Мчась по проходам «Бойкой реки», Джайн Зар чувствовала, как усиливался приток демонической энергии. Каналы бесконечной цепи начали темнеть и холодеть, создавая на стенах покрытые льдом венообразные структуры, которые ползли по поверхности, стремясь заключить все в свою сеть.

Температура резко упала, хотя подобное не доставляло лорду-фениксу неудобств. Туман цеплялся за доспехи, оставляя кристаллы на кирасе и сосульки на развевающейся гриве шлема. Снег, образовавшийся из-за барахлящих систем искусственного климата, хрустел под ногами, а корсары маячили в тумане, время от времени выбегая из него и превращаясь из теней в бледных, охваченных паникой эльдаров.

Не зная, что делать, многие из изгоев последовали за Джайн Зар хвостом, отчего вместе они напоминали несущуюся комету. Другие образовывали очаги сопротивления, стягиваясь друг к другу ради взаимной защиты. Они стояли с оружием наготове, с подозрением оглядывая стены и поворачиваясь при каждом случайном скрипе и мелькании тени.

— Куда ты направляешься? — потребовал ответа один из изгнанников, выходя из комнаты перед ней.

— К главному преобразователю энергии, — проговорила она, проносясь мимо. — Отсечь вторжение у корня.

— Но именно там их мощь будет наивысшей! — крикнул ей вслед корсар.

Она добралась до главного коридора, ведущего по хребту корабля. Десятки членов экипажа сновали туда-сюда с мечами и пистолетами, ища врагов, хотя те еще не появились. Эльдары выдыхали облачка пара, дрожа от холода. Некоторые надели перчатки и толстые пальто, тогда как другие стойко переносили падение температуры — их губы обескровились, а ресницы покрылись льдом.

Среди журчания и лепета их душ Джайн Зар ощущала растущий источник силы Хаоса, наполняющий системы корабля.

— Там! — выкрикнул кто-то в толпе.

Джайн Зар резко остановилась, услышав крик корсара. Изгой указывал назад, вдоль главного прохода, на потолок. Лорд-феникс почувствовала прилив энергии еще до того, как увидела ее явные признаки. Раздался резкий смех на грани слышимости. Вокруг нее закружился, все усиливаясь, вихрь.

Ансвея ошиблась: не уязвимый разум Маэнсит завлек демонов на корабль, а присутствие лорда-феникса.

Джайн Зар восприняла откровение с некоторым удовлетворением. Ее задача станет намного легче, если не придется гоняться за демонами. Лучше пусть они сами придут к ней.

Кристаллические отложения образовались вдоль жил в стенах, утолщаясь и превращаясь в цепочки зубчатых осколков, подползая с дальнего конца коридора. Кристаллы устремились к Джайн Зар, а затем рассыпались в затянутом туманом воздухе. С отвратительным визгом каждое облако бледных шипов объединилось в угловатые тела из бриллиантов, сапфиров и рубинов. Их отличали широко раскрытые овальные глаза и клешни вместо рук. Ноги существ больше походили на птичьи, чем эльдарские.

Джайн Зар встретила первую волну нападавших броском Бесшумной Смерти, черное пламя которой рассеяло туман, а вращающиеся клинки превратили кристаллические тела в облака падающих разноцветных осколков.

Впереди возникали все новые враги — они пронзительно кричали из стен, прежде чем разом воплотиться в монстров с телами из драгоценных камней и наброситься на корсаров и лорда-феникса. В следующие мгновения прибыла еще дюжина демонов и принялась вопить и смеяться, срезая клешнями конечности и головы. Лазерный огонь сверкал в тумане, отражаясь от кристаллических тел и освещая мглу многоцветьем вспышек. Урчание цепных мечей и жужжание силового оружия дополняли симфонию криков и воплей. Блеск демонических глаз и питаемых энергией клинков пронизывал сумрак следами нефритовых и лазурных вспышек, и алая кровь брызгала на палубу и стены.

Клинок Разрушения звенел в руке Джайн Зар, раскалывая демонов каждым касанием. Их осколки разбивались о ее броню, пока она яростно пробиралась сквозь толпу демонических налетчиков. Жай Моренн свистел мимо союзников-корсаров, не причиняя им никакого вреда, несмотря на их близость и неразбериху битвы.

