Послышался крик моряка — тот самый, что запечатлелся в памяти людей, путешествующих по морю, издревле. И этот крик гласил:

— Земля!

Все, кроме одного, поднялись на палубу с первыми лучами солнца — либо чтобы выполнить свои обязанности, либо чтобы понаблюдать за постепенным приближением к берегу. Кардинала Блэка среди зрителей не было. Мэтью не удивился, потому что был уверен: большинство пауков предпочитают не только темноту, но и безопасность своей паутины. Сам он стоял рядом с Хадсоном на носу у правого борта вместе с несколькими членами экипажа. Маккавей ДеКей в кремовом костюме и треуголке в тон, защищавшей его маску от раннего солнца, стоял на корме рядом с капитаном Брэндом, а Профессор Фэлл занял место у перил правого борта в середине корабля. Он походил на мрачную тень самого себя в темно-синем шелковом халате и шапочке с кисточками того же цвета. «Немезида» все плыла. Землю пока видел только наблюдатель в «вороньем гнезде». Вокруг судна висел красноватый утренний туман, чем-то напоминающий лондонский. Он цеплялся за окружающую воду и закрывал обзор. В какой-то момент туман окутал все судно и превратился в сгусток малиновой дымки. Он держался до тех пор, пока освежающий бриз не сдул его с левого и правого бортов. Вскоре Мэтью уловил странный горелый аромат, больше всего похожий на сжигаемые по осени листья.

— Скверно, — заметил Хадсон. Он говорил тихо, чтобы его слышал только Мэтью. — Надеюсь, карты капитана показывают все рифы в этих чертовых водах. Не хочу, чтобы меня пытались утопить дважды.

Капитан Брэнд словно услышал озабоченность Хадсона, потому что приказал разместить по обе стороны борта людей с «цепями» — утяжеленными веревками для измерения глубины. Пока «Немезида» шла сквозь полумрак, члены экипажа сообщали от своих результатах:

— Глубина семнадцать саженей!

— Глубина пятнадцать саженей!

— Глубина тринадцать саженей!

Мэтью знал, что, когда измеряют глубину в саженях, каждая сажень составляет шесть футов. Вскоре последует крик о критической глубине. Дно приближалось.

Внезапно «Немезида» прорвалась сквозь туман, и в чистом воздухе перед кораблем возник остров.

Мэтью обратился к капитану Брэнду с просьбой посмотреть карту, и с разрешения ДеКея ему позволили это сделать. На пергаменте остров имел форму растопыренной собачьей лапы, примерно тридцать миль с запада на восток и одиннадцать миль с юга на север. Чего карта не показывала, так это того, что они находятся в пределах вулкана — возможно, действующего. За скалистыми утесами на береговой линии с зелеными лесистыми холмами возвышался усеченный конус высотой около тысячи футов, мерцающий в облаке красноватого тумана.

— Глубина двенадцать саженей!

— Глубина десять саженей!

— Закрепить паруса! — крикнул Брэнд матросам, ожидавшим его приказа наверху, на снастях. Мгновение спустя, когда судно вошло в небольшую бухту, защищавшую полосу каменистого пляжа, капитан набрал в легкие воздуха и крикнул во всю мощь своего громкого голоса: — Бросить якорь!

Цепь была отпущена, и якорь с плеском упал в чистую зеленую воду. Цепь была видна на глубине пятнадцати футов под спокойной поверхностью.

— Промер! — потребовал Брэнд. Отчет на этот раз вернулся в футах, а не в саженях:

— Сорок восемь футов, сэр!

— Очень хорошо. Оуэнс? Что видно? — крикнул Брэнд наблюдателю на мачте, который в этот момент глядел в подзорную трубу.

— Жителей не видно, сэр, но есть тропинка, ведущая к воде, примерно в миле к востоку!

Брэнд воспользовался собственной подзорной трубой.

— Здесь должна быть пресная вода, раз есть лес, — размышлял он. — Освобождай «воронье гнездо» и снимай цепи! Мистер Гэллоуэй! — Последнее обращение было к боцману. — Организуйте береговой отряд и подготовьте лодку! Давайте возьмем пару бочек и найдем немного воды. И я хочу, чтобы руль поворота починили как можно скорее.

Когда приказы были отданы, Хадсон облокотился на перила и почесал бороду.

— Что ж, вот мы и прибыли… где бы это ни было, — сказал он Мэтью.

