Мэтью постучал по стене рядом с тем местом, где располагалась дверь в каюту Профессора Фэлла до того, как ее сняли с петель. При свете единственной масляной лампы в этом мрачном помещении он увидел Профессора, сидящего в кресле. На столике рядом с ним лежало несколько книг, а его ничего не выражающий взгляд был прикован к пустой стене напротив.

Мэтью снова постучал.

— Профессор, я принес вам поесть.

Он поднял повыше поднос, который держал в руках, но Фэлл ничего не ответил. Мэтью обратил внимание на Тэллоу, который занял стул рядом с дверным проемом.

— Его будут охранять все время, двадцать четыре часа в сутки в течение следующего месяца?

Тэллоу уставился на него. Под торчащими светло-рыжими волосами его выпученные глаза под низким лбом снова вызвали у Мэтью ассоциацию с жабой, сидящей посреди гнилого болота или выгребной ямы. Фэлла и вправду охраняли: Страуд, Тэллоу и другие члены команды. Караул сменялся каждые несколько часов. Мэтью сомневался, что эту тяжелую обязанность разделял Фалькенберг — судя по всему, он был правой рукой ДеКея, и ему поручали задачи совсем иной важности. Например, отвечать за поведение двух других пленников.

Мэтью было ясно, что зажженный фонарь в каюте нервирует надзирателей: с его помощью Фэлл мог поджечь ткань своего гамака или даже свою одежду. Поэтому фонарь ему зажигали нехотя, а трутницу убирали подальше. Профессору оставили несколько книг и позволили зажечь свет лишь из остатков чувства гуманности, тлеющего в их сердцах. Кроме одной тусклой лампы никаких источников света в каюте не было.

— Я захожу, — сказал Мэтью, но снова не услышал ответа ни от Профессора, ни от его надзирателя. В полумраке каюты оба они напоминали хорошо сделанных восковых кукол в натуральную величину. Мэтью переступил порог и встал перед Профессором. — Ваш ужин, — повторил он. — Рагу с рыбой, бисквиты и стакан воды с соком лайма. Куда мне это поставить?

Ни движения, ни реакции.

— Вам нужно что-нибудь съесть, — упорствовал Мэтью. — Это необходимо, чтобы поддерживать в себе силы.

Напряженная линия рта дрогнула. Совсем чуть-чуть. Затем он спросил:

— Необходимо для кого?

— Прежде всего для вас. Во всяком случае, на борту этого корабля очень способный повар. Вы не будете…

— Унеси отсюда эти помои, — сказал Фэлл.

Мэтью поколебался, а затем твердо ответил:

— Нет. Я собираюсь поставить поднос. Если вы намереваетесь покрасить с помощью этого блюда стены, это будет не самым разумным решением. Я бы порекомендовал вам попить хотя бы воды с соком лайма.

— Дай эту еду мне, если она ему не нужна, — проскрипел Тэллоу.

Рука Фэлла смахнула книги с приставного столика, и они разлетелись по комнате с гулким стуком.

— Пошел на хер! — прошипел старик своему надсмотрщику. Это вызвало лишь приступ булькающего смеха, словно исходившего из самых недр выгребной ямы.

Мэтью поставил поднос на стол. На нем в деревянной миске стояла тушеная рыба, рядом лежало два бисквита, а вода с соком лайма содержалась в деревянной чашке. Для еды предполагалась — опять же — деревянная ложка. Мэтью взял на себя смелость добавить матерчатую салфетку из буфета на камбузе, хотя на салфетках были нанесены золотистые инициалы «МДК», что, как он думал, не порадует Профессора.

— Вот, — сказал он. — Съешьте все, и почувствуете себя лучше.

Он собрался уходить, но остановился, когда Фэлл вдруг издал отрывистый лающий смешок.

— Я почувствую себя лучше? — спросил Профессор голосом, из которого сочился яд. — Ты, что, стал полным идиотом? Как тарелка тушеной рыбы и два бисквита помогут мне почувствовать себя лучше? И я не позволял тебе уходить! Как ты смеешь поворачиваться ко мне спиной!

