Джайн Зар подошла поближе и остановилась в нерешительности, внезапно осознав, что в руке она держит древко глефы, а на поясе у нее висит еще один клинок. В этом месте оружие казалось неуместным, изъяном на чем-то совершенном. Она не могла присесть, не сложив оружия, и разрывалась между подозрением и желанием отведать предложенное.

— Позвольте мне, — сказала одна из спутников Давайнеша. Она быстро наполнила тарелку несколькими отборными фруктами и поднесла ее Джайн Зар. Воительница перекинула глефу на сгиб руки и неуклюже взяла тарелку с благодарной улыбкой на лице. Другой эльдар подал еду Азурмену.

— Уверен, вы хотите многое узнать, — сказал Давайнеш. — Все, кто приходит в Нир-Эрва-Ванамин, ищут ответов, по большинство из них этого не осознают.

Он сел скрестив ноги и положил одну руку на колено. Другой он потянулся к голове и вытащил из кос камень, который заливал его кожу золотым сиянием, но при этом был прозрачным, как алмаз. В серых глазах главы станции отражалось желтое свечение.

— Камни гармонии, — сказал он, показывая им самоцвет на своей ладони. — Милость, дарованная нам в разгар очищения. Каждый из нас носит по одному, и через них мы связаны, наши судьбы переплетены, наши цели объединены, а наш рок отвращен.

— Рок? — небрежно спросил Азурмен. Он положил в рот маленькую ягодку, пожевал ее и продолжил: — Какой рок?

— Вымирание, дорогой путник, — ответил Давайнеш. — Я знаю, что вы прибыли из-за пределов пряжи. Вы видели, что случилось с нашими мирами. Я тоже это узрел. Нир-Эрва-Ванамин не существовал, пока мы не принесли сюда камни гармонии. Именно благодаря им мы стали гармоничными.

Давайнеш вернул свой камень на место и продолжил более оживленно — он производил руками короткие рубящие движения, жестами помогая себе объясниться.

— Мы были разделенным народом, расколотым на фракции. Наши личные желания обратились в грехи. Наше общество дробилось, раскалывалось вновь и вновь, но вместо того, чтобы породить великую цивилизацию в результате этого своеобразного клеточного деления, мы создали кошмар. Связанные инстинктами и нуждами, мы избегали друг друга, пользуясь теми, кто отличался от нас. Мы не притягивали к себе конфликты — мы искали их. Нас характеризовало не единство, а раздор, ибо мы формировали собственную индивидуальность наперекор окружению, а не тому, что жило внутри нас.

Джайн Зар почувствовала, что Давайнеш задержал на ней взгляд чуть дольше, чем ей того хотелось. Она хмуро взглянула на него, и он отвернулся.

— То, чего мы не понимали, вызывало у нас страх, а из страха рождалась ненависть. Насилие, кровопролитие — то были симптомы глубокого недомогания. Отсутствия любви.

Несколько эльдаров вошли в зал, после чего Джайн Зар огляделась и увидела, что снаружи к ним приближалось еще больше жителей.

— Саландарива, — вождь погладил по руке одного из своих спутников, — расскажи путникам, как мы можем вернуть наш народ к истинной мудрости любви.

— Через понимание и доверие, через взаимное уважение ко всему, что определяет нас, — сказал другой эльдар. Джайн Зар видела, как губы остальных слегка шевелились, будто повторяя эти слова. — Поодиночке мы ничто, но вместе мы вновь можем стать всем, чем захотим.

Давайнеш указал на другого члена группы, и та подошла ближе.

— Алландира является нашим самым опытным гармонизатором. Она изучила камни гармонии глубже, чем кто-либо из нас. Расскажи нам, Алландира, об их свойствах.

