Среди гостей на время воцарилось ошеломленное молчание.

Затем Маккавей ДеКей нарушил его:

— Вы из Англии!

Король Фавор заморгал, словно ослепленный светом лампы. Он посмотрел на Фрателло, который заговорил с ним на родном языке, после чего Фавор снова обратил свое внимание на ДеКея.

— Я… с Голгофы. Родился здесь. На этом острове, — сказал он.

— Но вы говорите по-английски! И вы только что произнесли довольно сложное выражение, которое вряд ли использовал бы не коренной житель Англии! Откуда вы знаете это выражение?

Фрателло наклонился вперед, чтобы перевести, но король отмахнулся от него. Прежде чем заговорить снова, он ненадолго задумался.

— Сложное выражение? Не знаю… Я, наверное, слышал его, но… я не помню, где.

— Тогда откуда вы так хорошо знаете английский? Вы говорите на нем без ошибок.

— Правда? — Фавор позволил вопросу повисеть в воздухе, прежде чем ответить. — Должно быть… должно быть, у нас были гости из… той страны. Из вашей страны, как подсказывает мне Фрателло. Да, у нас наверняка были посетители. Ведь были, Фрателло?

— Если и были, сэр, то довольно давно, — был ответ.

— Очень давно, — повторил Фавор, уставившись в никуда.

У Мэтью сложилось впечатление, что король Голгофы был таким же слабоумным, каким люди ДеКея пытались представить Профессора Фэлла.

— Как насчет моей ситуации? — требовательно спросил Фэлл, все еще стоя на ногах и держась за край стола так, будто его ярость грозилась вышвырнуть его прочь из комнаты. — Что делать с этими преступниками?

— Мэтью? — подтолкнул ДеКей. Голос его звучал легко и непринужденно. — Что же мы будем делать?

Мэтью посмотрел на Хадсона, который решил, что настал лучший момент, чтобы осушить до дна свой кубок с вином. Мэтью догадывался, о чем думает Хадсон, потому что и сам об этом думал, видя, как Страуд и Тэллоу слегка наклоняются вперед с видом алчущих стервятников. Скорее всего, их руки лежали прямо на пистолетах, и они были готовы к перестрелке вне зависимости от того, каким будет следующее заявление Мэтью. Хадсон, похоже, тоже решил повременить со своим планом побега: закрытое помещение плохо подходило для сопротивления вооруженным убийцам: ранен мог быть любой из присутствующих, даже король Фавор мог оказаться убитым в течение ближайших пятнадцати секунд.

Следовательно… памятуя о том, что по возвращении на борт «Немезиды» Профессору может грозить нечто посерьезнее, чем суровый надзор у открытой двери — наверняка, эта банда была готова избить старика до полусмерти, — Мэтью посмотрел на короля и сказал:

— Боюсь, дядюшка Дантон сегодня немного перегрелся на солнце.

Фэлл стоял неподвижно, его напряженные сомкнутые в тонкую линию губы подрагивали. Мэтью вот-вот ожидал услышать крик «Предатель!» самым яростным тоном из доступных Профессору, и считал, что положение дел складывается самым непостижимым образом.

Рот Профессора остался закрытым, янтарные глаза потухли. Он наклонился, поднял свой кубок вина и швырнул его в противоположную стену. Вино расплескалось по камням. С этим выражением беспомощного гнева старый беззубый тигр опустился на стул и развалился на нем, как пугало в тонком шелковом халате.

— Прошу простить нас, ваше величество, — сказал ДеКей Фавору, также опускаясь. — Мы не предполагали, что дядюшка так разбушуется. Мы все здесь джентльмены.

— Джентльмены, — повторил Фавор, катая это слово на языке, как виноградинку. — Да. Все здесь джентльмены. И леди. Это мой совет. — Он поднял свои тонкие руки в обнимающем жесте. Губы зашевелились, пока он подыскивал нужные слова: — Важность. Эти люди имеют большое значение.

— Вы хотите сказать, что они высокопоставленные лица? — подсказал ДеКей.

— Да. Ведь так, Фрателло?