Хотя демоны изначально устремились к лорду-фениксу, присутствие изгнанников отвлекало их. Лая и скуля от желания, они прыгали на корсаров, хватая путеводные камни и пытаясь вытащить их из нагрудников, ожерелий и торков. Демоны лизали, царапали и жевали Слезы Иши, отчаянно пытаясь поглотить их психическое содержимое.

По мере того как изгнанники погибали, сияние наполненных душами камней становилось все ярче, отчего казалось, будто пол усеяли звезды радужных цветов. Не обращая внимания на пушки и клинки Джайн Зар и ее союзников, изверги и демонессы поднимали драгоценности, раскалывая их мощными челюстями, и каждый раз, когда кристаллические существа разбивали очередной камень, они вздыхали и стонали от удовольствия.

Переполненная отвращением Джайн Зар рубила врагов с удвоенной яростью. Она понимала, что не сможет спасти изгоев, однако все равно не собиралась сдаваться.

Несмотря на все усилия лорда-феникса и доблестную борьбу корсаров, эльдары один за другим погибали под натиском врагов: все больше кристаллических демонесс и многоногих извергов материа лизовывалось из разорванной цепи бесконечности, топча когтистыми лапами кровавые останки.

Разрезая очередную тройку врагов, Джайн Зар поняла, что ее первоначальная оценка ситуации была неверна. Демоны бросались на нее не ради того, чтобы убить — они старались задержать Бурю Тишины. При помощи корабельных сенсоров они отследили путь лорда-феникса и разгадали план ее дальнейших действий. Демоны с радостью жертвовали хрупкими смертными оболочками, в то время как другие беспрепятственно продолжали заражать остальную часть корабля.

Джайн Зар оставила последних нескольких изгоев на произвол судьбы, рассудив, что демоны сосредоточат свои усилия на ней, и направилась дальше, прорубая себе путь через кристаллических демонесс. Она не доверяла ни одной из внутренних систем передвижения: гравитранспортеры могли запросто раздавить ее о пол или потолок труб.

От верхних палуб до центральной энергетической матрицы пролегал долгий путь по коридорам, кишащий злобными демонессами. Однако лорд-феникс продолжала сражаться, зная, что у нее нет другого выбора. Инфицированный корабль замкнулся, отчего она не ощущала, куда и как быстро двигалось судно и как сильно оно было заражено. Насколько знала Джайн Зар, Маэнсит и остальных сокрушили, и демоны уводили корабль все глубже в Око Ужаса.

Подобная мысль была не из приятных: ей не хотелось провести вечность в плену, сражаясь против неуменьшающейся орды хрупких противников, в то время как ее гнев и желание жить будут постепенно улетучиваться, подпитывая Великого Врага и принося ему удовольствие.

У нее не было другого выбора. Победа или поражение, полученное от Азуриана задание, будущее ее народа — все сводилось к подобным случаям. Джайн Зар никогда не потеряет даже слабой надежды, никогда не падет, пока не сыграет свою роль в последней битве — Ране Дандре.

Подпитываемая этой мыслью, она пылающей стрелой пронеслась через толпу демонов. По мере того как разгоралась ярость, росла и ее скорость, отчего лорд-феникс превратилась в размытое, объятое молниями пятно энергии, с грохотом пронизывающее хрустальную когорту демонов. Джайн Зар стремительно унеслась прочь от них, мчась так быстро, что монстрам не хватало времени появиться в реальном пространстве, чтобы остановить ее. Она с легкостью разбила нескольких демонесс, которым удалось материализоваться у нее на пути, и вскоре полностью избавилась от погони.

Джайн Зар спускалась по трапам к ядру корабля. Она без труда проходила сквозь облака морозного пара, все еще купающиеся в слабом свете пурпурно-золотых сумерек. Чем ниже она спускалась, тем прозрачнее становился туман и тем ярче сияли огни, и в конце концов корабль почти полностью вернулся к нормальному состоянию. Только отдаленные вздохи, доносимые искусственным ветром, указывали на что-то неладное. Лорд-феникс не ощущала вокруг себя ни других эльдаров, ни звуков, ни видимых фигур, ни присутствия в бесконечной цепи и оттого предположила, что все они были убиты, а их души — схвачены.