— Они — истинный дар! — Ее глаза горели пылом, когда она вытащила свой камень и показала его Азурмену, а затем Джайн Зар. — Каждый камень инертен, пока не связан с душой эльдара. Он соединяется с нами и становится частью нашей сущности. Сам по себе он почти бесполезен, однако великий Давайнеш отыскал способ соединить нас не только с каждым камнем, но и связать их между собой. Космические колебания можно использовать для настройки одного самоцвета на другой, чтобы таким образом мы могли делиться своими мыслями, любовью и страхами. Там, где нет разделения, есть только гармония — полное понимание друг друга.

— Только подумайте, — воодушевился Давайнеш. — Не просто доверять смутным впечатлениям и обрывочным знаниям, но познать — по-настоящему познать! — что чувствуют другие, что они думают о нас, а затем поделиться тем, что мы думаем о них. Какие узы могут быть выкованы, если наши сердца так переплетутся? Крепче тех сил, что удерживают вселенную в целости. Вражда не может разрастаться в таких условиях — только единство.

— Согласие, — продолжала Алландира, указывая на все новых эльдаров, входивших в комнату, — усиливает космические структуры, что связывают нас. Когда мы усваиваем наше внутреннее сходство, мы устраняем и внешние различия, которые отвлекают нас от того, кем мы являемся на самом деле.

— Косметические изменения? — предположил Азурмен.

В тот момент, когда он произнес эти слова, Джайн Зар поняла, что ее тревожило. Дело было не в прическе или одежде, а в единообразии черт каждого — рост, форма лица, пропорции конечностей. Между жителями Нир-Эрва-Ванамина существовали различия, но гораздо меньшие, чем можно было ожидать.

— Физическая ассимиляция, — ответил другой член ближнего окружения Давайнеша. — Как часто мы судим по внешности? Какие предположения мы делаем, основываясь на мельчайших поверхностных деталях?

Джайн Зар почувствовала укол вины, вспомнив свои слова о Махаграти и ее шраме. Что-то в лице девушки выдало ее мысли, и гармоничный эльдар обернулся к ней с выражением восторга на лице.

— Тебе известно, о чем мы говорим. Так сильно мы изменяли собственное тело, что в итоге принесли в жертву душу. Подумайте о тех крайностях, к которым привело стремление нашего народа к физическому различию. Теломодификаторы жаждали заполучить звериные когти и птичьи крылья. Экзотические танцовщицы имели дополнительные конечности, а куртизанки — увеличенные половые признаки. А те, кто шел еще дальше, сливались с паутинной тканью, чтобы опять же стать чем-то иным.

— Мы разительно отличались друг от друга, — вмешался Давайнеш, прежде чем Джайн Зар успела возразить. — Все мы пришли сюда в поисках чего-то другого, будь то желание затеряться в собственных мыслях, отыскать убежище или просто найти товарищей. Все прибывшие познают гармонию, и она отвечает на все вопросы и унимает все сомнения. Обретя согласие и связав наш народ в единое целое, мы сможем восстановить наше положение в Галактике.

Несколько десятков эльдаров присоединились к ним, образовав толпу у входа, молча наблюдая за происходящим пустыми взглядами. Разноцветное мерцание вокруг них озаряло воздух пятнами света.

— Вы можете общаться при помощи камней гармонии, — промолвила Джайн Зар. — Вроде паутинного коммуникатора?

— Отчасти, — сказала Алландира. — Принципы их действия схожи, однако исполнение отличается. Когда мы находимся в разуме друг друга, существуют лишь гармония, постоянный поток контакта и общность.

— А что, если кому-то хочется уединиться? — спросила Джайн Зар.

— Путница, уединение разрушительно, — промолвил один из гармоничных. — Оно нужно лишь для того, чтобы хранить секреты, таить вредные мысли и подстрекать к разногласиям. Когда никто не осудит тебя, когда все чувствуют то же, что и ты, какой смысл что-то скрывать?

— То, чего вы здесь добились, поразительно, — сказал Азурмен. Он указал на ближайших эльдаров, которые уже закончили трапезничать и наблюдали за ними в молчаливом восхищении. — Породить подобное общество из пепла наших разрушенных миров — великое достижение. Тот факт, что вы к тому же связались с другими поселениями, возможно, даже более примечателен. Однако же я боюсь за вас, Давайнеш. Придут другие, жаждая того, что вам удалось создать, и задумывая отнять это у вас.