Мэтью выпрямился и посмотрел сверху вниз на бывшего гения преступного мира, позорно сорвавшегося со своей башни. И действительно, Фэлл очень низко пал. Он будто бы стал еще меньше с тех пор, как Мэтью в последний раз видел его во время перехода с «Тритона» на «Немезиду». Он превратился в пугало, завернутое в винно-красный халат, его тонкие запястья проглядывали из-под манжет, шею покрывали заметные морщины, изможденное лицо приобрело болезненно-желтый оттенок и заросло седой бородой, поскольку здесь не было его доверенных людей, которым бы он позволил побрить себя. Да и бритвы под рукой у него, конечно же, не было. Его волосы, прежде напоминавшие крылья снежной совы, спутались и свисали с головы клоками. Он устремил на Мэтью взгляд своих янтарных глаз, и они влажно заблестели в тусклом свете. Челюсти были плотно сжаты от ярости, руки цеплялись за подлокотники кресла, костяшки пальцев белели…

Он сжимает подлокотники так сильно, что даже его тремор перестал быть заметен, — подумал Мэтью.

— Сядь! — Фэлл кивнул на другой стул в комнате, который стоял в нескольких футах от него.

— Я думаю, лучше я оставлю вас наедине с вашим…

— Я. Сказал. Сядь.

Это было произнесено так убедительно, так требовательно, что могло высосать ветер из любого паруса, который Мэтью поднял, чтобы выйти из каюты. Тэллоу издал еще один сдавленный смешок, пока Мэтью устраивался на стуле.

— Подтяни его ближе, — приказал Профессор, и Мэтью повиновался. Фэлл наклонился. — Найди способ, — прошептал он, — убить их.

— Нечего тут шептаться! — предупредил Тэллоу. — Если собираешься говорить, говори громче!

— Тебя это не касается, — огрызнулся Фэлл, хотя это было легким преуменьшением, учитывая то, что он сказал. — Это касается только меня и этого молодого человека.

— В этой каюте никаких секретов не будет. Не в мою смену.

— Профессор, — спокойно сказал Мэтью, — объяснял мне, что хочет подышать свежим воздухом на палубе. Я уверен, что наш хозяин согласится с этим, но прежде вам лучше пойти и спросить разрешения у… Мака. А мы пойдем прямо за вами.

Тэллоу молчал, и Мэтью ухватился за эту возможность.

— Нет ничего плохого в том, что я возьму его на палубу для прогулки. Вы это знаете и Мак тоже это знает.

— Я не должен покидать свой пост.

— Кто вам это сказал? Ваша вахта касается только тех часов, которые Профессор проводит в своей каюте. Вы же не думаете, что мы с ним собираемся прыгнуть за борт, не так ли? Или подожжем что-нибудь? К чему нас это приведет? К тому, чтобы утонуть. — Прежде, чем Тэллоу успел что-либо ответить, Мэтью повернулся к Профессору. — Вставайте, — сказал он. Фэлл неуверенно поднялся. — Мы с ним поднимемся на палубу, чтобы прогуляться. И я верну его, скажем… через полчаса.

Мэтью взял Профессора за руку, которая была тонкой, как птичья косточка.

— Мне это не нравится, — сказал Тэллоу. — Мистер ДеКей не…

— Мак не стал бы давать ему еду, если б не заботился о том, чтобы Профессор оставался в добром здравии. Прогулка по палубе хорошо этому способствует. Вот. — Мэтью взял бисквиты, а затем вывел Профессора в коридор. — Возьмите и ведите себя тихо, — шепнул он, протягивая человеку-жабе угощение.

Тэллоу нахмурился.

— А с чего ты взял, что можешь называть мистера ДеКея этим именем?

— С разрешения Мака, разумеется. — Когда у Тэллоу отвисла челюсть, Мэтью сунул в нее бисквит, а второй положил на стул. — Не прикасайтесь к остаткам еды Профессора. Хорошо?

Мужчина оторопело уставился на него с наполовину засунутым в рот бисквитом, а затем угрюмо моргнул и начал жевать.