Возможно, печаль затуманила ее мысли, но только когда Буря Тишины достигла последнего прохода к энергетическому ядру, она поняла, что демоны не просто так перестали гнаться за ней. Весь коридор заполонили призраки: некоторые из них имели кристаллические тела, другие же по большей части были заключены в плоть — каркас из костей или оболочку из того, что казалось черным мрамором.

Демоны собрали все свои силы, чтобы защитить канал, впустивший их на корабль, сосредоточив всю свою энергию у помещения, где были размещены кристаллы.

Разочарование прибавилось к печали, что уже начала подпитывать гнев Джайн Зар. Осознание того, что спасение корабля, скорее всего, находилось за пределами ее возможностей и лежало на плечах Маэнсит и остальных пилотов, породило ярость, которая взорвалась подобно вулкану. Лорд-феникс в бешенстве бросилась на демоническое воинство и испустила крик, резонирующий не только в воздухе, но и по психическим каналам цепи, отчего пол, стены и потолок зажглись ее воплощенным неистовством.

Подобно волне, порождаемой носом корабля, крик опередил ее и пронесся по коридору, превращая все на своем пути в облака летающих частиц. Он распылял оболочки демонов так же, как взрывная волна сжигает смертную плоть и кости.

Все еще крича, Джайн Зар вбежала в само помещение — гнев был ее спутником, что нес ее и шел перед ней, словно косой разрезая последние остатки демонов, пока круглая комната не опустела.

Опустошенная Джайн Зар чуть не упала, в последний момент удержав равновесие. С Клинком Разрушения в одной руке и Бесшумной Смертью в другой она стояла перед обнаженной кристаллической матрицей.

Щиток ядра расплавился, открыв взору сверкающее сердце бесконечной цепи. Зеленые, белые и черные молнии вспыхивали на его поверхности, а в самом сердце сливались и распадались другие цвета — целый спектр калейдоскопических оттенков. И внутри она ощущала разум — нечто смотрело на лорда-феникса.

Джайн Зар была в растерянности, не зная, что делать. Она не могла разбить ядро: даже если подобное и было физически возможно, корабль остался бы без энергии, дрейфуя по враждебным волнам зараженной Паутины. Более того, она не могла целиком войти в матрицу. Та ее часть, что все еще была жива — ее душа, — не обладала достаточной мощью, чтобы столкнуться с той силой, что поселилась в кристаллической структуре. Оставалось только надеяться, что лорд-феникс сможет вынудить демона проявиться прежде, чем он полностью овладеет кораблем.

Маэнсит чувствовала себя зажатой в защищавшем их психическом пузыре. Почти незаметно прибежище сжималось, все ближе подступая к эльдарам под неустанным натиском демонов. Маэнсит знала, что пузырь не присутствовал в физическом пространстве, однако ей все равно казалось, что стоит протянуть руку — и она коснется мерцающей черной стены вокруг них.

Навигатор отдернула ладонь, опасаясь того, что может случиться от прикосновения к сжимающемуся щиту.

— Что происходит? — спросила она.

— Мы все еще затягиваем энергию, — ответил Аратуин. — Думаю, это хороший знак. Что до всего остального… я, как и ты, могу только гадать.

— Обнадеживает.

— Ты говорила, что уже бывала здесь прежде. Джайн Зар поверила тебе и взяла с собой, чтобы ты вела корабли. За всю свою жизнь я никогда не видел ничего подобного. Чего еще нам ожидать?

— Понятия не имею, — призналась Маэнсит. — У нас нет духовных камней, чтобы направлять энергию пряжи в корабли. Нет бесконечной цепи, которую можно было бы заразить. Охранные чары либо оберегают корабль от демонов, либо нет. Те, кому чары не помогли, уже никогда не смогут рассказать остальным о случившемся…

— Нет камней души? Как же вы приводите в действие свои корабли? Вы же не используете ничего столь грубого, как… ядерный распад или плазма? — пилот произнес эти слова так, будто речь шла о какой-то отвратительной телесной функции.

— Наши корабли в определенном смысле используют ту же энергию, что и ваши. Мы просто немного иначе очищаем психические потоки. Ужас, мучения, отчаяние. Видишь ли, от них духовная материя становится довольно податливой. Со временем, к сожалению, расходуется, однако пригодна на какой-то период.

— Какое варварство.