Король снова заговорил с Фрателло на голгофянском, а туземцы, стоявшие у дверей, ушли через правый арочный проем. Фрателло вскоре последовал за ними. Король Фавор обратился к членам совета с короткой речью, в конце которой они подняли свои кубки в честь прибытия посетителей. Раздался звон колокольчиков, и все выпили. Заметив, что Мэтью воздержался, Фавор наклонился к нему и заметил:

— Наши виноградники очень хороши, молодой человек. — Он поднял свой кубок. — Я подозреваю, что правильным словом было бы… дайте подумать… отборные.

Мэтью на миг поколебался. Однако он заметил, что все, кроме «старого дядюшки Дантона», пьют, а Хадсон жестом просит островитянина снова наполнить его кубок.

Мэтью осмелился попробовать вино и нашел его теплым и пряным, с нотками сушеной вишни и легкой горчинкой. Вино и вправду было отборным, хотя Мэтью и не мог назвать себя поклонником такого вкуса. Он видел, что кувшины сновали туда-сюда между гостями, поэтому, если вино было отравлено, то все, кроме Фэлла, уже получили дозу. Впрочем, возможно, яд был не в самом вине, а в кубках? Могло ли такое быть? Мэтью подумал, что, возможно, придает этому слишком большое значение. В конце концов, ни от кого из островитян не исходило враждебности. Но он не уставал думать, что они могли быть хорошими лицедеями. Равно как могли быть и просто гостеприимными людьми.

Он обдумывал все это, когда Фрателло и двое других островитян, сопровождавших его, снова появились в комнате, катя перед собой тележки с едой. И с какой едой! На тележках стояли блюда с запеченной рыбой, чем-то похожим на бараньи ножки и куски мяса, обжаренного на открытом огне, большие миски с рагу, блюда с тушеными моллюсками, жареными каракатицами в чесночном соусе, от аромата которого у Мэтью свело голодной судорогой внутренности, блюда из зеленого горошка, фасоли, кукурузы и жареного картофеля, салаты, украшенные грибами и оливками, а также буханки хлеба — белого и черного, — блестящего от масла.

Когда угощение перекочевало на стол, и к нему потянулись нетерпеливые руки с тарелками, Мэтью почувствовал, что был близок к обмороку — не от предполагаемого яда, а от пьянящих ароматов местных блюд. Он понял, что каким бы талантливым ни был корабельный повар «Немезиды», сидящий от него по правую руку, он может с позором окунуться в одну из мисок снеди, потому что главный секрет еды был в ее разнообразии, которое на этом столе было представлено во всей красе.

— Ешьте! — пригласил король Фавор. Это было слово, которое для островитян не нуждалось в переводе. Гостей тоже не пришлось уговаривать.

Фрателло встал рядом с королем со свежим кувшином вина, а два других голгофянина удалились в помещение, которое, должно быть, служило кухней. Флейтисты тихо наигрывали ненавязчивую музыку в другом конце комнаты, и им лишь изредка вторили отбивающие ритм колокольчики. Больше никого не волновала возможная перестрелка: все жадно накинулись на еду и вино.

Пока Мэтью наслаждался второй порцией восхитительного рагу из баранины с грибами, он заметил, что Профессор Фэлл сидит неподвижно и буравит глазами угощения, которые выложили перед ним на тарелке. Прежде чем он потянулся к ней, чтобы отправить ее вслед за кубком в стену, Мэтью окликнул его:

— Дядя! Не надо этого делать.

Фэлл ледяным взглядом уставился на нарушителя его спокойствия.

— Я лишь хотел напомнить дядюшке, — сказал Мэтью, объясняя свой возглас и Профессору, и королю, — что мы гости на этом острове и не хотим, чтобы наши плохие манеры, наша необоснованная злоба или отсутствие здравого смысла помешали насладиться трапезой. Утро вечера мудренее, дядя. Пусть еда останется в целости.

Фэлл не двигался и ничего не говорил, но, если б его глаза были кинжалами, в Мэтью уже появилось бы множество дырок, так что он превратился бы в фонтан вина, которое он — по глупости или нет — позволил себе отведать.

Профессор снова уставился на свою тарелку. Мэтью внимательно наблюдал за ним и краем глаза замечал, что король Фавор, ДеКей, Фалькенберг и Хадсон заняты тем же самым. Наконец Фэлл взял нож и вилку и начал медленно отрезать кусок баранины, лежащей перед ним, распиливая ее так, будто отрезал голову злейшему врагу.