— Пойдемте, — сказал Мэтью и повел Фэлла по коридору к ближайшему открытому люку. Он не мог не задаться вопросом, что сказала бы Кэтрин Герральд, увидев, как он помогает этому немощному старику. Ведь именно этот немощный старик несколько лет назад организовал жестокое убийство ее мужа и сводного брата Хадсона — Ричарда, по совместительству основателя агентства «Герральд». Мэтью был уверен, что она стояла бы, будто пораженная громом, однако сейчас он не мог вести себя иначе.

Наверху на палубе были подняты паруса, а корабельные фонари сияли золотистым светом. Дул сильный бриз, море с шипением набегало на корпус судна. Мэтью увидел на палубе троих членов команды капитана Брэнда, которые были заняты ночной работой. Сам капитан сидел за штурвалом на корме с зажатой в зубах трубкой. Дым клубился вокруг его головы подобно миниатюрному шторму.

Мэтью подвел Профессора к перилам правого борта, где Фэлл замер и вдохнул ночной воздух, как будто до этого его насильно держали в плену в его тесной каюте. Затем он перевел взгляд своих пустых глаз на Мэтью и сказал:

— Ты слышал, что я сказал. Найди способ убить их.

— Трудная, если не сказать невыполнимая задача. Как бы то ни было, я не убийца.

— В самом деле? А Джулиан Девейн — прежде чем показать себя подлым предателем — сказал мне, что ты поднабрался опыта в убийствах, чтобы спасти свою даму сердца.

— Убийство было одним из его талантов, а не моим. И я был благодарен ему за то, что он оказался таким талантливым. Что до меня, то я…

— Ты не знаешь, не так ли? — перебил его Фэлл.

— В мире существует довольно много вещей, которых я не знаю.

— Разумеется, — осклабился Профессор. — Например, ты понятия не имеешь, почему меня до сих пор не казнили, да?

Мэтью сглотнул.

— Вы могли бы сказать мне.

— Это касается зеркала и книги демонов.

— Как будто сейчас есть что-то, что этого не касается.

— Дело в том, — продолжил Фэлл, — что для успешного вызова многих сущностей из этого зеркала требуется человеческое жертвоприношение. — Он позволил своим словам повисеть в воздухе некоторое время и снова повернулся лицом к морю. — Я бы предположил, что стану первой жертвой. Затем Грейтхауз. А потом уже ты. Ты же не думал, что это будет бескровное дельце, верно?

Мэтью подумал о том, что большинство дел, с которыми он сталкивался за последние годы, были далеко не бескровными, однако предпочел промолчать.

— Человеческое жертвоприношение, — повторил Фэлл. — Все мы станем им, если позволим кому-то другому заполучить это чертово зеркало.

— Тогда вопрос, — отважился Мэтью, — если бы мы с Грейтхаузом привели к зеркалу вас, кто стал бы вашим агнцем на заклание?

— Я привез с собой четверых. Ты видел, как троих из них застрелили на «Тритоне».

Суровый надсмотрщик, — подумал Мэтью. Он зациклился на недугах Профессора и позволил себе забыть о самом главном: какими бы ни были мотивы Фэлла вызволить тварь из зеркала и как бы он сам ни был болен, он оставался воплощением истинного зла, рожденного из насилия, ненависти и желания превратить чуть ли не половину населения земли в призраков.

— Я не стану никого убивать, — сказал Мэтью. — И вы тоже не станете пытаться, потому что все, что вы можете сделать, лишь усугубит ситуацию.

— А у тебя в рукаве припасен какой-то чудодейственный способ сделать ее лучше? — поддразнил Фэлл, его глаза нехорошо блеснули.

— У нас есть время все обдумать. Если у Джулиана был талант к убийству, то моя сильная сторона — это разум. Мы должны сохранять хладнокровие и поддерживать свои силы. А еда — лучший способ это сделать. Вам не придется беспокоиться о том, что вас принесут в жертву Вельзевулу или другой рогатой твари, которая выпрыгнет из этого зеркала, если вы умрете задолго до Венеции.