— А не варварство ли запирать эссенцию наших предков в древние цепи и использовать их души для питания ламп? Даже не пытайся играть в мораль. Я принимаю правду о том, что делаю, и тебе не мешало бы. Должна признаться, что наши методы не просто жестокая необходимость, а источник удовольствия. Мы были созданы, чтобы доминировать, порабощать других. Ты же не думаешь, что империя, которую мы потеряли во время Грехопадения, была построена на мирных переговорах? Считать иначе — значит допускать заблуждение искусственных миров об угодничестве.

Аратуин промолчал, но его смятение еще некоторое время журчало в психической сети.

— Неужели я оскорбила твои чувства? Маленькие корабельники, играющие вдали от дома и исполняющие роль пиратов и авантюристов. Немного окрепни, Аратуин. Для разнообразия повидай реальную вселенную.

— Замолчи.

— Неужто мои слова отчасти…

— Замолчи и сосредоточься! Демоны…

Маэнсит позволила своему разуму подобраться поближе к границам защитного поля, почти сливаясь со щитом вокруг мостика. Оно казалось стабильным. Теплым.

— Они ушли? Возможно, Джайн Зар прогнала их? — Она почувствовала, как Аратуин начал отключаться от системы. Щит задрожал, когда навигатор попытался покинуть его пограничное пространство. Маэнсит исполнила психический эквивалент натягивания поводка.

— Куда это ты собрался?! Все это обман!

— Но что, если мы сможем связаться с другими кораблями?

— Не имеет значения. Либо они доберутся до ворот вместе с нами, либо нет. Мы или окажемся в ловушке, или выберемся.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Часть заразы в Заливе Гидры расколола врата и вытеснила их в материальную вселенную. Они стали трехсторонними, разделенными между варпом, царством смертных и Паутиной между ними. Все три части должны быть задействованы одновременно, чтобы врата открылись с нашей стороны.

— Значит, если один корабль потерпит неудачу, мы все пропали?

— Честно говоря, только мы выберемся отсюда. Я забыла рассказать Джайн Зар, что только головной корабль, тот, что открывает границу смертного мира, сможет покинуть непространство.

— Значит, остальные корабли… — Ужас пилота был почти осязаем и придавал Маэнсит сил, несмотря на их затруднительное положение.

— Будут принесены в жертву, чтобы я доставила лорда-феникса к Ультве. Пожалуй, будет смешно, если ни у кого из нас не выйдет.

— Я должен предупредить капитана. — И снова его сознание попыталось выйти из психосферы контрольной цепи.

— У нас нет другого выхода. — Ее настойчивость была подобна пощечине, что заставила мысли Аратуина вернуться в сплетение психических каналов. — Покинешь щит, и демоны уничтожат нас. И я полагаю, что храбрая Ансвея все равно подозревает правду. Если она и в самом деле когда-то пересекла Залив Гидры, то ей известно, что произойдет.

Молчание Аратуина породила драгоценная смесь угрюмого негодования и ненависти к самому себе, вызванных чувством вины и бессилием. Маэнсит никогда и не подозревала, насколько изысканным может быть близкий контакт с другим духом, когда он умеряется энергией бесконечной цепи. Если бы она знала об этом раньше, то чаще нападала бы на корабли с искусственных миров. Рябь ее ликования разжигала душевные страдания пилота. Хотя Маэнсит не могла кормиться Аратуином должным образом, поскольку защита, предоставляемая путеводным камнем, не давала ей проникнуть в его сущность так же, как и Великому Врагу, навигатор все еще могла наслаждаться вкусом его эссенции.

Пилот позволила своим мыслям вернуться к маяку. Эльдары близко подобрались к точке прорыва. Восходящее солнце почти полностью возвысилось над горизонтом и висело невероятно близко, ослепляя своим светом. Высокие приливные волны вырывались из сломанных ворот Паутины, замедляя корабль, натягивая психические якоря, что связывали его с пряжей, и сбивая судно с курса с каждым ударом.

— Сосредоточься, Аратуин. Мне нужна твоя помощь. Здесь мы должны вдеть нитку в иголку. Если мы не пройдем через центр ворот, мы откроем одну из второстепенных перегородок, и единственным утешением станет то, что, возможно, одному из других кораблей посчастливится сбежать вместо нас.