— Они пытались, — ответил Давайнеш. — Они пришли с войной, а вместо нее обрели гармонию.

— Когда незнакомцы видят, что мы мирно предлагаем, не прося ничего взамен, все они соглашаются принять наш дар, — сказала Алландира.

— Вы не вступаете с ними в бой? — Джайн Зар не верила их словам. Некоторые из развращенных пиратов, с которыми они прежде сталкивались, разрушили бы такое место до основания просто из-за того, что оно существовало, не говоря уже о том, чтобы набрать рабов и пленников. — А что происходит с теми, кто не дает вам шанса показать ваш новый образ жизни?

Давайнеш смотрел на нее какое-то время, возможно, взвешивая собственный ответ или ее потенциальное возражение. Затем он адресовал свои слова Азурмену.

— Тебе известно кое-что из того, о чем я говорю, путник. У тебя есть миссия — я вижу это по твоему поведению. Как и меня, тебя коснулись силы, которые мы не понимаем. Они привели меня сюда, чтобы я построил новый рай для нашего народа, свободный от разладов и проклятий. Я думаю, мы могли бы объединить наши цели. Поведай мне о своей философии, Рука Азуриана.

— Обучение займет много времени, — проговорил Азурмен. — Достаточно сказать, что, на мой взгляд, каждый из нас должен отыскать собственный путь к спасению. Я считаю, что нам невозможно освободиться от наших проклятий и порывов, однако мы можем преодолеть их. Мы должны принять то, что погубило нас, и обратить нам на пользу: слабость — в силу, рабство — в свободу.

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказала Джайн Зар Давайнешу. — Некоторые из наших прежних сородичей жаждут лишь разрушений. Что ты будешь делать, когда они явятся?

Давайнеш беззаботно и мелодично рассмеялся.

— Они уже пришли и больше не представляют никакой угрозы. — Он положил руку на плечо Алландиры. — Мы называем камни гармонии даром, поскольку они не попали в наши руки случайно. У них есть создатель.

Азурмен слегка отодвинулся назад. Казалось, будто он просто переступил с ноги на ногу, однако Джайн Зар видела, что ее спутник слегка отошел от ближайшего из гармоничных. Новая поза позволяла ему с меньшим усилием обнажить меч.

— Благодарю, — сказала она обслужившей ее гармоничной. Она передала ей тарелку и таким образом освободила руку, чтобы вновь крепко ухватиться за рукоять своей глефы. — Очень великодушно с вашей стороны.

— Вы, должно быть, почувствовали ее, нашу новую спасительницу, — продолжал Давайнеш. — Она даровала свое благословение всем нам, устранив недостойных, чтобы оставшиеся в живых могли процветать.

Джайн Зар знала, о чем он говорил, но не думала, что всепоглощающее нечто, нависающее над всеми эльдарами, было спасителем. В его присутствии чувствовались злоба и голод. От одной только мысли о нем живот скрутило от тревоги. Она придержала язык, позволяя Давайнешу изложить свою точку зрения.

— Мы сливаемся воедино под ее вечным взором. Гармоничные равны — ни один из нас не выше другого, и все мы живем, чтобы распространять слово о мощи спасительницы. Наш долг — донести эту истину до остальных сородичей. Медленно, осторожно, чтобы новая цивилизация эльдаров выросла и достигла процветания под ее умеренным руководством.

Что-то двинулось у локтя Джайн Зар, отчего она резко обернулась. Молодой эльдар — насколько она могла судить, не беря в расчет предпринятые косметические преобразования, — стоял чуть в стороне с дремлющим путеводным камнем в руке. Другой подошел к Азурмену.

— Когда вы мельком взглянете на то, что мы делим, я уверен, что вам откроется мудрость наших убеждений, — заверил их Давайнеш. Он раскрыл ладонь и указал ей на один из самоцветов. — Пожалуйста, просто возьмите камень гармонии в руку.