— Резонно, — процедил Фэлл, и из его искаженного гримасой рта это прозвучало как гнусное ругательство. Некоторое время он молча смотрел на Мэтью, а затем вдруг склонил голову набок и сказал: — Мак. Почему ты называешь так ДеКея?

— Как я и сказал, он сам представился мне так.

— Расскажи мне все, — горьким саркастическим тоном попросил Фэлл.

— Вчера вечером он пригласил меня на ужин в свою комнату. Я принял приглашение.

— И, естественно, он захотел знать все, что ты знаешь или хотя бы подозреваешь о зеркале. Боже мой! Это самая большая ложка дегтя! Что ты ему сказал? Надеюсь, соврал! Потому что иначе ты будешь не полезнее наживки для рыбы!

— Эм… — На мгновение тирада Фэлла поставила Мэтью в тупик. Что на это ответить? Мэтью вздохнул и в ответ на страдальческое выражение лица Профессора сказал: — Я ничего ему не говорил.

Написал — да, но не говорил, — подумал он, решив, что здесь важно отделять одно от другого.

— Убедись, что и дальше не скажешь, — скомандовал Фэлл. Мэтью отвлекся от беседы и обратил внимание на то, насколько красиво сейчас ночное небо.

Однако в следующий момент он обнаружил, что что-то не так. Он уже несколько раз успел прочесть книгу «Наблюдения за ночным небом» авторства ученого, сведущего в таких вопросах. И знания, почерпнутые оттуда, сообщали ему, что созвездия Большой Медведицы, Чаши и Льва находятся… не на своих местах.

— Интересно, — пробормотал он.

— Что? Что на море есть волны, а ночь темна? — попытался поддеть его Фэлл.

— Нет, это… — Что это могло быть? Он догадался: — То, что корабль изменил курс. Мы больше не плывем строго на запад. Если я не ошибаюсь, мы взяли курс на северо-восток.

Мэтью не понаслышке знал, что незначительные изменения курса были необходимы, чтобы поймать попутные ветра в паруса, но это… это слишком серьезное отступление.

— Простите, — сказал он. Его любопытство горело ярче Сириуса, поэтому он оставил Профессора и решительным шагом направился к капитану Брэнду.

— Добрый вечер, — сказал Мэтью. Его приветствие не вызвало ничего, кроме клубов трубочного дыма, вихрем пронесшихся мимо его лица. — У меня вопрос. Вы изменили курс… очень резко. Почему это могло произойти?

Брэнд несколько секунд молчал, затем вынул трубку изо рта и сказал, глядя мимо Мэтью в ночное небо.

— Ты умеешь ориентироваться по звездам.

Это не было вопросом.

— Мне далеко до ваших знаний, но на уровне любителя да.

— У нас новое место назначения.

— В самом деле? На северо-западе?

— Дело в руле поворота, — сказал Брэнд, все еще глядя прямо перед собой, как будто его глаза на самом деле располагались где-то в носовой части корабля. — У нас с ним проблемы после шторма. Мистер ДеКей и я не хотим рисковать. Нам нужна якорная стоянка и спокойное море, чтобы наши люди могли все починить, воспользовавшись дыхательными трубками.

— И где же будет эта стоянка? Полагаю, вы уже нашли место на карте.

— Маленький остров в десяти часах пути отсюда, если ветер не стихнет. Еще вопросы?

— Как называется остров?

— На карте нет названия. — Трубка вернулась в рот Брэнда, зубы сжались, и с первой затяжкой его лицо озарилось пугающим адским сиянием. — Мы также добудем там пресную воду. Не волнуйтесь, мы не тонем. И мы не задержимся там так долго, как в Венеции.

Мэтью кивнул. Судя по всему, проблема с рулем поворота не повлияла на плавучесть судна, но могла помешать добраться до места назначения. Пока экипаж не спустится под воду с дыхательными трубками, нельзя будет нормально добраться до Венеции.

— Спасибо. И… доброй ночи, — сказал Мэтью капитану. Тот не ответил, предпочтя поберечь дыхание для трубки.