— Мы здесь ненадолго. — ДеКей подошел и встал позади Хадсона. Его маска пряталась в тени. — Вскоре мы снимемся с якоря и уйдем отсюда.

— Поскорее бы. Мне не хотелось бы находиться здесь, когда эта штука взорвется. — Он кивнул в сторону вулкана.

— Вы могли бы заметить, — покачал головой ДеКей, — что бока этой «штуки», как вы выразились, покрыты лесом. Я уверен, что он не извергался уже довольно давно. Мэтью, — обратился он с приветственной улыбкой, — я рад, что ты убедил Профессора начать есть. Не хотелось применять воронку, чтобы заталкивать еду ему в глотку.

Мэтью кивнул, но ничего не ответил. Он вспомнил слова Фэлла: для успешного вызова многих сущностей из этого зеркала требуется человеческое жертвоприношение. Я бы предположил, что стану первой жертвой. Затем Грейтхауз. А потом уже ты.

— Солнце сегодня будет палящим, — сказал ДеКей, глядя на безоблачное небо, которое обещало стать ярко-синим в течение часа. — Прошу прощения, но я позавтракаю в своей каюте. — Он кивнул и отступил в более густую тень.

— Как насчет еще одной тренировки сегодня утром? — спросил Бром, как только ДеКей ушел. — Упражняться полезно, знаешь ли.

— Нет, спасибо. Это упражнение слишком пахнет возможной смертью.

— Я знал этого человека в другой жизни. — Эти слова Фалькенберг обратил уже к Мэтью. — Ему было плевать на опасность, у него горели глаза. Что агентство «Герральд» сделало с ним? По-моему, оно превратило его в молокососа…

— Вижу двух всадников, — перебил Хадсон. Он пристально смотрел в сторону острова, глаза сузились от ярких бликов солнца на воде. — Вершина утеса, примерно пятнадцать градусов по правому борту. Видите?

Мэтью увидел, о чем говорит Хадсон.

— Да. Две фигуры… с такого расстояния сложно сказать, мужские или женские. Сидят на лошадях на краю утеса и смотрят вниз на корабль.

— Капитан Брэнд! — позвал Бром. — У нас тут наблюдатели!

Брэнд подошел со своей подзорной трубой и посмотрел в нее.

— Двое мужчин, — доложил он. — Похоже, просто наблюдают. О… теперь идут. Повернули коней и поскакали на восток… сейчас их не видно. — Он сложил трубу. — Неизвестно, как нас примут, когда мы сойдем на берег. Нужно будет достать несколько пистолетов… на всякий случай.

— Я поведу береговой отряд, — сказал Бром, явно не желая сидеть без дела.

— Я тоже буду рад пойти, — вызвался Хадсон. — И мне понадобится два пистолета. А лучше три.

Капитан и Бром несколько мгновений, не мигая, смотрели на него, а затем Брэнд расхохотался и сильно хлопнул Хадсона по спине. Мэтью подумал, что если бы кто-то — даже шутя — нанес ему такой удар, это выбило бы из него позвоночник. Так или иначе, это означало, что корабль он не покинет. Двое мужчин уже были снаряжены для берегового отряда.

— Мы могли бы уплыть отсюда, — шепнул Хадсон, как только поблизости не оказалось лишних ушей, кроме Мэтью. — Перелезай через борт, доберись до берега и скройся там прежде, чем за тобой отправят лодку. Я сделаю то же. Что скажешь?

— Я скажу… давай, если тебе угодно, но я должен остаться здесь.

— Что?! Господи помилуй, да что тебя здесь держит?

Мэтью тяжело вздохнул. Он не знал, как заставить Хадсона понять его, ведь трудно было объяснить это здравомыслящему человеку. Впрочем, Хадсон и здравый смысл периодически казались жителями совсем разных островов, поэтому Мэтью попытался. Он указал на Профессора Фэлла, стоявшего в некотором отдалении и будто обдумывающего возможность собственного прыжка за борт.

— Я заключил сделку и должен довести дело до конца, — сказал Мэтью и удивился, почему все мухи на острове (если они вообще тут обитали) не устремились в раскрытый рот Великого.

— Ты, верно, шутишь! — наконец произнес Хадсон. — Даже если у тебя будет шанс сбежать, ты этого не сделаешь? Так, что ли?

— Да. Именно так.