С неохотой второй пилот вновь связал с ней свои мысли, и они вместе направили корабль сквозь стремительную энергетическую рябь. Она ощущала его беспокойство, однако ее собственную тревожность смыло восприятие настоящего. Пусть Джайн Зар волнуется о пророчествах и судьбах — для Маэнсит имели значение лишь следующие несколько мгновений. Они могли стать последними, и потому нилот намеревалась насладиться ими.

— Конечно, — сказала она навигатору, — если ты действительно считаешь, что наши действия безнравственны, ты всегда можешь сбить нас с правильного пути, целенаправленно открыв один из субпорталов для наших кораблей-спутников. Если ты, конечно, из тех, кто готов пожертвовать собой.

С волной ненависти к самому себе Аратуин молчаливо признался в своем глубинном эгоизме, что для Маэнсит было слаще, чем любые другие эмоции, которые он источал прежде.

— Ты жаждешь меня?

Джайн Зар задала вопрос вслух, обращаясь к бесформенной фигуре внутри кристаллической матрицы. В то же самое время она позволила частичке своего сознания просверкать вдоль тех немногих незаряженных проходов корабля и увидела, что защитный кокон вокруг Маэнсит все еще цел.

— Мы собираемся прорваться в царство смертных. — С этими словами Джайн Зар начала описывать круг вокруг колонны из мерцающего хрусталя. Кончик Жай Моренна коснулся одного из венозных каналов, расходящихся от нее, разорвав соединение в мимолетной вспышке пурпурной энергии. — У тебя не получится остановить нас. Остальные сбежали, однако твой голод настолько силен, что ты все еще здесь. Я была неправа: это все из-за меня. Ты желаешь отведать моей души.

Цвета извивались в глубине матрицы, будто радужная акула в ледяной воде, хищно стегая и хлеща. С шипением плавящегося кристалла и льда Клинок Разрушения разрезал еще один канал.

— Но ты осторожен. Неуверен. Я позволю тебе вкусить меня.

Блуждающая частица разума Джайн Зар проскользнула в соединительные слои, почти пронзив центральное хранилище энергии. Кристаллическое ядро на мгновение вспыхнуло белым светом от витка демонической энергии, пойманной в цепи. Джайн Зар вырвала фрагмент своего сознания прежде, чем демон успел схватить его.

Лорд-феникс разрезала еще один, а затем и еще один энергетический усик, обойдя колонну почти на четверть пути.

— Ты ведь понимаешь, что я собираюсь поймать тебя в ловушку? Когда врата откроются, наш спуск в царство смертных будет неотвратим. В этот момент я разорву последний из этих соединительных звеньев, и ты окажешься в западне. Ты думаешь, что сможешь затащить меня на дно пропасти? Я сделаю так, что ты застрянешь в физическом мире, брошенный на произвол судьбы в холодной пустоте между звездами, изолированный, лишенный всех ощущений и стимулов. Никто никогда тебя не найдет. И ты никогда не умрешь, никогда не вернешься к богине-хозяйке, которая тебя породила.

Меняющиеся цвета темнели и сгущались, окрашивая колонну пятнами пурпурного и алого цвета.

— Или ты можешь сбежать, — продолжила Джайн Зар. — Уйти прямо сейчас, пока ты еще можешь вернуться обратно через пряжу. Я подарю тебе эту милость, хотя ты ее и не заслуживаешь.

Извивающееся существо подобралось поближе к многогранной поверхности, его цвета стали ярче, и казалось, будто оно смотрело на нее сквозь стеклоподобный материал. Лорд-феникс почувствовала, как по всему кораблю разлилось презрение.

— Тебе это не понравилось? Есть еще один вариант. Появись передо мной. Выйди из своей будущей тюрьмы и уничтожь смертную форму моего духа. Раскрой меня, схвати то, что внутри, и утащи мою вопящую душу во тьму сердца своего господина. Если у тебя, конечно, хватит смелости. И если считаешь, что награда достаточно велика.

Она наполовину обошла комнату, и черный шрам, оставленный Жай Моренном, описал почти идеальный полукруг вокруг ядра. Она шла мерно и уверенно, используя ярость как щит, чтобы скрыть собственную неуверенность.

Без всякого предупреждения краски потекли из кристалла, растекаясь по полу радужным многоцветьем, словно пролитые чернила. Они кружили вокруг Джайн Зар, не касаясь ее, покрывая палубу внутреннего отсека от стены до стены, поднимаясь нитями к потолку и заливая комнату мягко переливающимся светом. От этого казалось, что Буря Тишины заперта в медленно вращающейся призме.

