно, будет лучше просто убрать ваши вещи с судна. — В ответ на каменное молчание ДеКея он добавил: — У них в лесу расставлены ловушки, сэр. Что хорошего в том, что кто-то из ваших людей покалечится? Ведь урон вашему судну уже нанесен.

ДеКей погрузился в раздумья, огонек ярости в здоровом глазу поугас.

— Что касается ущерба, — сказал он, как только отказался от идеи путешествовать по усеянному ловушками лесу ради мести, — мы не можем устранить это повреждение без сухого дока. И я сомневаюсь, что у вас есть что-то похожее на то, что нам нужно.

— У нашей самой большой лодки стойка руля в несколько раз меньше, чем у вашего корабля, — пробормотал Фрателло. — Если вам угодно, то самый лучший и, возможно, единственный действенный способ — это убрать с вашего корабля все предметы, которые вы цените, и позволить королю Фавору найти жилье для вас и вашей команды.

— У меня другое предложение, — покачал головой ДеКей. — Я готов купить три самых больших ваших судна, чтобы мы могли добраться до ближайшего побережья. Будет ли это…

— Купить, сэр? — перебил его Фрателло. — Что это значит?

— За деньги, — сказал ДеКей. — Купить за деньги.

— Деньги? — спросил Фавор, приподняв брови и нахмурив морщинистый лоб. — Что такое деньги?

ДеКей и Фалькенберг застыли в изумлении. Мэтью повернулся к Фавору и спросил его:

— Разве у вас нет денег?

Выражение лица короля осталось пустым, и Мэтью попробовал объяснить Фрателло:

— Валюта. Монеты. Способ обмена.

— Ах, обмен! — Фрателло энергично закивал. — Да, мы обмениваемся. Рыбаки обменивают свой улов на овощи и фрукты. Дровосеки и каменщики обменивают свою работу на еду и все остальное, что им может понадобиться. Сапожники и ткачи обменивают…

— У вас бартерная система, — понял Мэтью. — Верно?

— Наш обмен таков: все работают на благо друг друга и все пожинают плоды.

— Мэтью, — позвал ДеКей, — он хочет сказать, что деньги здесь не в ходу?

Мэтью кивнул. Он понимал, что такая идея была чуждой для такого человека как ДеКей, вся жизнь которого состояла из попыток получить как можно больше прибыли.

— Господи… — выдохнул ДеКей. Он был ошеломлен этим осознанием. — Нет денег?

— Нет денег, — произнес знакомый голос. — Как вам такое?

Все обернулись и увидели Хадсона Грейтхауза, стоявшего рядом с приоткрытой дверью. Он был одет в ярко-красную рубаху и серые панталоны, лицо было чисто выбрито, а волосы и кожа тщательно очищены от корабельной грязи. — Что ты здесь делаешь? — обратился он к Мэтью. — Я думал, что…

— Прошлой ночью на нас напали, — ответил ему Бром. — Наш рудерпост распилили, пока мы были на пиру. Нам говорят, что на другой стороне острова живут разбойники, и именно они виноваты в поломке.

— Хорошо, — сказал Хадсон и тут же исправился: — То есть, не очень хорошо. Можно войти? — Последний вопрос был адресован королю Фавору, который махнул посохом и пригласил Хадсона внутрь. — Незадача. Починить его нельзя? Я видел здесь рабочих, использующих шпатлевку. Вам это не подойдет?

— Я уже говорил об этом Брэнду, — покачал головой ДеКей. — Он говорит, что шпатлевка не выдержит нагрузки на стойку руля и, как только мы выйдем в море, она тут же развалится на части. Горячая смола могла бы сработать, но как обеспечить починку, пока мы стоим на якоре? Это еще одна проблема.

— Вы хорошо искупались? — спросил Фрателло у Хадсона.

— Я принял ванну и побрился, и никаких денег для этого не потребовалось, — улыбнулся Хадсон, обращаясь к Мэтью, ДеКею и Фалькенбергу. — Единственная плата заключалась в том, что я вымыл ванну и подмел пол. Работа ради работы, понимаете? А язык жестов одинаков на любом языке. — Он кивнул в сторону короля Фавора. — Я благодарю вас, сэр, за то помещение, которое вы мне предоставили.

— Мы за вас рады, но вы все равно хотели остаться здесь, — буркнул ДеКей. — А как быть с нами? — Он снова повернулся к королю.

— Как сказал Фрателло, вы можете оставаться на Голгофе в качестве моих гостей столько, сколько пожелаете.

— Без надежды когда-либо выбраться с этого острова?

— Надежда есть, сэр, — возразил Фрателло. — Мы бы не хотели, чтобы вы… были в смятении. Время от времени у нас бывают посетители, которые нуждаются в воде и припасах так же, как и вы. Последним к нам приезжал торговый корабль, который плыл… куда-то еще.