— Солнце не такое жаркое, но, похоже, оно напекло тебе голову.

— Ты можешь поступать так, как тебе заблагорассудится, — качнул головой Мэтью. — Но старик выполнил свою часть сделки, и я намерен…

— Старик? Говоришь так, будто он добрый хозяин таверны, который раздает детям леденцы. Только послушай себя! Ты забыл все, через что он заставил тебя пройти? Он чуть не убил Берри. Что касается меня, то сначала он убил Ричарда, а потом черт знает что творил со мной в той проклятой деревне. Он тебе не друг, Мэтью. И ты за него не отвечаешь. Слышишь меня?

— Ни дружбы, ни ответственности тут нет. Но я полагаю, что он… — Мэтью помедлил и спокойно продолжил, — клиент. А я никогда не отворачивался от клиентов. Не хочу начинать сейчас.

— Боже мой… — Хадсон даже отступил на шаг, как будто Мэтью своими словами нанес ему удар. — Боже, — выдохнул он, — я вижу, что у тебя на уме. И это так же безумно, как и вся эта затея! Ты думаешь, что с тех пор, как убили людей Фэлла, за него некому заступиться перед Блэком и ДеКеем. Ты думаешь, что сможешь отговорить их от убийства, когда придет время, не так ли? Ты хочешь защитить его, если сможешь? — Хадсон насмешливо фыркнул. — Что до меня, то я бы надел ему на шею якорную цепь и перебросил его через борт.

— У тебя получается очень экзегетическая картина.

— Пусть так, что бы это ни значило. Мэтью, я тебе так скажу: нравится тебе это или нет, но он не отплатит тебе за добро той же монетой. Что бы ты для него ни сделал, этот старый ублюдок не сделал бы того же для тебя, помяни мое слово.

— Конечно, не сделал бы, — согласился Мэтью. — Но, опять же, я не он. И не ты. Я должен действовать так, как считаю правильным.

— Тогда, может быть, я сумею починить твою лодку. — С этими словами Хадсон направился к Профессору Фэллу. Мэтью поспешил за ним. Как только они приблизились к Профессору, тот смерил их обоих недовольным злобным взглядом.

— Вот ваш шанс, — сказал ему Хадсон. — Пока все отвлеклись, прыгайте. Вы вполне можете добраться до этого пляжа, там не больше ста ярдов. А я буду следовать за вами. Как насчет...

Профессор воззрился на него с мрачной улыбкой.

— Мой дорогой сэр, я однозначно не стану этого делать. Хотя в прошлой жизни я был знатоком морских обитателей и изучал тайны глубин, я, к сожалению, так и не научился плавать. И, если вы посмотрите на пляж и те скалы за ним, то поймете, что попытка взобраться наверх — просто хорошая возможность переломать себе все кости. Так что вы можете прыгать, а я понаблюдаю за вашим прогрессом.

Хадсон окинул взглядом пляж и скалистые утесы, после чего прошипел:

— Черт!

Мэтью решил, что на этом его план с драматическим побегом по морю отменился. Лодку тем временем спустили на воду с двумя привязанными к ней бочонками и с тачкой на борту. Фалькенберг и еще трое членов команды — вооруженные пистолетами, — начали грести к колее для телег, которая проходила через лес у береговой линии примерно в миле к востоку. В то же время двое мужчин с кожаными футлярами для инструментов, привязанными к шее, спустились за борт, чтобы исправить нанесенный штормом урон. Их дыхательные трубки были больше обычных гибких бамбуковых тростников, что позволяло им чуть дольше проработать под водой.

Солнце поднялось выше, средиземноморская жара усилилась. День продолжался.

Примерно через час после того, как лодка достигла берега, а люди отправились на поиски пресной воды, Мэтью был на палубе, когда впередсмотрящий окликнул капитана Брэнда:

— Сэр! Маленькая лодка огибает мыс с востока!

И правда, это было похоже на рыбацкое судно около двадцати пяти футов в длину с одной мачтой. Брэнд наблюдал за его приближением через подзорную трубу. Мэтью тоже проявил к нему живой интерес.

Хадсон нашел место, чтобы устроиться на досках в тени, однако при тревоге он вскочил, как гончая, почуявшая лису, и встал рядом с Мэтью у кормы по правому борту. Мэтью отметил, что от Великого не укрылся пистолет Брэнда, однако он не предпринял отчаянных попыток выхватить его.