Во время пира островитянка с длинными седыми волосами заговорила, обращаясь к королю Фавору с каким-то вопросом, явно касавшимся — судя по ее кивку — Маккавея ДеКея.

— Нильда хочет знать, — сказал король, — является ли то, что вы носите на лице… — он помедлил, подбирая слова, — вашей национальной одеждой.

Он указал на лицо ДеКея.

— Вовсе нет, — был ответ. — Это необходимая деталь только моего гардероба.

Фрателло на всякий случай перевел королю ответ.

Кто-то из островитян задал еще какой-то вопрос, и Фавор озвучил его:

— Далеко ли ваша земля?

— Путешествие длилось много месяцев, — ответил ДеКей, который преуспел в том, чтобы делать осторожные маленькие глотки из своего кубка. Он предусмотрительно захватил с собой вилку и ложку небольшого размера. Белый костюм он защитил салфеткой. Мэтью не заметил, как он поглощал пищу, но на данный момент еды в его тарелке практически не осталось. — Позвольте и мне задать вопрос, сэр, — обратился он к королю, когда Фрателло перевел его ответ. — Сколько человек живет на этом острове?

— Сколько? — спросил Фавор у Фрателло, как будто бы сам не имел об этом ни малейшего понятия.

— Четыреста восемьдесят восемь, по последним подсчетам.

— Это единственный город? — продолжал ДеКей.

— Единственный, — сказал Фрателло.

— И вы не торгуете с другими странами?

— Нам ничего не нужно, — ответил Фавор. — Мы полностью… — он снова замялся, пытаясь выудить из своей памяти нужные слова языка, который он «вероятно, слышал» — или которому его учили — много лет назад. — Удовлетворены, — наконец сказал он. Затем покачал головой и исправился: — То есть… я хочу сказать, нам всего достаточно… самим по себе. Понимаете?

— Самодостаточны? — подсказал Мэтью, которому не терпелось задать собственные вопросы. — Неужели вам никогда не хотелось поехать в другую страну? Просто, чтобы посмотреть, как там все устроено?

Король Фавор пристально посмотрел на него, и в глубине его темных глаз что-то блеснуло.

— Зачем? — спросил он.

— Из любопытства, — не унимался Мэтью.

— Что обозначает это слово?

— Желание познавать новое и учиться.

— Ах, да. Спрошу еще раз: зачем? Наш мир здесь. Мы им вполне довольны. Наш пир этой ночью… вы видите, у нас есть все, что нам нужно. Чем нам поможет путешествие в другую страну?

— Согласен. Ничем, — заговорил ДеКей, и у Мэтью появилось ощущение, что в голове этого человека зреет какой-то план. — А армия ведь у вас есть, не так ли?

— Армия?

— Солдаты. Оружие. На случай, если вам понадобится защищаться от нападения. Я имею в виду, если другая страна захочет завоевать вашу.

— Солдаты, — повторил Фавор, накалывая кусочек картофеля на вилку и поднося ее ко рту. — У нас нет солдат, они нам не нужны.

— Осторожнее со словами, — посоветовал Профессор. — Эти преступники могут иметь виды на ваши богатства.

— Спасибо, дядя, — кивнул ДеКей. — Ты можешь подремать.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказал Фавор, отвечая хозяину «Немезиды». — У нас богатая земля. Очень… производящая, как вы можете видеть. Земля дает нам многое. Океан дает нам многое. У нас есть… — У него закончились слова, и он посмотрел на Фрателло, чтобы тот подсказал ему.

— Счастливый дом.

— О, в этом нет никаких сомнений, судя по этому изобилию!

— Фрателло? — рискнул обратиться Мэтью. — Могу я спросить о тех двух кораблях, мимо которых мы проплыли на пути сюда? Кажется, один был французским, а другой итальянским. Почему они там?

Фрателло немного поговорил с королем. Они тихо переговаривались друг с другом некоторое время. Затем Фрателло ответил:

— Первый пришел много лет назад. Он оказался здесь из-за шторма. Второй тоже много лет назад. Покинутый корабль, выброшенный морем.

— Покинутый? На борту никого не было?

— Никого.

Мэтью с трудом верилось в это.

— А французский корабль, который попал в шторм? Что стало с его экипажем?