Мэтью вернулся к Профессору с полученной информацией, и в глазах мулата вспыхнула прежняя тигриная свирепость.

— Корабль встанет на якорь? На острове? — Фэлл кивнул, обдумывая какую-то мысль, и Мэтью буквально увидел, как в изъеденном болезнью мозгу заработали злые шестеренки. — Тогда, — сквозь зубы процедил Фэлл, — именно там ты можешь найти возможность убить их.

— Единственная возможность, которую я сейчас буду искать — это возможность как следует отдохнуть ночью, — сказал Мэтью. — Я провожу вас в вашу каюту.

— Ты хотел сказать, в мою тюремную камеру? — Тем не менее, Фэлл позволил Мэтью взять себя под руку и провести по палубе. Вскоре Профессор вернулся в освещенное лампой помещение, где его поднос с едой стоял нетронутым, а Тэллоу сидел все на том же месте. В его бороде виднелись крошки бисквита.

Мэтью оставался с Профессором до тех пор, пока несколько ложек еды не оказалось у него в глотке. Фэлл саркастически закатил глаза, сказав, что это была пища богов. Убедившись, что он в порядке, Мэтью ушел.

Он направлялся вдоль по коридору к своей каюте, когда в свете лампы перед ним возникла темная фигура, шагающая навстречу. Мэтью замер. Человек тоже.

— Хм, — протянул Мэтью, уставившись на доски пола под ногами, — этот корабль нужно немедленно очистить от пауков. Кажется, один из них ползет в десяти футах от моего лица. Очень уродливый паук, называет себя кардиналом.

Блэк издал булькающий смешок, напоминавший последний хрип жертвы удушения. Высокая, одетая в черное фигура с непропорционально длинными конечностями и вытянутым лицом приближалась к нему медленно, как дрейфующие миазмы трупного смрада.

— Мэтью! — Его голос прозвучал опьяненным от испытываемого веселья. — Вот так встреча!

— Ясно, пауки действительно бродят по ночам.

— Ваше хорошее настроение похвально, учитывая ваше положение.

— У меня было относительно хорошее настроение еще полминуты назад, — сказал Мэтью. — А теперь я опасаюсь, что увижу свой ужин второй раз за вечер.

Блэк подошел к нему на расстояние вытянутой руки и остановился. Мэтью подумал, что улыбки на этом уродливом заросшем лице было бы достаточно, чтобы заставить чей-нибудь труп встать из могилы и броситься прочь.

— Мэтью, дорогой Мэтью! Как радостно будет… — Рука поднялась, указательный палец с длинным крючковатым ногтем был готов коснуться лба Мэтью. И было совершенно ясно, что за символ он порывается нарисовать.

Мэтью не сдвинулся с места, хотя его сердце забилось быстрее, а к лицу прилила кровь.

— Если сломанная рука не доставит вам неудобств, — угрожающе проговорил он, — то делайте, что задумали.

Рука Кардинала Блэка замерла в воздухе. Улыбка все еще блестела на его губах, однако уголки рта потянулись вниз. Блэк убрал вытянутый палец и после недолгих раздумий все же опустил руку. Та скользнула в складки его покрытого морской плесенью плаща и извлекла кинжал с изогнутым лезвием, на котором был высечен ряд странных символов. Он начал чистить ногти острием кинжала.

— Вашему хозяину это может не понравиться, — буркнул Мэтью. — Зачем же пятнать грязью священный кинжал?

— О, этот кинжал лишь один из многих, — последовал ответ, после чего Блэк доверительно прошептал: — И могу вас заверить, он не возражает.

— Я бы предпочел этого не знать ни сейчас, ни потом.

— Я сделал свой выбор. Из книги, — вкрадчиво произнес Блэк. — Хотите знать, на кого он пал?

— Ни капельки. Я ожидаю, что ваш выбор и выбор ДеКея могут начать сражаться и уничтожить мир несколькими огненными шарами размером с луну. У демонов, должно быть, очень вспыльчивый характер. Хотя я позволяю себе забегать вперед, ведь все это лишь прелюдия к долгой жизни в Бедламе.