Рыбацкая лодка подошла, ее парус наполнял бриз, а сеть висела на сушилке на корме. Когда судно приблизилось, можно было увидеть четырех человек. Все они были одеты по погоде, а один — рулевой — был без рубахи. Все они сосредоточились на «Немезиде», не разговаривая друг с другом. Казалось, столь крупный корабль удивил их. И тем крупнее он казался, чем ближе они подбирались. Оружия не было видно, однако Брэнд достал пистолет и положил его на коробку с компасом рядом со своей правой рукой.

— Мистер Страуд! — позвал он человека ДеКея, который стоял у перил, наблюдая за приближением лодки. — Подойдите сюда и, пожалуйста, держите пистолет наготове.

Лодка была почти рядом. Ее парус опустился, чтобы судно могло дрейфовать недалеко от «Немезиды». Мэтью и другие увидели, что вся команда на борту была темнокожей, но они отличались от африканцев. Казалось, средиземноморское солнце годами опаливало их кожу, чтобы сделать ее цвета красного дерева.

Когда рулевой без рубахи повернул лодку так, что ее корпус мягко поцеловал «Немезиду», один из мужчин, стоявших на носу — темноволосый темнобородый и жилистый — очевидно, из-за физического труда, — обратился к наблюдавшим за ними, и Мэтью показалось, что незнакомец говорит на смеси языков. Никто на борту «Немезиды» не знал этого наречия, поэтому после затянувшегося молчания мужчина задал другой вопрос.

Мэтью не был экспертом в лингвистике, но ему показалось, что он слышит мешанину из итальянского, французского и греческого языков с добавлением щелканья губами на определенных слогах и почти музыкальных спадов и подъемов интонации и темпа. Он никогда не слышал ничего подобного, как и остальные. Из-за тишины складывалось впечатление, что «Немезида» полна призраков.

Наконец Брэнд прочистил горло и громко спросил:

— Кто-нибудь из вас говорит по-английски?

Люди на лодке переглянулись. У них был такой же отсутствующий вид, что и у экипажа «Немезиды» несколько секунд назад.

— Очевидно, — тихо сказал Хадсон, наклоняясь к Мэтью, — у нас некоторая проблема в общении.

— Английский! — повторил Брэнд. — Кто-нибудь говорит?

Молчание продолжилось.

— Я думать… я немного знать этот язык, — сказал рулевой без рубашки. Он произнес эту фразу с таким трудом, будто его рот был наполнен иглами терновника, а челюсти были сделаны из ржавого железа.

Это был пожилой джентльмен, хотя по потемневшей и высохшей коже с множеством морщин трудно было представить, сколько именно ему лет. Мэтью подумал, что, возможно, за семьдесят. У него была длинная белая борода и копна вьющихся белых волос. Он был худым и невысоким — на два или три дюйма выше пяти футов.

Когда рулевой произнес эти слова на странном для местных диалекте, остальные уставились на него с полным непониманием, а затем начали говорить с ним на смеси языков. Рулевой отошел со своего места и подошел чуть ближе, обратившись к капитану Брэнду:

— Мы… — он сделал паузу, чтобы подобрать слово, — приветствовать вас!

— Что это за остров?

И снова местному жителю потребовалось несколько мгновений, чтобы переварить вопрос и выдать ответ:

— Голгофа.

— Капитан Эван Брэнд корабля «Немезида». — Он коснулся своей груди, чтобы подчеркнуть свои слова, будто разговаривал с существом из другого мира или с ребенком-идиотом.

Седобородый рулевой заморгал от яркого солнца. Он обвел взглядом очертания корабля, а затем уставился на остальных наблюдателей, разглядывавших его, включая Хадсона и Мэтью. Затем он снова обратил внимание на Брэнда, поднял левую руку и положил ее на свою покрытую белыми волосами грудь.

— Мой имя… Фрателло[23] корабля «Амика».

— Итак, мы, кажется, достигли взаимопонимания, — быстро заметил Брэнд, обращаясь к Страуду. Затем вновь заговорил с Фрателло: — У нас проблемы с рулем. Сейчас этим уже занимаются мои люди. Мы ожидаем, что все будет в порядке уже через несколько часов. Кроме того… — Он остановился, явно видя, что старик путается в словах и спросил: — Вы понимаете меня?

— Проблемы с рулем, — последовал ответ и кивок. — Где… вы уплывать?