Мерцающий занавес превратился в изящный вихрь — вращающийся слой блестящих цветов, который все ближе подбирался к лорду-фениксу.

Джайн Зар продолжила свой целеустремленный ход, и демонические цвета задвигались вместе с ней, собираясь вокруг ее ступней, образуя оболочку всего лишь на расстоянии пальца от ее брони и отступая от кончика поднятого клинка. Они пытались сдержать ее, однако азурия не собиралась останавливаться из-за столь близкого внимания демона, несмотря на клубок беспокойства, сокрытый глубоко под пластом ее гнева. Слишком много жизней зависело от нее. На карту было поставлено будущее двух искусственных миров. Миллионы эльдаров, которые еще не родились, погибнут, если она проявит хоть малейшую слабость.

— Очень хорошо, — произнесла она. — Но я предпочитаю другой стиль танца.

Держа Клинок Разрушения двумя руками, Джайн Зар резанула вниз и оставила косую прореху в окружающей ее демоноплазме. Краски расступились, словно сырое мясо под острым ножом, отгибаясь от раны.

Демон забился в конвульсиях, отпрянув от лорда-феникса. Мгновение спустя он вновь содрогнулся, и шесть грубых карикатур на Джайн Зар возникли из окружавшей ее изменчивой мути. Яркие полихроматические фигуры отличали струящаяся грива из извивающихся змей и клинки глеф вместо рук. Все они были соединены с демоническим омутом на полу и представляли собой вздымающиеся проявления чистой энергии Хаоса с общим разумом.

Их вопль заполнил комнату, оставляя трещины на кристаллическом корпусе энергетического ядра и заглушая крик самой Джайн Зар, вырвавшийся из самых сокровенных глубин ее души. Как один псевдовоины ринулись в атаку, скользя по блестящему разливу энергии и выделывая в воздухе восьмерки своими руками-клинками.

Джайн Зар вертелась и делала выпады, парировала и ныряла, осторожно прокладывая себе путь сквозь смыкающееся кольцо. Ее клинок прорезал лишь воздух, ибо демоны ускользали от нее, словно туман сквозь сжимающиеся пальцы.

Два бессмертных все продолжали и продолжали сражаться: ни один из них не мог нанести удара другому. Они казались размытыми пятнами, движущимися с безумной скоростью, что скорее дополняли друг друга, чем отторгали. Джайн Зар исполнила пируэт, нацелив клинок на горло призрака. Существо невероятным образом изогнулось назад, чтобы избежать удара, а его рука исчезла, незаметно материализовалась вблизи лорда-феникса и выбила лазурные искры из ее рунической брони. После удара на ней остался черный ожог не длиннее пальца — доказательство того, что демон обладал достаточной силой, чтобы удар за ударом пробить доспех Джайн Зар.

Она вспомнила свой первоначальный план и отступила к ядру, отразив несколько выпадов, прежде чем резануть вверх, чтобы разорвать еще один энергетический контур. Демон колыхнулся, не зная, продолжать ли атаковать лорда-феникса или оттеснить ее от хрустальной колонны, через которую он все еще черпал энергию.

Перепрыгнув через разящий клинок, нацеленный на ее ноги, Джайн Зар не дрогнула перед лицом следующей атаки. Клинок Разрушения со свистом рассекал воздух, пока она плела вокруг себя сложные узоры движений, — вращающееся оружие не оставляло демону удобного случая для удара.

Гордыня погубит ее, если она даст ей волю. Лорду-фениксу не нужно было убивать демона. Ее цель стояла превыше поочередного избавления вселенной от слуг Хаоса. С ее помощью наступит Рана Дандра, Погибель Хаоса.

С этой мыслью, прояснившей ее разум будто звук сигнальной трубы, она еще глубже погрузилась в похожее на транс состояние, сосредоточившись на собственном положении в бою. Ничто другое не имело значения: Джайн Зар следовало отвлекать демона, пока корабль не прорвется в смертную реальность. Ее угрозы поймать существо в ловушку были пустыми и бессмысленными. Победой здесь служило выживание, и ничего более.

Однако же все зависело от того, доставят ли их Маэнсит и остальные пилоты к вратам.