И снова состоялась небольшая беседа между Фрателло и Фавором, после чего первый ответил:

— Мне нужно было освежить память, молодой сэр. Экипаж этого корабля… заболел. Некоторые были уже мертвы, когда прибыло судно. Других разместили поблизости.

— И кто-нибудь из них еще здесь?

— Нет, — покачал головой Фрателло. — Все погибли.

— Давайте поговорим… о настоящем, — нерешительно предложил король. — Есть более приятные вещи. То, о чем вы спрашиваете, осталось в прошлом. Это… травма для меня. Вы понимаете?

— У юного Мэтью… любопытный разум, — задумчиво произнес ДеКей. — Простите, ваше величество. Такова уж его натура.

Мэтью бросил на него мрачный взгляд, понимая, что его любопытный разум не успокоится, пока не получит внятные ответы вместо небылиц. Все эти истории о брошенном корабле и о неизвестной болезни, унесшей жизни целого экипажа — могло ли это быть правдой? В теории, могло. Такое иногда случалось. И все же в этой арии звучали какие-то фальшивые нотки, явно исходящие не от музыкантов.

— Ах! — воскликнул Фрателло. — Наши сладости прибыли!

Два голгофянина, которые удалились на кухню, появились снова, выкатывая тележки с еще большим изобилием: пирожными, пирогами, сахарным печеньем и сухофруктами. Еще через несколько мгновений все это изобилие было подано к столу. Мэтью взял кусочек ванильного торта, однако его аппетит уступил любопытству и жажде информации. Он выпил еще вина, а высокопоставленные лица продолжали расспрашивать ДеКея о «Немезиде» и о том, в какое экзотическое место она направлялась. ДеКей охотно отвечал, а Фрателло переводил.

Еще через час король Фавор переговорил с Фрателло, ему принесли его посох, и он поднялся, обратившись к посетителям:

— Я… прощаюсь с вами. Счастливого вам пути. — Взгляд короля обратился к Мэтью. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы продолжить и подобрать нужные слова. — Берегите свой разум, — сказал он. — Это ваш собственный… дворец, — неожиданно закончил он.

С этими словами король Фавор отвернулся. Голгофяне встали и зазвенели своими колокольчиками в знак уважения. Один из слуг повел короля в проход в левой части зала, и когда престарелый монарх ушел, Фрателло объявил, что телеги готовы отвезти гостей обратно на пристань для возвращения на их судно.

На этом пир закончился. Островитяне остались стоять и звонить в колокольчики, чтобы почтить гостей, прибывших из чужого для них мира, называемого Англией. Фрателло проводил посетителей к повозкам во внутреннем дворе, члены экипажа так крепко налегли на вино, что теперь пошатывались и напевали неприличные морские частушки, пока неодобрительный взгляд ДеКея не заставил их замолчать.

В мерцающем свете факелов под огромной панорамой звезд повозки были загружены.

— Что бы ни случилось, — шепнул Хадсон Мэтью, прежде чем они поднялись по небольшому пандусу, — просто знай, что я сделаю все возможное, чтобы выбраться. Слышишь?

— Слышу, — ответил Мэтью. Его чувства были напряжены до предела: побег Хадсона был близок, и это было опасно.

Упряжки лошадей тронулись с места, колеса повернулись, и телеги выехали обратно на главную дорогу, ведущую к морю. Час был поздний. Мэтью видел, как несколько островитян прогуливаются с масляными фонарями. В некоторых окнах домов еще горел свет, но в остальном город погрузился в сон.

— Что скажешь, дядя? — поддел ДеКей Фэлла, который завернулся в свой халат, как в саван. — Тебе не идет дуться.

Бывший гений преступного мира не поддался на провокацию.

— Корабли. — ДеКей кивнул в сторону Мэтью. — К чему все это было? Зачем вы о них расспрашивали?

— Такова уж моя природа, — ответил Мэтью. — Неужто вам совсем не интересно, почему эти два судна находятся здесь? И почему голгофяне, не имея ни одного морского судна, не попытались сохранить их в целости?

— Может, они и пытались, — возразил Брэнд. — Мы этого не знаем.

— Они хотят, чтобы их оставили в покое, — пожал плечами ДеКей. — Любопытно другое. По какой-то причине сюда прибыл брошенный корабль, без экипажа на борту. К слову, они могли опасаться подниматься на борт корабля, экипаж которого был заражен опасной болезнью.