— И когда это было? — спросил ДеКей.

— Дайте припомнить… — Мысленным колесам потребовалось несколько секунд на то, чтобы прийти в движение. — Мне кажется, это было… года два назад.

— Два года?! — выдохнул хозяин искалеченной «Немезиды». — О, Боже!

Новая правда была такой горячей, что запросто могла растопить восковую маску ДеКея, но Мэтью прикусил язык и не стал об этом говорить. Он и сам не был обрадован этой новостью.

— Черт! — воскликнул Хадсон. — Но… ведь какой-нибудь корабль может прийти и раньше?

— Возможно, — ответил Фрателло, но больше ничего не сказал.

— Мы должны найти способ! — отчаянно произнес ДеКей. — Я не могу провести на этом острове и двух недель, не говоря уж о двух проклятых годах!

— Я глубоко сожалею о сложившейся ситуации, — сказал король Фавор. — Но на данный момент ничего сделать нельзя. Дворец открыт для вас и ваших людей. Фрателло поможет вам устроиться здесь, если вы не против.

— Мой вам совет, — добавил Фрателло, — уберите все оружие и ценности с вашего корабля до захода солнца. Я могу приказать лодкам доставить сюда ваши вещи, и, чем скорее мы начнем, тем лучше.

ДеКей уставился в пол. Что еще он мог сказать? Ничего.

— Мы можем оставить несколько человек на борту в качестве охраны, — предложил Фалькенберг. — Если бандиты придут сегодня ночью, их пристрелят.

— Да. — Голос ДеКея стал совсем вялым. Возможно, он впервые столкнулся с ситуацией, которую не мог контролировать, и Мэтью понял, что это нанесло ему сокрушительный удар. — Пятерых человек. Хотя бы пятерых.

Взгляд Мэтью снова переместился на койку нищего и на другие предметы мебели в комнате. Это место определенно не подходило для короля. И было еще кое-что странное… слишком очевидное в своей странности. Мэтью понял, что ищет собственный способ справиться с ужасными новостями, обрушившимися на него этим утром, и загадки были для него выходом.

Мэтью повернулся к Фавору и Фрателло и сказал:

— Я не могу отделаться от мысли, что вы оба прекрасно владеете нашим языком. А вчера вы говорили на нем, запинаясь. Сегодня же вы оба говорите на нем так, будто и сами родились в Англии. Почему так?

На мгновение оба мужчины замолчали, затем Фрателло сказал:

— Меня кто-то научил. Я не могу вспомнить, кто именно. Может быть, посетитель? Но это было давно. А я, в свою очередь, учил короля Фавора. Я должен был это сделать.

— Вы хотите сказать, что вы не знаете?

— В пожилом возрасте память тускнеет, размывая даже недавние события. Я могу сказать, что ни один из нас не разговаривал на вашем языке уже очень много лет. Но разве мы разговариваем неправильно?

— Более чем правильно, — сказал Мэтью. — А на острове есть другие англоговорящие люди?

— Нет, — ответил Фавор. — Только мы.

— И никто из вас никогда не был в Англии?

— Юный сэр, — кивнул король, — и Фрателло, и я родились здесь. Мы прожили здесь всю свою жизнь и никогда не покидали Голгофу. Мы не хотели бы жить больше нигде. Я ответил на ваш вопрос?

Мэтью задумался. Его не оставляла загадка: слишком странно было то, что за одну ночь они оба так свободно заговорили на языке, который не вспоминали уже много лет. И было еще кое-что, что не давало ему покоя.

— Сэр, это единственная ваша спальня?

Король Фавор слегка улыбнулся.

— Вы не одобряете ее?

— Она… простовата для короля.

— Мэтью! — воскликнул ДеКей. — Что вы такое…

— Молодой сэр прав, — перебил его Фавор. — Она, как он и говорит, простовата. Это потому, что я не хочу жить намного лучше своего народа. Мы все здесь равны. Да, у нас есть свои праздники и фестивали, и иногда я наслаждаюсь плодами своего положения, но в остальном я хочу быть… настолько заурядным, насколько это возможно, потому что это для меня великое благо. Моя спальня обычная? Юный сэр, позвольте показать вам мою настоящую спальню.

С этими словами он, опираясь на посох, прошел в другой конец комнаты и раздвинул темно-красные занавески.

Яркий свет проникал в помещение и окрашивал пол, вымощенный замысловатым узором из желтого, зеленого, красного и синего витражного стекла в разноцветные краски. Фавор открыл двери на балкон, за которым виднелась сверкающая лазурь неба.

— Идемте. Я покажу, где я сплю.

Мэтью, ДеКей, Фалькенберг и Хадсон последовали за королем, а Фрателло засеменил вслед за ними.

— Там, — сказал Фавор, указывая своим посохом, — и везде.