— Из Лондона.

— Где?

— Лондон, Англия. Держим путь в Венецию.

— Венеция?

Капитан нахмурился.

— Венеция, Италия. Вы разве не знаете, где это?

Фрателло заговорил с остальными на свое языке. После коротких переговоров он ответил на вопрос Брэнда:

— Мы здесь… иметь собственный мир.

— Ясно. Что ж… я подумал, что мы могли бы пополнить здесь свои запасы воды, пока стоим на якоре. А это, повторюсь, не продлится долго. Я послал вперед береговой отряд, чтобы заполнить пару бочонков. Вы не против? Я имею в виду… вы все.

— Вода, — кивнул Фрателло. — Да. Иметь много колодец. Но… я прошен…— Он сделал паузу, и Мэтью увидел, как его губы шевелятся, будто бы переводя с языка острова на английский. — Мы прошены… — исправился Фрателло, — приглашать вас… всех вас… пир. Сегодня ночью.

— Пир? Не понимаю, — покачал головой капитан.

— Мы видеть вас сегодня утром… Слово… «прибыть» в городе говорить. Так что… чтобы… — Он снова поколебался, подбирая слова. — Посетители. Пировать в дворец!

— Во дворце?

— С король Фавор.

— У этого острова есть король, — сказал Хадсон с кривой ухмылкой, которую Мэтью проигнорировал. — Если мы правильно разыграем наши карты, — шепнул Хадсон, — то можем всю эту шайку бросить в подземелье.

— Пир, — пробормотал Брэнд. По его ровному тону Мэтью понял, что приглашение пока не укладывается у капитана в голове.

— Много еды, — продолжал Фрателло. — И вино. Много вино с наши… виноградники.

— Что ж, я… должен спросить об этом своего господина. Я хочу сказать, мы всего лишь…

— Спросить своего господина о чем, капитан? — ДеКей возник посреди разговора тихо, как тень. На нем была широкополая белая шляпа, отбрасывающая достаточную тень на его маску, и это было необходимо, поскольку местное солнце вряд ли собиралось щадить воск. Позади ДеКея стоял высокий уродливый Кардинал в своей черной рясе. В свете дня он выглядел хуже обычного, потому что его кожа была почти такого же цвета, как шляпа ДеКея.

Брэнд потратил около минуты на то, чтобы разъяснить хозяину «Немезиды» положение дел. ДеКей слушал, опустив лицо, но островитяне, разумеется, разглядели его маску. И где, спрашивается, взять непроницаемую стену, когда она так нужна?

— Голгофа, — наконец сказал ДеКей, поднимая голову и обращаясь к Фрателло. — С какой страной аффилирован ваш остров?

— Язык, сэр, — пришел на помощь Брэнд, когда Фрателло промолчал. — Они не очень хорошо говорят по-английски. И я бы посоветовал вам говорить медленнее, чтобы они могли вас понять.

— С какой страной вы торгуете? — спросил ДеКей.

— Торгуете? Торговать? — Фрателло нахмурился, пытаясь понять, что означает это слово, а затем закивал: — Не иметь никакой торговать. Все здесь… у нас есть.

— Такой маленький остров — и независимая страна? — удивился ДеКей, его слова были обращены к капитану. Затем он заговорил с Фрателло, произнося каждое слово четко и медленно: — Почему ваш король хочет, чтобы мы пировали с ним?

— Мало посетитель! Король Фавор говорит… отмечать этот день!

— Я полагаю, — вкрадчиво произнес ДеКей, — было бы невежливо отказаться.

— Я бы не рекомендовал соглашаться, — возразил Блэк. — Эти люди могут быть дикарями и попытаться убить нас, как только мы сойдем с корабля.

Мэтью не сумел прикусить язык и сказал:

— И это говорит самый страшный зверь и убийца на этом корабле.

Ответа он не получил. Никто толком не среагировал на его замечание, разве что спина Блэка слегка напряглась.

— Независимая страна, — повторил ДеКей и поднял палец, коснувшись своей маски на подбородке. — Теперь меня это интересует. Адам, разве ты не хочешь встретиться с королем?

— Единственный король, встречу с которым я предвкушаю, это мой хозяин.