Джайн Зар колебалась, ожидая ответа от Азурмена. Он долго глядел на Давайнеша, а затем на камень. В конце концов ее наставник неохотно покачал головой.

— Я не думаю, что мне суждено жить в согласии. Все мы должны быть частями чего-то единого, в этом ты прав, но не предложенным тобою образом. Нам нужно понять, как сделать так, чтобы неровные края наших душ совпали, а не сгладились полностью.

— Печально, — сказал Давайнеш. Он кивнул гармоничному рядом с Джайн Зар. Эльдар внезапно выбросил вперед руку, прижав камень к ее щеке.

Джайн Зар ударом по запястью отшвырнула его ладонь, и камень выпал из онемевших пальцев незнакомца. Буря Тишины едва сдержалась, чтобы не нанести еще один удар, который раздавил бы его горло. Он отпрянул с испуганным воплем, держась за ушибленную руку. Гармоничная рядом с Азурменом уронила свой путеводный камень и быстро попятилась назад со страхом в глазах.

— Ты что делаешь? — рявкнула Джайн Зар.

Давайнеш ошеломленно смотрел на Джайн Зар, а потом, нахмурившись, перевел взгляд на упавший камень.

— Как?

Она вытащила сияющий путеводный камень из нагрудника.

— Возможно, вот это тому причиной, — отрезала Джайн Зар. Она отшвырнула ногой упавший камень и шагнула к главе гармоничных.

— Мы уходим, — тихо сказал Азурмен. Его спокойные слова погасили пламя гнева, которое вспыхнуло внутри Джайн Зар. Он потянулся к рукояти меча. — Не пытайтесь остановить нас.

Давайнеш ничего не ответил — его камень гармонии вспыхнул, и толпа вокруг них расступилась, освобождая путь к арке, через которую они вошли.

— Вы потеряны для нас, — сказал он с неподдельной грустью. — Прощайте, путники.

— И последнее, — промолвила Джайн Зар, прежде чем повернуться к выходу. — Почему ты продолжаешь называть нас путниками?

— Потому что вы не стоите на месте, — ответил другой эльдар. — Мы остановились и обрели покой, но вы в его поисках продолжаете идти вперед, заглядывая не туда. Вы отыщете свое будущее не где-то далеко, а внутри себя. Зачем охотиться за тем, что уже живет в вас?

Гармоничные апатично следили за тем, как странники выходили из средоточия, — мерцание их камней выдавало происходящую беседу, которую могли слышать лишь они. Никто не пытался преградить им путь на главный этаж, и Джайн Зар слегка расслабилась, пока они поднимались по огромному трапу обратно к стыковочному мостику.

Она взглянула через перила в сторону средоточия и увидела, что странная толпа начала рассеиваться, возвращаясь к своим обычным развлечениям и занятиям.

— По крайней мере, они не пытались нас убить, — сказала она Азурмену.

— Я бы не был так уверен, — ответил он, бросив взгляд на верхние этажи.

Джайн Зар посмотрела наверх и увидела горстку эльдаров, взирающих на них с самого высокого изгиба трапа. Хотя Буря Тишины не могла сказать точно — из-за схожести гармоничных их было непросто отличить друг от друга, — но ей показалось, что она распознала Дурувана.

— Наверное, они все же не очень рады нашему отбытию.

— И вправду. Подозреваю, что существование этого места тщательно скрывается. Давайнеш не может просто так нас отпустить.

Они продолжали идти спокойно, не выказывая ни тревоги, ни спешки, чтобы не спровоцировать воинов Давайнеша на немедленное вмешательство.

— У тебя есть план? — спросила Джайн Зар у своего учителя, очень надеясь на положительный ответ.

— Убить их, добраться до корабля, улететь отсюда как можно быстрее и избежать преследования.

— Не очень похоже на план, скорее на список задач.