— К тому же снять судно со скал не так уж просто, — согласился Брэнд. — Я бы сказал, это не по силам людям, живущим на этом острове.

— А я бы сказал, что мне понравилась их еда, — заметил Фалькенберг. — Но я за то, чтобы убраться отсюда с первыми лучами солнца. Все это… не знаю… не кажется частью реального мира.

— У них нет ни солдат, ни оружия, ни войны, — буркнул Хадсон. — Да уж, они точно не из реального мира.

Некоторое время прошло в молчании. Затем ДеКей заговорил:

— И это интересный момент, сэр. Он заслуживает внимания. Островная страна, очевидно, богатая ресурсами, имеющая свои сельскохозяйственные угодья, виноградники и Бог знает, что еще, составляет свою самодостаточную нацию… но без армии. Или, если уж на то пошло, без любой другой защиты. Как вы думаете, сколько потребуется людей, чтобы… скажем так… управлять такой нацией?

Вот, в чем дело, — подумал Мэтью. ДеКей отправился сюда, чтобы после вернуться со своей армией и вторгнуться на этот маленький остров, захватить все богатства, которые производит это место, или попросту стать его богоподобным королем.

Мэтью покачал головой.

— Я сомневаюсь, что в их казне достаточно денег. Ваша маска стоит больше, чем корона Фавора.

— Но вы не знаете, что скрывает эта корона, — последовал вкрадчивый ответ. — Я полагаю, что здесь кроется нечто большее, чем видно на первый взгляд.

— Взгляд каким глазом? Фальшивым или настоящим? — спросил Фэлл с кислым выражением лица. — В любом случае, оба они одинаково невменяемы.

— Я сделаю вас своим шутом, Профессор. — ДеКей наклонился вперед и криво ухмыльнулся Фэллу. — Колокольчики у этих островитян уже есть, осталось подобрать вам подходящий головной убор и найти обезьянку, чтобы сидела у вас на плече.

Брэнд и Фалькенберг рассмеялись. Хадсон уставился в никуда. Мэтью опустил взгляд вниз, готовясь к тому, что должно было произойти.

Повозки остановились у освещенной факелами пристани, где их ждала лодка. Сердце Мэтью бешено заколотилось, потому что он понял, что момент настал. И он не ошибся, потому что, когда пассажиры спускались по трапу, Хадсон пьяно споткнулся, ударившись о Брэнда. Капитан повернулся, чтобы поддержать его, и в этот момент левая рука Хадсона разорвала его жакет. В воздух поднялся вихрь золотых пуговиц, а правая рука Великого схватила пистолет, спрятанный под ними.

Хадсон встал на причале спиной к городу, готовый направить дуло пистолета на любого, кто осмелится бросить ему вызов.

— Правда, Хадсон, — убаюкивающе произнес Фалькенберг, — это так необходимо?

— Я не собираюсь возвращаться на корабль, — ответил Хадсон, переведя пистолет на ДеКея. Мэтью увидел, как на лбу Великого выступили капельки пота. — Есть вопросы?

— Да, — спокойно ответил ДеКей. — Кто сказал, что мы хотим, чтобы вы вернулись на корабль?

— Что?

— Какие-то проблемы? — спросил Фрателло, обходя первую повозку.

— Этот джентльмен решил остаться с вами, если вы его примете. Я и так собирался предложить ему это сделать, поскольку мы больше не нуждаемся в его услугах. Но, предупреждаю, он вспыльчивый.

— Я не понимаю, — сказал Фрателло, переводя взгляд с пистолета на Хадсона, затем на ДеКея и обратно.

— Мистер Грейтхауз хочет стать четыреста восемьдесят девятым гражданином Голгофы, — ответил ДеКей. — Оружие вам не нужно, мистер Грейтхауз. — Он сделал два шага вперед, его правая рука поднялась и отвела пистолет в сторону. — Сделайте так, чтобы Англия гордилась вами, — сказал он и повернулся к островитянину. — Фрателло, он весь ваш. Остальные, садитесь в лодку. Мэтью, помогите Профессору, пожалуйста.

Но Мэтью заколебался, глядя на пистолет Хадсона.

— Что? — повторил Грейтхауз, не веря в происходящее. Он выглядел потерянным маленьким мальчиком в шкуре крупного мужчины.