С каменной балюстрады балкона открывался такой потрясающий вид, что у Мэтью перехватило дыхание. Холмы на другой стороне острова спускались с вершины, на которой стоял дворец, и на них были аккуратно высажены виноградники, оливковые рощи, огромные огороды, лимонные и апельсиновые деревья, поля кукурузы и бобов и что-то похожее на табак. Среди полей, залитых ярким солнцем, стояли рабочие в соломенных шляпах, яркой одежде и с корзинами в руках. Телеги сновали туда-сюда по белым дорогам, которые, казалось, были сделаны из толченых устричных раковин.

— Я сплю, — тихо сказал Фавор, когда легкий ветерок подул на балкон, — под лимонными деревьями. Я отдыхаю среди кукурузных стеблей. Я вижу сны в оливковых рощах, я просыпаюсь с росой садов на губах. — Он глубоко вздохнул от гордости, а затем повернулся к Мэтью. — Я есть Голгофа, юный сэр. Все, что на ней есть — это все я. Мое тело спит в простой постели, но мой дух и дух моих подданных далек от плотского. Вы видите, что мы здесь создали?

Мэтью ошеломленно закивал. То, что он наблюдал, было настоящим шедевром сельского хозяйства. Он заметил несколько небольших построек среди полей — как он предположил, это были склады и амбары. Далее его внимание привлек загон для лошадей. Все выглядело таким же аккуратным и элегантным, как керамическая плитка на полу перед комнатой Фавора. Движение слева приманило взгляд, и Мэтью увидел большое стадо овец, пасущееся на зеленом склоне холма. В том направлении, мерцая в утреннем зное, возвышался островной вулкан... очевидно, спящий. Тем не менее, вулкан есть вулкан, и Мэтью был уверен, что фермеры, политики и архитекторы Помпей тоже справедливо гордились своими творениями до момента катастрофы.

— Он когда-нибудь извергался? — не сдержавшись, спросил Мэтью, указывая на вулкан.

— Чтобы сформировать остров, конечно, — сказал Фрателло. — Но это было в древние времена.

Мэтью снова окинул взглядом холмы и увидел, что далеко за последним полем земля была скрыта тем же красноватым туманом, который окружал вулкан и остров, когда «Немезида» направлялась сюда.

— Что там снаружи? — спросил Мэтью и указал пальцем.

— Другая сторона Голгофы, — ответил Фрателло. И добавил немного натянуто: — Конечно же.

— Не стоит тратить время, — сказал Фавор и обратился к ДеКею: — Если вы не возражаете, я организую лодки для вас, ваших людей и любых ценностей, которые вы пожелаете забрать со своего корабля.

ДеКей не ответил. Он выглядел несчастным и подавленным. Впервые ни его деньги, ни его влияние ничего не могли сделать. Это угнетало его.

— Да, — наконец сказал побежденный хозяин корабля. — Да... спасибо.

Переправка людей и багажа с «Немезиды» в гавань на нескольких рыбацких лодках заняла большую часть дня. И Профессор Фэлл, и Кардинал Блэк согласились переправиться. Правда сделали это на разных лодках.

Правая рука Блэка с длинными пальцами прижимала книгу к груди, как будто она помогала ему дышать.

Все, кто путешествовал на «Немезиде», сейчас выглядели ошеломленными, их пошатывало от жары, и их единственной надеждой было случайное судно, которое заглянет в эту гавань, чтобы пополнить запасы еды и питьевой воды.

Страшной перспективой маячила вероятность остаться здесь в ловушке — и это было самое правильное слово — на долгие годы. А ведь Берри в Нью-Йорке ждала, когда Мэтью вернется домой. Сколько лет ей придется ждать, прежде чем она сочтет его мертвым? А затем… затем на сцену выйдет некий Эштон МакКеггерс. Мог ли Мэтью винить его? Или Берри за то, что она продолжит жить своей жизнью?

Нет, — остановил он себя. — Нет, я слишком забегаю вперед и позволяю страху управлять моим разумом.

Он знал, что должен сохранять ясную голову. Что там говорил король Фавор прошлой ночью? Берегите свой разум. Это ваш собственный дворец.

Это было правдой, и Мэтью был полон решимости не позволить страху и отчаянию одолеть его крепостные стены. Должен был быть способ либо починить руль, либо покинуть остров.

Его не может не быть!

На одной из последних лодок, нагруженных сундуком Мэтью и его книгами, он сидел под жарким послеполуденным солнцем и, оглядываясь назад на «Немезиду», которую долгое время должны были охранять шесть членов экипажа с пистолетами, увидел то, что показалось ему тревожным зрелищем.

Чайки уже начали устраиваться на мачтах...

Лодка поплыла дальше, а Мэтью повернулся лицом к неопределенному будущему.