— Надеюсь, что вдохновение посетит меня прежде, чем мы дойдем до них. — Он взглянул на Джайн Зар и улыбнулся. — Предложения приветствуются.

Когда путники приблизились к цели, рассеянные группы гармоничных поредели, а затем исчезли — возможно, их намеренно отослали подальше.

— Как быстро ты можешь бегать? — спросил Азурмен.

С этими словами он немного замедлил шаг, отчего Джайн Зар оказалась между ним и поджидающими воинами, растянувшимися вдоль изгиба трапа наверху. Сокрытый от их глаз Азурмен подтянул рукав, обнажив толстый браслет. Джайн Зар сначала не узнала его, но, когда Азурмен повернул руку, она поняла, что под объемистой манжетой учитель носил упрощенную сюрикенную перчатку. Взглядом наставник подтвердил, что такая же есть и на другом запястье.

— План?

— Я стреляю, вызываю на себя ответный огонь, ты подбираешься к ним и нападаешь, а затем я присоединяюсь к тебе, и мы вместе добиваем их.

— Лучше, чем все то, что пришло в голову мне, — призналась Джайн Зар.

Когда они миновали последний поворот, Дуруван и его спутники сомкнулись, преграждая им путь к арке, которая вела к «Грозовому копью».

— Алландира хотела бы изучить ваши камни гармонии, — объявил он. — Она желает, чтобы на время изучения вы оставались живы и тем самым психическая связь не была нарушена. Если вы будете сотрудничать, процедура пройдет безболезненно.

— Мы бы предпочли, чтобы никто не пострадал, — сказал один из эльдаров. Он поднял кулак, и кольцо на его пальце сверкнуло алой энергией, подтверждая подозрения Джайн Зар относительно цифрового оружия. — Нейровспышки. Не смертельны, но причинят вам сильную боль.

— Оставайтесь на месте и бросьте оружие, — сказал Дуруван. — Сейчас же.

Азурмен поднял руки, словно держа их подальше от меча на поясе. Он сделал еще два шага и остановился. Джайн Зар прошагала чуть ближе. Два воина не отрывали от нее своих колец, в то время как Дуруван и двое других следили за Азурменом.

Прозвучал свист прорезанного воздуха, мелькнуло тусклое размытое пятно, и ближайший гармоничный упал на спину, захлебываясь от крика. Из его горла брызгала артериальная кровь.

Джайн Зар бросилась бегом, полагая, что Азурмен уже ушел в уклонение. Как он и предсказывал, силовики немедленно открыли по нему огонь — алые вспышки с шипением заряженных частиц хлестали по уходящему вниз трапу.

Не оглядываясь, Джайн Зар не отрывала взгляда от стоявших впереди врагов — каждая мышца ее тела напряглась, помогая сократить расстояние до противников. Она мчалась вперед и в то же время ощущала, как изнутри поднимался гнев, подпитываемый отвращением к тому, что гармоничные сотворили с собой, к тому, что они пытались навязать ей.

Объединиться с ними; стать частью коллективного разума, не допускающего ни индивидуальных особенностей, ни отклонений; приспособиться физически и духовно к заурядным требованиям других. Подчиняться всеобщей воле — быть не более чем одной частицей целого, легко заменяемой и крайне незначительной.

Болес того, она знала, что они не служили эльдарскому народу. Существо, о котором рассказывал Давайнеш, было отнюдь не спасительницей. Даже сквозь пламя гнева, бушевавшее в теле, Джайн Зар все еще ощущала вездесущую злобу, нацеленную на каждую ее мысль и поступок, жаждущую ее тела и души. Гармоничные не были свободны: они добровольно или принудительно превратились в рабов, посвящая бессмысленное существование всепожирающему божеству, которое породила спесь эльдаров.

Ярость обратилась в искру энергии, сжимающейся в ее груди.

Она была собой — ни больше, ни меньше. Мысль о том, что они отнимут ее личность, горела словно огонь, разжигая в ней бурлящее негодование.