ДеКей приблизился к нему и ткнул пальцем в грудь Великого.

— Я рад избавиться от вас. Вы треплете мне нервы.

Хадсон открыл и закрыл рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Я оставляю вам в подарок пистолет, — продолжил ДеКей. — За холмами могут быть враждебные туземцы. Однако, если их больше одного, вам следует раздобыть хорошую рогатку и несколько камешков. Кроме того, я уверен, что вы будете прекрасно выглядеть в панталонах.

— Вы... хотите остаться? — спросил Фрателло Хадсона, который сейчас не мог вымолвить ни слова.

— Ты твердо решил это, gudden? — Бром подошел к Хадсону. У него были все шансы вырвать оружие из рук бывшего боевого товарища, но он даже не стал пытаться сделать это. — Мы бы доставили тебя обратно в Лондон.

— Я сомневаюсь, что я бы вернулся.

— Может быть, и нет, — последовал тихий ответ, когда остальные перешли по сходням на ожидающую лодку. Мэтью остановился на краю причала, чтобы послушать разговор Хадсона и Фалькенберга.

— Я остаюсь здесь, — сказал Хадсон, обращаясь к Фрателло. — Ладно?

— Я уверен, что король Фавор будет рад еще одному гражданину. Как и все мы.

Хадсон посмотрел на Мэтью, коротко кивнув ему, и по этому движению Мэтью почти сумел прочитать мысли своего друга. Если будет возможность добраться на одной из этих маленьких лодок до большой земли и нанять мореходное судно, Хадсон сделает это. А также найдет — украдет или заработает — деньги для поездки в Венецию. Ему, конечно, не опередить «Немезиду», но, если он постарается, его опоздание может затянуться не больше, чем на одну неделю. В конце концов, Хадсон работал в агентстве «Герральд» задолго до Мэтью и, пусть решение проблем было не самой сильной его стороной, у него определенно был опыт добиваться желаемого. И выживать, что было немаловажно.

Мэтью прикинул и решил, что побег Хадсона — единственное, на что он сам может делать ставку, если надеется спасти собственную шкуру.

— Удачи тебе, — сказал Мэтью.

— И тебе. Можешь брать из моих вещей все, что захочешь.

— Мэтью? — крикнул ДеКей с лодки. — Вам с Бромом пора на борт.

— Удачи, gudden, — сказал Фалькенберг, протягивая руку. — Даст Бог, свидимся снова.

— Даст Бог, — повторил Хадсон и решил ответить на рукопожатие левой рукой. Движение вышло неловким, но оно было продиктовано осторожностью. Вне зависимости от того, был ли этот человек его товарищем в прошлом или нет, сейчас он был врагом.

Фалькенберг поднялся на борт, а Фрателло обратился к Хадсону:

— Я отвезу вас обратно во дворец. Король захочет знать, что вы остались.

Он дал указания трем членам экипажа лодки, и Мэтью отвернулся.

Обратный путь на «Немезиду» занял около часа и прошел без происшествий, если не считать неоднократных попыток пьяных мужчин спеть несколько пошлых песенок. На этот раз ДеКей позволил им потренировать легкие. Все песни были спеты, и людей начало клонить в сон, когда огни «Немезиды» показались в отдалении. Вскоре все поднялись на борт, а лодка островитян уплыла прочь.

На палубе, когда группа начала расходиться, ДеКей сказал Профессору:

— Дядюшка, я не думаю, что нужно продолжать охранять вашу каюту. Вы согласны?

— Как вам будет угодно, — последовал краткий ответ. — Мэтью, ты проводишь меня в мою чудесную обитель? — С насмешкой глядя в здоровый глаз ДеКея, он добавил: — Если бы вы были моим племянником, я бы отрезал вам голову, а затем покончил бы с собой оттого, что не сумел вас воспитать. Дайте мне трутницу, чтобы я мог поджечь этот корабль после того, как зажгу свою лампу.

— Вы только послушайте его! — восхитился ДеКей, повернувшись к Мэтью. — Тонкая тростинка, охваченная тремором, но огонь в нем все еще горит. Похвально, дядя. Хорошо, вы можете одолжить мою. — Он сунул руку в карман и достал маленький серебряный футляр с монограммой «МДК», в котором хранился набор для разжигания огня.