— Хм. — Глаза ДеКея — оба, фальшивый и настоящий — окинули красные скалы и зеленые лесистые холмы за ними. Вдалеке безмолвно возвышался окутанный туманом конус вулкана. — Мы принимаем приглашение, — сказал он Фрателло. — Каковы условия? — Когда Фрателло остался нем, ДеКей перефразировал свой вопрос: — Как мы будем добираться до дворца?

— Большая лодка. Приходить на закате. Приветствуем вас!

— Сообщите своему королю, что мы рады присутствовать на этом празднике. — И снова в ответ на неуверенное молчание Фрателло ему пришлось сказать проще: — Мы благодарны. И будем готовы.

Фрателло кивнул, дав знак, что понимает. Он вернулся к штурвалу, парус был поднят, и «Амика» отплыла от «Немезиды», чтобы снова обогнуть мыс.

— Это ошибка, — сказал кардинал. — Мы должны оставаться здесь, пока работы не закончатся, а потом…

— Осади, Блэк, — прервал его ДеКей, демонстрируя своим видом полное превосходство. — Ты можешь оставаться здесь, если тебе угодно. Для охраны корабля хватит трех человек. Брэнд, я ожидаю, что на этом событии у нас также будет вооруженная охрана. Ты понял?

— Да, сэр.

— Пир и король. — ДеКей повернулся к молодому решателю проблем. — Что скажете на это, Мэтью?

— Да здравствует король Фавор, — ответил Мэтью. — Кем бы он ни был.

— И мы это выясним, не так ли? — В его здоровом глазу мелькнул коварный огонек. Затем он обратился к Брэнду: — Как продвигаются работы?

— Они в процессе, сэр. Но еще многое предстоит сделать.

— Очень хорошо. Я хочу, чтобы с первыми лучами солнца этот корабль поднял паруса. Доброго дня, джентльмены. — Приподняв шляпу, ДеКей вернулся вниз. Блэк несколько раз прошелся взад-вперед от кормы к носу, а затем, испытывая явное отвращение к дневному свету, вернулся в свое удобное святилище.

— У нас шесть часов до захода солнца, — сказал Хадсон, когда они с Мэтью снова остались одни у перил. — Я скажу тебе вот что: ты можешь чувствовать ошибочную потребность защитить этого старого сукина сына, но я — нет. Когда мы уберемся с этой посудины, я возьму в руки пистолет и больше не вернусь. Я просто хочу убедиться, что ты не станешь мне мешать.

— Разумно ли давать себя убить, прежде чем ты сможешь насладиться королевским пиром?

— После пира. И ты ошибаешься: я не собираюсь давать себя убить — ни сегодня, ни завтра, ни в следующем месяце в Венеции.

— Я думал, твоя цель, когда ты ввязывался в эту авантюру, состояла в том, чтобы защитить меня.

— Так и было, — сказал Хадсон, — пока я не понял, что ты стал большим мальчиком. Ты уже не так беспомощен, как был, когда мы познакомились. Ты можешь вести свой бой лучше, чем я это делаю кулаками, и в этом вся загвоздка. — Он на мгновение уставился на море, простиравшееся к горизонту. — Ты умнее меня, Мэтью, — тихо сказал он. — Более осторожный, если это имеет смысл. Я думаю… ситуация, в которой мы оказались, требует мозгов, а не мускулов… я здесь просто не в своей стихии. Да и необходимость существовать в качестве заключенного… я хочу сказать, еще один месяц… Нет. Я бы предпочел рискнуть на острове. Я мог бы поговорить с этим королем без зрителей. Или украсть лодку… не знаю. Если бы я мог сесть на корабль, идущий в Венецию… позвать там кого-нибудь на помощь — законников или кого-нибудь еще… и положить конец этой безумной выходке, прежде чем… — Он осекся и пожал плечами. — Но здесь я не могу ничего сделать, не могу ничего решать. Это невыносимо, понимаешь? Я говорю тебе, что собираюсь сделать, чтобы быть уверенным, что, когда момент настанет, ты не помешаешь моей руке схватиться за пистолет. Потому что в роковые секунды колебания могут быть для человека губительны. Тебе ясно?

Хадсон посмотрел на Мэтью, и в его измученных глазах горела потребность в свободе. Эта жажда во сто крат превосходила ту цель, что избрал для себя Мэтью. Мэтью двигался курсом мудрости и стабильности. Великому это не подходило.

Хорошо это или плохо, но Мэтью не собирался становиться еще одним надзирателем для Хадсона.

Он кивнул.

— Ясно.