Джайн Зар все еще находилась по меньшей мере в десяти шагах от ближайшего гармоничного, когда он развернулся ей навстречу, подняв оба кулака, сверкающих нейровспышками.

Она закричала.

Гнев вырвался из нее не только звуковой волной, но и потоком чистой ярости, направив силу ее разума в почти физическую атаку.

Пораженный психосоническим взрывом гармоничный на мгновение застыл, закатив глаза, а затем, размахивая руками и ногами, упал навзничь, тяжело ударившись головой о пол. Силовика рядом с ним яростный вопль задел лишь слегка, отчего он отшатнулся назад, вздрогнув, будто от удара в лицо.

Хотя Джайн Зар потрясла собственная сила, она ни разу не оступилась. Буря Тишины бросилась на пошатнувшегося гармоничного и вонзила глефу ему в грудь, вскрыв ребра и разрезав органы одним взмахом энергетического клинка. Проносясь мимо, она крутанулась и аккуратно снесла голову упавшему эльдару.

Воительница обернулась к остальным, что запоздало реагировали на ее атаку, и вновь закричала. На Дурувана пришлась вся мощь преисполненного ненависти крика, и он рухнул на одно колено, прижав руки к лицу. Кровь хлынула из носа и глаз.

Град сюрикенов сразил его, нанеся множество резаных ран, и последний гармоничный пал под ударом Джайн Зар.

Она вытащила острие клинка и увидела, как по трапу, слегка прихрамывая, бежит Азурмен.

— Нейровспышка ударила по бедру, — объяснил он сквозь стиснутые зубы. Он обхватил рукой плечо Джайн Зар и со стоном чуть не повалился на нее. — Я едва чувствую ногу.

С нижних этажей донеслись панические крики и возмущенные возгласы. Вдвоем они торопливо миновали арку и вышли на причал. К великому облегчению Джайн Зар, «Грозовое копье» все еще ожидало их на том же месте — она боялась, что гармоничные отыщут способ тайно увести их корабль.

Дверь открылась, когда «Грозовое копье» засекло их приближение и выдвинуло вперед подножку для посадки. Когда странники добрались до отсека управления, Азурмен вырвался из рук Джайн Зар и рухнул в пилотную колыбель. Он вдавил ладонь в камни управления, и воительница ощутила пульсацию его настойчивых мыслей, приказывающих кораблю увеличить расход энергии и взлететь.

Усевшись поудобнее, Джайн Зар коснулась камней, контролировавших систему сканирования, и перед ней возникло изображение узлового порта и его окрестностей. Очевидно, связь между камнями гармонии имела ограниченный радиус действия, ибо патрульные корабли, казалось, не знали об их попытке к бегству — никто не шел им наперерез.

Развернувшись во время подъема с платформы, «Грозовое копье» ускорялось по мере того, как огибало узловой порт, при помощи системы пилотирования следуя назад тем же маршрутом, которым оно и прибыло. Подгоняемый волнением и настойчивостью Азурмена корабль продолжал набирать обороты, промчавшись во входную нить Паутины будто выпущенный из пушки снаряд.

Джайн Зар внимательно изучала изображение. Только теперь некоторые из кораблей гармоничных отреагировали на их действия, однако слишком поздно, чтобы поймать беглецов. Она вздохнула и откинулась на спинку колыбели.

— Не таково ведь наше будущее, верно? Покориться порожденному нами чудовищному созданию или пасть жертвой его голода?

— Это наш рок, нашего собственного творения, — ответил Азурмен. Он успокоился, и в ответ «Грозовое копье» замедлило свой стремительный полет по извилистым нематериальным туннелям. — Если мы сумеем продержаться какое-то время, возможно, забрезжит надежда. Мы должны показать, что есть иной путь. Мы отыщем других эльдаров. Несмотря на то, что гармоничные отдались во власть преследующему нас Великому Врагу, они ясно дали понять, что есть и другие выжившие. Не все наши сородичи погрузились в порок. Мы найдем их и распространим слово о Пути.