— Да, — протянул Блэк. Улыбку наконец сдуло с его уродливого лица. — Продолжайте смеяться, пока можете. Мой хозяин сказал мне, что ваша кровь будет самой вкусной из всех, что он когда-либо пил.

— Кровь, — повторил Мэтью. А затем, несмотря на все прилагаемые усилия, он все же потерял над собой контроль. Внутри него поднималась ярость, внутренности скручивало узлом, а лицо искажалось от гнева. Он поднял перед Блэком руку, на которой виднелась татуировка, означавшая его принадлежность к уличной банде под названием «Черноглазое Семейство», обитавшей когда-то в Уайтчепеле. — Я должен вернуть долг, — сдавленно произнес Мэтью. — Ради них всех. Ради всех, кого вы убили!

Кардинал Блэк и его люди перебили всех членов «Семейства», кроме их лидера Рори Кина и забрали весь их запас джина с добавлением наркотиков под названием «Белый бархат», который они продавали для Профессора, повинуясь Матушке Диар. Рори позже был убит по приказу Матушки Диар, таким образом Мэтью остался единственным выжившим членом «Семейства».

— О, да, — сказал Блэк, делая вид, что внимательно изучает татуировку. — Я действительно приказал умертвить всех этих тварей, как бродячих псов, которыми они и являлись.

Глаза членов «Семейства» были выколоты и собраны в пустую бутылку из-под «Белого бархата». Мэтью вспомнил это, как если бы все случилось только вчера. Да и можно ли было это забыть? «Семейство» в свое время проявило к нему доброту, приняло его в свой круг, и Мэтью даже по-своему начал считать их семьей. Он боролся с желанием ухватить Блэка за горло своей татуированной рукой. Тот, видимо, почувствовал это — или ему шепнул на ушко его хозяин — потому что острие кинжала Блэка вмиг уткнулось в кожу Мэтью под самым подбородком.

— Вы могли бы сделать это так просто, — прошипел он. В голосе слышалось желание убивать. — Напасть на меня в коридоре. Что, если я скажу, что прикончил вас из самозащиты?

Мэтью не двинулся с места, на его лице показалась коварная улыбка.

— А я безоружен. Вам не удастся отмыться от этого: ДеКей хочет, чтобы я был жив.

Следующая мысль поразила его громом. А так ли он был нужен ДеКею — дорогому мистеру Маку — после всего, что он написал ему прошлой ночью? Поделился ли он этой информацией с Блэком… если нет…

Мэтью чуть пошевелился, чувствуя, что кончик кинжала начинает царапать ему кожу.

— Продолжайте, — сказал он. — Я единственный, кто может найти зеркало. Но давайте, освободите меня от мучений, чтобы я больше не чувствовал ваш смрад.

Молчание все тянулось… и тянулось.

Наконец кинжал опустился.

— Вам предстоит еще много мучений. — Кинжал вновь скрылся под плащом. — Как только вы ускользнете в ад, вас будут мучить непрестанно.

— Что ж, а до тех пор держитесь от меня подальше.

— С удовольствием, сэр. И вы от меня. — С легким поклоном притворного уважения Кардинал Блэк проскользнул мимо Мэтью и зашагал прочь.

Мэтью прислонился спиной к стене, чтобы успокоиться и отдышаться. Ситуация была напряженной и смертельно опасной, в этом не было никаких сомнений. Найди способ убить их, — сказал Фэлл. Это было невозможно. К тому же Мэтью не собирался идти путем Джулиана Девейна и становиться хладнокровным убийцей, независимо от того, сколько смертей проложило ему путь к спасению Берри. Но… что, если между Маком и Блэком проходили едва заметные трещины в доверии, которые можно было бы расширить? Особенно если найти подходящий инструмент…

Это еще предстояло выяснить. А завтра… Завтра — остров. А сегодняшней ночью — сон. Спокойный или нет, Мэтью не знал, но надеялся лишь на то, что ему удастся на несколько часов выскользнуть из плена реальности.