***

Когда Мэтью и Фэлл добрались до каюты Профессора, дрожащий и вспыльчивый «дядя» приказ молодому человеку зайти внутрь. Мэтью повиновался.

Фэлл обошел стол, зажег лампу и, когда в каюте стало чуть светлее, приказал:

— Сядь.

Мэтью снова повиновался, решив, что Профессор и впрямь намеревается что-то поджечь.

Фэлл поудобнее устроился в гамаке. В его глазах горел хитрый огонек.

— Я знаю Грейтхауза лучше, чем ДеКей. Дай угадаю: он намеревается украсть лодку и последовать за нами, заботясь о твоем благополучии? Если таков его план, он слаб, как моча викария, потому что в той гавани нет ни одного мореходного судна. Так что, выходит, ты видел его в последний раз.

— Я полагаю, — медленно произнес Мэтью, — что он надеется добраться до ближайшего побережья и устроиться рабочим на корабль, направляющийся в Венецию.

— Он солдат, а не моряк. Как он собирается добраться до ближайшего побережья, которое находится Бог знает как далеко?

— У Хадсона свои методы. Я бы не стал так сомневаться в нем.

— А я бы стал. Как бы то ни было… положим, ему повезет. Что он собирается делать, если бросит вызов Судьбе и последует за нами в Венецию? Прийти нам на помощь, как сторожевой пес?

— Что бы вы о нем ни думали, он умеет свирепо лаять и больно кусать, — сказал Мэтью.

Фэлл хохотнул и махнул рукой, словно отгоняя слова Мэтью прочь.

— Что ж, так или иначе, остаемся только мы против всей этой шайки. Каков твой план?

— Как я сказал на пиру, утро вечера мудренее.

— Это значит, что у тебя нет плана.

— Есть. Мой план состоит в том, чтобы сейчас пойти в свою каюту и немного поспать. Я предлагаю вам сделать то же самое.

— Еще один месяц этой пытки! — воскликнул Профессор. — Еще один месяц мне нужно терпеть то, что со мной обращаются как с грязью под сапогами этих животных, которые не годятся для того, чтобы вытирать мне задницу! Сон — это последнее, о чем я думаю!

— В таком случае я надеюсь, — сказал Мэтью, — что поджег — это не первое, о чем вы сейчас думаете. Пожалуйста, пообещайте мне, что не станете делать глупостей.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать! — произнес Фэлл сквозь зубы.

— Пообещайте, — повторил Мэтью, в его голосе зазвучала сталь.

Несколько секунд бывший гений преступного мира и молодой решатель проблем смотрели друг на друга, и эта немая перепалка закончилась тем, что Фэлл опустил взгляд, сложил руки на груди и сказал:

— Убирайся!

Мэтью был рад услужить. Он пошел в свою каюту, переодевшись, забрался в постель, потушил лампу, которую зажег при входе, и через десять минут уснул. Ему показалось, что не прошло и нескольких минут, как стук в дверь вырвал его из дремоты. Мэтью сел, пошатываясь, ожидая, что следующим приказом будет покинуть корабль, потому что Фэлл все же устроил пожар.

Спотыкаясь спросонья, Мэтью подошел к двери, открыл ее и обнаружил стоящего там ДеКея — на этот раз не столь опрятно одетого. На нем были серые бриджи и простая рубаха кремового цвета. Мэтью думал, что уже привык к его маске, но, когда он увидел это восковое лицо так близко, у него по спине побежал холодок. У ДеКея не было при себе фонаря, но он и не был нужен, так как коридор заливал золотистый свет раннего утра.

— Одевайтесь, — скомандовал ДеКей с напряжением в голосе, которое мгновенно пробудило Мэтью.

— Мы горим? — спросил он. В висках стучало, и он все еще ощущал горьковато-сладкий привкус вина, которое оказалось гораздо крепче, чем думалось.

— Что? Нет. Одевайтесь и побыстрее.

— Зачем? Разве мы не вышли в море?

Едва задав свой вопрос, Мэтью счел его до ужаса глупым, поняв, что корабль не качается на волнах, а доски не скрипят.

— Мы собираемся навестить короля Фавора, — сказал ДеКей, его голос стал еще более напряженным. — Пока мы были на том пиру, кто-то перепилил стойку руля. Мы застряли здесь.